Часть 6

Квартира Маттео. Рим. Полумрак. Только свет настольной лампы выхватывает детали: коллекцию редких книг за стеклом, черно-белые фотографии Рима на стенах, пепельницу с потухшей сигарой. Немо сидит на краю кожаного дивана, его пальцы перебирают распечатанные листы. Соцсети Шарлотты. Всё, что удалось собрать за месяц. — Она сменила стиль, — Немо протягивает фото, где Шарлотта в ярко-красном пальто, смеется, запрокинув голову. — Раньше носила только бежевое. Маттео не берет листок. Стоит у камина, спиной к Немо, поправляя щипцами угли. Искры взрываются в воздухе, освещая его профиль. — Красный — цвет шлюх, — произносит он ровно. — Я запрещал ей его носить. Немо кладет следующий снимок. Шарлотта и Риккардо на рынке. Он кормит ее штруделем, крошки падают на шарф, который Маттео подарил ей три года назад. — Она все еще хранит твои подарки. Маттео роняет щипцы. Металл грохочет о каменную плиту. — Она хранит их, чтобы напоминать себе, кому обязана всем. — Он поворачивается. Лицо спокойно, но нижняя челюсть напряжена, как у собаки, вцепившейся в добычу. — Этот... Риккардо. Что о нем? Немо вздыхает. Передает папку: — 19 лет. Родители больше 10 лет в разводе. Простой студент. Иногда в кофейнях подрабатывает. Ни связей, ни амбиций. Обычный... — Сор, — перебивает Маттео. — Она опустилась до уровня уличной дворняги. Он берет папку, листает. Фото Риккардо на велосипеде. Снимок Шарлотты, целующей его в щеку. Маттео медленно рвет лист пополам. Шуршание бумаги звучит громче крика. — Ты ошибся, — говорит он, не глядя на Немо. — Когда рекомендовал ее мне. Ты сказал: «Покорная. Безродная. Идеальная глина». Немо сглатывает. Помнит тот разговор. Помнит день их знакомства. Лекционный зал. Шарлотта, дрожащая у доски, не смогла ответить на вопрос о Канте. — Она была идеальна, — защищается он. — До тебя. Маттео внезапно смеется. Сухо, беззвучно. — Идеальна? — Он бросает клочки бумаги в огонь. Пламя мгновенно пожирает улыбку Риккардо. — Она стала никем. Без меня. А теперь... Он достает из кармана цепочку с кулоном. Тот самый, что подарил Шарлотте в день их первой годовщины. Подбрасывает в ладони. — Она забыла это в моей квартире. Как забыла свое место. Немо встает, поправляя очки. — Маттео, хватит. Она счастлива. Оставь ее. Молоток для камина со свистом рассекает воздух. Немо отскакивает. Удар пришелся в стену, оставив вмятину в дубовой панели. — Счастлива? — Маттео дышит тяжело, как будто пробежал марафон. — Счастье — это иллюзия для слабых. Я научил ее быть сильной. А она... Она предала себя! Немо молчит. Знает: слова бесполезны. Маттео уже не здесь. Он в прошлом, где Шарлотта — его творение, его шедевр, его собственность. — Что ты сделаешь? — наконец спрашивает Немо. Маттео поворачивается. В его руке — кулон. Цепочка впивается в пальцы, оставляя красные полосы. — Напомню, кому она принадлежит. Немо медленно повернулся к нему, глаза сузились. — Ты превратил алмаз в осколки и теперь удивляешься, что кто-то собрал их заново? Я искал тебе женщину, Маттео, не куклу для пыток. Маттео схватил его за воротник, прижав к стене. — Ты привёл её ко мне в тот день, помнишь? — его дыхание пахло ядом. — Сказал: «Она умрёт за твоё внимание». И она умирала! Рыдала, умоляла, готова была лизать мои ботинки! А теперь... Немо спокойно высвободился, поправив смятый воротник — Теперь она поняла, что достойна большего, чем твои психологические эксперименты. Ты хотел девственность? Получил. Хотел покорность? Было. Но даже рабыням надоедают цепи, Маттео. — Интересно.. Ты так поменялся.. - Маттео ухмыльнулся. — А когда ты с Анной отдыхал в Сан-Франциско, ты об этом не думал.. — Анна чахла тогда, я должен был ее поддержать после увольнения. - Немо нервно поправил волосы. — Естественно я