Часть 9

Чтобы как-то развеять топтаный дух Ростислава, Огнедар, как в детстве, позвал его на поединок во двор. Они переоделись в совсем обычные белые рубашки и так же, под ярким проводником солнца, в шутку начали сражение. Сейчас им уже не по пять, как когда-то. Сейчас уже возраст взрослого ума. Оба систематически давали прогреться своим телам просторному солнышку. Глянув на непередаваемые сердцу места, Ростислав замер. Он улыбнулся и отбил атаку Огнедара, когда их мечи перекрестились, и они остановились друг против друга – улыбнулись. Цвели везде травы, цветочки, деревья. Полюшко просторное, лежавшее под солнцем, – грелось. Оно и стало залогом силы и души каждого. Каждая травушка, каждый колосок, каждый бугор земли надеялся быть согретым. Ноги босиком бегали по незащищённой земле. Дети смеялись. Взрослые занимались своими делами. Запах свежести спускался, как божественное, перед падшим. А в этом месте думается иначе. За такую Русь и умереть не жаль. За языческую. – Берегись! – Огнедар улыбнулся и нанёс предупреждающий удар. Звон металла и лезвий. Вяземский отступил и ответил защитой. – А ты всегда так нападаешь? – спросил Ростислав, отталкивая того. – Я начинаю думать, что ты тренируешься, чтобы меня «случайно» прирезать? Солецкий лишь томно вдохнул, опуская плечи. – Как же я мог? – он драматически приложил руку ко лбу и покрутился. Конечно, Огнедар не упустил возможность игриво пасть на землю. Он сделал вид, что его убили, и закрыл глаза, так замерев. Ростислав улыбнулся. Князь опустился на одно колено перед ним и протянул свою руку. – Вставай, прекрасная дева. Не буду тебя целовать. Ты не лягушка. Огнедар открыл один глаз. – Почту за хороший комплимент, мой юный спаситель… Ростислав рассмеялся. С Огнедаром так тепло и превосходно. Он потянул его за руку, и тот поднялся, обтряхивая свои штаны от грязи и прилипших каких-то травинок. – Ты хоть немного отвлёкся? – серьёзно спросил Огнедар. – А то выглядел неважно, как рыба, которую за хвост на суше держат. Ростислав смешно поджал губы и сузил глаза. – Вот спасибо! Услужил так услужил! Огнедар ничего не сказал на тон Ростислава – он молча его обнял и, поглаживая его плечо, повёл к княжескому двору. – Не расстраивайся. Моя преданность покрыта платком кровавым моего конца, – он повернулся к Огнедару. – Конца рядом с тобой. Не бери мои слова сильно на свой счёт, лучше смотри на мои поступки – они говорят громче. Князь усмехнулся тихо и еле заметно, с опущенным взглядом. Рукой он похлопал по предплечью Огнедара. – Слова красивы, но ты прав – поступки являются подтверждающей частью в этой горькой красоте. Они дают нам стрелы в руки, чтобы не быть обманутыми. Лошадей выгуливал конюх. А конь Огнедара лежал под яблоней в теньке и отдыхал, ждал хозяина. Огнедар подошёл к нему и, сев рядом, погладил животное по голове. Тот поднял взгляд. Глаза полны преданности и уважения. Дружба… – Мой хороший. Мой сладкий, – Огнедар гордо погладил гриву коня. – Моё же ты созвездие глаз! – Созвездие – так звали коня Огнедара, потому что он белый, но в чёрную точечку. Он любил его ласково величать: «Созвездие глаз моих». – Ах… мой красавец! – не мог Огнедар налюбоваться им. Всё не мог. К празднику Ярилино солнце готовились все княжества. Обычно они проводят его врознь – на распутье своих соотношений, но в этот раз всё иначе. Пришло приглашение от князя Ашорска для собрания, дабы провести поклоняющийся богу праздник вместе, а совместно вырученные самоцветы пустить на благотворительные дела. Пять княжеств согласилось из восьми, а троим другим пришлось. Этот день был ярче других – пели птицы. Лето красное явилось! Затягивали песни, и гармонь можно услышать из любого угла. Плели венки из цветов, а также пекли выпечку. Запахи сотворённого хлеба смешивались с природным ветром, что дул с поля. Красота… неземные виды и любимые места. Отдых, что сам за себя отвечает. На заборы садились птички или же порхающие бабочки: лимонниц было больше всех. Княжеский двор был готов к приёму гостей. Поскольку исторически сложилось так: Ярило не в буквальном смысле покровитель Соленска, но его с ним связывали, поэтому и Солвецкие взяли на себя ответственность подготовить двор для праздника. Огнедар бегал по двору, что-то там раздавая приказы своим слугам.

