IV. Contradictio in re.

      Я заранее пожалела, что согласилась на эту прогулку.        - Смотря что ты считаешь осмысленным разговором, -бросила я через плечо.       Пересекая улицу, освещенную едва пробивающимися лучами фонарей, я вышла к лесной тропе. Она уже не казалось такой живописной как раньше. Тьма, окутавшая небо, мягким шлейфом спускалась между деревьев, растворяясь в легкой дымке. Мелькающие редкие лучи от фар, проносящихся вдали машин, словно пытались выцепить в темноте незваного гостя, затаившегося за стволами деревьев. Я подняла голову. Луна висела так низко, что её свет, рассеянный туманом, освещал пространство вокруг призрачной дымкой. Звёзд почти не было видно - облака сливались с маревом, превращая небо в одно серое полотно. Я снова посмотрела перед собой.       Легкое, фоновое чувство тревоги нарастало, как морской прибой перед грозой. Воздух стал сырым, холодным, пробирающимся под одежду мелкими иголками. Я невольно вжалась в плечи, отдернула воротник. Я чувствовала…нет, я буквально ощущала на себе чьи-то осторожные, выжидающие глаза, которые наблюдают за мной из темноты. Я резко обернулась-никого. Только стволы сосен. Слишком толстые и одновременно слишком тонкие, чтобы можно было спрятаться за ними. Я мотнула головой, но это ощущение никуда не исчезло. В голове моментально всплыл образ, где из темноты выходит Майкл Майерс и, медленно ступая между деревьев, настигает меня, сколько бы я ни бежала. По спине пробежала мелкая дрожь. Сознание буквально кричало, чтобы я развернулась, ушла, убралась как можно дальше отсюда. Губы слегка приоткрылись от сбившегося дыхания, а ладони стали влажными. Мне казалось, что мои зрачки расширились до размеров луны, пытаясь охватить взглядом каждый угол сумрачного пространства. Шаги Малека разрезали улицу. Я вздрогнула. В висках загудело. Обрывки мыслей вспыхивали в сознании хаотичными всплесками, никак не складываясь в единое целое. Резкий толчок ветра ударил в лицо. Легкие наполнились резким, колючим запахом сырости и сосен. Я почувствовала металлический вкус во рту, провела языком по губе - пульсирующая боль и капля крови, смешавшаяся со слюной. Мне показалось, что где-то вдали раздался треск ломающихся под чьим-то весом веток. Рука машинально потянулась к внутреннему нагрудному карману, где таились сигареты, но я отдернула ее. Сделала глубокий вдох. У самого уха раздался низкий, тягучий голос Синнера:       - Маленькая Одри испугалась? Уже не хочешь бродить в темноте одна?        Губы раскрылись, но не выдали испуг. Теплое дыхание Малека обдало мою шею, что вызвало новую волну мурашек. В груди неприятно заныло будто что-то сдавило ребра, не давая им раскрыться.       Я выпрямилась, слегка развернулась к нему и повернула голову. Наши глаза встретились. Если небо было серым полотном, то его глаза стали его продолжением. Пустые, холодные, как сталь. Вопреки законам физиологии его зрачки сузились, словно приобретая щелевидную форму.       - Я не нуждаюсь в эскорте, Малек, - холодно произнесла я, глядя ему в глаза.       Тонкие тени скользили по его лицу, делая черты резкими, почти неестественными.       - А если где-то бродит еще один, доведенной тобой, пациент? - продолжил он безмятежным тоном. - Только его гнев теперь направлен не на свою семью или близких, а на своего врача?       - Причем здесь вообще это? - прошипела я, но голос предательски дрогнул.       Малек отстранился, но его взгляд по-прежнему цепко удерживал меня, будто изучая каждую мою реакцию...смакуя на вкус.       - Одри скажи мне…- его голос стал мягче, но в этом звучала небрежность, - ты бы хотела, чтобы пациента признали вменяемым и отправили за решётку? Или чтобы нашли у него признаки психоза…и твоя карьера, а возможно и свобода встали под вопросом?       Я непроизвольно сжалась. Как будто сам воздух стал тяжелее от его слов.  В голове предстал образ моего пациента. Воспоминание о нашей первой встречи было слишком живым и ярким, будто кто-то из сознания вырвал его и развернул передо мной.               