Часть 3

Мюнхен, зимний вечер. Дождь превращался в снег, хлопья прилипали к окнам квартиры Шарлотты, когда в дверь постучали. Три удара. Твердых, уверенных. Она замерла с чашкой чая в руках. Взглянула на часы — 22:17. Кто-то явно ошибся дверью, она никого не ждала у себя дома в такой поздний час. — Кто там? — спросила она по-немецки, не подходя ближе. Тишина. Потом — голос. — Schatzi... Глубокий, с легким акцентом, который она узнала бы из тысячи. Сердце Шарлотты остановилось. Пальцы сами потянулись к замку. Дверь открылась. Он. Маттео. Двухметровый, широкоплечий, в черном пальто, засыпанном снегом. Его светлые волосы были короче, чем она помнила, но глаза — все те же ледяные голубые, которые когда-то заставляли ее забывать, как дышать. — Ciao, bella, — он ухмыльнулся, и в уголках его глаз собрались знакомые морщинки. Шарлотта сжала дверную ручку так, что костяшки побелели. — Was machst du hier? — ее голос звучал резче, чем она хотела. Маттео вздохнул, пар от его дыхания смешался с холодным воздухом. — Ich musste dich sehen. Он говорил по-немецки. По-немецки. За все шесть лет их отношений он так и не выучил ничего, кроме "Schatzi" и "Noch ein Bier". Шарлотта почувствовала, как в груди закипает ярость. — Drei Monate, Matteo. Drei verdammte Monate ohne ein Wort! Он не отвечал, просто смотрел на нее, и в его взгляде было что-то новое — что-то, чего она раньше не видела. Сожаление? — Lo so, — прошептал он, переходя на итальянский. — Sono stato un idiota. Он сделал шаг вперед, и Шарлотта инстинктивно отступила, пропуская его в прихожую. — Ты знаешь, почему я выгнал тебя — он снял пальто, повесил на крючок, как будто делал это каждый день. — Потому что ты трус,— бросила она. Маттео усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Perché avevo paura, — он подошел ближе, и Шарлотта почувствовала запах его одеколона — Prada Luna Rossa, тот самый, который она выбрала ему на 35-летие. — Боялся, что разрушу тебя. Как разрушал все, к чему прикасался. Он протянул руку, медленно, давая ей время отстраниться, и коснулся ее щеки. Его пальцы были теплыми, несмотря на холод с улицы. — Но без тебя...— он сжал зубы, и Шарлотта увидела, как дрожит его подбородок. — Senza di te, non sono niente. Шарлотта чувствовала, как предательские слезы подступают к глазам. — Ты пришел, чтобы сказать мне это? После трех месяцев молчания? Маттео опустил голову. — Я пришел, чтобы попросить прощения. Даже если ты выгонишь меня сейчас.. — он поднял на нее глаза, и в них была такая боль, что Шарлотте стало трудно дышать. — Ты заслуживаешь это услышать. Что ты была правдой в моей жизни, полной лжи. Он достал из кармана маленькую коробочку. Не кольцо — она узнала бы его мгновенно. Это была его коробочка. — Ты оставила это у меня. Я... Я не мог вернуть. Шарлотта открыла коробочку. Внутри лежал билет. Мюнхен — Рим. Один конец. Дата: завтрашний день. — Я не прошу тебя прилететь, — прошептал он. — Но если ты захочешь... Шарлотта захлопнула коробочку. — Ты действительно думаешь, что все можно исправить вот так? Ты пальцем поманил, а я должна бежать? Маттео медленно покачал головой. — Нет. Но я должен был попробовать. Он наклонился, положил губы ей на лоб — так тепло, так знакомо — и выпрямился. — Addio, Schatzi. Когда дверь закрылась за ним, Шарлотта поняла, что все еще держит коробочку в дрожащих руках. — Подожди! - окликнула она, но было уже поздно. 