***

Рогволодск. Дарий принимал гостей за столом – ими оказались представители высокой родословной Осьтицкие. Они занимали высшее торговое звание: владоторг, что означало главный торговый дом княжества. Им заправлял Радовит – мужчина под сорок пять лет, у него было шесть сыновей и одна дочь – Люборея. Дарий желал женить своего старшего сына Госьцислава на Люборее – причина тому место древнего капища: им владеет её семья, и князь хотел присвоить его себе. Сам Госьцислав был не против – она ему симпатизировала. Люборея имела длинные рыжие волосы и янтарные глаза. При княжьем дворе Рогволодска она получила прозвище первой красавицы. Каждый парень в Рогволодске хотел жениться на ней – богатая и красивая жена была привилегией. С Госьциславом они дружили, и даже на одном из княжеских приёмов он пригласил её на танец, и вроде их судьба была всем известна. Но Госьцислава постигла смерть, когда он упал с коня. Перед самой смертью парень попросил отца присмотреть за его любимой, а князь воспринял это буквально – наградить статусом и защитой рода. А хуже всего было то, что он это обещание дал при всех: при среднем сыне, при некоторых слугах, при целителе и при самом Радовите! Вот Дарий и придумал – женить Игоря, другого сына, на Люборее, чтобы и обещание сдержать, и капище к рукам прибрать. Разница плелась в том, что Игорь был другой – не такой сладкий мальчик, как его старший брат. Он всегда был бунтовщиком, свободным и ярким. Не боялся спорить с отцом, когда Госьцислав молчал, не боялся осуждать его измены. Для Дария смерть сыночка-паиньки стала ударом под дых, ведь это предвещало лишь одно – что Игорь станет князем… И тут не сошлись полосы: Игорю не нравилась Люборея, и жениться на ней парень не собирался. За столом сидели Осьтицкие и Светоладские – фамилия княжеского рода Рогволода. Игорь ел и лишь изредка поглядывал на отца и свою «невесту». Люборея вела себя воспитанно и скромно: она говорила, когда надо, и отвечала сдержанно. – Дарий! Ну раз мы уж заговорили про это, так пообщаемся на тему будущей свадьбы? Я предлагаю женить наших детей на том легендарном старом капище – никто, кроме моей семьи, не смеет там заключать браки перед глазами богов, – предложил Радовит, отпивая медовуху и поднося кубок выше. Игорь сузил свои голубые глаза. Он был рыжим, как и его отец, и как старший брат. Вообще у них в семье было три мальчика – Госьцислав, Игорь и Рюрик, и две девочки: Мириана и Велина. Лишь два ребёнка были рождены в законном браке – это Госьцислав и Игорь. Мириана – младше Игоря, была дочкой князя и его любовницы, от которой избавилась жена Дария. Велина – дочь танцовщицы у капища для подношения даров богам; танцовщица живёт себе и обеспечена всем необходимым, и по её вине умерла мать Игоря и Госьцислава: ведь княгиня узнала о второй измене мужа, и сердце предательски перестало стучать. А Рюрик – самый младший из детей, он сын князя и служанки, и самый любимый брат Игоря. По интересным событиям, лишь Мириана рождена с тёмно-каштановыми волосами, а все остальные дети – с рыжими. – Как же вы забавно сделали свой выбор! – улыбнулся Игорь, опираясь на спинку красного стула. – А я что, вам уже замена моего старшего братца? – Игорь! – князь ударил рукой по столу. – Быстро прекратил! Ты больше