Это был яркий солнечный день. Знойный день. Я провела весь день в лаборатории под душной маской и в халате. Рубашка неприятно прилипала к телу. Мне хотелось как можно быстрее избавиться от одежды, принять прохладный душ и позволить холодным каплям воды смыть усталость и изнуряющий жар дня. Вздохнув, я попыталась сосредоточиться на работе, но нарастающее раздражение от духоты и лёгкое волнение только усиливались, не давая покоя. Ручные часы показывали, что до прихода нового пациента оставался всего час. Я уже ознакомилась с его катамнезом, так что могла использовать это время для себя. Быстро убрав все на своем рабочем месте и обменявшись парой дежурных фраз с коллегами, я покинула лабораторию.             Выйдя на улицу, я быстро огляделась - кампус был почти пуст. Выбрав маршрут, где можно было бы укрыться от палящего солнца, я ускорила шаг, направляясь к исследовательскому центру. Воздух был влажным и тяжелым, словно сама земля дышала жаром. Когда я добралась до кабинета, с облегчением вошла внутрь и заперла за собой дверь. В кабинете было тихо, прохладно, спокойно. Я ненадолго прикрыла глаза, позволив себе выдохнуть. Но расслабиться не получилось, привычный ритм мыслей уже требовал вернуться к работе. Пересекая кабинет, я направилась к уединённой «комнате отдыха» в глубине кабинета, отделённой от основного помещения простой, но надёжной дверью. Иногда я засиживалась за делами так долго, что даже не замечала, как за окном наступала темень. В такие моменты эта комната становилась моим убежищем. В ней не было ничего лишнего: небольшой диван, шкафчик с парой сменных вещей, ночник, но именно здесь я могла позволить себе ненадолго замедлиться. Зайдя в нее и убедившись, что времени до прихода пациента оставалось совсем немного, я быстро переоделась, умылась и собрала волосы в небрежный пучок. Лёгкий халат заменил тяжёлый рабочий, и я направилась к столу. В этот момент раздался стук. В кабинет вошел молодой человек приятной наружности: округлое лицо, усеянное веснушками, ярко-зеленые круглые глаза, обрамлённые рыжими ресницами. Волосы такие же огненно-рыжие, слегка взъерошенные, спадали толстыми прядями на лоб.  Худощавый, с узкими плечами, он выглядел моложе своих лет. За ним следовали его уже не молодые родители. Все трое одеты просто, но со вкусом. Парень остановился в метре от стола и вежливо поздоровался:       - Добрый день, доктор.       Его голос был лёгким, но с едва заметной настороженностью, словно он тщательно контролировал каждое свое слово. Подобную сдержанность не редко встретишь у пациента с параноидной шизофренией.       - Добрый, - я слегка склонила голову, тщательно подбирая интонацию. - Как я могу к Вам обращаться?       Первая встреча с пациентом, несмотря на каждодневную практику, всегда сопровождалась лёгким волнением. Важно было уловить каждую деталь, каждую реакцию, каждое слово и интонацию.       - Дэн, - он немного прищурился, словно проверяя, можно ли мне доверить свое имя. - Просто Дэн.       Его взгляд тщательно прошелся по мне. Он изучал меня с лёгким недоверием, будто пытался определить, насколько я искренна с ним.       - Отлично, Дэн, - ответила я прозрачно, не выдавая никакой эмоции, и перевела взгляд на его родителей. - Что скажете, им лучше остаться или пусть подождут за дверью?       Мой взгляд скользнул на него. Я заметила, как он нервно дёрнулся и на мгновение стал более напряжённым. Он явно не хотел говорить при родителях, но было что-то, что заставляло его чувствовать себя виноватым за это. А это уже не часто встречается среди пациентов с диагнозом F20.         - Позволь мне решить за тебя, - произнесла я спокойно, но твёрдо. - Это в первый и последний раз.       В голове сразу всплыл осуждающий образ Лангуста, который многократно повторял своим студентам, что: "Последние слово всегда за пациентом!".       Дэн несколько секунд колебался, но потом выдохнул и с облегчением сказал:       - Хорошо.       