Часть 4

Мирославу выкрасть было не так сложно, как изначально предполагали Владимира, Грепа и Глеб. Всё куда смиреннее. Мира хоть и старалась следить за безопасностью после опыта с её былым похищением, но это не значит, что опытные маги не смогут её одолеть. Вывести её из школы было легче чем думалось – Владимира написала от своей руки письмо и послала его. Мирослава, как верная подруга, разумеется, никому ничего не сказала и, второпях собравшись, побежала вниз. Аскольд с интересом проследил за ней, при этом продолжая сидеть на кровати и читать книгу про древние руны. Парень обожал эту тему, и даже на любимой рубашке у него вышиты руны. Черномир переодевался – среди учащихся мало когда было стеснение за такие дела, только если не потусторонние. Местным было в целом побоку. Хотя, кстати, только потусторонние и были иногда недовольны, когда они взрослели, а продолжали жить в одной комнате с противоположным полом. И если парни ещё мирились, то вот девушки – не всегда… В очень убедительных просьбах главные наставники шли навстречу и переселяли учащихся в более комфортную среду для них. Но опять – это случалось нечасто, случаи можно пересчитать по пальцам, а в большинстве – все просто привыкали. Надев другие штаны, Черномир спросил: – Куда нашу юлу опять понесло? Неужто деревья повалились? – усмехнулся он. Аскольд закатил в шутку глаза, пожимая плечами. – Кто её познает? – переворачивая страницу, спросил он. – Можно лишь догадываться. А за окном темно… снежная ночь перед стёклами. Мира торопилась в тревоге увидеть Владимиру. В душе частицы искрились. Ноги неслись. Неужели та жива? Может, ей что-то нужно? Тёплая одежда? Еда? Помощь? И хотя Мирослава хорошо понимала, на что идёт – помогая той, кого разыскивает всё княжество, но это как упрямый яд. Может, все и видели в Владимире монстра, но не Мира. Не могла та выкинуть такую дружбу насмарку. Лично ей Орлова не сделала ничего ужасного, да даже наоборот – всегда помогала. И Мира умела платить тем же. Скрипучий снег под ногами заменял голос внутри. Мира ступила в очень большой сугроб – тут же выбралась. Да… метели, конечно, в этом году не сладкие. А когда-то в славянских землях было иначе? Скарникова, не медля, тут же пришла к назначенному месту от подруги. И Владимира была там. Это не шутка или мираж – это настоящее! Мира выдохнула с облегчением. – Владимира! – тихо прошептала радостным тоном она, бросаясь обнимать ту. – Как же я переживала за тебя! Ты как? Орлова была более сдержанней, но тоже рада видеть Миру. – Мне пришлось многое пройти. Малое позади – главное впереди. Мира отстранилась, поглаживая плечи блондинки. Но глаза увидели неподходящий наряд к зимнему вечеру. Да с таким и пневмонию получить можно! – Боже мой! – ужаснулась Скарникова. – Ты же заболеешь! Тебе нужна одежда? – Всё нормально! – запротестовала Орлова. Так низко она ещё не пала. Вот чего! Одеждой её не спонсировали. И кого? Её! – Я к тебе, дорогая, за делом явилась. Ты мне поможешь? – Конечно! – согласилась Мира, даже не выслушав условия той. – Что угодно! Владимира отходчиво погладила иной стороной руки щеку Миры, прежде чем выдать свой следующий слог: – Ты должна помочь мне вернуть Ясю к жизни. Мира от шока даже забыла, что умеет говорить. Она застыла, а глаза сами по себе увеличились. Что же это твориться-то? – Это…это как так-то, Владимирочка? Что это ты задумала? – оберегом толковала слова Скарникова. Ой, это не её… не её. – А я Ростиславу помститься хочу. И Корсакову. Они обязаны ответить или что… на господ справедливость не распространяется? – намекнула она на нынешнюю власть. Мирослава даже думать не могла об этом. Как…как? Ростислав и…Ярополк? Он – его друг! Но… но Владимира – её подруга. – Но Ярополк… – Что Ярополк? – закатила глаза Владимира. – Что он? Я его убивать не стану – пусть живёт! – Владимира – это жестоко! – не хотела Мира. Орлова так надеялась на помощь Мирославы – на единственного человека. – Ты хочешь меня использовать? – … нет. Лишь прошу твоей помощи. Ты же моя подруга. Ты единственный человек в этом княжестве, который остался для меня, Мира, – отчаянно просила Владимира, сводя брови вместе в умоляющей мимике. – Ну прошу тебя. Не бросай меня. Не бросай меня… такой отчаянной интонации Мира не слышала. Она разрывалась между разумом и