не Вестимый княжевет, а княжич! Титул поднялся, а значит и твоя ответственность следом! Игорь поднялся, отпихивая стул ногой и опираясь на поверхность стола руками, произнёс: – Не позволю. Слышишь? Не позволю пихать меня на судьбу с могилой, только если я сам не захочу! – тихо сказал он и, опустив глаза на Рюрика, ушёл прочь из-за стола. Но перед самым выходом за двери он выкрикнул: – Прекрасного вам яства! Дверь закрылась. И так у них было каждый день… Вечером Игорь сидел у себя в комнате и писал стихотворение. Свечки уже догорали, а юноша не прекращал, как вдруг к нему вошёл Рюрик. Мальчик посмотрел на старшего брата своими такими же светлыми глазами. Увидев его, Игорь тут же встал и, подойдя к нему, поднял на руки, обнимая. – Ты чего не спишь? А? – спросил Игорь и положил брата к себе на кровать. – Мне спать не хочется, – пожаловался рыжеволосый мальчик. – Вообще. Игорь улыбнулся и потянулся к ромашке, стоявшей среди других таких же у него возле кровати в вазе. Он сорвал с неё головку и приложил к лицу брата. Рюрик попытался чихнуть — не получилось. Игорь рассмеялся. – И ты, маленький проказник, решил мне помешать? – Игорь был красив молодостью и харизмой. Рыжие локоны, как ярко-красная лава, касались лица. – Как всегда! Рюрик засопел, будто раздражался, и укутался в одеяло, не желая уходить из комнаты Игоря. Княжич не стал этому мешать и, укутав того получше, сел обратно заниматься своими делами. Но не прошло и получаса, как к нему ворвался его же отец. Дарий хотел серьёзно поговорить с Игорем. Июньские слёзы обиды всё смоют. Вторжение в личную комнату Игорь расценил как яркое нахальство. – Игорь! – Дарий строго смотрел на него и даже не сразу заметил Рюрика, а когда обратил внимание, лишь потому что Игорь нервно поглядывал в его сторону, снизил тембр грубого голоса. – Что Рюрик тут делает? У него есть своя комната! – Он хочет спать здесь! – Игорь говорил медленно и так же равномерно, следя за своими движениями, поднимался со стула. – Что вам надобно, батюшка? – Мне надо поговорить! Как ты смел так опозориться перед Осьтицкими? – Дарий подошёл ближе. — Ты хоть понимаешь, что ты себе позволяешь? Что ты вытворяешь? – А что такое? Госьцислав тебе ножки целовал, и я обязан? За то, что ты мать в лапы Нави толкнул! Это из-за твоих измен она умерла! – Игорь! – Дарий ударил кулаком по стулу. Сидевший в углу Рюрик дёрнулся. – Умолкни! Не лезь не в своё дело, не дорос ещё! – Я не дорос? Я? На минуточку, ты пытаешься повесить на меня обязательства, а когда я тебе заявляю про твои обязательства, то я сразу – не дорос? Что за лицемерие, отец! Какой злополучный итог нашего разговора… Дарий схватил сына за воротник рубашки и, сжимая, произнёс: – Ты женишься на Люборее – и точка… – зрительно всматриваясь в глаза Игоря, Дарий отпустил его, отталкивая. – И извинишься. На этом разговор окончен! – не стал Светоладский дожидаться нового спора и быстро удалился из комнаты. Правда, перед дверью посмотрел на Рюрика. – Идём со мной? Игорь поджал губы. Княжич мигом подбежал к кровати и, подняв брата на руки, обнял, давая отцу ответ – никуда он отсюда, а уж тем более с ним, не уйдёт. Игорь таил обиду на отца – сильную обиду. Сжимая рубашку Рюрика, он так же сжимал свои чувства жаркой несправедливости.

