Часть 5

– Что я не так сделал? – спросил хмуро и обидчиво Ростислав, стоя у окна и поглядывая туда. Огнедар вышел, как ошпаренный, затуманив белый день. Он имел право злиться – он себя подставлял и свою семью из-за Ростислава, и князь это принимал. Такая плата ценная всегда. – Может, потому что он прав, Вяземский? – спросил Святослав. Милославский уже как прошенная тень. Вокруг него всегда невидимый, но без него ни дня прожить нельзя. Вот и сейчас маг присутствовал в комнате один на один с Ростиславом, выслушивая его. Князь не хотел такого удара, но заботливо принимал правду – и Святослав, и Огнедар хоть и разные как солнце с луной, но мыслили в одну степь. – Я совершаю глупость, Святослав. Я совсем не умею править. – Это поправимо! – Милославский подошёл к нему ближе, не так, чтобы впритык. Он поднял руку, абы коснуться его, но замер в пространстве… сжав ладонь в кулак, Святослав опустил руку назад. – Тебе не нужно отпускать руку Огнедара, если он готов на всё ради твоего имени. Не отталкивай сильно верных тебе, Ростислав. Это ошибка. Вяземский уже низким делом хотел потихоньку давать христианам зелёный свет, но это не в его силах. Князь вовремя сопоставил понятия, что это убьёт его княжество, а фундамент разрывал тело. Желания, чтобы «все были счастливы», невозможно воплотить в реальность. Всегда надо выбирать, к сожалению. – Я буду делать то, что должен, – пообещал Ростислав. – Я буду искоренять чужую веру из наших земель. Святослав тяжело вдохнул и выдохнул. В этом действии было или принятие, или непонимание, но точно не осуждение. – Ты одинок и молод. Ты неопытен – главное, продлевай политику Даромила. Он был не плохим князем. Ростислав кивнул. Мёртвый бывший князь в самом деле был более осведомлён в правлении, но Ростислав сдаваться не планировал. Не хотел позора и гнилой смерти где-то в своей комнате. Да – на помощь Святослава можно надеяться, но Милославский тоже не всесилен. За спиной князя, Святослав взял меч со стола Ростислава, и поднёс его к нему. – Держи. Никогда не забывай своё происхождение. Вяземский слабо улыбнулся и забрал когда-то подарок от Святослава. Знак Рюрика на нём так отчётливо блестел… – Я могу стать простым человеком в один миг, не забывай про это, Святослав. – Ты от этого не прекратишь быть по родословной князем! Ты сын Даромила – всё. – Спасибо тебе, – слабо ответил князь, разглядывая меч, словно впервые видел. – Ты правда меня спасаешь. Я об одном жалею, – его глаза поднялись на Святослава, а тот в предвкушении ждал. Ждал, пока Ростислав договорит. – Что не был знаком с тобой с детства. Святослав конечно мог сейчас опять вырвать из своих слов какую-то насмешку или сарказм для забавы, но не стал. – Надо же, мы даже с тобой тут сошлись, – улыбнулся он. – Неожиданно! – Святослав сделал какой-то не совсем прорепетированный поклон. – Мой князь! Ростислав усмехнулся, но остался ровно стоять, закрывая глаза и вдыхая… И этот туда же!