Я кивнула и перевела взгляд на родителей:       - Миссис и мистер Сток, позвольте нам поговорить наедине. Я приглашу вас чуть позже.       Тишина наполнила кабинет. Отец первым откликнулся:       - Да, конечно. Пойдем, дорогая, - он нежно взял свою супругу под локоть, и они покинули кабинет.       Когда дверь закрылась, я снова вернулась к Дэну. Он выглядел напряжённо, его руки слегка тряслись. Это был побочный эффект нейролептиков.        - Ну что, Дэни, как твои дела? – спросила я, опускаясь в кресло и жестом приглашая его сесть на стул напротив стола.       Помявшись несколько секунд, он сел, но продолжал следить за каждым моим движением.       - Как могут быть дела у 32-летнего парня с шизофренией, мисс…? – его голос звучал холодно, с лёгким оттенком сарказма.       - Одри, - мягко перебила его я, не давая возможность уйти в агрессию.       - Мисс Одри, - он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой, неестественной. - Я не ожидал, что меня направят к такому молодому специалисту. Я…       Он замолчал, замер. Его глаза быстро забегали по кабинету, а потом резко остановились за моей спиной. Возможно, что-то нашептывает ему или движется в тени. Вероятно, он уже не полностью здесь.       - Что говорят голоса? - прозрачно произнесла я.       Молчание.       Я внимательно наблюдала за его отстраненным выражением лица и напряженными руками.       - Ругают, - наконец-то ответил он.       - Когда-нибудь приказывали что-то?       - Нет. Обычно они только комментируют, что я делаю, или оскорбляют. Приказов не было. Они почти всё время со мной…       Его взгляд опустился на руки, которые теперь сжались в кулаки. Весь его вид говорил о том, что он прикладывает усилия не слушать сторонних комментаторов.       - Год назад мне подобрали отличный препарат. Давно не было такой тишины, - его голос стал тише, а в глазах промелькнула тень надежды, которая моментально исчезла. - Я даже понадеялся, что всё наладится…       В его словах была горечь. Мне всегда было жаль пациентов, которые не теряли надежду на божественное снисхождение…исцеление…       - Дэн, прежде чем тебе помочь, мне необходимо начать все сначала. Расскажи мне…         - Одри, я жду, - ленивый, но настойчивый голос Малека прорезал воспоминание, возвращая меня в реальность.        Я моргнула. На секунду мне показалось, что в его лице промелькнуло призрачное, едва уловимое замешательство.       - Нет, - выдохнула я.       - Что «нет», Одри?       - Я не знаю, Малек! – раздраженно бросила я, всплеснув руками. -  Я не хочу, чтобы он гнил в тюрьме, если в этом есть моя вина! Иди к совей машине и оставь меня в покое!       Он кивнул, словно убедившись в собственным мыслям. Сделал шаг вперед, и в этот момент отблеск фар проезжающей машины выхватил его лицо из темноты. В глазах Малека отражался неподдельный интерес.       - Подари мне еще одну честность, - протянул он. - Насколько сильно тебя задели слова Лангуста?       - Это уже не твое дело, - отчеканила я.       - Тогда скажи мне, Одри: зачем я здесь? Зачем согласилась на этот разговор? - его голос звучал с ленивым интересом.        - Я ни на какой разговор не соглашалась.       Я выдохнула, и в воздухе растворилось облако пара. Безумное желание закурить накрыло с головой. Я ощущала вкус шоколадного фильтра на губах и то знакомое, обволакивающее расслабление, которое всегда следовало за первой затяжкой. Словно это был ритуал - сознательный выбор между кратковременным, иллюзорным спасением и медленной, отложенной смертью.       - Врёшь. Не строй из себя глупышку, это тебе не идет, - он усмехнулся. -Ты могла уйти ещё десять минут назад, но стоишь здесь. Позволяешь себе спорить. Позволяешь мне читать тебя.       Я почувствовала, как обида и недоумение распирает меня изнутри. Я слишком долго держала их взаперти, но трещина в барьере становилась глубже и шире. Ногти впились в ладони, оставляя полулунные отметины.        - Не делай вид, что знаешь меня! - сорвалось с губ прежде, чем я успела сдержаться.       