3:17 ночи. Шарлотта проснулась с воплем, который разорвал тишину квартиры. Она впилась пальцами в матрас, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Грудь вздымалась так, будто она пробежала марафон, а в горле стоял ком — горячий, колючий, не дающий вздохнуть. "Всего три месяца... всего три проклятых месяца..." Она сжала веки, но под ними все еще стоял он — его голубые глаза, его улыбка, его пальцы на ее лице. Такие реальные. — ЧЕРТ! — Шарлотта ударила кулаком в подушку, раз за разом, пока хлопок перьев не заполнил комнату. — Ты не имеешь права! Не имеешь права приходить даже в мои сны! Слезы хлынули внезапно — обжигающие, ядовитые. Она вытирала их тыльной стороной ладони, но они не останавливались, смешиваясь с потом, капая на простыни. — Почему ты не исчезнешь? Почему я до сих пор чувствую тебя на своей коже, как ожог? Она вскочила с кровати, ноги подкосились, но она ухватилась за тумбочку. В зеркале напротив мелькнуло ее отражение — растрепанные волосы, красные глаза, сжатые челюсти. — Нет. Нет. НЕТ, — она шипела себе, впиваясь ногтями в предплечья. — Ты выбрал выгнать меня. Ты бросил меня. Ты не получишь ни слез, ни воспоминаний, ни чертовых снов. Я ненавижу тебя. Ненавижу за то, что ты сделал. Ненавижу за то, что ты заставил меня ненавидеть себя за эту слабость... Немного отдышавшись, Шарлотта присела на кровать. — Кончено, — ее голос звучал хрипло, но твердо. — Я больше не вспомню тебя, обещаю. 8:23 утра. Шарлотта открыла глаза, когда первые лучи солнца коснулись ее лица. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Это был сон... Должен был быть сном.. Но простыни все еще были влажными от пота, а подушка — сбита в комок в углу кровати. Она медленно подняла руку, касаясь своих щек — сухих, но горячих, будто слезы только что высохли. Стук. Шарлотта вздрогнула, сердце замерло. Нет. Нет-нет-нет, это не он, не может быть... Не хотелось переживать это все снова. Она затаила дыхание. Снова стук. Шарлотта медленно подошла к двери, пытаясь понять, кто стоит за ней. — Шарлотта? Ты в порядке? — голос за дверью был знакомым, женским. — Ты ночью кричала, я спуститься побоялась. Лиза. Соседка. Шарлотта выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно уходит, оставляя после себя странную пустоту. — Да... да, все в порядке, — она попыталась сделать голос ровным, но он прозвучал хрипло, чужим. Пожелав удачи, Лиза ушла. Она встала, ноги слегка дрожали. Ванная. Ей нужно умыться. Очнуться. Зеркало показало бледное лицо с темными кругами под глазами. Она провела пальцами по своим губам — они все еще помнили прикосновение его слов. Было ли это реальным? Может, он и правда приходил? Может, он... Шарлотта резко открыла кран, ледяная вода хлынула в раковину. Она плеснула себе в лицо, раз за разом, пока кожа не онемела. — Это был сон, — сказала она своему отражению. — Только сон. Но когда она вернулась в комнату, ее взгляд упал на пол возле двери. Мокрые следы. Крошечные лужицы, почти высохшие, ведущие от порога... Как будто кто-то действительно стоял там. Как будто он действительно приходил. Шарлотта медленно подняла дрожащую руку ко рту. Что, если... Но нет. Нет, она не позволит себе снова упасть в эту яму. Она взяла швабру и резко вытерла пол, стирая следы, стирая сомнения. — Хватит, — прошептала она. Но в глубине души, в самом темном уголке, который она боялась признать, что-то шептало обратное. Мюнхен, 15:36 Телефон Шарлотты завибрировал, заставив вздрогнуть чашку с кофе. LangExchange: новое сообщение от пользователя Riccardo_RM19. Поприветствуйте! Она замерла, палец застыл над экраном. Опять. Вчера поклялась не заходить в это проклятое приложение после всех тех неудачных сообщений от арабов, пообещавших 17 верблюдов за неё, но... — Scheiße... — прошептала она, уже открывая чат. Riccardo_RM19: Привет, Schattige_Eule! Вижу, ты учишь итальянский. Я носитель языка, могу помочь. Но предупреждаю — я учусь на историка, так что если начну рассказывать про