***

Ночь скиталась на магическом небосводе. Снег медленно падал, как блёстки с новогодней ёлки. Близ этого места расположилась компания колдунов. Владимира уже кругом себя весь снег сгребла и втоптала – так нервничала перед началом. Мира лежала на камне, пока её волосы засыпали снежинки, а губы раскраснелись. Она приоткрыла рот, чтобы дышать стало легче, но нервы не позволяли успокоиться. Сжимая ритмично пальцы, она поглядела на метку Чернобога. Знак, что впитался в кожу и навеки в ней остался. Редкость, что есть роскошь, но не подарок, а заклятье. – Тьфу ты! – грозно отозвалась Грепа. – Крутишься как курица на наседке! Уже снег вокруг себя собрала! Владимира остановилась, поворачиваясь к ведьме. – Я волнуюсь! Меня можно понять. – Так не мешай тогда мне! Одна ты что ли волнуешься тут? Ммм? Орлова закатила глаза, поднимая руки вверх, и отошла к Мирославе. Ту слегка трясло от мороза, но терпение всё ещё позволяло жить. – Ты как? – блондинка села у головы подруги. – Терпимо, моя хорошая? Мира кивнула головой, давая понять, что нормально. Владимира погладила её по волосам торопливо, но избирательно. – Скоро всё закончится, не волнуйся. – Меня спалят на костре? – переживая, спросила Мирослава у Владимира, а та замерла, не разрешая себе дальше гладить её волосы. Через долю секунды она возобновила действия. – С чего такой вопрос? Конечно, нет! Я обещаю, Мира. Та троица: Грепа, Глеб и Идан – наблюдали за общением двух девушек и реагировали по-разному. Глеб усмехнулся, Идан проигнорировал, а женщина, раздражённо, словно её сейчас стошнит, обернулась. – Давай уже, всё готово! – приказала Грепа. – Чего с ней нянчишься? Не дитя уже! Владимира улыбнулась Мире, продолжая её поглаживать и, не обращая на невнятные возгласы позади, словно давала ответ: она сама решит, что ей делать! – Не переживай, – ещё раз убедила её Орлова и поднялась на ноги, подходя к троице. – Ну что вы разворковались? Всё успеем! Грепа скептически отнеслась к тем двоим и, прикрывая глаза, буркнула: – Всегда бы так! Миру, как и в прошлый раз, подготовили – надрез в области ладони, туда и положили руны Чернобога, волосы уложены над головой на снегу, как венец. Всё шло так, как и тогда. Владимира помнила всё до мелочей. Два зеркала: одно направлено на руку Мирославы, второе – на статую Яси, и о чистой души слова для Чернобога. Возможно, бог мог рассердиться, что его так часто взывают по таким причинам. Мирослава в один момент поняла, что самочувствие ухудшилось, она предприняла попытку сказать об этом, но слова не были слышны ни ей, ни Владимире. Уже не так холодно, а противно, как будто внутри рождается новый этап. Пот скатывался по лицу, но зимний ветер его тут же выжигал. Мира покачивала головой, но виденья её пихали на край собственных похорон в снах. Погода сменилась – всё вокруг стало таким холодным-холодным. Видимо, рок свой вывод делал. Она начала смиренно закрывать глаза, как отрываясь от земельки и словно проскальзывая туда, в неё. Там, в дали, и ветки гнутся к низам, но не они так гудели, а молодые сердца. На поляне произошло то, что все они ждали – Яся вернула себе прежний облик, из камня превратившись в человека. Ведьма рухнула на землю со стоном от бессилия. Платок элегантно поскользнулся вверх, а потом припал к плечам хозяйки обратно. Владимира испугалась, но быстро взяла себя в руки. – Слава нашим исконным богам! – восхвалял их Глеб. – Чернобог велик! – молодец подбежал к Ясе, дотрагиваясь до её кожи, словно до сих пор не верил, что это она! – Яся! Яся! Ты нас слышишь? Ты нас помнишь? – Конечно, помнит, болван! – ответила Грепа. Яся приходила в себя постепенно, по одному взгляду и движению, даже если это простое движение мизинца. Владимира оставалась поодаль. Она обернулась, замечая, что Мира в себя не пришла. Она подошла к ней, присаживаясь, да только Скарникова никак не реагировала, будто и вовсе умерла. – Мирослава? – невнятно спросила Владимира, трогая её за холодные щёки. – Мира! Мира! – вскрикивала она громче и громче. – Мира! Мирослава! Этот крик даже Яся услышала, постепенно поднимая взгляд на тех двоих. Но взгляд свирепый и злой, как горящее