Я резко развернулась, ноги сами понесли меня прочь. Но каждый шаг давался с трудом, будто воздух вокруг нас сгустился, а земля под ногами покрыта вязким мазутом. Малек не стал меня останавливать или просто знал, что я не уйду далеко. Я чувствовала его взгляд на себе- цепкий, пронизывающий, осязаемый. Руки снова задрожали с новым усердием. Сердце застучало настолько громко, что отдавало в уши. Мне необходимо было уйти прямо сейчас, но где-то внутри тлело жалкое, отчаянное желание, чтобы он догнал, схватил за руку, притянул к себе и снова утащил меня в ад с ленивой улыбкой.        - Соглашусь, с последней нашей встречи ты изменилась. Хотя нет, скорее просто разобралась, какой именно частью себя теперь хочешь быть. Но это не мешает мне видеть тебя настоящую.       Я снова резко развернулась, шагнула к нему, без колебаний, сократив расстояние до опасной близости. И глядя прямо ему в глаза, прошипела:       - Ты совершенно меня не знаешь, Малек. Я уже не та юная девушка, которая верила каждому твоему слову. Я- совершенно другой человек.        Он чуть усмехнулся, будто снова что-то подтверждая для себя.        - Люди не меняются, Одри. Они лишь с возрастом совершенствуют искусство лжи…маскировки. Но у тебя и это выходит посредственно.       Твою мать! «И это»?       - А что касается тебя? - выпалила я. - Такой же выхолощенный, высокомерный, претензионный, самовлюбленный…       -А что-нибудь плохое скажешь? - с усмешкой сказал он и шагнул ближе, загоняя меня в ловушку.        Я отвернула голову, сжала челюсть. Терпение вот-вот сорвется, но я понимала: винить его во всех смертных грехах слишком легко и, возможно, не честно по отношению к нему. Но понимать - одно, а принимать - совсем другое, не так ли?        Мои руки сами собой упёрлись ему в грудь, но, к своему раздражению, я не сделала попытки оттолкнуть его.       - Знаешь, сколько раз я представляла нашу встречу? - мой голос понизился, стал темным, горячим. - Сколько раз я мечтала плюнуть тебе в лицо, дать пощёчину, сделать все что угодно чтобы убрать эту самодовольную ухмылку?        - Дай, - его голос прозвучал с такой лёгкостью.       Я моргнула.       - Что?       - Дай пощёчину. Плюнь, если хочешь. Разбей мне губу, ведь это так изящно в своей простоте, не так ли?       - Ты даже не предупредил меня, Малек. Не намекнул!        Он продолжал смотреть на меня, не мигая.        - Ты мог сказать мне тогда. Ты мог сказать, что уезжаешь! Мы провели весь день вместе. Если бы не Лангуст, я бы снова осталась у тебя ночевать. И что было бы тогда?        Я стиснула зубы, сильнее вдавливая ладони в его грудь, не в силах скрыть ярость.       - Но нет! - Я рассмеялась низким, гортанным смехом, как будто сама себе не верила. - Малек Синнер слишком хорош, чтобы объясняться перед первокурсницей, да? - Я поддалась вперед, наклонив голову в бок. - Так вот, ее больше нет. Та первокурсница осталась на пороге твоей квартиры.       Его глаза прищурились. Напряжение, между нами, стало осязаемым, как тянущееся электричество, готовое ударить. Я почувствовала, как воздух вокруг нас накаляется.       - Тебе было абсолютно плевать на меня, скажи?       Он склонил голову чуть вбок, и я на мгновение ощутила себя отражением кривого зеркала - передразнивает? Но его взгляд был слишком внимательным, изучающим, будто он рассматривал мои эмоции под микроскопом.       - Я твоя римская империя, Одри?       Мои пальцы непроизвольно разжались, руки бессильно опустились. Я моргнула, не в силах поверить, что он действительно так сказал.       - И это все что ты услышал? И это все!?       Я выдохнула через стиснутые зубы, голос сорвался на ядовитый шёпот:       -Ох Синнер, да лучше бы глаза мои тебя не видели…       Я развернулась и пошла прочь, не в силах больше выносить это. Осознание собственной слабости выводило из себя больше, чем его провокации.       Где эта гребанная машина!?       