согласился. Я тебе - студентку, ты мне - отпуск. Мы помогли друг другу. Да и у вас все нормально было. Кто же знал, что ты решишь эксперименты проводить .. — Оправдываешься.. Как она.. - Маттео еще сильнее сжал щипцы. — Подай сардельки. Передав упаковку , Немо глубоко вздохнул и начал нарезать круги по комнате. — Ты меня просил о чем? Молодая, красивая, девственная, чтоб вырастить и жениться. А ты что наделал? - нервно вскрикнув, сказал Немо, но тут же осекся. — Я ей сказал уходить, а она ушла.. - еле сдерживая себя, процедил Маттео. Рука еще сильнее впилась в щипцы. — Мало ушла, так и года не прошло, как она нашла другого. Ну, ничего, ничего. Жизнь длинная. Мюнхен. 25 декабря. Квартира Шарлотты. Рассвет пробивался сквозь морозные узоры на окнах, окрашивая комнату в персиковые тона. Шарлотта лежала, прижавшись спиной к теплой груди Риккардо, его рука покоилась на ее талии, пальцы слегка шевелились во сне. Запах корицы и свежесваренного кофе уже витал в воздухе — он, как всегда, проснулся раньше и поставил кофеварку, чтобы удивить ее. — Ты опять не спал? — она потянулась, чувствуя, как его губы касаются ее плеча. — Только чтобы украсть твой носок, — он засмеялся, дергая за край одеяла. — Смотри, у тебя один рыжий, другой в снежинках. Рождественский дисбаланс. Она перевернулась, чтобы посмотреть ему в глаза — карие, с золотыми искорками, которые всегда светились, будто он только что придумал шалость. — Ты невыносим, — прошептала она, целуя его в подбородок. — Зато твой, — он поймал ее губы своими, медленно, как будто у них впереди целая вечность. За окном зазвенели колокольчики — соседские дети уже бегали по снегу, крича что-то про подарки. Риккардо потянулся за телефоном, чтобы снять их смех для сторис, но вдруг замер. — Смотри-ка, — он показал экран. — Кто-то подписан как NB просмотрел все наши вчерашние сторис. Знакомый? Шарлотта почувствовала, как холодная игла пронзила грудь. NB. Немо Бьянки. Его инициалы. Она узнала бы их даже через десять лет. — Наверное, бот, — она потянулась за стаканом воды на тумбочке, чтобы руки не дрожали. — Или фанат твоих дурацких селфи. Риккардо приподнял бровь, изучая профиль. — Ноль подписчиков, ноль постов. Странный фанат. — Может, твоя тайная поклонница? — она улыбнулась слишком быстро, как актриса, забывшая текст. — Та, что подглядывает за тобой в спортзале. Он фыркнул, отложив телефон, но взгляд его стал серьезным. — Шарли… Ты уверена, что… — Смотри! — она резко указала в окно, где на соседнем балконе кот пытался стащить рождественскую форель. — Беги, спасай рыбу! Риккардо засмеялся, позволив ей сменить тему. Но когда он встал, чтобы открыть окно и припугнуть кота, Шарлотта украдкой набрала в поиске NB. Пустой профиль. Ни лайков, ни тегов. Только геолокация — Рим. Он знает. Он всегда знал. — Эй, — Риккардо вернулся, принеся с подоконника снежок. — Держи, пока не растаял. Она засмеялась, когда холодная вода потекла по пальцам, но внутри все сжалось. Немо не просто смотрел. Он передавал Маттео каждую деталь. Каждый момент ее новой жизни. — А давай сегодня сходим туда, где ты впервые меня обняла? — Риккардо прижал к ее щеке теплую ладонь. — В тот парк с замёрзшим фонтаном. — Там же холодно! — она сделала испуганные глаза, хотя сердце бешено колотилось. — Зато я буду тебя согревать, — он подмигнул, и в его улыбке не осталось и тени подозрений. "Лги лучше."