Часть 3

      Через две недели Тайвин уехал. Селена стояла на балконе, хмуро глядя на полки с гордо поднятыми знаменами, на которых разевал пасть лев Ланнистеров, наблюдала за Тайвином. Он терпеливо ждал, скрипя зубами и глядя на нежные прощания с женщинами. Его конь нервно переступал на месте, а Селена ждала, поднимет ли Тайвин глаза на её балкон, хотя бы кивнет, бросит ей холодную улыбку. Хоть что-то сделает, чтобы показать остальным, что Селена тоже имеет для него какой-то вес. Но он этого не сделал. Даже когда уезжал, не обернулся ни разу.       Селена крепче сжала перила. Обида давила где-то в районе солнечного сплетения, заставляла задыхаться, облизывать губы. Он даже не спрашивал ни у кого, где она. Тайвин просто знал, что Селена смотрит на него, и понимал, что её прощание, какие-то пожелания удачи ему были ни к чему.       Другая, она, покойная жена — она была бы там. Она бы целовала мужа, обнимала, а он задерживал бы всех, чтобы запомнить ее запах, чтобы взять платок. Но это все было для другой жены. Селена знала, что вот такие моменты с ней Тайвин время от времени прокручивает в голове. Закрывает глаза и вспоминает тепло ее рук, не думая о той, которая еще жива. Селена не была красивой в его глазах, даже не была просто телом, созданным для его удовольствия… Для Тайвина Селена была всего лишь способом обзавестись наследником.       Она не ждала, пока остальные женщины из их дома, стервятницы Ланнистер, поднимут головы и снова начнут перешептываться, сидя в саду и глядя на внуков и детей, о том, как неудачно лорд Тайвин женился во второй раз. Селену ненавидели жены его братьев — она была слишком молодой, слишком свободной. Её осуждали, когда она вступала в споры с мужчинами, говорила о тех вещах, о которых леди и вовсе не должны думать. Селена чувствовала эту чёрную зависть, когда Тайвин выслушивал ее мнение, когда остальные считались с ней. Женщины не любили Селену ещё больше за молодость, за красоту, видя, как их мужья оборачиваются вслед молодой леди Ланнистер.       Но Селена каждый раз украдкой наблюдала за чужим счастьем, смотрела на старых жён братьев Тайвина, которые обнимали и целовали мужей. В этих чужих браках были сотни разговоров, тайн, секретов, общие дети и годы в одной постели. Селена ненавидела это, потому что у неё такого нет и уже не будет. Завидовал ли Тайвин, вспоминая, что та, с кем у него тоже должна была быть долгая совместная жизнь, уже давно лежит в могиле?       Потянулись до ужаса скучные три недели. Дни, однообразные и непримечательные, утекали как вода сквозь пальцы. Селена начала понимать, что все-таки скучает по Тайвину. Пожалуй, лучше каждое утро ссориться с ним и портить настроение друг другу, чем завтракать с другими женщинами из его семьи.       Сидя среди разговоров и криков детей, Селена уже несколько раз пожалела о том, что не ценила тихую компанию Тайвина, когда они ели только вдвоём. Жены его братьев что-то бурно обсуждали, шутили над какими-то общеизвестными в их компании ситуациями и смеялись. Совсем юные племянницы хихикали, слишком громким шёпотом обсуждая офицеров из армии дяди. Невестки густо краснели, когда их дети вели себя не должным образом. Пожалуй, только Эйварис, оставшийся один в доме, окруженный женщинами и детьми, сидел мрачнее тучи. Селена улыбнулась, понимая, что она не одна страдает от этой шумной части семьи. Она подняла пустой бокал, в который служанка тут же налила вина. Дорна Ланнистер, жена Кивана, посмотрела на Селену, и ее тонкие светлые брови поднялись вверх. Сухие губы изогнулись в подобии ядовитой улыбки. Чёртова стервятница…       — Селена, дорогая, вы злоупотребляете вином, — от тона голоса Дорны Селену затошнило. Она выпрямилась на стуле, вежливо улыбаясь. Конфликтовать с ними означало конкретно отравить себе жизнь еще до приезда Тайвина. — Вы ведь не мужчина, в конце концов.       — Благодарю, леди Ланнистер, но я разберусь сама, — Селена старалась держать лицо, не дать просочиться ядовитым интонациям и раздражению.       — Вы до сих не в положении именно из-за этого, — Дорна вытянула свой толстый и короткий палец. — Тайвину стоит ограничить вас.       — Я думаю, что Тайвин сам решит.       — Он спускает вам с рук слишком многое, — Дарлесса Ланнистер, жена Тигетта, тоже подключилась к нравоучениям.       — Старый Лев либо влюбился, либо сошёл с ума, — сказала Дорна с елейной улыбкой, запихивая в себя очередную булочку.       — Это уже старческий маразм, — произнесла Джаленья Ланнистер, жена Гериона и мать Эйвариса, первая ненавистница Селены. — Эйварис — молодой мужчина. Он должен был ехать вместе с Тайвином на войну, а не бегать за его женой, как сторожевой пёс.       Селена заметила, как Эйварис, который до этого тихо сидел и пил апельсиновый сок, дёрнулся, скривился и поставил стакан на место. Ему тоже не нравилась перспектива следить за тем, чтобы Селена не завела любовника и с её дурной головой ничего не случилось. Пожалуй, из племянников Тайвина Эйварис был самым здравомыслящим.       — Мама, — тихо, предостерегающе произнёс он. Вечные напоминания о том, что Эйварис всегда будет только охраной, все равно что одной из подружек леди Утеса Кастерли как невыдающийся воин, явно расстраивали его. Взгляд зелёных глаза Эйвариса был холодным. Он внимательно глядел на мать. — Если дядя Тайвин не взял меня с собой, значит, посчитал, что я нужен здесь, а не там.       — Ты остался здесь, чтобы охранять эту девчонку от её собственной глупости, — почти выплюнула Джаленья.       Селена подняла на неё глаза.       — Леди Ланнистер, не нужно говорить обо мне так, будто меня здесь нет! — она стиснула зубы от злости. Как же женская часть семьи её ненавидит… Селена выпрямилась, сидя во главе стола, где, по сути, заменяла главу утеса Кастерли — ещё одна дозволенная вольность.       — Поверьте, Селена, сейчас я отзываюсь о вас лучше, чем когда вас нет, — презрительно выплюнула Джаленья.       — Мама, хватит! — крикнул Эйварис, хлопнув ладонью по столу. Маленький сын одной из невесток заплакал, она тут же извинилась и поспешила выйти.       — Ах, Эйварис что всегда защищаешь эту безумную девчонку, — Джаленья зло усмехнулась. Селена окинула её ненавистным взглядом. Стоило львам уехать, как львицы уже готовы перегрызть друг другу глотки. Мать Эйвариса подняла глаза на Селену. — Вы думаете, что достойны быть леди утеса Кастерли? Вы всего лишь девчонка, по счастливой случайности попавшая в постель Старого Льва.       — Поверьте, я достойна этого поболее чем вы, леди Ланнистер, — Селена окинула её холодным взглядом. — В отличие от вас, я жена лорда утеса Кастерли, а не просто одного из его братьев.       Эйварис улыбнулся уголками губ, глядя на неё. Он ожидал какого-то язвительного ответа, едкого и детского, но Селена сидела прямо, пытаясь сохранить гордость. Наконец-то поймав её взгляд, Эйварис медленно моргнул. В этом маленьком жесте между ними было столько поддержки и понимания, сколько Селена заслужила, оставшись одна среди стервятниц Ланнистер. Джаленья ахнула от негодования, её щеки покраснели от ярости. Она явно не ожидала такой отповеди от юной невестки.       — Ты… Ты наглая девка! — крикнула она, поднимаясь. — Ты не знаешь своего места, Селена! Я не позволю тебе так разговаривать со мной!       — Иначе что? — Селена не дёрнулась. Её преимущество было в том, что она точно знала о своей неприкосновенности. Джаленья замерла на секунду — ждала, что выведет Селену на эмоции.       — Ты слишком молода для своей должности. Тебе не место среди Ланнистеров, — она недовольно фыркнула и села на свой стул.       — Я леди утеса Кастерли, жена Тайвина Ланнистера, и это я буду решать, кому место в доме моего мужа, а кому нет, — отчеканила Селена. Старые жены почти ощутили физическое присутствие Тайвина за спиной Селены. Она становилась на него похожей сильнее, чем хотела сама. — Надеюсь, на этом наш конфликт на сегодня исчерпан, — Селена снова взялась за трапезу, но затем снова подняла глаза на мать Эйвариса. — Лучше помолитесь за своего мужа, леди Ланнистер. Война уносит много жизней.       Джаленья замолчала. Её лицо оставалось напряжённым.       Тот день задал настроение последующим. Поэтому единственной отрадой для Селены было времяпровождение в библиотеке. Глупые женские романы, истории о Таргариенах — пожалуй, будь она усидчивее, могла прочитать всю библиотеку до приезда мужа. Но по большей части Селена сходила с ума от скуки. Возможно, время, когда Тайвин был дома, было не таким уж и плохим…       Эйварис почти всегда был с друзьями из армии Ланнистеров, и Селене приходилось скучать, сидя то в библиотеке, то в своей комнате. Она читала о Танце Драконов, о Таргариенах, и думала о том, что, пожалуй, иметь собственного дракона было бы замечательно. Тогда бы Селена сожгла чёртов Ланниспорт вместе со всеми теми гадюками, и из особой любви — мужа.              Пламя свечи резко дёрнулось. Селена подняла глаза. В библиотеке было темно, горел только подсвечник, стоявший рядом. Она удивлённо подняла брови. Почему не разожгли огонь, не зажгли факелы? Селена резко повернулась, рассматривая тёмные силуэты стеллажей с книгами. Она была готова поклясться, что слышала шелест крыльев. Селена отложила книгу, оставив загнутый уголок, взяла подсвечник и медленно пошла на звук.       Может, в открытое около залетел голубь? Наверное, пора идти спать.       Селена вышла из библиотеки. В коридорах было темно. Она ступала по памяти, освещая дорогу тусклыми огоньками свечей. Вдруг будто резко стало похолодало, и Селена поежилась, заматываясь в плотную ткань бордовой накидки. Она вздрогнула, когда услышала в темноте карканье ворона. Селена выдохнула. Ворон, всего лишь ворон. Она почувствовала себя дурой — испугалась обычной птицы. Наверное, это просто ворон с письмом. Неужели дорогой муж вспомнил, что у него есть жена?       Шаги Селены стали увереннее, когда она двинулась к лестнице. Ворон сидел на подоконнике напротив. Селена глянула себе под ноги, чтобы не оступиться, а потом снова подняла глаза и замерла. Она поднесла огонь как можно ближе к ворону, надеясь, что ей показалось. У такой птицы не должно быть три глаза. Может, ей мерещится? Темно, свечей явно недостаточно… Но нет. В трёх чёрных глазах ворона отражался огонь. Селена сделала шаг вперёд, спускаясь ещё на одну ступень, и ворон резко взлетел. Перед глазами у неё замелькали неясные картинки, но, наверное, это просто от взмаха чёрных крыльев.       Селена запуталась, наступила на подол платья, подсвечник выпал из рук и покатился по лестнице, поджигая ворсинки на ковровой дорожке. Селена сама не поняла, что к чему, но почувствовала боль в правом локте и в боку. Она ухватилась за перила, тяжело дыша, неловко встала, поправляя волосы и платье. Всё тело ныло от столь неудачного и унизительного для леди Ланнистер падения.       — Селена?       Селена обернулась. Эйварис. В коридоре уже горели факелы, холода больше не было и ковровая дорожка на лестнице не горела.       Она быстро поднялась наверх, но тут же пожалела, чувствуя, как бок и колени заболели с новой силой.       — Ворон! — почти истерично воскликнула она, схватив Эйвариса за грудки. — Трехглазый. Где трехглазый ворон?!       — Селена? — Эйварис опешил, неловко сжал её плечи. — Всё хорошо? Ты шла, шла, а потом упала. Не было ворона.       — Не было? — Селена нахмурилась, больше чувствуя себя сумасшедшей, чем пострадавшей.       — Нет, — Эйварис внимательно поглядел в её лицо и спокойно выдохнул, когда не обнаружил видимых увечий. — Ты просто головой сильно приложилась.       Селена закатила глаза и шлёпнула его по плечу. Поджав губы, она прошла мимо. Эйварис развёл руками, глядя ей вслед.       — Ну, Селена!