сердцем, но как бы там ни было, эти двое постоянно будут вести войну. – Хорошо. Ладно, Владимира, но это только ради тебя, – Мира уже поняла, что подписала себе смертный приговор, но предать того, кем дорожила, тоже не могла. Орлова выдохнула с уверенностью и улыбкой. – Мы станем шикарным союзом! – она положила обе руки на плечи Миры, немного сжимая их. – Не волнуйся. Никто ничего не узнает. Даже похищать ту не понадобилось – она сама пошла. Это поистине удача. Сама же Мира переживала. Она боялась, ведь оставила позади Ярополка и адекватность ради Владимиры? Скарникова в деревьях увидела Глеба и с испугом отступила… – Он? Что он тут делает? Владимира! – Мира не забыла подлое поведение этого человека и его поцелуй. – Он же помощник Яси, ты забыла? – оправдалась та. – А ты… ты с ними в сговоре уже? Да? – В яблочко, – усмехнулся Глеб, опираясь рукой на дерево рядышком. Мира ошарашенно и непроглядно смотрела на них двоих, уже думая, может, поменять решение? – У меня не было другого выбора. Прости… Мира понимала всё, но боялась. Она всегда жила по правилам, но тут надо пойти на такое! Конечно, это как развести по полю тоску и печаль. Но как бы там ни было, она пошла с Владимирой. – Умница, – прокомментировал украдкой Глеб. В небе птицы кричали как не в себе – они переводили древнее колдовство, предвещая конец начал. Ветер даже утих, а природа говорила – она живая, она может дать отпор. И в этом месте силы Владимира чувствовала себя уверенней. И нет, никогда бы и ни за что она не обменяла эти поля с лесами на что-то другое. Это и есть дом. А пуль не было где кончается горизонт леса. Духи в округе сбегались – они ощущали энергию, им хотелось быть ближе. И их путники видели, и их присутствие чувствовали. И Мира тоже могла бы так холодно относиться, если бы не имела чувство стыда. – А с Ярополком точно всё в порядке будет? – опять тревожно спросила Мира. Глеб уже раздражался. Ну не мог нормальный человек по сто раз задавать один и тот же вопрос! – Да хватит уже, а? – выразился он грубо. – Нормально всё будет с твоим Ярополком! Кто его тронет? – Глеб! Ты с девушкой разговоришь! – повысила голос Орлова. – Тон проще! – Мне никто рот не закрывал! – А я закрываю? – остановилась Владимира, поворачиваясь к нему. – Я попросила – говори чуть слаще, ладно? Девушки любят, когда слова мёдом льются, а сталь для соперников оставь! Запомнил? – чётко выражая каждую букву, ответила Владимира. Глеб спародировал её слова: – Запомнил! – искажая голос, ответил он, но спорить перестал. – Славненько… – улыбнулась белокурая ведьма. Искажая чёртовы понятия, приносит боль понимание реальности. Возможно, Владимира не смогла бы ни выбраться из дома, ни войти обратно – ведь имения Орловых практически окружила княжеская стража, чтобы никто не подходил ближе и не выходил. – Владимира… что они сделали? – ужаснулась Мира. – И я про это же, моя хорошая. Ничего путного от этих извергов не стоит ждать! – Владимира повела всех через лес, там есть дерево – точнее, место, что ведёт в подземелья Орловых. Все эти тайные ходы между собой связаны, и, благо, нет известий про них. Раньше бы Мира в жизни не поверила, что тут есть проход – он зарос разными ветками, и вообще, кроме гнилого дерева, тут нет ничего в помине! Но Владимира, прижимаясь руками, толкнула двери, они не с лёгкостью, но всё же отворились. – Тут действительно есть что-то? – скептически произнёс Глеб, следуя за теми двумя. – Как видишь, – одобрительно отозвалась Владимира, шагая по земляной тропке дальше. Она щелчком создала огонёк – тот освещал дорогу. – За мной ступайте. Тут ступеней нет, можете упасть. Оба, и Глеб, и Мира, аккуратно следовали. Никто не хотел подвернуть ногу или поскользнуться. Запах сырости и гнили принимал гостей. Но Орлова уже привыкла. Добравшись до тайных и уже нормально обустроенных ходов, ребята вышли к ещё одной двери, а потом к ещё. По ходу, Орловы сами не до конца знали свой дом… – Нам долго ещё? – сумрачно уточнил Глеб. – Шарахаемся тут сколько уже! – Терпи! – отозвалась блондинка. – Практически на месте. И когда они спустились на самый низ, Мира узнала это место – она тут была, когда Ясю превратили в камень. И вот… наконец-то они снова тут. От красоты и редкости сего зрелища, где серебром стелился запах цветов, можно было запросто сойти с