гладиаторские бои, это не флирт! (шутка) Шарлотта медленно выдохнула, разглядывая его аватар. Карие глаза. Черные кудри. Глупая улыбка. Ничего общего с ним. — Ну хоть не блондин... — проворчала она, но пальцы уже потянулись к клавиатуре. Schattige_Eule: Спасибо, но я не ищу друзей. Только практику языка. Ответ пришел мгновенно. Riccardo_RM19: Perfetto! Тогда давай сразу к делу. Первый урок: все итальянцы врут, когда говорят "это не флирт". Вот так. Шарлотта неожиданно фыркнула. Наглый паренек попался однако. Schattige_Eule: Тебе сколько лет? 12? Riccardo_RM19: 19! И да, я знаю — для тебя я ребенок. Но зато мой итальянский свежий, как моццарелла! Шарлотта невольно улыбнулась. Черт возьми, а он ничего такой. Телефон Шарлотты снова завибрировал. Riccardo_RM19: Ты так и не ответила на мой гениальный комментарий про моццареллу! И была отправлена гифка с танцующей сырной головой Кофе в её чашке уже остыл. Она потянулась за сигаретой, но передумала — пальцы вместо этого набрали ответ: Schattige_Eule: Если твой итальянский такой же свежий, как этот сыр — мне страшно представить, как пахнет твой словарный запас. Три точки. Он печатает. Riccardo_RM19: О! Немецкий сарказм! Риккардо присылает голосовое. Послушай, как звучит настоящий римский сарказм.. Шарлотта нажала на кнопку: «Allora...» Голос. Тёплый, с лёгкой хрипотцей, но без той ядовитой сладости, к которой она привыкла. «...если бы я был сыром, то ты бы уже давно меня съела. Но я историк — придётся тебя сначала изучить.» Шарлотта резко выключила запись. *** 17:30 Она всё ещё держала телефон, когда пришло новое сообщение. Riccardo_RM19: Ну что, Schattige_Eule? Умерла от моего обаяния или специально топишь меня в неведении? Schattige_Eule: Я думала, историки умеют ждать. Разве Рим не строился веками? Riccardo_RM19: Моя бабушка говорит, что хорошая паста варится ровно 8 минут. Моё терпение — 9. Ты проиграла. Шарлотта не смогла сдержать улыбку, она призналась себе в глубине души, что общаться с Риккардо ей нравится. *** 18:45 Riccardo_RM19: Кстати, почему Schattige_Eule? Ты что, коллекционирую чучела сов? Шарлотта замерла. Проклятый вопрос. Вот кто тебя просил его задавать? Schattige_Eule: Это длинная история. Riccardo_RM19: У меня впереди вся ночь. И огромная пачка чипсов. Рассказывай. Она медленно набрала: Schattige_Eule: Это... было прозвище. От человека, который больше не в моей жизни. Пауза. Долгая. Riccardo_RM19: Значит, теперь это мое прозвище для тебя. Пока не придумаю лучше. Шарлотта почувствовала, как что-то щёлкнуло в груди. Не боль. Не облегчение. Что-то третье и более приятное. Мюнхен, 21:47 Riccardo_RM19 не в сети — последний визит 2 часа назад Шарлотта пятый раз перечитала их переписку. 9 часов непрерывного обмена сообщениями. Она должна чувствовать облегчение, что этот болтливый итальянец наконец замолчал, но... — Черт возьми... Она открыла Instagram. Ввела в поиск: Riccardo Romano storia (история — его факультет). Найдено: riccardo_rm_19 Аватарка: он в очках, обнимает рыжего кота. Последний пост: «Экзамены — это как гладиаторские бои, только без зрелищности, а вот боль и слезы в полном объеме!» (2 недели назад). Шарлотта увеличила фото. Яркие выразительные глаза цвета шоколада будто бы смотрели в душу, а карамельные волосы развевались на ветру. Случайно оголившийся участок тела обнажил татуировку на запястье — лавровый лист. Она пролистала дальше. Вот он пьяный с друзьями у Колизея. Вот спит на лекции. Вот корчит рожи камеру.. — Боже, он действительно ребенок... — прошептала она, но не закрыла страницу. *** 23:12 Телефон взорвался уведомлениями. Riccardo_RM19: Прости, Schattige_Eule! Брат затащил меня на ужин к маме — она