Часть 5. Убийца

      Для паники попросту не было места и времени. Маэдрос оказался посреди рыхлой земли с глубокими ямами. Принц был облачён в тёмные доспехи, а в левой руке держал большой молот. Его убийственный взгляд был направлен на лежащего эльфа подле его сапог. Сверкающие лунным светом доспехи, серебряно-голубой флаг, выражение лица суровее любого бурана — перед Нельяфинвэ был Нолофинвэ собственной персоной.       — Дядя, — с беспокойством и уважением, как всегда прежде, хотел позвать Нельо, но с его губ вырвался холодный, лишённый каких-либо эмоций голос.       — Не смей меня так называть! — выплюнув кровь, пригрозил Фингольфин. — После того как предал нас в самый разгар войны — ещё можешь называть меня дядей?!       Его лицо исказилось от боли, чёрные волосы окрасились в крови и грязи. Ноло, расставив руки по обе стороны, попытался встать, но Маэдрос резко пнул его в бок и снова повалил на землю. На этот раз, чтобы не дать ещё одного шанса на подъём, Нельо уместил ногу на грудь лежащего дяди, чуть приравнивая того к полу.       — Предал? — с усмешкой переспросил принц. — Я перешёл на сторону Моргота ещё очень давно, так что я не предавал — это ты решил довериться мне. Как жаль, что я не оправдал твои ожидания, дядя.       Нельяфинвэ, преисполненный могучей силы и безумного хладнокровия, склонился ближе к дяде и с ухмылкой на израненном лице сильнее надавил ногой. Сперва под подошвой сапог верного служителя Тьмы с треском сломались доспехи. Лицо Нолофинвэ до ужаса побелело, а глаза впервые округлились в страхе. Потом, под внешним давлением, стали сжиматься внутренности: рёбра сдавливали лёгкие, а воздух перекрывал горло. Фингольфин в ужасе и безысходности схватился за лодыжку племянника, но его сил не хватало, дабы справиться с Маэдросом. Чуть замедлив в последние секунды, Майтимо надавил со всей силы — и раздался хруст ломающихся костей и взрыв разломившихся внутренних органов. Кровь и мякоть плоти брызнули во все стороны. Над землёй поднялся густой металлический запах.       — Нельо... — единственное, что успел прохрипеть король Севера перед своей смертью.       Его глазные яблоки выкатились из орбит, из рта потекла бурая кровь, туловище сровнялось с земной поверхностью, кишки вырвались наружу, но одна рука цепко удерживала герб, а вторая держалась за сапог племянника. Маэдрос тряхнул ногой и, перешагнув через тело Фингольфина, двинулся на юг.       Душа Нельо от увиденного покрылась мурашками и отвращением к себе. От шока у него не было сил даже для слёз. Он не мог поступить так с родным дядей. Не мог! Не мог ведь?.. Так как это произошло? Что это было?       Один шаг был равен тысяче километров и десяткам годов. На этот раз Маэдрос стоял перед Финдэкано. Старший принц Второго Дома стоял на коленях, окружённый несколькими балрогами с длинными плётями в руках. Фингон, заприметив кузена, обрадовался и позвал его, но Нельяфинвэ не шелохнулся, продолжая стоять на месте.       — Майтимо!.. — усталая улыбка на забрызганном кровью лице постепенно застыла. Теперь Финдэкано был похож на своего отца — такое же серьёзное и напуганное выражение глаз. — Майтимо?..       — Убить. — холодным тоном приказал Маэдрос.       Не успела заря осветить поле битвы — вражеская секира повалила на землю голову принца. Отрубленная часть тела застыла в вечном страхе и затерялась среди гор трупов. Демоны Зла восторжествовали, ликуя убийству значимой фигуры Севера. Они стали втаптывать обезглавленное туловище нолдо в массу из внутренностей, грязи и крови. Небесно-голубой флаг окрасился в багрово-алый.       Нельо внутри собственного тела судорожно дрожал не слабее убитого Фингона.       «— Нет, нет, нет, нет, — как умалишённый кричал он. — Я бы никогда... Я бы... никогда. Никогда!»       Ручьи крови, стекающие с кучи разорванной плоти старшего сына Нолофинвэ, по мере движения в сторону Маэдроса, стали светиться и преобразовываться в стрелы. Три стрелы, прошедшие сквозь пальцы Нельяфинвэ словно зыбкий песок, молниеносно устремились в цель.       