ума. Перламутровыми капельками росы игрались листочки, что тут цвели. Тепло… ни ветра, ни ночного неба. И конечно, сразу все узнали Ясю. Особенно не был впечатлён Глеб, который смотрел с таким выражением на ведьму, за которой следовал, словно случилось то, о чём он предупреждал других – но те его не послушали. – Не, ну это нормально? – обиженно спросил он, рассматривая Ясю. – Успокойся, всё нормально, – ответил чуть хитренько Владимира. Девушка подошла к статуи. – Как она шикарно сохраняет молодость, – пошутила та. – Очень весело! – буркнул Глеб. – Уважение за то, что ты не солгала нам про Ясю, но теперь надо её вернуть в прежнее состояние. – Да! – согласилась Владимира. – Этим мы сегодня и займёмся. – Сегодня? – испугалась Мира, слыша стук собственного сердца. – А чего тянуть? – спросила спокойно Владимира. – Быстрее сделаем – быстрее всё закончиться. Всё равно конец неизбежен. Сколько не оттягивай. А года идут и идут – не вернуть их. Мира загрустила. И как они все до такого только докатились? Ответов нет… Здесь росли они все, тут медовый цвет – но каждый разошёлся своей дорогой. Но кто же сказал что правда за чертой? Она вот тут в руках – в боле вековых страданий. – Ты переживаешь за родной дом? – Мира подошла к подруге. Владимира стояла спиной к ним ко всем, и конечно, она так привязана к одному месту и цвела тут словно роза, как можно игнорировать такую боль? Для ведьмы это особый удар. – Я верну себе свой дом и своё место в княжестве. Никуда я не денусь. Виноваты Корсаковы, и ещё хотят себя оправдать! Жалкое подобие знати! Посягнись на самое дорогое – на моих родителей и мой дом, с которого я не планировала уезжать. Это всё моё! И если матушку с отцом я не верну, то вот свои имения, что по праву мои… В потустороннем мире такого бы человека назвали патриотом. Владимире не интересны иные земли – она просто хочет жить в своём доме, в этом месте. Всё. Трудно поспорить, если кому-то так комфортно и на душе спокойно только когда среди любимых мест живётся. – Куда дальше? – спросила Мира, шмыгая носом и немного трясясь не от холода – от тревожности. – К камню Чернобога, – Владимира оглянулась. – Грепа уже наверняка приготовила все нужные вещи для ритуала. Если повезёт, сегодня мы успеем вернуть Яси её человеческий облик и концы в воду. Мира насторожилась. Она сглотнула, принимая ту участь, на которую подписалась сама же!

***

Княжеский двор. Ярополк вёл диалог с Белимиром – ну как вёл, терпел братца Ростислава. Этот Белимир, считая, что если его бабушка была любовью деда Ярополка в молодости, то они теперь чуть ли не друзья, к тому же Белимир умудрялся рассказать Блэку чуть ли не подробности его секса с женой. – Ой! – поднял руки вверх Ярополк. – Белимир, давай без мелочей, ладно? Не желаю знать, как ты там и в какой позе свою жену… Белимир застыл как дуб и глупо посмотрел на парня. – … что, даже посмотреть не хочешь? Ярополк пытался понять: он что идиот?  – Нет! Мне это не интересно знаешь ли! Ну а дальше вообще начался цирк. Стоило Белимиру узнать, что Ярополк шикарно рисует, то тут же, схватив его за руку, потащил к себе в комнату, а стража за ними. – Эй! Белимир! Куда ты меня тащишь? – удивлялся Блэк, бегом торопясь следом. – Я тебе что, кукла заморская какая-то? – Сейчас всё узнаешь! – улыбаясь, он затащил Ярополка в комнату, прося, чтобы стражники остались позади. Внутри сидела Зорлава и вышивала. Как только муж и Ярополк перешагнули порог, девушка поднялась, приветствуя их. – Да сиди ты! – махнул Белимир. – Ты моя жена! Чего встаёшь как служанка постоянно? Зорлава кивнула, присаживаясь назад. Белимир тут же обхватил её за талию и вывел в центр к Блэку. Никто, ни Зорлава, а уж тем более ни Ярополк, не понимали, что вообще тут происходит? Но Белимир их ещё не ошарашил – удивление ждало впереди. – Нарисуешь её? – спросил Белимир у Ярополка, намекая на жену. Тут-то всё и стало на свои места. – Нарисовать Зорлаву? – улыбнулся Ярополк. – Всего-то? Конечно смогу! Белимир улыбнулся ещё шире. Не смотря на свой раздражающий характер, трудно было отрицать его привлекательность. Вообще Вяземские все очень притягательные для глаз. – Отлично! – Вестимый княжевит тут же сорвал вверх платья с жены, оголяя её грудь и тело до пояса. – Вот так нарисуешь? Зорлава вскрикнула, прижимая руки к