— прошептало в голове Шарлотты. — "Для его же блага." — Ладно, — она вздохнула, притворяясь побеждённой. — Но если я превращусь в сосульку, твоя вина. Он поцеловал ее в макушку, не видя, как ее взгляд упал на телефон. На экране всё ещё светился пустой профиль. Они бродили по заснеженному парку, оставляя двойную цепочку следов — его широкие, размашистые, её аккуратные, с отпечатком бантика на сапоге. Риккардо подбрасывал снежок за снежком в воздух, пытаясь поймать их ртом, а Шарлотта смеялась так громко, что с соседней ели слетела стайка воробьев. — Пари: следующий снежок попадет тебе в нос! — он прицелился, но вместо броска вдруг снял шарф и обмотал её уши, красные от мороза. — Жульничаешь, — она сунула ему за шиворот горсть снега, и он взвизгнул, прыгая как ошпаренный. У фонтана, превратившегося в ледяную скульптуру, они нашли скамейку. Риккардо вытер ладонью снег, расстелил свой шарф вместо пледа, сняв его с головы Шарлотты. Они сидели плечом к плечу, разламывая купленный у старушки-лоточницы штоллен, и крошки падали на колени, смешиваясь с искрящимся инеем. — Смотри, — он указал на ветку, где снег лежал идеальной полоской. — Как будто ангел забыл линейку. Шарлотта прислонилась головой к его плечу. Где-то вдалеке звонили колокола, а в кармане её куртки молчал телефон. Всего на час. Всего на миг. Но когда они пошли обратно, Риккардо вдруг остановился. На их следах, ещё не занесённых ветром, чьи-то чужие ботинки — большие, с острым носком. Всего пара отпечатков. Потом они обрывались, как обрезанная нить. — Птицы, наверное, — он потянул её дальше, крепче сжав руку. А снег между тем падал гуще, скрывая тайну в белой пелене. Вечер. Мягкий свет гирлянд окутывал комнату, но уют растворялся в натянутой тишине. Шарлотта стояла у окна, сжимая в руках остывший чай, а Риккардо нервно шагал по комнате, его тень металась по стенам, будто ища выход. — Ты даже не пытаешься объяснить! — Его голос, обычно звонкий, сейчас звучал глухо. — Кто этот NB? Почему ты побледнела, когда я спросил? Она прикусила губу, глядя на огни города. Где-то там, в римских переулках, Маттео, наверное, листал их новые фото. Немо присылал скриншоты. А она здесь, разрываясь между страхом и желанием защитить Риккардо от правды, которая могла его сломать. — Я же сказала — не знаю, — солгала она в сотый раз, поворачиваясь к нему. — Может, спам-аккаунт... — Враньё! — Он резко стукнул ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, чай расплескался. — С твоим бывшим всё было ясно! Он — мудак, ты — жертва. А теперь ты прячешься, как преступник! Шарлотта вздрогнула. Слово «жертва» резануло, будто напомнив, кем она была. Кем, возможно, всё ещё оставалась. — Не называй меня жертвой, — прошептала она, но голос дрогнул. — А что мне делать? — Риккардо подошёл вплотную, его дыхание обжигало её щёку. — Ты молчишь, как стена! Раньше я думал, что он тебя контролировал, а теперь... теперь кажется, ты сама строишь эти стены! Она отшатнулась, будто он ударил её. Сердце колотилось так, что в ушах звенело. — Ты не понимаешь... — Потому что ты не даёшь мне шанса! — Он схватил её за запястье, но тут же отпустил, увидев, как она напряглась. — Со мной можно говорить, чёрт возьми! Или я тоже должен стать как он— холодным, жёстким, чтобы ты начала доверять?! Шарлотта зажмурилась. Перед глазами всплыли воспоминания: Маттео, сжимающий её шею, шепчущий: «Скажи спасибо, что я терплю твои истерики». — Он... он не терпел вопросов, — выдохнула она, обхватив себя руками. — Просто... брал то, что хотел. Риккардо замер. Его гнев растаял, сменившись болью. — А я? — Он заговорил тише, но каждое слово било сильнее крика. — Я что, тоже должен брать? Или ты ждёшь, что я буду умолять о крупицах правды? Она потянулась к нему, но он отстранился. — Рикки... — Не надо, — он схватил куртку, натягивая её нараспашку. — Когда захочешь быть со мной, а не с призраками — найдёшь. Дверь захлопнулась. Шарлотта осталась одна, слушая, как его шаги затихают в лестничной клетке. Она упала на пол, прижав колени к груди. Холод паркета проникал сквозь одежду, но это было ничто, по сравнению