Увидев ее в темноте переулка, я ускорила шаг. Старалась не обращать внимание на сбившееся дыхание, на тупой гул в ушах от заведенного сердца. Все мое внимание было приковано к машине. Приблизившись, я лихорадочно начала шарить по карманам. Руки не слушались, предательски дрожали.       Где, чёрт возьми, ключи?       Нащупав их во внутреннем кармане пальто, я вытащила связку, и почти выронила ее. Выдохнув, я потянулась к замку двери…Но прежде, чем пальцы коснулись холодного металла, чья-то рука схватила меня за запястье.        Я замерла.       Теплые пальцы Малека сжали мою руку с пугающей уверенностью и одним движением развернули меня лицом к нему. По телу мгновенно пробежала вибрация, а губы непроизвольно раскрылись. Его взгляд- темный, хищный- прожигал меня насквозь. Я дернулась, пытаясь вырваться, но он снова потянул меня к себе, сокращая расстояние, между нами, до пары сантиметров.        - Не говори, Одри, о том, чего не знаешь, - протянул он лениво, но в голосе сквозило что-то опасное, что-то глубоко личное.       Я снова дернулась, но в ответ его рука сильнее сжало запястье. Боль пронзила предплечье, но вместе с ней - что-то ещё… Что-то запретное, что-то, что заставило грудь сжаться, а сердце сбиться с ритма. Чёртов Малек все прекрасно понимал и видел меня на сквозь.       - Слишком много эмоций, - его пальцы скользнули по коже, на мгновение зацепив пульс. Это было едва заметно, почти неощутимо. - Ты никогда не включала логику. Она всегда заканчивается в пределах твоего кабинета. А дальше – хаос. Ты тонешь в эмоциях, Одри, и они будут поглощать тебя, пока не останется только твоя оболочка.       Его слова вызывали чувство беспомощности и внутреннего ужаса, заполняющего горло. Он был абсолютно прав, в какой-то момент я действительно перестаю мыслить логично, а все вокруг становится невыносимым. Чтобы я не говорила или делала, его слова проникали внутрь, трогая самое уязвимое место. Я чувствовала себя пойманной мышью в его умело сплетенной паутине.        Он продолжил:       - Что происходило в доме Лангуста? Что ты заметила? - он выдержал паузу. - Я отвечу за тебя: ничего. А знаешь почему?        Я резко вдохнула, готовясь что-то сказать, но он медленно опустил взгляд на мою руку, и его голос прозвучал слишком глухо, будто обнажая что-то личное:       - Потому что это не нормально, Одри. Ты считаешь это нормой? Если я оттяну рукава твоей кофты, что я увижу? Будут парезы? Или под твоей оболочкой, всё гораздо хуже, чем ты хочешь показать?       Меня будто окатило ледяной водой.       - Ты серьезно? Оттягивай!        Малек смотрел мне прямо в глаза. Он поверил на слово. Синнер бы и не нашел ничего на руках.       В кармане пальто завибрировал телефон, разбивая напряжённую тишину. Малек не двигался, но его хватка стала мягче. Пальцы скользнули к моей ладони, сжали её, поглаживая костяшки пальцев. Синнер внимательно посмотрел на меня, словно оценивая что-то, потом чуть наклонил голову, лениво усмехнулся.       - Может ты уже отпустишь меня? - мой голос дрогнул.       - А что будет если не отпущу?        Я открыла рот, но тут же закрыла.       - Ты об этом пожалеешь, -выдавила я.       - Правда? - его бархатный смех растекся, согревая воздух, между нами. - А мне казалось, что ты не против, - произнёс он, с таким уверенным тоном, что на мгновение я не могла понять, это вопрос или утверждение.       Что, чёрт возьми, со мной происходит?        Но, словно почувствовав мое колебание, он вдруг убрал руку и отстранился.        -Доброй ночи, милая Одри.        Я застыла в недоумении.        Он думает, что этот фокус снова прокатит? Черта с два!       Я рывком вставила ключ в замок, распахнула дверь и села в машину, захлопнув дверцу чуть громче, чем нужно. И не пристегиваясь, тронулась с парковочного места. Через стекло заднего вида я видела, как он смотрит мне вслед.       Вот же сука!       