груди, скрывая наготу. Ярополк был шокирован. Юноша молча, с приподнятыми от удивления бровями, стоял и смотрел… он знал, что Белимир что-то учудит, и ждал подвоха – не могла все быть так просто: просто нарисовать… Ага, конечно! Блэк быстро заморгал, не в силах посмотреть на девицу перед ним. – Белимир, скажи честно, ты точно хочешь, чтобы я нарисовал именно это? – Конечно! Я эту картину дома над кроватью у себя повешу, – он улыбнулся. – «Точно идиот» – подумал Блэк. Ярополк согласился на эту чудную просьбу. Белимир предложил денег, но в деньгах Блэк не нуждался, да и за такую работу он не хотел ничего брать. Решил просто бесплатно создать искусство. – Ну… моё дело предложить! – подмигнул Белимир, обнимая Зорлаву за плечи. – А сколько по времени будет твоя работа твориться? – … не знаю. Как получиться. Но точно не за день и не за два. Наберись терпения. Белимир начала подумал-подумал, а потом улыбнулся. – Работай, сколько надо, Ярополк. Не торопись, – он поцеловал жену в голову два раза и отошёл от неё. – Смотри, только сильно на неё на заглядывайся! – усмехаясь, он отошёл к дверям комнаты, опрокидываясь на них. Блэк тяжело вдохнул. Он видел, как та мялась и была напугана. Он подошёл ближе к девушке, отчётливо слыша её сбившееся дыхание, как перед смертью. – Не бойся меня. Это нормально. Я лишь создам твой портрет. Зорлава посмотрела на мужа, надеясь, что он хоть что-то сделает, но Белимир молча смотрел. Ярополк неторопливо поднял руку, чтобы поправить её волосы на плече. Зорлава тут же отошла и встревожилась. Блэк не мог так работать. Она как напуганный кролик. Развернувшись, он подошёл к Белимиру, шепча ему так, чтобы она ничего не услышала. – Она боится, Белимир. Поговори ты с ней. Я не смогу её расковать из рамок. Вяземский закатил глаза, улыбаясь. – Конечно, Ярополк. Ты сходи к Ростиславу или Огнедару. Я пока её растоплю! – Как знаешь, – Блэк поджал губы, выходя прочь из комнаты. – Надеюсь, когда я приду, она хотя бы не в синяках будет, – сам себе сказал он. Белимир спокойно подошёл к ней, после ухода Ярополка. Зорлава томно смотрела как через марлю на мужа. Тело напряжённо тряслось, как в лихорадке. Парень положил свои руки на её, опуская их ниже, чтобы увидеть уже не прикрытую женскую грудь. Его дыхание ускорилось, а возбуждение поднялось. Юноша провёл по её шее и груди рукой, специально останавливаясь на одном месте и наворачивая там круги. – Расслабься. Слышишь, Зорлава? Просто расслабься, – он нежно сжал одну из её грудей, а после поцеловал в шею. Она тихо вдохнула, закрывая глаза, пока её тело муж усадил на стол. – Всё хорошо? Просто потерпи немного, и всё закончится. Ты же молода и красива... – пальцы незыблемо прошлись по её волосам, иногда наматывая тонкий локон, иногда опуская и спускаясь к обнажённым рукам. Губы Белимира целовали кожу шеи, пытаясь таким образом её успокоить. – Ты уверен, что нам нужна та картина? – вырываясь в реальность из ласк, спросила она. – Конечно… ты такая красивая. Я же не в гостевой зал это вешать собираюсь. Зорлава расслабленно позволила мужу слегка развести свои ноги в стороны и немного закинуть подол платья наверх. Сидеть не очень удобно в таком положении, но Белимир её силой придержал. Юноша опустился на колени перед ней – его раздражало это платье, что вечно мешало, поэтому без лишних ласк он силой его откинул ещё выше, от чего та выдавила удивлённый звук. Далее Белимир особо не церемонился, лишь найдя её клитор, парень принялся его облизывать языком, проводя вверх и вниз – порой меняя положение в другую сторону. Язык мог проникать чуть глубже, но потом сразу возвращался обратно. Зорлава застонала, но не громко – она так не умела. Белимир таким образом надеялся разомкнуть её чувства и откинуть скованность прочь. Не для его жены позволительно сие поведение. Девушка сглотнула, поглядывая на его, а потом опять закидывая голову назад. Рука той опрометчивым движением гладила его волосы, тем самым набирая накопление возбуждающих сил больше. Тело местами содрогалось, а заканчивать не хотелось. Белимир положил свою руку на её внутреннюю сторону бедра для лучшего доступа. Через время так и вовсе закинул её ноги себе на плечи. Зорлаве пришлось держаться за стол, опираясь ладонями на него, но даже такая поза не мешала ей получить удовольствие.