с ледяным комом в груди, который разрастался каждую секунду. «С твоим бывшим всё было ясно» Она засмеялась сквозь слёзы. Если бы он знал. Спустя время Риккардо стоял на пороге, мокрый снег капал с его ботинок на коврик с надписью «Добро пожаловать», который Шарлотта купила в насмешку над своей привычкой ходить без носков. В руках он сжимал пакет — оттуда торчали уши плюшевого зайца (того самого, что она тыкала в витрине сегодня) и конверт, перевязанный грубой бечевкой. — Я... — он кашлянул, но голос все равно сорвался в фальцет. — Я купил тебе аптечку. Шарлотта, сидевшая на диване с книгой Ремарка (открытой на одной и той же странице, потому что даже перечитывая, Шарлотта не понимала текст), подняла глаза. — Аптечку? — Ну да. — Он потоптался на месте, оставляя мокрые следы. — Там бинты, йод... и заяц. На случай, если я снова буду таким идиотом. Она не улыбнулась. Но и не отвернулась. Риккардо шагнул внутрь, осторожно, как сапер. Поставил пакет на стол, вытащил оттуда зайца, чей один глаз уже отклеился от фабричного брака. — И... — он копнулся в кармане, достал смятый чек. — Тут еще пицца. С ананасами. Твоя любимая. — Я ненавижу ананасы на пицце, — напомнила она, но уголки губ дрогнули. — Я знаю, — он сел на пол у ее ног, как побитая собака. — Поэтому заказал две. Одна — с тунцом, как ты любишь. Вторая — моя, чтобы ты могла кидать в меня бортиком. Шарлотта опустила книгу. Его волосы были в снежинках, тающих в тепле комнаты. Капли стекали за воротник свитера, но он, похоже, не замечал. — Ты ругался, — сказала она тише. — Потому что испугался, — он потянулся к ее руке, но не посмел коснуться. — Когда ты молчишь, мне кажется, что я теряю тебя. А я... Он замялся, глотая ком в горле. — Я не Маттео. Я не умею молчать. Шарлотта вздохнула. Взяла зайца, поправила глаз. Потом швырнула ему в лицо. — Идиот. Он поймал игрушку, прижал к груди, как щит. — Твой идиот. Она протянула руку, пальцы дрогнули в воздухе, но он уже вскочил, обнял ее так, что книжка улетела под диван, а пицца забылась. — Больше не буду, — прошептал он в ее волосы. — Ну, кроме ворчания по поводу выбора неправильного кофе для тебя. Она засмеялась. Или всхлипнула. Даже она сама не поняла. Они стояли, прижавшись спиной к стене, завернутые в один шарф — огромный, вязаный, пахнущий снегом и еловой смолой. Риккардо обнял её сзади, подбородок уткнув в её макушку, а руки спрятав в складках шерсти, чтобы согреть. — Кажется, мы как буриме, — прошептал он, и дыхание его запуталось в её волосах. — Две половинки, склеенные нитками. Шарлотта рассмеялась тихо, чувствуя, как вибрация смеха проходит сквозь его грудь в её спину. — Ты всегда находишь странные сравнения. Он притянул её ближе, и шарф зашелестел, словно крылья совы, укрывающей птенца. Его пальцы нашли её ладонь под слоями шерсти, сжали — нежно, но крепко, будто проверяя, реальна ли она. — Знаешь, почему я купил этот шарф? — он провёл носом по её виску, впитывая запах шампуня — груши и ванили. — Потому что он был таким же мягким, как твой голос, когда ты говоришь во сне. Она прикрыла глаза. Темнота за веками казалась безопаснее, чем мир за пределами шарфа. — А я... я думала, ты выбрал его, чтобы прятать в складках конфеты. — И для этого тоже. — Он достал из кармана леденец в форме сердца, завернутый в золотую фольгу. — Держи. Пока не растаял. Они замерли, слушая, как за окном воет ветер, а внутри их шерстяного кокона тепло смешивается с тишиной. Его губы коснулись её шеи — случайно? Намеренно? — и она почувствовала, как мурашки побежали вниз по позвоночнику. — Рикки... — Я знаю, — он прервал её, словно читая мысли. — Мы можем просто стоять. И они стояли. Шарлотта сжимала в руке леденец, пока сахар не начал прилипать к пальцам. Риккардо рисовал