пепелище. И днём, и ночью оно горит. – Всё нормально! – успокоила её Грепа. – Это Орлова тебя вернула в прежнее состояние. Долго объяснять, что случилось, сейчас тебе нужны силы! Яся ничего не ответила – как кошка, что язык проглотила. Молчала и сидела на снегу, пока недалеко разрывались беспомощные крики Владимиры, пытавшейся вернуть Мире чувства. Шли часы. Один и два. Ясю уже смогли отогреть, и руки с ногами не так сильно болели. Ведьма стремительно глядела на Миру и Владимиру в избе. Грепа заваривала травянистую настойку, помешивая деревянной ложкой внутри. Идан сидел на полу, прижавшись к печке спиной и вдыхая запах глины. Никто не говорил – лишь ноты запаха и шума за окном были помехой истинной тишине. Яся пошевелилась, откашливаясь, поправляя платок на плечах, хотя, если честно – он мало чего согревал. – Так, может, мне более точно объяснит сама Владимира? – хрипло прошипела она. – Ммм? Или так и будет, как на отпеванье, сидеть? Владимира держала руку Миры. Её опущенная голова говорила про неуверенность или про сожаление? Подняв взор на Ясю, та впервые посмотрела ещё бывшему врагу, но уже нынешней союзнице, в глаза. – Меня изнасиловал Корсаков, а князь встал на его сторону. Мои родители его убили, чтобы отомстить за меня, а теперь его сынок казнит мою семью завтра на заре. Всё просто, Яся. И я хочу отомстить за мой дом, честь и родителей. Лучше? Яся подняла голову, но взгляд опустила. Будто очень что-то обдумывала. Как сказочно… Ростислав уже примерил княжий венец? – От меня чего требуешь? – строже спросила Яся. – Я помогу тебе во всём, что ты хочешь! Плевать по каким головам придётся пройти – забирай моё нежелание фамилии и помощь, пусть и время истекло. Ясю этот ответ удовлетворил. В целом она даже благодарна Вяземским и Корсаковым, что так всё сложилось, иначе бы и до сих пор в камне находилась. – Да когда она очнётся? – спросила Владимира, проверяя кислород у Мирославы. – Она же не умерла! Сердце бьётся! – Она очнётся! – успокоила Яся. – Время только надо! Это же такой обряд мог что-то повредить внутри. – Это небезопасно! – выкрикнула Владимира. – Мы должны что-то решить! – Если завтра девка не придёт в себя, то проведём диагностику! – грубо ответила Грепа. – Чего ажиотаж поднимаешь? Тут все профессиональные колдуны! Думаешь, не вернём твою красу к жизни? Владимира ничуть не успокоилась, она боялась за жизнь Мирославы и не простила бы себе, если бы с ней что-то произошло бы! Если бы с ней что-то произошло по её вине! Это главное уточнение. Зимние метели обиды все заметят. Печка топилась, а тепло упало на кровать. Ветер гудел за окном, а на душе лишь тоска и холод. Тоска по дому…

***

Утро для княжества началось не с хорошего. Сегодня казнили Орловых. Ростислав благородно молчал и терпел свой внутренний первородный голос. Собираться на этакое проведение он не был рад. Глядел в зеркало, пока слуги обхаживали его одеяния. В зеркале Ростислав не узнавал себя – нет, он тот же, но какой-то другой. Князь поднял выше голову, когда ему поправили позади ткань. Сборы на прилюдную казнь были больше похожи на сборы для свадьбы. Юноша сто раз думал перед этим днём, но раз судьба хочет поиграться с ним – пускай. Он примет этот чёртов вызов. Нет, он не избранный, он лишь очередной. Светлая погода этого дня не была какой-то мрачной или пасмурной, как бы было банально в этой ситуации, нет, скорее наоборот – солнце горело так ясно, что глаза болели. Метелей не было, а только тихая и мирная погода. Ростислав готовился и ещё переживал из-за той грёбаной ссоры с Огнедаром. Ему до сих пор стыдно. Но сразу после сборов он столкнулся с Ратибором Солвецким. Мужчина всегда был готов помочь молодому князю, к тому же это ещё и его прямая обязанность. – Ростислав, ты уже готов? – Да, Ратибор, – помятым тоном отозвался молодой князь. – Я вижу, в каком ты состоянии, но знай – ты не один. Я рядом, Ростислав. Я поддержу. – Это мне только сейчас трудно, ведь так? – наивно спросил он, не держа взгляд прямо. Ратибор добродушно улыбнулся. – Конечно, – убеждал он его. – Только в первое время. Дальше – проще. Эх… вот бы всегда так было! А пока надо перекантоваться