***

Пока Белимир «убеждал» жену принять участие в творение искусства, Ярополк нашёл друзей. Огнедар сидел, закинув ногу на обратную часть кресла, прямо недалеко от Ростислава. – Может, ты сядешь ровнее? – спросил Милославский у Солвецкого, крутившегося то тут, то там. Огнедар опрометчиво оглянулся. Рука чуть опустилась вниз к шее, а вторая распахнула пуговицу – в княжьем дворе жарко. – Как хочу, так и сижу! Мне князь пока ни одного замечания не сделал! – Прекратите, пожалуйста, – попросил Ростислав. – Вам не надоело собачиться? Нам надо решать проблему с Владимирой. – А что там понимать? – возразил Огнедар. – Орлову мы не поймаем… – Это кто же такое сказал? – раздражаясь, выразился Святослав. – Мальчик молодой, Солвецкого рода? Огнедар усмехнулся, беспечно покачивая головой. – Ты намного меня старше? Мальчик рода Милославских? – переманил всё на себя Огнедар. Они бы спросили, если бы в момент не вошёл Ярополк. – О! – улыбаясь на радостях, Огнедар мгновенно сел ровно, как по этикету. – А это уже мой мальчик пришёл. – Чего? – недоплёл Ярополк. – Огнедар… что происходит? Огнедар тяжело вдохнул, усаживаясь обратно в кресло для удобств по максимуму и опять принялся играться с пальцами. – Ничего, Ярополк, проходи! – он поманил его к себе. Блэк улыбнулся, но сел на край кресла, где отдыхал Огнедар – ближе к нему. – Я предлагаю сначала отдать под трибунал Корсакова, а потом можно будет думать, что делать с Владимирой… ведьма-то не простая! – Спасибо! – ответил Святослав. – Мы бы без тебя не догадались бы! Солвецкий, как воды в рот набравши, застыл, глядя на него в недоумении, а главное застыл в единой позе – не меняя и не шевелясь. Ростислав не думал и не гадал. Он знал. Знал, что этих двоих надо угомонить, но ни Огнедара, ни Святослава он отталкивать от себя не хотел. – Пожалуйста, я прошу вас обоих, ну побудьте смирёнными хоть несколько минут? – умолял князь. – Так он первый начал! – капризно отозвался Огнедар, рукой указывая на Милославского. Ярополк легонько, не сильно ударил Огнедара по руке, чтобы тот прекратил. Солвецкий мгновенное поглядел на друга. – Ростислав же попросил… – Спасибо, Ярополк, – поблагодарил за понимание Вяземский. После этого и Огнедар, и Святослав вроде бы как заткнулись и больше не спорили друг с другом. Благосклонное понимание настигло. Это радовало. Огнедар отвернулся, как обиженный ребёнок, упираясь лицом в Ярополка, вдыхая так знакомый парфюм с запахом вишни… Блэк закатил глаза, но не отказал – он по-взрослому обнял Огнедара, поглаживая по голове. Святослав изобразил такое лицо, будто ему кирпич на голову рухнул. Через время приближённые к князю люди собрались в тронном зале для переговоров, но лишь один князь уже знал, что будет делать. Он решил и что будет делать с Ивановым, и с зачинщиками бунта, и с Владимирой. Агний Корсаков тревожился больше всех – Ростислав не Даромил. Он мог выдать что угодно… Да и в невиновности сына он был уверен. Ростислав взошёл на трон. Ему поклонились. Юноша занял своё место, вспоминая, как когда-то так отец собрал всех важных людей для темы про Всадника. Княжий венец сверкал на его голове, будто отражения огня в кристалле. Ростислав спокойно осмотрел всех людей, взгляд задержался на Святославе… Князь выдохнул. – Собрание сегодня будет не длинным, но отчётливым. Я принял решение, что касаемо Орловой – её ждёт костёр, как только ведьму поймают. Второе – всех зачинщиков бунта у дома Орловых отправить в Обреченский Удел на год. И третье – Иван Корсаков… – в этот момент Агний напрягся. Огнедар был встревожен не менее. Стоя рядом с отцом, Солвецкий с замиранием сердца ждал следующие слова. А они были таковы: – Я признаю его виновным в надругательстве над Владимирой Орловой и виновным в подстрекательстве бунта. Агний и Огнедар в эту секунду отреагировали мигом, но зато по-разному. Корсаков готов был оспаривать решение, а Солвецкий, радостно, будто это не он посодействовал этому, поправил запонки. – Как же это так-то, князь? – вскрикнул Агний. – Иван силой взял девушку – совершил преступление. Перед законом все равны. Или вы хотите оспорить моё правление, Агний? – спросил Ростислав, поглядывая на мужчину. – Расследования никакого не было! – твердил Корсаков. – Где доказательства? Эта ведьма сама во всём виновата! Тут начался спор. Некоторые представители знати были не согласны с таким утверждением. К примеру, советник мудрости – Акросвет