Первая стрела, легче вороньего пера и острее собачьих клыков, насквозь вошла в беззащитную шею Тьелькормо. Прекрасноволосый принц пошатнулся на месте, захлёбываясь горячей кровью в горле, и упал замертво перед ногами старшего брата.       Вторая стрела, ослепительнее и красочнее любого драгоценного камня и золота, подобно тщеславию и корыстному богатству, жадно впилась в самое сердце Карнистира. Четвёртый принц упал на одно колено, разбивая коленную чашечку словно фарфоровую вазу, и ещё долго не мог принять спокойную смерть. Но вскоре и она настигла его.       Третья стрела, яркая и великолепная, подобно Сильмарилю в короне Моргота, ослепительной нитью пронзила копию Феанора — в сплетение его души и тела. Купуфинвэ застыл на месте, прижимая ладонь к открытой ране, но удержать утекающую кровь и выпирающие органы он не смог. Жизненные силы вытекли из него, как самая чистая вода.       Не успел Маэдрос опомниться, как три безжизненных тела его младших братьев гнили подле его ног. Да что это происходит?! Хватит! Хватит!!! Нет! Не нужно! Прекратите! — Нельо закрыл глаза руками и упал на колени. Внутри он кричал и бушевал, как шторм и буря, но внешне лишь слабая дрожь била его непослушное тело.       Собственные мучительные стенания заглушил детский плач и женское рыдание. Яркий свет, исходящий от троицы в углу, ослеплял взор старшего принца, но его неистовство и жажда убийства возросли, когда он заметил камень, несущий в себе свет Древних Древ, на груди испуганной женщины. Один из Сильмарилов Феанора — наконец-то так близок, так ощутим! Никто не смеет присваивать себе величественное создание блаженных дней… уж тем более эта жалкая эльфийка. Нельяфинвэ взмахнул мечом, направляя его в сторону похитителей, но тут путь ему загородил старший Амбарусса.       — Руссандол, остановись! — прокричал он, расставив руки в стороны. — Ты пойдёшь с мечом на безоружную женщину и детей?!       — Никто не смеет присваивать себе Сильмариль, — проговорил Маэдрос. — Отойди с дороги, Миньярусса.       Лезвие рванулось вперёд и рубануло по воздуху в каких-то сантиметрах от женщины. Но с благословением Айнур меч её не коснулся, а прошёлся по телу Амраса, рассекая его грудь на две части. Кровь брызнула во все стороны, а крики разнеслись по коридору. Рыжеволосый принц повалился на одно колено, удерживаясь рукой на своём мече. Кровь слишком быстро вытекала из его вен, лицо моментально побледнело, теряя остатки жизни, и младший Феаноринг умер, растекаясь по полу.       Нельяфинвэ вытер лезвие меча от крови и вынул из-за спины второй кинжал. Теперь никто не стоял перед ним и не мешал отнять ещё пару жизней — забрать камень отца любой ценой. Тень Маэдроса вырастала за его спиной с каждым шагом, по мере увеличения неспешного движения. Истерзанное лицо, отмеченное долгими пытками в заточении, исказилось в ужасающей злобе. Она, будто бы ветви сухого дерева, обволокла его со всех сторон и создала броню чудовищного, разрушительного чучела.       — Не смей трогать нашу маму! — выкрикнули два мальчика и выбежали вперёд, заслоняя собой мать.       Нельо даже не обратил внимания ни на крики, ни на лица детей, когда взмахнул мечами и одним ударом снёс две одинаковые головы. Фонтан бурой крови окрасил стены, потолок, пол, жуткое лицо принца — и обезумевшую от ужаса женщину. После мгновенной тишины раздался душераздирающий крик и плач.       — Мои дети! Мои мальчики! Мои сыновья! — завыла она в голос, и в тот же миг превратилась в белую птицу, взмыла в ночное небо и растворилась среди звёзд.       — Что ты наделал?.. — раздался сзади голос Макалаурэ. — Майтимо… зачем ты это сделал?       Маэдрос знал… или хотел верить, что знал. Хотя… всё это уже не имеет значения. Ему всё равно, кто встанет у него на пути: боги или духи, эльфы или люди, мужчины или женщины, старики или дети, друг или враг — он убьёт всех, кто посмеет утаить у себя Сильмариль. Желание заполучить отцовское творение полностью затмило его разум. Оно требовало большего — крови, битвы, подчинения.       — Это не ты! Майтимо, не дай проклятью взять над тобой верх!       — Замолчи! — рявкнул Маэдрос и ножнами от меча ударил брата по голове. — Ты не знаешь меня! Ты ничего не знаешь! Хватит опекать меня и говорить, что правильно, а что нет! Я не желаю больше тебя видеть! Сгинь с глаз моих — долой!       