Гнев, разочарование и бессилие сжимали виски. Грудь разрывалась от боли. В глазах защипало. Я почувствовала, как всё, что я подавляла в течение нескольких лет, выходит наружу. Веки задрожали, я чаще заморгала, сдерживая поток слез, но все было напрасно. Крупные капли побежали дорожками по моему лицу. Перед глазами снова встал образ Малека в темноте. Но резкий гудок проносящейся мимо машины, разбудил меня. Автомобиль начал съезжать с дороги. Выровняв его, я вдавила педаль газа в пол. Ударила ладонью по рулю с такой силы, что боль моментально запульсировала в пальцах. Я закричала. Громко, глухо, срываясь на хрип, так, что голос стал чужим. Это немного помогло выплеснуть часть эмоций и сконцентрироваться на дороге. Тьма накрыла все вокруг, и лишь редкие деревья, едва освещенные пролетающими машинами, стояли вдоль дороги как невинные наблюдатели.       Я осознала, что доехала до дома, только когда колеса остановились на парковочном месте возле подъезда. Быстро выхватив свои вещи из салона, я не успела ни на секунду задуматься, как зашагала к дому. Длинное, десятиэтажное, бежевое кирпичное здание стояло передо мной. Я вошла внутрь. Механически поднялась по лестнице на десятый этаж и влетела в квартиру. Захлопнув за собой дверь, я медленно стекла по ней, опустившись на корточки. Локти уперлись в колени, а ладони в виски. Я глухо задышала. Холодная тишина окутывала меня, даруя обезболивание от мучительной головной боли. Подождав несколько минут, я собралась с силами, чтобы двигаться дальше. Не раздеваясь и не включай свет, я вошла в ванную. Остановилась на мгновение у зеркала и не смотря в него, стала медленно снимать одежду. Каждое движение было тяжелым, словно я пыталась снять с себя не только одежду, но и саму себя.       Войдя в душевую кабину, я включила горячую воду, и мгновенно вся ванная наполнилась паром. Запрокинув голову, я рассматривала крупные капли. Струйки горячей воды били по моему телу, и я почувствовала, как тепло проникает в меня, смывая усталость. Каждое движение рук стирало с меня не только грязь, но и весь груз сегодняшнего дня. Почувствовав, как моё тело снова наполняется жизнью, а головная боль почти полностью отступила, я вытерлась полотенцем и, накинув белый халат, вышла в гостиную. В ней царила та самая тишина, которую может подарить только ночной город. Огни улицы, проникая сквозь окна, мягко разливались по комнате.       Я взяла телефон в руки. На экране отобразился пропущенный вызов от Давида. Я, инстинктивно решив, что на сегодня с меня достаточно, положила телефон на барную стойку, а затем включила свет над кухонным гарнитуром. Поставив чайник, я стала копошиться в шкафчиках в поисках таблеток от тремора. Это уже стало каким-то повторяющимся ритуалом. Возможно, мне нужно было быть внимательней к своему здоровью, но как бы ни старалась, я часто забывала забрать новую порцию препаратов у Лангуста. Когда я наконец-то нашла спасательный пузырек, на дне которого бултыхались две таблетки, я быстро достала одну и проглотила не запивая. Тишину оборвал вибрирующий телефон. Это было сообщение от Рут.         «Наберу?»         Рут была единственной подругой, задержавшейся в моем окружении. Возможно, это было, потому что после третьего курса она перевелась в другой университет за несколько тысяч километров от меня. Мы общались исключительно по видеосвязи и иногда пересылали друг другу парочку коротких сообщений в течение дня. Она была истинным экстравертом во всех смыслах в отличии от меня, поэтому наша дружба всегда казалось чем-то странным. Изначально мы сошлись на том, что мы обе безумно любили человеческий мозг, и в какой-то момент оказались соседками по кабинетам. Ей, кстати, повезло больше всех. Она сидела на первом ряду во время спектакля «Непорочная Одри и грешник».       Я не успела ответить на сообщение, как на экране тут же появилось второе:                          «Одри, единственное оправдание твоему молчанию-смерть»         Я разочарованно выдохнула, но не потому, что не любила Рут. На самом деле я ценила, даже нежно любила нашу дружбу, но в этот момент я ждала сообщения от другого человека. И, хотя я не могла себе в этом признаваться, было что-то мучительное в том, что его внимание для меня всегда было важнее.       