***

На празднике Ярилиного солнца собирались все княжества в Соленске. Князья радостно общались с народом. Звучала музыка – судьбоносная. Солнце парило как никогда. Ростислав стоял в белой парадной рубашке, обшитой рубиновыми камнями в форме роз. На плечах его красная накидка. Его сердечная боль в виде Святослава, как утренний дым, нависала над городом – к нему тянуло, как щенка из коробки, и Ростислава уже не беспокоило это отражающее задумчивое чувство. Вяземский принимал всех князей – он улыбался, знакомился поближе с их детьми, некоторых юноша не знал. Все были слишком заняты, чтобы заметить хитрый план Мстислава. Он из кожи лез, только чтобы поближе быть к Ростиславу – шутил заискивающе. Милославский был, казалось, единственным вечно блуждающим среди людей, что не нашёл себе пристанища. Много людей пришло на праздник. Огромные длинные столы были поставлены в линейку. А еды сколько приготовлено… даже не передать строками, написанными в сказке чернилами. – Ох, как же хорошо! Люблю лето за его атласную подачу неги! – улыбнулся Мстислав. Жена князя Мстислава – Тиховлада, разодетая в шитое камнями розовое кружево, улыбнулась. А Василиса быстро нашла Огнедара. Он пригласил её станцевать, как раз молодёжь начинала пляски. Василиса согласилась, и ребята прибились к кругу девиц и парней, что крутили хоровод и плясали популярный танец «Жаворонок». Суть танца заключалась в прыжке парней на триста шестьдесят градусов, а затем два быстрых притопа на месте. При повороте – прыжок выше и поворот быстрее. Парни ещё хлопают в ладоши, а девушки тянут две руки к солнцу. Огнедар вписался в мужскую колею, начиная синхронно с ними крутиться под крики и свистки вокруг. Стуки каблуков чуть не перебивали музыку. – Эх! Где мои семнадцать лет? Мы ещё не такое выплясывали! – улыбнулся Колояр Ратибору. – Что ушло, то ушло, – грустно улыбнулся Ратибор, предлагая Муромцу кубок медовухи. Белимир всё время, пока никто не видел, раз за разом пил медовуху. Песни хороводом гудели, а звонче всех — женские голоса. На другом этапе парни подхватили девушек, начиная с ними танцевать «ручеёк», а после девицы очень быстро и долго, под свиты и тембр мелодии, крутились возле парней, а те их придерживали, чтобы не упали. Василиса кружилась как юла, что было силы. Платье было обузой – ещё и парило так, что пот морем тёк по и лицу, и шее. Девушка завершала партию с Огнедаром, потом по правилам танца она схватилась с первой попавшейся девушкой, что стояла рядом, за руки, и начали кружиться на месте. Их партнёры сели на одно колено, хлопая в ладоши, потом всё поменялось – девушки стояли, а парни подпрыгивали возле них – и так хороводом. Ярополк решил предложить Мирославе потанцевать, но та отказалась, аргументируя тем, что такие народные для княжеств танцы она не умеет танцевать. Игоря раздражало, что Люборея пыталась быть ближе к нему – однажды он грубо сказал ей, чтобы она за ним не ходила, и так вроде отстала. От любопытства Игорь хотел изучить Соленск. Он тут был пару раз за всю жизнь. Подговорив на ушко Рюрику, он забрал брата и, посадив на коня, сел сам сзади. Братья, пока все были заняты праздником и весельем, ускакали разведывать местность. – Куда мы скачем? – спросил Рюрик. – И сам не знаю… Проскакивая мимо ярких лент, что встречали гостей, мимо гербов всех княжеств и флагов, мимо идола Ярилы, Игорь почувствовал что-то родное – конечно, он же жил примерно в таком же месте. Пахло здесь, правда, нежно, но это всё из-за выпечки с каждого угла. Заскочил княжич на чужбине в лесок. Прогулялся он с братом изначально по улице, а потом к природе поближе – в тенёк под листья. Так оно и получилось. Уже в более сырой местности Игорь смог расслабиться и расстегнуть пуговицы парадной оранжевой рубашки. – Тебе не жарко? – спросил он у Рюрика. – Конечно жарко! – отозвался второй. Игорь улыбнулся, встряхнул рукой волосы брата и поцеловал в голову. – Можешь часть одежды снять – станет легче. Тут тебя никто не видит. Рюрик спрыгнул с коня и, сняв с себя верхнюю часть одежды, закинул её на спину коня. Игорь проводил его улыбкой и сам соскочил на землю ногами. Запах леса и пение птичек служили парфюмом для леса. Игорь и не заметил, как его брат куда-то подевался – ушёл, что ли, по своим делам или от безделья? Так завлёкся, что и позабыл про время. Когда опомнился, Рюрика близко не было. Игорь заволновался и закрутился на месте. – Рюрик… Рюрик? – повысил он голос, делая неуверенные шаги. – Рюрик, братик, ты