заявил: – Да как вы смеете? Сына надо было воспитывать правильно! Князь должен всё по чести решать! Виноват Иван – пусть отвечает! А то ишь взяли моду с потусторонних! – Вот именно! – усмехнулся Милославский. Когда князь поменялся, Святослав стал появляться там, где обязан был быть, но Даромил его не допускал – советы, к примеру, разные. – А кто согласен-то с таким утверждением, а? – не мог утихнуть Агний. Ростислав пожал плечами, указывая рукой на собравшихся. Вообще князь желал уточнить первоначальный источник – Огнедара, но так его подставлять не хотел. Если бы люди не поддержали бы самого Ростислава, то без сомнений он указал бы на Солвецкого, но как видел князь – знать была не против такого решения, так что цеплять лишний раз Огнедара не было смысла. – Можем устроить голосование, если вам будет так проще, уважаемый Агний, – ответил Ростислав, придерживаясь субординации. – Тут кто угодно будет на стороне князя! – вызвался вновь Акросвет. – Я тоже изначально не поверил в сказку, что вашего сыночка Владимира такая «плохая» оклеветала! – А чем вам мой сын не устроил? За своим следите лучше! – выкрикнул Корсаков. – Мой девушек не насилует! – заявил советник мудрости. – Чего за ним следить? Я в своём уверен! Ростиславу этот гомон надоел. – Господа! – перебил всех князь. – Прошу унять эмоции! Я не договорил! – вмиг в зале стало тише, лишь некоторые продолжали спорить, но с приходом большей части тишины они тоже заткнулись. – Я отбираю у Ивана титул и возможность наследовать его потомкам фамилию и место в обществе Корсаковых. Ещё я отнимаю его жалование как наследника Корсаковых. Я счёл это справедливым наказанием. – Что? – не поверил Агний. – Да как это так-то? Что же за беспредел твориться? Люди добрые! – Люди, может, и добрые, но явно не ваш сын, – усмехнулся Святослав. Агний больше не мог спорить. Милославский поддержал князя, Данишевский, а ещё другие знатные люди, и даже если Ратибор молчал – Огнедар, его сын, поднял руку в знак поддержки и соглашения с князем. Это был тотальный провал… Воспитание и ещё раз воспитание – не бывает идеальных, но можно к ним приблизиться. Ростислав ценил, что его поддержали – для него, и так неуверенного, недавно провозглашённого князя и правителя, это новый опыт для узренных сил своих. Всё приходит со временем. Пока знать обсуждала и решала проблемы, Ярополк уже вернулся к Белимиру и Зорлаве. Парень уселся поудобнее, чтобы приняться за работу в художественном плане. В княжествах больше ценились вышивки и мозаики, но рисование тоже прижилось. Кисти то и дело менялись в руке Ярополка. Спокойное дыхание – возможно, это единственный звук, что был в комнате, привычно гудел в голове. Лёгкий запах тёплой комнаты, древесины и духов Блэка окучивали. Уже хотелось лета… Тёплого, ясного, с синими на небе глазами. Зорлава была более расслабленной и спокойной. Она от незнания, как вести себя, иногда случайно могла пошевелиться, за что Ярополк, мягко её просил вернуться обратно. Белимир наблюдал за ними со стороны – он сидел в кресле, покачивая ногой и спокойно, да равномерно дыша. – Где ты так хорошо научился орудовать кистью? – поинтересовался Вестимый княжевит. – Папа с детства меня рисованию учил. Саморазвитие и талант – являлись спутниками. – Твой отец, наверное, вложил массу сил для воспитания? – раздумчиво кивнул Белимир, пока пальцы немного подпрыгивали на его ноге от скуки. Это так. Регулус никогда ничего не жалел для единственного сына, и между ними с детства особая связь, Ярополк всегда это знал. И юноша беспринципно благодарен отцу за такие подарки, как истинное воспитание, поведение и благородство. Регулус заложил лучшее, да и сам Ярополк теперь никогда бы не ступил на другую тропинку – перед отцом и собой будет стыдно. – Да, папа постарался на славу, – улыбнулся Блэк. Было так странно говорить о личных вещах не с кем-то, а с Белимиром, но с каждым таким разом Ярополку он почему-то начинал нравиться. – Вот ты хороший парень! – буркнул Белимир с улыбкой на лице. Голова парня поднялась чуть выше, чтобы заглянуть на потолок. Отличный день, а за окнами морозы. Приятно в такие моменты находиться в тепле. Ярополк остановил свою работу, замирая рукой над холстом… глаза пробежались на верх красивого творения перед ним, а потом он повернулся. – Приятно это слышать, вельможа. Вяземский рассмеялся так, что даже Зорлава уже обратила внимание на мужа, но серьёзно.