Телефон снова завибрировал, и я, не раздумывая, ответила на звонок.       Черный экран моментально сменился миловидным лицом подруги. Она была полной моей противоположность. У нее мягкие черты лица, слишком большие ярко-голубые глаза, длинные светлые ресницы, маленький чуть вздёрнутый нос, пухлые губы, овальный подбородок. А ее светло-русые волосы, собравшие в себе весь свет утреннего солнца, лишь подчеркивали голубизну ее глаз. Когда люди видели нас вместе, их часто удивляло, как такие разные девушки смогли построить крепкую дружбу. Но вселенная позволила двум разным мирам схлопнуться, создавав нечто уникальное.       Из динамиков раздался её мягкий, почти игривый голос:       - Привет, дорогая…О господи, Одри, ты что дралась с дворником и проиграла?        Я поставила телефон на столешницу кухни, облокотив на банку из-под сахара, и пошла наливать себе чай.                   - Можно и так сказать, - сдержанно ответила я.       - А что случилось? – она склонила голову, пытаясь разглядеть чем я занимаюсь.       - Просто…Я устала, - выдыхая, сказала я.       - Ну, хорошо. Ты устала. Но дай угадаю… Это не просто тяжёлый день, да? Это кто-то или что-то сделало его таким.       - На что ты намекаешь? - раздраженно бросила я, усаживаясь напротив телефона с кружкой в руках.       Рут с легкой улыбкой наблюдала за мной, склонив голову.       - А ты в курсе, что разговариваешь с дипломированным психотерапевтом? И у тебя в голосе только что прозвучало раздражение. Или это я так на тебя влияю?       - Открою тебе секрет- ты на всех так влияешь, - с усмешкой произнесла я.       Из динамика раздался ее звонкий, почти детский смех.       - Это мой талант! – лукаво подмигнула она. - Но ты злишься не на меня, - ее глаза сощурились. - Значит, между "кто-то" и "что-то", я выбираю "кто-то"....И кто-то другой явно постарался…       Она театрально надула губы, задумчиво постукивая пальцем по щеке. Это была ее фирменная привычка. Она всегда делала так, когда играла в детектива.        - Неужели Давид? Я заплачу этому парню, если он затащит тебя…       Прежде чем она договорила, я перебила ее:       - Нет, не угадала. Дворником был Малек Синнер.       Она вскочила с дивана и взяла телефон в руки. Ее глаза расширись.       - Что? Он приехал и даже не сказал мне!? Вот хамло небесное, прости Господи.       Я не видела своего лица, но могла поспорить, что оно моментально окаменело. Я мгновенно наклонилась к экрану.       - Чего ты сказала, Рут? – голос стал низким, а глаза сузились.       Она выглядела как ребенок, пойманный ночью за поеданием шоколада.       - Ты серьёзно? - произнесла я, на этот раз почти без интонации.       - Одри, ну не драматизируй. Ты никогда не интересовалась поддерживаю ли я с ним общение. Сама же…я не считала уместным рассказывать, зная твою реакцию на эту персону, - ее голос стал мягче, виноватым. - Ну, Одри-и-и…       Я молчала. Не знаю, что именно меня удивило больше: то, что моя лучшая подруга общалась с моей «римской империей» или то, что моя реакция на него была настолько очевидна, что все предпочитали умалчивать?       Боже, римская империя?...Что со мной?       - Хорошо, Одри. Хочешь я извинюсь? Тебе станет легче от этого? – голос Рут стал серьезным. Я знаю, что она дорожит нашей дружбой также как и я.       - Нет…Но в следующий раз я бы хотела знать, если ты общаешься с моими бывшими, - глухо, почти обиженно сказала я.       - А у тебя есть бывшие? - она округлила глаза и тут же рассмеялась, звонко и весело. - Прости, прости. Не удержалась.       - Не смешно.       - Так он приехал чтобы помочь тебе? - спросила она с искреннем интересом в глазах.       - Не знаю…Сложно сказать, - я задумчиво уставилась в стену.       - Чего у него не отнять, помимо вечно скучающей физиономии, так это талант. И это факт, даже не спорь. А значит, я могу хотя бы на 80% быть спокойна, что мою лучшую подругу не отправят в путешествие, где «Всё включено». Он всё сделает, как надо, - она посмотрела на меня с какой-то...