делает лучшие cacio e pepe в Риме! Riccardo_RM19:Вот доказательство:(фото: тарелка пасты, заляпанная соусом) Riccardo_RM19:А это вид, пока я шел домой: фото ночного Рима и фонтаны подсвечены оранжевым Шарлотта прикусила губу. Он даже не подозревает, что она уже видела его лицо. Schattige_Eule: Ты ел как поросёнок. Видно по фото. Riccardo_RM19: Эй! Это страсть к кулинарии! Кстати... *присылает голосовое*: Слышишь? Это ветер с Тибрa. Он говорит тебе: «Немка, хватит прятаться за сарказмом».» На фоне — шум реки, смех прохожих, звон трамвая. Шарлотта закрыла глаза. Впервые за долгие месяцы она почувствовала атмосферу города. 00:34 Шарлотта лежала в темноте, телефон прилип к ладони. Riccardo_RM19: Ты всё ещё онлайн? Или немецкие совы спят рано? Она медленно печатала, стирала, снова печатала: Schattige_Eule: Совы ненавидят глупые вопросы. Riccardo_RM19: Тогда вот умный: если бы ты была памятником в Риме, кем бы стала? И тут же отправляет фото, где он у фонтана Треви Шарлотта вдруг представила, как стоит рядом. Холодные брызги на коже. Его смех. Запах кофе с корицей. Schattige_Eule: Я бы разбила твой телефон за такие туристические клише. Riccardo_RM19: Ура! Ты сказала «бы» — значит, допускаешь возможность приехать! 1:11 Он прислал новое фото: пустая скамейка у Пантеона. Riccardo_RM19: Вот твоё место. Сидишь, куришь, смотришь на туристов. Я приношу тебе эспрессо. Ты говоришь «danke», я — «prego». Потом спорим, чей язык грубее. Шарлотта провела пальцем по экрану. Она бы с радостью посидела на той скамейке.. Рядом с ним? Разговор длился еще долго, моментами перетекая в политические или исторические дебаты, но в конце концов заканчивался общим примирением. Schattige_Eule: Спи, мальчик. Ты болтаешь как фонтан. Riccardo_RM19: А ты молчишь, как настоящий немец. Спокойной ночи, Eule. *присылает аудио*: Это я закрываю дверь, чтобы не мешать твоим снам. Звук щелчка. Тишина. Шарлотта положила телефон на грудь. За окном шел снег. В Риме совсем недавно начался дождь. Она развернулась к окну. Шторы было плотно закрыты и лунный свет не просачивался сквозь них. Встав с кровати, Шарлотта подошла к окну и юркнула за штору, не распахивая их. Подоконник, освещенный мягким ночным светом так и манил к себе, прижывал присесть и полюбоваться на шикарный ночной город. Недолго думая, Шарлотта присела и резко поежилась от холода. Почему-то поверхность подоконника была очень холодной. На улице было пусто: ни людей ни машин. Абсолютная идиллия. Ещё и хлопьями падал снег. Самая настоящая романтика. А какая была красивая луна! Жаль только, что даже самая лучшая камера не передаст ее красоты. Шарлотта решила, что хочет показать эту красоту Риккардо. Пусть он спит, утром прочитает. Ее делом было отправить фото. Быстро добежав до прикроватной тумбочки и схватив телефон, она вернулась к окну и сделала парочку красивых кадров. В ту же секунду все это было отправлено Риккардо с подписью: "Пока Рим тонет в ливнях и смывает свои грехи, Мюнхен наслаждается шикарной предрождественской погодой!" Улыбка была до ушей. Столько счастья было в глазах Шарлотты. Она надеялась впечатлить итальянца своим умением делать фотографии и умением шутить. Риккардо уже спал, в сети его не было, да и почему-то ей не хотелось видеть его онлайн. Она не готова с ним общаться. Присылать сообщения - да. Походив по комнате еще несколько минут в размышлениях, что еще она может отправить или написать , она решила, что фотографий будет достаточно. И вообще она итак много себе позволила. Немного успокоившись, Шарлотта решила, что все же не стоит сбивать режим и пора спать. Немного покрутившись в кровати и поразмыслив о произошедшем, наконец Шарлотте удалось уснуть.