Часть 2

      Селена была зла на мужа. Как же раздражала его упертость! Запретить ей пойти с ним даже в военный лагерь, чтобы Селена просто была рядом!       Тайвин был эгоистом. Он мог обращаться к жене за советами насчёт военных походов, стратегий. У Селены словно был талант, и все это казалось ей таким естественным! Распоряжаться жизнями людей, выбирать, кем можно пожертвовать, а кого лучше поберечь… Если советы Селены оказывались удачным и Тайвин одерживал победу, судьба пленников оказывалась в руках леди Ланнистер.       В этом было что-то извращенное, от чего по телу прокатывалась волна удовольствия, волосы на затылке словно шевелились, а внутри разгорался огонь. Она решала их судьбу, держа в руках весы жизни и смерти. Казалось таким естественным, что именно Селена решала, кому жить, а кому умереть. Тогда она была богом, королевой, она была палачом. Селене нравилось быть леди Ланнистер, быть женой подлинного короля, который держал в своих руках Семь Королевств.       Когда отец вёл Селену под венец к человеку, который был в два раза старше неё, она дала себе обещание, что оставит его вдовцом в первый же месяц. Быть женой Ланнистера означало быть его рабыней. Тайвин славился своим характером, и казалось, что он будет обращаться с молодой женой как со скотом.       Но как только Селена кончиками пальцев коснулась материальной власти, обещание моментально забылось. Селена научилась быть Ланнистер, научилась выгрызать себе место в мире и рычать на Тайвина. В первый месяц брака она боялась его, потому что построила представление о нем только на чужих россказнях. Но стоило попробовать один раз не уступить Тайвину, как Селена словно стала сама собой, стала Ланнистер.       Селена ненавидела Тайвина. Его пренебрежительное отношение к ней было унизительно. Он видел в ней только тело, способное родить наследника. Селена понимала, что если родит ребёнка, на следующий день Тайвин уберёт её из своей жизни. Несчастная молодая жена, умерла в родах, ах, какая жалость. Возможно, хотя в этом никогда не хотелось признаваться самой себе, Селена ревновала и завидовала его первой жене. Та, чьё имя она не произносила ни вслух, ни в мыслях, была любима и любила в ответ. Она была всем, ей не нужно было отстаивать свое мнение, ведь Тайвин любил ее, а значит, уступал.       Эти ужасные и завистливые мысли обычно трогали не только душу, но и гордость Селены. Поэтому власть была единственным, что она получила от брака. Она упивалась своим превосходством, находила в нем утешение и толику любви.       Одна служанка расчёсывала ее волосы, вторая подпиливала ногти, а возле двери стоял человек Тайвина, который должен был докладывать ему каждый шаг Селены. На коленях у неё лежал кот, а в руках невидимым грузом была тёплая, тлеющая от огня безумства Селены власть. Любимая, которую Селена лелеяла, как собственное дитя.       — Эйварис.       Мальчишка Эйварис Ланнистер был сыном третьего брата Тайвина. Тот приставил племянника к жене, чтобы тот следил за верностью Селены. Но как же Тайвин ошибся! Селена смогла подружиться с Эйварисом. Он был её ровесником, понимал её мысли, договаривал за неё слова. Для Селены это была первая, самая нежная и быстрая дружба в жизни. Эйварис говорил Тайвину только то, что он хотел слышать, оставляя секреты Селены секретами. Тайвин, конечно, все понимал — был у него дар чувствовать ложь, но всё всех все устраивало.       — Да? — Эйварис отошёл от двери и приблизился к Селене, поймал ее взгляд через зеркало.       Селена захочет пить — и ей сразу же принесут воды. Власть словно была чем-то материальным, осязаемым, особенно для тех, кто носил фамилию Ланнистер. Особенно для жены Старого Льва.       — Ты уедешь? — Селена посмотрела на него. Зелёные глаза, золотистые кудри. Он был Ланнистером, но не львом. Таким был только Тайвин, а остальные прятались в его тени, и он следил, чтобы никто не выходил из нее слишком далеко.       — Нет, мой дорогой дядя решил, что моё место здесь, — Эйварис пожал плечами. Его голос был странно ровным. Он не мог признаться в этом Селене, но решение Тайвина раздражало его. — Возможно, он в чем-то прав.       — Тайвин решил оставить тебя со мной? — Селена мягко улыбнулась. — Я не такая уж и плохая компания для досуга, между прочим.       — Ты знаешь, что я стал бы жаловаться на твое общество, — Эйварис слегка улыбнулся ей в ответ, однако его глаза остались серьёзными. — Но я чувствую, что моё место на поле боя, а не здесь.       — Не переживай насчёт этого, — Селене выпрямилась. В её глазах светилась идея, и Эйварис уже понимал, что это кончится плохо. — Тайвин запретил мне ехать с ним в военный лагерь.       — Конечно, запретил, — Эйварис был удивлён её словам. Женщина, казалось, обыкновенная, чувственная, заботящаяся о своём внешнем виде — и вдруг хочет поехать на военных действий. Это казалось такой глупой блажью. Женщина — мать, жена, любовница, но никак не то, чем хотела быть Селена. — Дядя Тайвин боится, что ты сбежишь или сделаешь что-то ещё более глупое.       Эйварис усмехнулся. Он знал, что дядя не доверяет никому, кроме Селены, но и даже ей не в полной мере.       — Эй! — Селена была удивлена, что он не поддержал её идею. Обычно все бывало наоборот: Селена предлагает, а Эйварис соглашается на её затеи. — Это несправедливо! Если Тайвину нужен совет, чужое честное мнение, он спрашивает меня.       — Твои советы и мнение, как его жены, и участие в боевых действиях — две разные вещи, дорогая тётушка, — Эйварис улыбнулся, и Селена закатила глаза. — Отправить тебя в военный лагерь — все равно, что подарить врагу оружие, которое он с радостью использует против нас. Кроме того, дядя Тайвин боится, что ты можешь слишком разгорячиться и принять решение, которое он не одобрит.       — Ещё я не спрашивала мнения Тайвина насчёт своих решений! — Селена снова закатила глаза. — Я же не дура, чтобы бежать в руки врагов.       — Ты всегда была слишком независимой, — Эйварис усмехнулся, но в его глазах мелькнула искра уважения. Глядя на такую гордую, упрямую, умеющую отстаивать свои права перед мужем, он невольно ощущал уважение. — Дядя Тайвин знает это, поэтому предпочитает держать тебя подальше от войны, и тем более от поля боя.       — Это все равно не оправдывает его пренебрежительного отношения ко мне, — Селена была строптивой, она этого не отрицала, и когда слышала подобное «оскорбление» от Тайвина, гордилась этим.       — Большинству женщин, особенно молодым жёнам, и не снилось то, с какой лояльностью дядя Тайвин относится к тебе, — Эйварис покачал головой, улыбаясь. — Знаешь, иногда даже мне хочется тебя чем-нибудь ударить, а мы друзья, и я считаю некоторые твои шутки смешными.       — Ты просто меня любишь, — Селена язвительно улыбнулась.       — Дядя Тайвин тоже? — Эйварис отзеркалил улыбку.       — Видимо, да, — задумчиво и тихо сказала Селена, — но только когда полная луна становится красной, встаёт ровно над самой высокой башней Красного замка в пятидесяти четырёх дюймах по направлению к утесу Кастерли.       — Ты невыносима. — Эйварис покачал головой. — Я почти сочувствую дяде Тайвину.       — Что есть то есть, — Селена улыбнулась, покачивая ногой. — Тайвин скоро уедет, найдёт место, поставит лагерь, и этого будет вполне достаточно, чтобы создать условия и для моего проживания.       Селена довольно улыбнулась своей находчивости. Эйварис же понимал, что она слишком заигралась в великую леди Ланнистер. Что она вообще может делать на войне, кроме как устраивать беспорядок в лагере? Селена не носила доспехов, и хотя умела обращаться с мечом, но только с деревянным. Она не видела настоящей войны и крови — только ту часть, которую разрешал ей увидеть Тайвин.       — Селена, женщины в Вестеросе не участвуют в войнах. Тем более леди Утеса Кастерли. Это недостойно, — Эйварис внимательно посмотрел на Селену. Если она сделает глупость, то первым, кто попадёт под раздачу, будет Эйварис.       — Нет, подожди, я же не говорю, что буду ездить верхом по полю, размахивая мечом, — Селена на миг засомневалась в своём решении… но не будет же она признавать вслух это.       — И что ты тогда собираешься делать в военном лагере? Сидеть в шатре и прясть? — Эйварис был уверен, что Селена не сможет просто сидеть без дела. Она не была той женщиной, которая могла сидеть часами и вышивать.       — Нет, конечно, я не умею прясть, — фыркнула Селена, недовольно скривившись от мысли о том, что Тайвин и Эйварис правы. Черт возьми, правы все, кроме Селены. Женщине и вправду нет места на войне — ни на боле боя, ни в лагере, ни даже в шатре мужа. Как же Селена ненавидела то, что все же была зависима от мнения и решений Тайвина! — Понимаешь, Эйварис, тут дело даже не в том, зачем я поеду туда — для того, чтобы связать Тайвину носки или взять в руки меч и карты…       — Тогда зачем ты хочешь ехать? Если ты не хочешь ни вязать носки для моего дяди, ни сражаться, то ради чего? — Эйварис удивленно посмотрел на Селену. Наверное, это было сложнее всего — понять, что на уме Львицы Ланнистер.       — Если я скажу, что чувствую острое желание просто находиться там, возможно, даже с Тайвином, то ты будешь смеяться, — Селена поджала губы. Эйварис подумал секунду, прежде чем ответить.       — Да. Я бы смеялся. Ты никогда не была преданной женой, которая пойдёт за ним в Седьмое пекло, — он пожал плечами. — Ты просто хочешь быть… Тебе хочется показать, что ты не такая, как все, единственная женщина в лагере Ланнистеров.       — Я хочу показать, что у меня тоже есть мозги и я могу ими пользоваться! — Селена закатила глаза.       — Дядя Тайвин поспорил бы с тобой, — Эйварис усмехнулся.       — Твой дядя Тайвин каждое моё слово готов оспорить, — Селена раздражённо вздохнула. — К тому же… А если он там погибнет?       — Ты думаешь, он умрет? — Эйварис удивился так, будто этого никак не могло произойти. — Я не думаю. Он слишком опытный и расчетливый, чтобы дать убить себя в бою.       — Да… — задумчиво пробормотала Селена. Может быть, её бы опечалила подобная новость. Но как может печалить смерть мужа, которого она не любила? — Ладно, не будем о Тайвине. Хуже темы для разговора и не придумать.       — Да ладно тебе, — Эйварис усмехнулся, найдя, на чем можно ее подловить. — Неужели спустя месяцы брака сердце снежной королевы оттаяло и она полюбила своего Льва?       — Эйварис! — Селена схватила гребень для волос и швырнула его в племянника. Тот лишь рассмеялся, поднял его и отдал служанке. — Если ты ещё раз такое скажешь, в тебя прилетит что-нибудь потяжелее!       — Да ладно тебе, Селена, — Эйварис улыбнулся той обворожительной улыбкой, которая была свойственна всем Ланнистерам. — Твой муж очень опытен, возможно, в каком-то смысле красив, а его волосы… они такие… Такие седые!       — Черт тебя дери, Эйварис! — Селена снова взяла в руки гребень. — Раз тебе так нравится это, можешь написать песню о нем! Если я вдруг полюблю Тайвна, то на этом свете снова появятся драконы.       — Непременно. Я напишу песню о драконах, молодой деве и седом льве, — Эйварис коротко рассмеялся, а Селена закатила глаза. Она уже сбилась со счета, в который раз за эти полчаса.       — И ты говоришь, что я невыносима?       — Это я у тебя научился, дорогая тётушка, — Эйварис вздохнул, поправил волосы. — Знаешь, если серьёзно, то мне в голову пришла мысль, которая меня пугает. Ты ведь совсем ещё ребёнок по сравнению с дядей Тайвином. Насколько же это должно быть тяжело для тебя — жить с мужчиной, который старше почти вдвое.       Селена удивлено посмотрела на Эйвариса через зеркало. С чего вдруг его стали посещать такие сочувствующие мысли? Она усмехнулась, сначала было себя пожалела, а потом вспомнила, что в браке у неё всё хорошо.       — Ты так говоришь, будто бы я первая женщина в Вестеросе, которая вышла замуж с такой разницей, — она покачала головой. — Мне еще повезло, что я вышла замуж в двадцать, а не в четырнадцать. Между прочим, двадцать — поздновато для замужества. Я была самой старой невестой, которую Тайвин нашел для себя. Разве я много потеряла?       — Ты даже не можешь представить, насколько, — Эйварис усмехнулся.       — Если бы я знала, каково терять свободу в обмен на золотую клетку, то, возможно, страдала бы, — Селена опустила кота на пол и встала, потягиваясь. Служанки начали расправлять кровать. Селена подошла к графину и налила себе вина. — А так, считай, в моей жизни изменилась только фамилия. Ну, и появился муж с ужасным характером.       Их спокойное молчание и времяпровождение прервал настойчивый стук в дверь. Эйварис заметил, как мгновенно напряглась Селена, как она медленно моргнула, опустошая бокал.       