и перетерпеть. Всё обязательно наладится. Всё будет летать ветром по свету, как радуга после ливня. Скоро… совсем скоро. Собравшиеся на площади уже с нетерпением ждали мести за своих князя и княгиню. Когда враг обвинён с доказательствами – хорошо, плохо, если нет. Ноги поднимались по деревянным лестничкам наверх к люду. Что такое ответственность? Ростислав это сам себе несложно объяснит. Князь кивком поприветствовал свою свиту. Милославский следил за Ростиславом с недалёка, последнее время он почему-то перестал скрываться за обликом ворона. Огнедар и Ярополк были вместе, потом к ним присоединился Дмитрий Муромец – блондин как-то отстал от семьи, ведь с друзьями не так часто болтал. С Севастьяном они переписывались. Княжья семья была в отдельности от других – их охраняла стража и напрямую практически никому не давала до них добраться, вот и оставалось глазеть издалека. Лирию и Хорыва вывели сразу перед всеми. Муж и жена были уверены в своей правоте, и им одним совсем не к чему оправдываться. Только прятали свои счастливые помыслы, что смогли достать этого – смогли угробить чёртового Даромила. Остальное в руках Владимиры. Утро было совсем ранним, совсем юным и холодным, ведь даже восьми ещё не было. Где-то стоял Данишевский с Гуро и Гоголем. Вот наставник Обсидианового двора не мог нормально жить, потому что пропала Мира в какой раз! Гуро просил не волноваться, ведь нашлась в прошлый раз, найдётся и в этот… но школа уже подняла всех на уши, и после казни Орловых, Лучезара согласованно собиралась написать «Воронам» ради активизации поисков Мирославы. Вдали стояли кони с каретами. Животные топали копытами. От замерших берегов до ледяной покровы – всё гудело. Толпы вторили, кричали, чтобы скорее покончить с этим, а вот Ростиславу надоело. Князь поднялся, поднимая руку перед людьми. Все замолчали, обращая на него внимание. Вяземский не мог не остановить взгляд на молчаливую компанию из фамилий: Муромец, Блэк и Солвецкий. – Тихо! – приказал князь всем. – Мы не в диких лесах! Я требую соблюдения поведения! Кто будет мешать казни – будет выведен прочь! Святослав как бы поддерживал Ростислава, но так отчётливо видел, что это не его манера… Люди под сильным тембром голоса повиновались, и теперь Ростислав понимал, что с этаким народом надо быть напряжённым и давить на авторитет. Орловы прочувствовали каждой тканью своего тела, стоило огню коснуться их кожи. Стоило приговору про убийство князя снова и снова прозвучать среди людей? Стоило… Оба – и Лирия, и Хорыв – почувствовали эту боль сожжения заживо. Вот уж кто бы решил, что им уготован столь печальный конец? Ростислав смотрел, не отрываясь, как медленность заполонила местность. Дым, крики и осуждения. Треск костра в зимнее утро… Князь не хотел, но его заставляли силы это делать. Там был чёрный дым, он нёс запах убийства. Вот во время сожжения все молчали – даже ненавистники Орловых молчали. Что-то человеческое проснулось в них, это же всё-таки люди как-никак. И лишь одна душа среди их всех пыталась сдержаться, и не убить Ростислава и Агния Корсака прямо тут – Владимира. Она единственная среди осколков чувств стояла среди людей под плащом, скрывая лицо. Девушка прикинулась бедной – потрёпана одежда и порванный местами плащ в конце особенно. Её глаза беспрерывно смотрели на мать и отца, а те… те её из толпы заметили. – …мама… папа? – стекая болью по телу, промолвила девушка. Глядя вверх в небеса, что-то это изменит? Лишь покажут небеса – шикарные и всегда свободные. Владимира не могла не прийти на последний этап провождения своих родителей. Выглядело бы как неуважение, даже если её вокруг никто не замечает – Лирия и Хорыв увидели. Но, конечно, долго так крутиться и таиться не получилось. Кто-то из знакомых всё равно её узнал, и тут понеслось: – Это Владимира! – закричал паренёк из знатной семьи. Орлова испугалась, отходя. Все тут же начали оглядываться, куда указывал он пальцем. И пока её родители догорали в огне – невозможно сделать больней. Ростислав переволновался. Он выглянул, ища её, но стража тут же затянула юношу обратно. – Поймать ведьму! – приказал главный воевода. Орлова