Канафинвэ приник к стене, держась за разбитый лоб. Алая кровь каплями стекала с его лица и растворялась в мраке иллюзии Мелькора. Уставший вид второго принца вызывал у Нельяфинвэ лишь жалость и презрение. Но внутренне он не мог найти себе места: душа рвалась от боли.       За что мне всё это?.. Это не я. Это ведь не я! Этого не было… не было ведь?..       — Ты убил всех, кого любил. Всех, кто любил тебя, — заговорил Моргот, снова пустив мурашки страха по спине Маэдроса. — После всего этого ты всё ещё считаешь себя святым? Мы оба знаем, что это не так, Майтимо. Ты давно погряз в крови. Да что там "лужа" — ты утонул в ней, как в бескрайнем океане!       — Нет, нет, нет! Это не я! Это всё не я! — Нельо осел на землю и, качаясь из стороны в сторону, стал бить себя по ушам и глазам. — Этого не было… Этого просто не было!       — Знаешь, кто ты? — с издёвкой в голосе спросил Мелькор, наклоняясь к принцу. — Ты — живое орудие убийства. Ты — ходячая морока. Ты — могущественный воин. Ты — беспощадный боец. Ты — хладнокровный убийца. Ты — убийца, Майтимо! Убийца! УБИЙЦА!       — НЕТ! ХВАТИТ! ЗАМОЛЧИ! — в панике и отчаянии кричал одно и то же Маэдрос. — ЭТО НЕ Я! НЕ Я! Я НЕ УБИЙЦА! НЕ УБИЙЦА! ЭТО НЕ Я!!!       Моргот разразился оглушительным, истерическим смехом. Место вокруг сидящего первенца стало окрашиваться кровью и заполняться трупами. Вот — раздавленное тело Фингольфина. Чуть дальше — полусгоревшая плоть Амрода. Ещё — неразборчивое месиво из останков Фингона. В стороне — утопленный труп Маглора. Отдельной кучей — мёртвые тела Келегорма, Карантира, Куруфина и Амраса. И вот — одинокая застывшая фигура Нерданель. А рядом — пепел от Феанора. Все они были мертвы. Вся семья Маэдроса была мертва.       А он остался один — по локти в крови.       — Все они умерли по твоей вине. Это ты виноват, — Мелькор наслаждался страданиями Нельяфинвэ и с нескрываемым злорадством давил на его и без того истерзанную душу всё сильнее и сильнее.       — Это не я! Не я! Я не убийца! Я не убивал их! Это не моя вина!       — Это всё ты. Ты — убийца!       — Нет, нет! Я не убивал их! Я не убийца! Я не хочу быть им! Не хочу! НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ!!!       Он хотел остановить голос Моргота, размахивал кулаками по воздуху — но вдруг понял: этот голос звучал из него самого, из самых глубин его "Я". Удары по ушам и лицу становились всё сильнее. Безумие окончательно захватило Маэдроса — и теперь он избивал сам себя.       — Ты так жаждал заполучить Сильмариль... О, дитя, дитя, — с усмешкой цокал языком Мелькор. — Вот он. Держи.       Тёмный Вала вложил в левую руку Майтимо светлый камень. Волшебный самоцвет, несущий в себе благословенный свет Двух Древ Валинора, на первый миг казался невесомым и лёгким. Но уже через несколько секунд он стал тяжёлым и начал жечь ладонь. Выбросить его было невозможно. Камень, как раскалённый уголь, прожигал кисть до мяса и костей, сливаясь с плотью и кровью.       Боль была невыносимой.       Маэдрос метался из стороны в сторону, пытался стряхнуть камень с руки, полз от одного мёртвого родственника к другому — но помощи не было. Ему оставалось лишь заживо гореть… и кричать. Кричать и лить слёзы боли. Драгоценный камень, который Нельяфинвэ так долго, с такой одержимостью хотел заполучить и вернуть, — теперь стал пыткой. Он не хотел его. Хотел избавиться.       — Вспомни, что говорил тебе Мандос: «Клятва станет вести их — и предавать, и извратит самое сокровище, добыть которое они поклялись. Всё начатое ими во имя добра — завершится лихом», — процитировал Моргот. — Ты запятнан кровью братоубийства. Сильмариль не просто не признаёт тебя — он наказывает тебя. Потому что ты — убийца!       — Нет! Нет! Я не такой! Не такой! Это не я! Не я! Я не хочу быть таким! Не хочу!.. — его крик рос, как надуваемый воздухом шар, пока не достиг предела и не разорвался — словно стальные оковы, рухнувшие с многовекового, глубоко засевшего в сознании плена.       Шум и мука стихли. Как и свет — потух в его глазах.