подозрительной искоркой, а последняя фраза прозвучало двусмысленно. - А как вы встретились? Зная этого засранца - должно было быть эпично. А зная тебя - ещё и драматично. Я жду подробностей!       - Сегодня была встреча с Лангустом. Он преподнес мне сюрприз…и…        - И-и-и…? – не дав мне договорить, Рут поддалась вперед. - Поцелуй? Зажимания?        - Рут, ты в своем уме? - раздраженно спросила я.        - Это риторический вопрос? – нарочито невинно заморгала она. -Ладно, ладно. А Давид? Что сказал наш принц-альтернатива?       - Его не было сегодня.       - Интригующая диспозиция… - она прижала палец к губам. - Но согласись, тебе давно не хватало…ну этого. Да, Давид привлекательный, но в нем нет…Он не заставляет твой адреналин вальсировать с серотонином, как Малек.        - Он считает, что у меня эмоций через край, - тихо произнесла я.       - Даже так? – В её голосе был интерес…нет, скорее научное любопытство. - Интригующе...Но ты не обязана рассказывать всё…- она театрально заморгала, отпивая из кружки. - По крайней мере, не сегодня. Я просто тут, с чаем и толикой бестактности.       Я молчала. Новый факт, что они все это время поддерживали связь, тревожно сгребал на душе.       - Хорошо, Одри, - тихо и нежно произнесла она. – Только…Ты в курсе, что твоё ПТСР, где "С" -это Синнер, как бы... лечится экспозицией? Просто говорю.       Мой раздражённый смешок слился с её звонким смехом.       - Ты невыносима, но ты и так это знаешь. Ты сама как?       - Прежде, чем я начну- руки на стол, красотка! – с притворной строгостью потребовала она.       Я закатила глаза, но без пререканий подняла свои руки к экрану, продемонстрировав ей едва уловимые колебания пальцев. Так Рут проверяла, соблюдаю ли я лечение. Это был наш маленький ритуал- обязательный элемент каждого разговора. В этом была вся она.       -Хм-м-м…горжусь! Можно даже сказать стабильненько. Но Одри, таблеточки- не конфеточки, не пропускай, в противном случае я знаю где ты живешь.       Я кивнула в знак согласия. Во имя ее спокойствия я промолчала о пропущенной неделе.       Она тут же переключилась и живописно, не пропуская ни одной детали, принялась описывать свой день: как какой-то Шон с отдела безопасности сделал ей комплемент, как они в этот же вечер пошли на свидание, как она переела десерт и боялась опустошить свой желудок прямо перед ним, как вечером какая-то бабушка попросила ее о помощи и Рут тут же кинулась выискивать ее кота в темных переулках. А я слушала, не перебивая, и вставляла свои уточняющие вопросы в паузы, благородно отведенные ею для меня. Я любила слушать ее. Голос Рут успокаивал, как будто она создавала купол, в котором можно было не бояться собственных монстров, которых я самоотверженно подкармливала. В какой-то момент она снова начала шутить про Малека, а я закатывала глаза в ответ на каждую ее насмешку. Мы договорились созвониться в середине следующей недели для обсуждения ее новых данных по технике ДБТ и ее эффективности при различных расстройствах личности.       Я дошла до спальни к моменту окончания нашего разговора. Бросив телефон на прикроватную тумбу, я поставила несколько будильников и легла в кровать. В комнате было свежо и тихо. Мысли еще кружились, но уже не приносили ту терзающую боль. Они были просто фоном словно звуки далекого моря. Все, что произошло за день, казалось приглушенным, как под водой: неожиданное появление Малека, моя судьба, частично оказавшаяся в его руках, судьба моего пациента, и даже судьба несчастного кота, который так и не был найден Рут. Что это было? Стечение обстоятельств или череда неправильных решений? Чего хотел Малек? Чего хочу я? А что будет с котом?       Усталость накатила, накрыв плотным одеялом и придавив меня к постели. За окном уже светало. Солнечные лучи подкрадывались к моему окну, прося впустить их. И, прежде чем окончательно провалиться в сон, я позволила себе слабую надежду на завтрашний день.