развернулась бежать, а стража за ней, да не всё так просто. Владимира пришла не одна – а с Ясей. Ведь они уже в сговоре. Стражу Владимира начала отбивать магией, уже не переживая, что ей за это будет. Те отлетели прочь сразу, стоило ей поднять руку вверх. Люди начали то разбегаться, то помогать ловить преступницу княжества. Мигом вышел Святослав и увидел Владимиру. Есть ли у неё шансы? Возможно, но не точно. Она запустила в него вспышку с огнём, которую Святослав тут же потушил водой, и та брызгами разлетелась в круг. Гоголь начал немного догадываться, что исчезновение Мирославы могло вполне напрямую быть связано с Владимирой. Начался полный переполох: крики, желание поймать такой лакомый кусочек, как Владимира, и битва магией. Стража же действовала по своему приказу, пытаясь зайти в тыл, но Владимира слишком сильна была. И хотя в армии князя могли быть и колдуны – магию они не использовали, лишь холодное орудие. Владимира создала вокруг себя огонь – огромный огонь, просто величественный. Он огородил девушку от других, и с каждым разом она расширяла его, пока от неё не отойдут. Яся появилась так же неожиданно, как когда-то и пропала, и её представление так удивило людей, что даже стражники на разок отошли, а потом взяли себя в руки. – Не ждали? – улыбнулась Яся. Ростислав застыл, а глаза распахнул. Святослав глянул на князя, а потом на Ясю. Она явно не собиралась вступать в бой – лишь забрать Владимиру, но самый страшный момент в осознании, которое измерялось понятием о союзе Орловой и Яси! Это уже понял каждый на площади. Владимира обожгла первых стоящих людей, но не смертельно. Девушка тут же побежала к Ясе, пока все стояли, не зная, что делать? Огнедар поджал губы и резким броском запрыгнул на коня. Он был единственным, кто осмелился погнаться за ними. – Огнедар! – закричали позади голоса от друзей и родственников, но парня было не остановить. Он достал меч и был почему-то слишком уверен в собственных силах, ну… или же просто очень смелый. Ростислав распахнул глаза ещё больше. Ну уж честь он точно не потеряет! – Солвецкий! – приказал князь. – Назад! Но Огнедар его не слышал…. – Леший! – произнёс Ростислав и, не отставая, запрыгнул на Аргамака рядом, не смотря даже на то, что стража его пыталась тормозить, ради его же безопасности. – Прочь! – приказал Вяземский и повернул лошадь в сторону Огнедара, да только его остановил Святослав, хватая поводья Аргамака. – Ты никуда не поедешь! – ясно дал ответ Милославский. – Слезай! – Огнедар – мой друг, Святослав! Дай пройти! – вторая попытка, но тщетно, ему не позволили стражники, что окружили его. Ростислав хмуро посмотрел на них, ну это уже переход всех границ! – Я приказал всем назад! – Нет! – ответил главный воевода, подходя к князю. – Ростислав Даромилович, не геройствуйте, мы только обзавелись новым князем, не желаем искать возможно других претендентов! Ростислав уже ненавидел этого Ирмослава. Как же он раздражает! Раньше Ростислав мог сделать что задумал, а теперь… Святослав не отпускал поводья коня и даже больше – сильнее их сжал. Ростислав понял, что теперь он красочная кукла… Но зато Блэк смог отправиться за Огнедаром. Ярополк быстро и тихо сел на коня, следуя за ушедшим. – Ярополк! – выкрикнул Ростислав другу. Блэк остановился, обсматривая ситуацию и здраво размышляя – понимал: один он против княжеской стражи и Милославского ничего не сделает… но бросившее отчаянье в глазах Ростислава он не только видел, но и чувствовал. – Я скоро вернусь, Ростислав! – сказал он и направил коня в нужное русло. Ростислав хотел выть от отчаянья и обиды. Без приглашения заходят в его дом и устраивают свои порядки! Огнедар сам не знал, на что надеялся, но горячий нравственный толчок стоял там для бунта и провозгласил себя в самый подходящий момент. Он не боялся и не врал себе. Две ведьмы уже вроде бы как собирались отходить, когда Солвецкий выскочил позади них весьма неожиданным появлением, бросил в первую попавшуюся из них холодное орудие – меч. Лезвие поразило Владимиру, но Огнедар промахнулся, и её окровавленный бок с разорванной кожей всполохнул болью. Она упала. – Ай! – Орлова оказалась на