круги большим пальцем на её запястье, повторяя узор, который когда-то видел на фресках в старинной часовне. — Когда я был маленьким, — заговорил он вдруг, — я думал, что темнота — это одеяло, которое можно натянуть до подбородка и прятаться под ним вечно. — А теперь? — Теперь я знаю, что одеяло — это ты. Леденец упал на пол, но никто не потянулся поднять его. Вместо этого её пальцы вплелись в его, найдя под шарфом ту тайную точку, где пульс бился в унисон. Где-то за пределами их убежища пролетела машина, осветив комнату на мгновение. Вспышка высветлила их силуэты — сросшиеся, как древние деревья, чьи корни переплелись под землёй. А потом снова темнота. Тишина. И два сердца, стучащие медленнее, чем падающие за окном снежинки. Риккардо зажег свечу на подоконнике — толстую, восковую, с ароматом имбиря и мандарина. Огоньки гирлянд мерцали в такт их смеху, пока они доедали пиццу с тунцом, споря о том, чей кусочек был больше. Шарлотта, переодетая в красивое платье в честь Рождества, вдруг замерла — за окном, в темноте двора, мелькнул красный огонёк. Сигарета. Или камера. — Рикки, смотри... — она потянула его за рукав, но когда он повернулся, там уже никого не было. Только снег, падающий ровной пеленой. — Привидения рождественских распродаж, — пошутил он, обнимая её за плечи. — Ходят, ищут, кому вручить скидочный купон. Она заставила себя улыбнуться, но пальцы вцепились в телефон, который завибрировал. Уведомление: NB отреагировал на её старую фотографию с хештегом #Счастье. Риккардо, не замечая, напевал песенку из рекламы какао, разливая по кружкам глинтвейн. Шарлотта украдкой стёрла уведомление, но в голове уже звучал голос Маттео: «Страх — это навсегда». — Знаешь, о чём я думаю? — Риккардо присел перед ней на корточки, вручая кружку. — Нам нужен кот. Чтобы воровал носки и винился вместо меня. Она рассмеялась, и смех этот был настоящим — звонким, лёгким, как первый снег. Но когда он отвернулся, чтобы достать зефирки, её взгляд снова метнулся к окну. Там, в чёрной дыре ночи, на мгновение отразилось лицо. Знакомое. Чужое. Или это просто игра теней? — Завтра, — прошептала она, целуя его в макушку. — Завтра я всё расскажу. А сейчас.. Знаешь, чего я хочу? - игриво спросила Шарлотта и посмотрела Риккардо в глаза. — Чего? - он с недоумением посмотрел на нее. Шарлотта провела кончиком носа по его носу и поцеловала в губы, прежде чем ответить. — Тебя хочу. - она медленно отстранилась и улыбнулась. — Тогда я тоже кое-что хочу. - Риккардо наклонился к ее уху — Хочу тебя на этом столе.. Не дождавшись реакции Шарлотты, Риккардо молча поднялся из-за стола и начал убирать все на столешницу или холодильник. Быстро протерев стол и выкинув тряпку куда-то за спину , Риккардо оперся о стол и посмотрел на Шарлотту. — Прошу, сеньора.. - игриво стрельнул глазками и подхватил Шарлотту. Усадив ее на стол, Риккардо спросил. — Нравится? Шарлотта нервно поправляла платье и оглядывалась по сторонам. Вопросительно взглянув на Риккардо, она вцепилась своими руками в его плечи. — Может, ты закроешь шторы? Не будем соседям шоу устраивать. - Шарлотта стрельнула глазками и поцеловала Риккардо в щеку. Послушно выполнив сказанное, он обхватил Шарлотту за бёдра и придвинул ближе к себе. Губы Шарлотты были сладкими, как запретный плод, который Риккардо жаждал вкусить с самого первого взгляда. Он притянул её к себе, ощущая, как её тело прижимается к его груди, а дыхание сбивается в горячем ритме. Их поцелуй начался нежно — лёгкое касание, пробуждающее дрожь, но вскоре перерос в нечто большее. Он провёл языком по её нижней губе, требуя входа, и она ответила ему тем же, сдавшись нахлынувшей страсти. Его пальцы впились в её волосы, опрокидывая голову назад, чтобы глубже проникнуть в её