***

Под отталкивающими и уважительными взглядами Ростислав шёл по коридору от зала. Охрана позади юноши, как тёмные души по колесницам, гудела и не давала уснуть. Князя догнал Огнедар, останавливая. Стража тут же отошла. – Ростислав, ты был великолепен! – улыбнулся Огнедар. – Я поражён твоему выступлению. Ростислав торопился по своим делам – куча бумаг и писем, на которые нужно в скором времени ответить, но минуту для друга нашёл. Улыбаясь, он благосклонно кивнул. – Огнедар, я сделал всё что в моих силах… я не совершил подвиг богов, я лишь князь. Смертный. Не надо возвышать меня, пожалуйста. Солвецкий, не выдержав, просто и беспардонно обнял его, крепко сжимая. Стража на первом этапе хотела вмешаться, но лишь на первом этапе… потом устояли на месте, окружая золотую молодёжь. Истинную золотую молодёжь. К ним подбежала прислужница – Гористана. Девушка лет двадцати пяти. Она была встревожена, и паника на лице это выдавала как нельзя лучше. Трясущие руки она приложила к груди, склоняясь перед князем. Огнедар уже отстранился от друга, обращая на беглую внимание. – Что? – спросил Солвецкий у девицы. – Князь… прошу у вас прощения за вмешательство, но кто-то выпустил всех соколов и орлов из клеток башен над двором! Вяземский свёл брови и удивлённо поглядел. Он перекинулся парочкой непонятных взоров с другом. – Может, просто двери клеток не заперли на ключи? – предположил Ростислав. – Нет-нет... что вы? – торопилась она молоть языком. – Всё точно было заперто! Я несколько раз проверяла! Я ведь обычно хожу по два раза и осматриваю птиц. Но сейчас… сейчас словно кто-то намеренно их выпустил! Ростислав ей поверил. Он серьёзно отнёсся к сказанному. Кто мог выпустить княжьих птиц на волю без спроса? Это похоже на вызов, на отмену его устоев! – О птицах не беспокойтесь, они сами и вернутся – обучены, – утвердил Ростислав. – А завтра я прикажу, чтобы недалеко от мест с клетками поставили наблюдателя – думаю, поймаем на живца. – Они и так порхают над двором, князь! – оживши воскликнула Гористана, указывая рукой в сторону окна. Вяземский сорвался с места ради выхода на улицу. Солвецкий побежал за ним, не минувши и секунды. Парни выскочили прямо на момент, когда ветер игрался с ветками. Ночь была тихой, как перед выстрелом. Снег лежал плотным ковром, заглушая шаги стражников и дыхание стен. Над княжьим двором стояла хрупкая тишина, в которой слышалось лишь потрескивание льда на ветвях и едва слышное шевеление крыльев. Клетки были открыты. Все – до одной. Лицо Ростислава покраснело от мгновенного мороза. Ни он, ни Огнедар не оделись – вышли из дома, как и были внутри, лишь в своей одежде, без дополнительных утеплений. Солвецкий поднял взор, замечая, как безответная сила свободы – они же, птицы – кружили. Это не было похоже на «добрую весть». Они порхали над княжеским двором не как домашние птицы. Птицы не кричали. Только один раз над башнями пронёсся низкий клёкот – неугодный. Много людей вышло поглазеть, что за зрелище исполнялось перед глазами. На снег падали перья – чёрные, серые, светлые, как остатки погибшего знамени. Слуги, выглянув из окон, кто-то прошептал: – Не к добру… А наверху, у деревянных перил стоял он – Благар, юноша с лицом благородного посланника, но так ли это? Благар Воскрессив принадлежал к высшему сословию Соленска. Его фамилия была знатной, а род богат. Он держался за перила, будто боялся упасть, и смотрел, как его поступок расправляет крылья. Впервые – за всю свою жизнь – он сделал что-то, что не было приказом, долгом или традицией. А орлы взмывали всё выше – в небеса, над княжескими стенами, над замершей землёй, в темноту. Ростислав-то его узнал сразу… отец Благара тут, в княжеском дворе, присутствовал при собрании. Кто-то из знати вышел на падающий снег с накинутой верхней одеждой на плечах. – Орлы полетели – быть буре! – голосили слова. – Это душа княжеской славы покидает нас, – тихо на фоне зимы проговорил себе Благар. Огнедар покосился на того, кто стоял наверху, и покачал головой. – Его надо наказать! Наглое поведение против князя! Есть закон об оскорблении правителя. Ростислав это понимал, но разве птица в клетке знает о том, что умеет летать? Наказывай или не наказывай, а люди уже недовольны им… да и не кто-то там, а знать! – Ростислав, – попросил тихо Огнедар. – Подданные обязаны знать, что с тобой так нельзя. Накажи его! Огнедар был прав. Уже через несколько минут Благара стражники силой стянули вниз, на землю, и, повалив в снег, попытались утихомирить бунтовщика. Когда уже его успокоили, то Ростислав спросил одну вещь, и она звучала как – зачем? Зачем он это сделал? Благар закатил глаза, когда его окружила стража и сам князь. – Птицы – не должны сидеть в неволе, пока наша вера идёт на смерть! Уже все знают, что среди нашего княжества есть любители и сожалеющие христианству – потусторонней вере! Птицы – знак протеста, князь! Ростиславу докладывали про новости об людях, что «принимали» иную веру, и его информаторы не могли быть ложными. – Вы посмеете пасть, как князь Ярополк? – Благар, сидя на коленях в снегу, смотрел на князя. – Позволите? Напомнить, как этот подлец! Этот поганый Владимир убил своего брата? Брата, который должен был продлить род Рюриковичей и сделать Русь лучше! Речь, разумеется, шла не про кого-то, а именно про Владимира «Святого». Именно через