снегу. Яся тут повернулась, увидев Огнедара, она прищурилась, словно оценивала обстановку. Огнедар даже не думал слезать с коня. Парень медленно и осторожно начал ходить кругом них, пока Яся, как в ночи на исходе, следила за ним. – Далеко собралась? – спросил Огнедар у Владимиры. Прошипев от боли, Владимира подняла свои глаза на него, в них была и боль, и печаль, и ненависть. Но как же это забавно, что именно Огнедар опять и опять практически нарушил её план. Владимира умела проявлять уважение к врагам – честь же всё-таки. – Огнедар, тебе не кажется, что жизнь нас так и сталкивает носом? – спросила Орлова, сидя на белоснежном снегу, который вокруг уже покрылся кровавыми каплями. Рука держалась за бок. – Ростислав пересмотрел твоё дело! – резко и по ясности заявил Солвецкий. Голова у него держалась высоко. – Он обвинил Ивана. Тебе нужно принять поражение и вернуться в княжеский двор для справедливого приговора, – на заре последних слов Огнедара, Владимира рассмеялась. Она уже сделала решение, она уже вернула Ясю, неужели Огнедар наивно полагал, что ведьма всё это кинет? – Владимира, не глупи! – повысил голос Огнедар, сжимая в своих ладонях поводья. – Тебе уже ничего не поможет, даже не пытайся выкрутиться! – Никогда не думала, что всё так произойдёт. Мне всего лишь пятнадцать, но я уже вынуждена делить свою бездну, – усмехнулась Владимира. – Жизнь – грустная сердечная распутность. Так однажды мой отец сказал. На горизонте явился Блэк. Ярополк сначала остановил коня, оценивая картину перед глазами – пока всё не так плохо и очень странно… Но Владимира… её образ вот такого падшего ангела ему напомнил историю с Люцифером. По частицам собирая сию историю, он уже в уме оценивал, сколько картин напишет на эту тематику, ведь глаза запоминали всё: и похороны Даромила с Ефросиньей, и заснеженный Колдовстворец, и даже падшую Владимиру. Владимира улыбнулась расслабленно, видя Ярополка. Её рука, уже замёрзшая и покрасневшая от мороза, сжала кусочки снега, чтобы не упасть набок. – А вот и наш верный друг! – провозгласила блондинка. – Точнее ваш! – она посмотрела на Огнедара, придавая ему слово не «ты», а «ваш». Это уже весомое уважение или же… насмешка? Как бы там ни было, Солвецкий это не оценил и сузил глаза от раздражения. Конь под ним пару раз сделал движение в сторону. – Я тебе предлагаю возможность самой искупить свои ошибки, Владимира! Ярополк не шибко цеплялся за такую возможность. Он уже не был уверен, что ни Яся, ни Владимира не шибанут по ним магией, ведь на закон они свечку заглушили. Значит – им без разницы, кого долбануть, но только одна оплошность – ни Ярополк, ни Огнедар не имели такого опыта и такой силы, как у этих двоих. – Мне надоело! – закатила глаза раздражённо Яся. Но Ярополк… она улыбнулась, когда он явился… Женщина хотела этого юношу использовать в своих коварных целях. Печать Перуна! – Надо же… на ловца и зверь бежит! Мальчик наш появился! Владимира рассмеялась, видя, как Блэк, явно не настроенный быть кроликом в их руках, озадаченно поглядывал на двух ведьм. – Ярополк, назад! – закричал Огнедар, но Яся резко повернулась, выпирая руку к нему, и бросила созданный в секунду нож прямо в него. Лезвие было таким быстрым и таким горячим, что наследник Солвецких даже не сразу осознал нахождение иногороднего предмета в себе. Огнедар распахнул глаза в эту секунду, ведь мозг не принимал правду о том, что с ними случилось. А когда дошло, то сердце застучало бешено. Ярополк даже дышать перестал… – Огнедар... Солвецкий опустил голову вниз над своей лошадью, а тот под ним стоял, не двигаясь ни назад, ни вперёд. Преданно глядел в глаза неизбежности. Яся хотела убить ещё и коня Огнедара – отрезать ему голову, чтобы кровь фонтаном билась, и даже подняла руку, но… но нет. Что-то остановило её. Возможно, совесть? Убивать беззащитное животное? Нет. Ярополк бросился к нему прямо на лошади, но Яся, используя магию, выбила его прямо на снег, и Блэк рухнул на холодный покров, ударяясь плечом. Возможно, их бы просто уничтожили, если бы не Святослав. Милославский, как всегда очень вовремя явившийся и видя, как валяется Блэк и практически падает