рот, исследуя каждый уголок. Шарлотта стонала в ответ, её руки скользили по его спине, цепляясь за ткань футболки, будто боясь, что он исчезнет. Стол дрожал под их весом, когда Риккардо поднял её, усадив на край, не прерывая поцелуя ни на секунду. Их тела сливались в едином порыве, а губы, казалось, знали друг друга вечность. Он отрывался лишь на мгновение, чтобы перевести дух, но тут же возвращался, не в силах устоять перед её вкусом. Его губы соскользнули с её рта, оставляя влажный след на шее, и Шарлотта вскрикнула от неожиданности, когда его зубы слегка впились в нежную кожу. "Риккардо..." — прошептала она, но он заглушил её протест новым поцелуем, ещё более властным, ещё более ненасытным. Её пальцы вцепились в его волосы, держа его так близко, что дыхание их смешалось в единый горячий ритм. Он не спешил, заставляя её ждать, мучая медленными, глубокими поцелуями, пока она не застонала от нетерпения. "Ты так красива, когда теряешь контроль..." — прошептал он, и его голос звучал как обжигающий шёпот в полутьме. Шарлотта чувствовала, как край стола врезается ей в спину, но боль тут же растворялась в волнах удовольствия, когда его ладонь скользнула под её юбку... Его пальцы обхватили её запястье, прижимая к столу с такой силой, что дерево слегка затрещало под её спиной. Шарлотта затаила дыхание — в её глазах читался вызов, но Риккардо знал: это лишь маска. Он видел, как дрожат её ресницы, как учащённо бьётся жилка на шее. — Ты дрожишь… — его губы скользнули по её уху, — но не от страха. Она попыталась вырваться, но его хватка стала только жёстче. Медленно, намеренно он провёл свободной рукой по её боку, ощущая, как под тонкой тканью платья пробегает мурашками её кожа. — Я хочу слышать, как ты произнесёшь моё имя, —прошептал он, — только тогда я отпущу. Шарлотта сжала губы, но его пальцы уже скользили вверх по её бедру, подбираясь к краю чулка… Её запястья уже покраснели под его пальцами, но Шарлотта не просила пощады — лишь глубже впилась ногтями в его предплечье, когда его губы наконец нашли ту самую точку под челюстью, от которой у неё подкашивались ноги. — Риккардо... - сорвалось с её губ против воли, и он тут же вознаградил её: ослабил хватку, позволив пальцам Шарлотты вцепиться в его волосы. Но доминирование не исчезло — просто сменило форму. Теперь это был медленный, методичный разгром её самообладания: Один за другим расстёгивались пуговицы её платья, обнажая ключицы, которые он тут же отметил жгучими поцелуями. Ремень со звонким стуком упал на пол — его руки скользнули под подол, обнаруживая дрожащие бёдра. Стоп-сигнал— когда она слишком резко закинула голову назад, он мгновенно замер, приподнявшись: «Скажи „стоп“ — и я отступлю» Шарлотта в ответ лишь прикусила губу и потянула его ближе... Шарлотта почувствовала, как его дыхание стало прерывистым, а движения — менее точными. Он больше не контролировал ситуацию так, как минуту назад, и это заставило её улыбнуться. — Ты тоже не такой уж неуязвимый... —прошептала она, цепляясь за его плечи. — Подожди.. - Шарлотта на мгновение замолчала. — Колокола, слышишь? С Рождеством! — Если бы мне когда-нибудь сказали, что своё Рождство я проведу так.. - Рик ухмыльнулся. — Я бы ни за что не поверил.. Риккардо приподнял голову, его глаза теперь горели. — Это потому что ты... —он не договорил, резко притянув её к себе так, что её спина оторвалась от стола. В следующий момент их губы снова встретились, но теперь поцелуй был другим — менее расчетливым, более отчаянным. Шарлотта поняла: игра окончена. То, что происходило дальше, уже не требовало слов. Последнее, что она осознала перед тем, как сознание поплыло —как беспорядок на кухне теперь казался совершенным отражением того, что творилось у неё в душе.