Тайвин вошёл в покои жены, беззвучно кивнул племяннику. По его лицу было понятно, что в этой комнате его ожидает не самая приятная ночь. Тайвин взглянул на равнодушное лицо жены, отметил её упрямый взгляд. Ладно, ночь будет ещё хуже, чем он думал.       — Оставьте нас, — голос и взгляд Тайвина не охладило бы даже пламя вулкана. Эйварис в последний последний посмотрел на Селену и ушёл вместе со служанками. Двери закрылись, оставляя супругов Ланнистер вдвоём. Тайвин подошёл к кровати и сел, пронизывая Селену взглядом, который мог бы заставить любого другого человека испуганно прижаться к стене. Они молчали. Селена была слишком упрямой, а Тайвин слишком гордым для того, чтобы начать разговор.       — Ты пришёл прощаться? — Селена заговорила первой. Она даже улыбнулась. — Прости, целовать не буду — уже умылась.       — Избавь меня от твоих детских комментариев, — Тайвин начал расстёгивать пуговицы на камзоле. — Я пришёл не прощаться с тобой, а исполнять свои супружеские обязанности.       — Пусть тебе твои дорогие солдаты место для имения подставляют, — Селена посмотрела на Тайвина с привычным упрямством в карих глазах. — Они едут с тобой. Сколько их? Шестьдесят тысяч? Ну, на каждый день по новому, — Селена с большим интересом рассматривала фрукты на столе, делая вид, что Тайвина вовсе нет в покоях. По крайней мере, пыталась — его ледяной взгляд неприятно жжёт спину.       Она услышала, как скрипнула кровать. Тайвин встал, подошёл к ней тяжёлыми, но уверенными шагами. Селена поморщилась, когда его тяжёлые руки легли на её плечи и надавили.       — Селена, ты знаешь, что я не люблю повторять свои слова дважды.       — Так повторяй их трижды! — она дёрнула плечами, пытаясь сбросить его ладони. — Я уже сказала тебе и говорю снова — пока ты не скажешь, что я поеду с тобой в качестве советницы, я не лягу под тебя по доброй воле.       Она чувствовала, как Тайвин закипает, и могла поклясться, что он вот-вот начнёт дышать огнём.       — Я в последний раз говорю это спокойно, — Тайвин почти зарычал ей на ухо. — Ты — моя жена, и будешь исполнять свой долг, ложась ко мне в постель этой ночью. Война — это не место для тебя.       — Я тоже выразилась вполне спокойно, — Селена выпрямилась. — Ты уже не раз слышал мою позицию. Ты возьмёшь меня с собой, как советницу и жену.       Тайвин громко вздохнул, сжал плечи жены сильнее, борясь с желанием её ударить, чтобы вбить в пустую голову хоть каплю уважения. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза, пытаясь сохранить самообладание.       — Селена, ты понимаешь, о чём говоришь? — голос Тайвина стал ещё более резким и холодным. Он уже почти перешёл на крик. — Ты требуешь от меня невозможного. Война — это не место для женщины, тем более для леди твоего положения.       — В таком случае, — деловито сказала Селена, подражая тону мужа, — моя кровать — не место для тебя.       Тайвин сжал зубы, пытаясь сдержать гнев. Никто не осмеливался так с ним разговаривать. Никто, кроме неё.       — Ты играешь с огнём, Селена, и я не знаю, готов ли я погасить его или дать ему разгореться сильнее, — Тайвин убрал волосы с одной стороны её шеи и приблизился к уху. — Последний шанс, Селена.       Она молчала, опустив глаза, считая виноградинки на тарелке.       — Чёртова женщина. — процедил Тайвин. Он грубо потянул её за локоть к кровати, толкнул на мягкий матрас. Селена приподнялась на локтях. Тайвин расстегнул ремень, спустил штаны. Селена отвела взгляд, глядя куда угодно, но не на мужа — Ты знаешь, что я должен сделать?       — Мы женаты уже полгода, — Селена раздраженно вздохнула. — Я догадываюсь.       Он улыбнулся одними губами. Тайвин потянул её за руку, повернул спиной к себе. Он поднял ее ночную сорочку, оголяя ягодицы. Селена громко вздохнула, когда Тайвин вошёл в неё. Его руки слишком крепко сжимали её талию и бедро, движения были резкими и грубыми. Тайвин нагнулся, сжимая её шею — его утреннее желание придушить жену, наконец-то осуществилось. Каждое движение напоминало о том, что Селена — всего лишь женщина, жена, которая была напрямую зависима от воли и положения мужа.       Он закончил. Селена опустила шелковую ткань ночной сорочки. Она села на постели, наблюдая за мужем, который сначала налил себе вина, а затем посмотрел на Селену, и наполнил ещё один.       — Тайвин, — произнесла она, кажется, даже без привычного упрямства. Тайвин усмехнулся, отмечая, что, похоже, нашёл способ укротить строптивый характер жены. — Расскажи мне про Таргариенов.       — Тебе рассказать сказки про драконов? — Тайвин хмыкнул, садясь рядом с ней на кровати.       — Очень смешно, — Селена взяла из его рук кубок. Тайвин откинулся на спинку кровати, положив под спину подушки. Селена села рядом, глядя на него в ожидании. Тайвин усмехнулся. Она была больше похожа на его дочь, чем на жену. Но все же оставалась женой.       — Я познакомился с Эйрисом Таргариеном, когда мы были ещё мальчишками. Отец отправил меня в Королевскую гавань для обучения и чтобы я рос при дворе. Я познакомился там со многими, — Тайвин опустил задумчивый взгляд на свои руки. — Эйрис был мудрым. Он подавал большие надежды как король. Он был драконом, как любили говорить придворные. Эйрис любил огонь — ему нравилось как все горит. Признаюсь, даже мне было интересно смотреть, как он мог так легко опустить руку в огонь и не получить ожогов. Но годы шли, а Эйрис становился все безумнее. Он слышал голоса, они ему постоянно…       — Да, они велели ему сжигать людей, потом его свергли, а на трон сел олень, — Селена закатила глаза и опустилась на подушки. Тайвин усмехнулся.       — Ты похожа на мою дочь.       — На Серсею? Ужасный комплимент.       — Нет, именно на дочь, более нежную и мягкую, чем Серсея, — Тайвин задумчиво посмотрел на Селену. Она родит ему детей, и в этот раз он воспитает их сам, будет следить, чтобы не случилось того же, во что превратились его первые дети.       — Так себе комплименты, — Селена покачала головой. Она смотрела на мужа, ожидая продолжения. — А при дворе говорили про Азор Ахаи? — Селене хватило недоумения на лице Тайвина, чтобы тяжело вздохнуть и довести свою мысль до конца: — Обещанный принц из предсказаний огненных жриц.       — Где ты услышала эту ересь? — Тайвин вскинул бровь.       — Это не важно, — Селена отвела взгляд. — А ты веришь в предсказания?       — Нет. Если бы тридцать лет назад мне сказали, что я женюсь на тебе, я в жизни не проверил бы в такой бред. Даже сейчас не верю, что это и вправду настигло меня, — Тайвин тяжело вздохнул, посмотрел на Селену, поймал ее любопытный взгляд. Пришлось говорить дальше. — В последний день трехлетней зимы у Безумного Короля родилась дочь. Она родилась темными, как сама ночь, волосами, и глазами, в которых крылось нечто ужасное. Якобы в те годы, когда безумие короля набирало силу, эта тьма обрела форму во чреве королевы, и родилось чудовище, — загадочный тон Тайвина резко сменился на раздраженный. — Но, конечно, это все были бабские сплетни. Просто то была не его дочь, — он облизал губы, вспоминая. — Но, знаешь, та ночь и вправду была странной. Звезд на небе не было, ветер не дул, все звуки словно пропали. Рассвет наступил очень поздно, и взошла черная звезда. Только потом я услышал от принца Рейгара бред о долгой зиме, о черной звезде, о том, что новорожденной принцессе суждено принести погибель Вестеросу. Король, который, между прочим, сомневался в верности королевы, услышал эти предсказания и приказал сжигать всех, кто говорил о рождении бастарда в королевской семье, — Тайвин зевнул. — Все в этой семейке имели проблемы с головой. Я тогда получал наиредчайшее удовольствие от общения с каждым. Ту девчонку назвали Селеной, кстати. Я уже не вспомню, что это значит. То ли свет луны, то ли что-то еще.       — Как меня? — Селена усмехнулась. — Вдруг ты сейчас лежишь с пропавшей принцессой? Вдруг окажется что я наследница?       — Разумеется, дорогая. Это объясняет твои проблемы с головой, — коротко рассмеявшись, Тайвин устало потер переносицу. — Она утонула через год после свержения Безумного Короля. Ее прах стоит рядом с отцовским. Но, конечно, есть вероятность, того что ты принцесса. Ты не знакома с Эйгоном и Рейгаром Фреями? Нет? Какое упущение, дорогая. Вдруг это твои королевские родственники.       — Очень смешно. — Селена закатила глаза. — Будь у меня были драконы, я бы давно тебя сожгла.       — Если бы да кабы... В то время была мода на валирийские имена. Куда ни плюнь, кругом Эйгоны, Рейгары и Эйрисы. Селен, впрочем, тоже было много.