с коня Огнедар, осуждающе глянул на Ясю. Он покачал головой, явно в уме проклиная всё, что можно, и ударил по той так, что она аж отлетела в сторону. – Может, поиграешь с тем, кто равен тебе по силе? – спросил Святослав. – Нападать на тех, кто слабее себя… разве так поступают величественные люди? Где же твоё вознесение? Яся уже поняла, кто этот чертёнок. Она его технику ударов изучила ещё за былые встречи. Поднявшись, ведьма со всей злости бросила в того ответный удар, но Милославский, превратившись в ворона, отвернулся и через секунду опять стал человеком. – Смысл драться, если не побеждаешь врагов? – спросила злобно она, бросая в того ещё одно заклятие, но уже наполненное какими-то пауками. Чёрный комок разорвался, и оттуда выползли мелкие пауки, что на глазах начали вырастать. Милославский приложил руку к земле, создавая весьма практичные условия: земля начала раздвигаться, и большинство пауков просто рухнули под неё, а после она начала сдвигаться обратно. Некоторые пауки просто убежали в стороны. – И это всё? – улыбнулся Святослав. Яся оценивала его тактику и была очень наблюдательной. Да… в нём явно есть дух от всех Милославских. Этот малик – сын своего отца. Давить его психологически не имеет смысла – не поведётся. Бросок. Ведьма огородила Святослава чёрным огнём, и по правде маг даже растерялся. Он коснулся стенки огня рукой и обжёгся. – Ай! – воскликнул он, сводя брови вместе. – Что за… Яся довольно наблюдала за своей пойманной «бабочкой». – Кажется, наша пташка забрела в клетку? – рассмеялась Яся, хитро прищуриваясь. – Поглядим, сможешь ли ты выдержать ещё это? – она подняла ураган из под земли, и тот толкал огненные стены ближе к самому Святославу. Ярополк, использовав момент и отвлекая от них внимание, кинулся на своих двух к Огнедару. Тот был ранен, как и Владимира, но не смертельно. – Друг, ты как? – второпях спросил Блэк, подбегая к коню Огнедара и удерживая того за ногу, чтобы он не свалился совсем. – Держишься? – Да вроде как! – промычал Огнедар сквозь зубы, ведь даже говорить не хотел. Он вдохнул через рот и так же выдохнул. Святослав не понимал, что это за магия такая? То есть он понимал её, но не мог расценить. Подняв голову, юноша увидел бескрайнее небо – выход есть, но через вверх. Что ж… ладно, он тоже ещё не самый взрослый и опытный в своём роду. Превратившись в более сильную птицу – орла, он уверенным взмахом крыльев вытолкал себя. Яся хотела увидеть, как он разрушит её магию, но не предполагала, что он решил её обойти! Когда птица взлетела вверх, её ухмылка изменила настрой… Владимира приоткрыла рот, видя вольную птицу, птицу сильную, что поднялась высоко. Эти способности Милославских рушили практически все многоходовые лабиринты, выстроенные специально под них. Когда орёл поднялся до весьма хорошей высоты, он развернулся и начал стремительно опускаться вниз – прямо над уровнем Яси. Она, правда, пыталась его сбивать, но не получалось: Милославский был более ловким. Секунда. И орёл провёл по лицу Яси когтями – он вообще целился на глаза, но та увернулась. Раздался крик, и тотчас орёл обернулся в Святослава вновь. – Надеюсь, ты оценишь! – кинул он ей эти слова. Яся подняла голову, убирая белые волосы, чувствуя, как её щека загорелась от воспаления и раздражения, а ещё неплохо истекала кровью. Милославский не стал дожидаться повторного её удара и нанёс его первым. Прямо в грудь. Яся отлетела, но в спину Святослава пришёлся удар – от Владимира. Ярополк и Огнедар, наблюдавшие за этим «кино», конечно, болели за Святослава. Да вот только тут не болеть надо, а помогать… Поэтому Блэк, чтобы помочь Святославу быстрее разобраться, бросил магический круг – в Орлову и целился он в рану. Она закричала, когда ощутила резкую боль, и согнулась скорее как лебедь над туманным прудом. Ясе нужно было пространство, чтобы забрать Владимиру и сбежать отсюда – они не были подготовлены к драке. Яся лишь недавно стала человеком, а Владимира ещё не раскрыла в себе все свои таланты и способности, да и ранена она. Чтобы отвлечь всех, Яся собрала все последние силы и откинула окружающих от себя парней. Огнедар эту вспышку перенёс