таких «святых» в княжестве не считали христианскую веру дарованной судьбой – скорее, навязанной. Ведь Владимир во всей красе показал цветения цветов той веры, что выбрал. Христиане… вот же Леший! Нужно было мгновенно что-то делать с ними, ибо Ростислав настроит против себя всех: и простой люд, и знать. И скончаться, как князь Ярополк, он в самом деле не хотел. – Заткнись, Благар! – яростно произнёс Огнедар. Вот кто-кто, а он точно всегда на стороне Ростислава. – Замолчи! Не смей перечить князю! – Огнедар… – попросил Ростислав, и так понятно, что он желал молчания. – Он прав. Благар поднял глаза на князя. Огнедар опешил… – Я тебя услышал, Благар. Не думай, что я позволю нашим землям принять веру потусторонних. Я сегодня же этим займусь – никто не пошатнёт славянские традиции и веру. Воскрессив поверил. Наивно и чисто поверил. А Ростислав после такого шума должен был срочно что-то делать. Ну, просто срочно! Огнедар бежал за Вяземским по коридору, не отставая. Толпу во дворе разогнали, а Благара отпустили. – Ростислав! – прошипел Огнедар. – Это что было? А? – Я должен в немедленном порядке вернуть себе то имя, которое было у отца! Либо же меня просто в одну прекрасную ночку зарежут! Умирать молодой князь совсем не торопился, а жить он хотел, чтобы и жили другие люди. В эту же ночь были отправлены стражники для групп людей, которые как-то были увлечены в христианство – их всех должны были посадить в темницу и разбирать приговоры, и если предательство веры подтвердится, то они все будут казнены. Ростислав мягкотел, но не дурак совсем же. Конечно, он знал, что надо делать и что может быть, если он не будет выполнять свой долг. Вот про это и жгучий княжий венец на головушке – не про монархию и наследственную власть, а про решение судеб. – Жалеть лишь детей, – приказал Ростислав перед отправлением одного из главных стражников на выполнение приказа. – Их мы перевоспитаем. Нечего моих людей в крови топить. А со взрослыми по справедливости и по приказу поступать. – Дети вырастут и будут мстить! – поднял руку Огнедар, указывая на ошибку друга. – Ростислав, всё не так сладко, как тебе хочется видеть. Мы должны всех покарать! Измена религии – хуже брака между родственниками! Ростислав это понимал, но не мог поднять руку, дабы отдать приказ убивать невинных детей, но… дети уже солдаты? Разве не так? – Огнедар… – тон князя мгновенно стал тише, но тревожнее. – Они дети. – И потомки людей, нарушивших наши понятия! – А про Ярополка ты так не думаешь, – ответил Вяземский, намекая на инцест в семье Блэков. Огнедар замер, вжимая пальцы в край стола, аж костяшки изменили цвет от его напряжения, но он себя контролировал. Не заметить это не мог никто… Ростислав тут же дал приказ стражнику выйти, оставив их наедине. Дверь захлопнулась. – Ростислав! – вступился Огнедар. – Ярополк мой… наш! – исправил он быстро оплошность. – Наш друг! Как ты можешь об этом мне говорить? – И я его ценю не меньше тебя! Но ты ему почему-то даёшь разрешение, а другим нет! Хлопок по столу. Огнедар уже сорвался с места и с контроля. Отрываясь от стула, он высунул руку, указывая изначально на дверь, а потом на князя. – Может, потому что Ярополк изначально был язычником? Может, потому что я в нём уверен? Может, потому что он не тот пример, который стоило было привести? А? – закричал Огнедар, позволяя себе излишние эмоции. – Это глупо сравнивать Ярополка с ними! Это разные стороны! – нагнувшись над столом и опираясь на одну руку, спросил Огнедар. – Понимаешь? Ростислав молчал, но отчётливо видел, что верность Огнедара была к нему сильной, но к Ярополку – сильнее. Ему стало стыдно, что он своим вызывающим вопросом провоцировал у Солвецкого чувства выбора. – Делай что хочешь! – выговорил Огнедар, отходя от стола. – Хочешь, всех их прости! Всех! Давай! Только тебя и нас, – пальцы юноша прижал к своей груди. – Нас, тебе преданных, завтра же вся знать свергнет и убьёт! Ты доиграешься… маятник он не на твоей стороне, и ты отпускаешь последнюю руку спасения, мой князь! Давай! Вперёд, Ростислав! Всех спасай, всех! А про себя и своих близких забудь – ты про это не думаешь! – такие горячие, но уверенные слова начинали новую жизнь, заканчивая тот замышлённый сценарий Ростислава. Огнедар начал успокаиваться, а вот князь и слова не выдавил. Вяземский в засахаренной позе, как остановившиеся часы, даже не меняя мимику лица, слушал, но глаза… глаза прожили все эти слова, как могли, и они не скрывали ту боль, что так грызла его сердце. – Видишь… – звук дрожал и был уже тише, намного тише. – Можешь хоть приют тут для врагов построить, Ярополка только не трогай! Ростислав Даромилович! – а Солвецкий нарочно назвал его официально, зная, как тому неприятно слышать такой тон от лучших друзей. Огнедар покинул Ростислава в ужасном духе, хлопая дверью. Вяземский закрыл глаза и положил голову на руки… он был человеком, но и правителем. Огнедар был прав… если он не мог удержать правильно власть, то обязан уступить место кому-то более сильному, но кому? Белимиру? Он в жизни, кроме служанок, больше ни во что не входил, какая там политика? Его дядя Якун? Тоже такая себе перспектива, хоть он и старше и опытней. Нет. Нет. Нет. По всем правилам Ростислав уже занял это место, он не в очереди на престол, как мог бы быть – он уже его занял! Значит, назад отходить не должен.