серьёзнее – по причине из-за раны. Ярополк тут же лёг на друга, закрывая того, от возможно новой атаки. Яся мгновенно бросилась к Владимиру, подхватывая девицу за руку. – Давай отсюда! Святослав планировал нанести удар, только Яся прикрыла собой Владимиру и исчезла вместе с ней куда-то в пристальное пространство подальше от этого места. Трое парней остались одни на просторах зимы. Святослав подбежал к месту, от которого они испарились, в надежде считать информацию, а Ярополк помогал Огнедару. – Ты идти можешь? – Могу! Если ты перестанешь упираться мне ногой в бок! – нерадостно ответил Огнедар. Блэк, вспомнив, что прижимал колено к Огнедару, тут же отскочил, вставая на ноги и аккуратно помогая подняться тому. – Извини, – кратко бросил он. – Да ладно! – отмахнулся второй, удерживаясь за шею друга. – Сейчас Руяна бы найти. Святослав ничего не нашёл. Хотя на что он рассчитывал? Яся, скорее всего, все проходы очень хорошо закрывала. Зато теперь весь Соленск в курсе о сговоре Орловой с Ясей. Чтоб их нечисть побрала! – Ну что, герои? – обратился к ним Милославский, направляясь к Блэку и Солвецкому. – Доигрались? Куда ты только нёсся? А? Алёша-спаситель! – обращался юноша точно к Огнедару, а потом и Ярополку досталось. – А тебя куда нечистая понесла? Ты должен понимать, как это опасно! – Он мой друг! – протестовал Ярополк, удерживая Огнедара. Его друг… да-да… и Ростислав соизволил воспроизвести ту же фразу. – Друг – это не равно быть безбашенным и не думать о элементарных последствиях, Ярополк. Голова тебе зачем? Чтобы думать? Она дана нормальным людям! Думать – понимаешь? А не вестись на поводу эмоций как собачка! – Святослав! – возразил Ярополк. – Отстань от меня, ладно? Не указывай, чем мне заниматься! – В таком случае Блэк в следующий раз себя и Солвецкого ты сам будешь спасать! Хотя… – Святослав усмехнулся. – Я видел вашу взаимопомощь. Один на коне еле держался, а второй под другим конём валялся! Лучше уже не будет! – развёл руками и раздражённо твердил тот.

***

По разбитым синим и кровавым нормам отходили стены задумчивости. Владимира и Яся вернулись обратно в своё тайное убежище, что отапливалось печкой, дабы поддерживать тепло круглые сутки, а запах пробивал и растушевывал чувство высохших веток, висящих прямо на стенках. У Миры ничего хорошего особого не происходило, и она очнулась, когда Владимира и Яся вернулись обратно в избу. – Всех их надо будет убить! – злость от Яси текла ручьём. – Всех! Всех этих тварей и им подобных! – толкнула она деревянный стул. Владимира докарабкалась до стула и села на него, сдвигая рукой то ли случайно, то ли намеренно все стоящие баночки в моральном желании отыскать или обезболивающее, или ранозаживляющее. Блондинка не издала ни звука – лишь кривила лицо от боли. Грепа тут преуспела: – Держи! – протянула она Владимире столь гадкое пойло в стеклянной и небольшой банке. – Пей! Станет легче, а рану мы сейчас залечим. Мира тем временем села как призрак с холодным взглядом, рассматривая всех находящихся тут. Обнаружили её не сразу, а когда заметили, то… даже Владимира перестала пить кислотную гадость, опуская банку ниже рта. Мира была не той. То есть – Мира Мирой, но не как обычно. Её как будто подменили. – Мирослава? Ты очнулась? Как себя чувствуешь? – встревоженно спросила Владимира. Скарникова молчала. Приподняв голову, она уверенно осмотрела каждого. Что-то тут не так… она не она – это было видно невооружённым глазом. – Мира? – настороженно и тише переспросила Орлова, но не поднималась со стула. Мирослава была спокойна и ледяная – как кукла из самого льда, покрытого снегом и серебром. Яся кинула внимание на Владимиру – а та в ответ. Ничего не понятно. – Пей! – громче, но холодно так, отчуждённо ответила Мира Владимире, намекая на обезболивающее. – Тебе же сейчас надо! Этот голос… это поведение – всё чужое, всё иное. – Мира? – в шоке спросила Владимира. – Это… это… разве ты? Грепа подошла к той, но Мира даже не двинулась с места; она сидела непоколебимо и уверенно. Даже когда рука ведьмы прилегла к её голове, Мирослава лишь высокомерно покосилась – не более. – Она живая! – уверенно сказала Грепа.