где? Услышал Игорь звуки, но где-то в правой стороне. Он бросился туда, забегая за протоптанную дорожку. Рюрик зашёл туда и провалился в яму, что служила практически входом под землю наполовину. Он пытался даже заплакать, но не получалось, а рядом с ним была блондинка в длинном чёрном платье и с чёрным кокошником на голове – Владимира Орлова. Она пыталась помочь мальчику выбраться, но, увидев прибежавшего Игоря, отошла от него. – Нет, нет, не трогай его, пожалуйста! – Игорь соскользнул к ним вниз по земле. – Не трогай его, молю, – просил он и сам начал вытаскивать Рюрика – у него это вышло спустя время. Игорь пока даже не подозревал, кто стоял за его спиной, но Орлова окаменело глядела, не проявляя агрессии. Игорь поднял Рюрика себе на руки. – Как ты меня напугал! Зачем ты так далеко ушёл? – Я последовал за этой девушкой! – Рюрик указал на Владимиру, и лишь тогда Игорь получше рассмотрел эту незнакомку, покрытую тайной. Она красивая… Игорь оценил её образ, и волосы, и глаза, и взгляд. Он её видел впервые. Владимира пропустила этот взгляд рыжеволосого парня как что-то колкое. – За этой девушкой, говоришь? – Игорь опустил брата на землю. – Кому я обязан даровать благодарность? Владимира не спешила называть своё имя. Она гордо подняла голову, видя, как Игорь склонился перед ней и даже сел на колено – таким роскошным жестам она больше не верила, уже однажды напоролась. Иван тоже был такой «воспитанный»! – Можешь не надрывать спину! Имя моё тебе ни к чему знать! – она подняла платье, зашелестев им, и хотела уйти, но Игорь был настолько очарован этой лесной незнакомкой в загадочном образе, что осмелился поймать её за руку. Владимира резко, как ошпаренная, выхватила руку и грозно посмотрела, словно он её ударил. – Руки прочь! – холодно ответила она, но потом присмотрелась… – А ты не наш! – догадалась она. Орлова сразу поняла, что этот паренёк не из бедных, но богатых таких, как он, она не знала. Блондинка мгновенно догадалась, что он из другого княжества – сегодня же Соленск празднует. – Ты кто такой? – её коварный взгляд опустился к его шее и камням, а потом к его глазам. – Я княжич Светоладский Игорь Дариевич! Приятно познакомиться, – он улыбнулся ей. Девушка-то перед ним красивая. Светоладский… знакомая фамилия. – Ты наследник Рогволодского княжества? – поняла ведьма и даже смягчила тон. Игорь кивнул. – Именно так. Точно! А с кем я имею честь вести диалог? – он всё ещё надеялся, что прекрасная блондинка скажет ему своё имя. Орлова и хотела сказать, но побоялась, поэтому попыталась опять свести счёты с их разговором и убежать, но Игорь подбежал к ней, в этот раз не хватая за руку. – Прошу, не уходи – скажи, кто ты? Как мне тебя отыскать? – Зачем тебе меня искать? – она громко спросила, явно злясь. Игорь не ожидал, что она так быстро повернётся, и отошёл на шаг назад, создавая между ними пространство для кислорода. – Не пойми меня неправильно… просто странно, что такая красивая девушка бродит по лесам совсем одна! – он нежнее заговорил, даже руку свою опустил. – Я просто хочу познакомиться – что в этом такого? – Для чего? – спросила она сразу с подозрением. – Не смотри так на меня. Я не какой-то там вахлак! – Игорь почувствовал, как Рюрик погладил его за пальцы на руке, и в ответ на касание брата сжал его руку своей. Владимира опустила взгляд на парнишку рядом и сразу приметила их одинаковый цвет волос. – Твой брат? – Да… это – Рюрик. Орлова выдохнула. Этот Рюрик почему-то вызывал у неё доверие – конечно, он же столь юная веточка яблони ещё. Но ей стало интересно: как отреагируют эти двое на её имя? – Меня зовут Владимира Орлова, доволен? Игорь не ожидал… он не знал её в лицо, но уж точно слышал имя, и по молве это имя не принесёт ничего радостного. Он крепче сжал руку брата, одерживая его за собой. – Что? – улыбнулась Владимира, видя, как их лица изменились, а тела насторожились. – Страшно? Княжич… Игорь понял, что его берут на характер. К этому он не привык – в родной сторонке он всегда всех ставил в неудобное положение, а не наоборот. – Откуда мне знать, что ты не притворяешься Владимирой? Ммм? – скептически спросил юноша. Орлова сначала молчала, потом рассмеялась, поднимая голову и оголяя шею. Ей стало вдруг так смешно и так весело! Она остерегается его – он её. Это так забавно. – Можешь не верить – но доказательства ради тебя единого я добывать не стану! Прощай… – холоднее прозвучало её последнее слово. Ведьма опять собралась уходить в лес. – Нет! – Игорь дёрнулся вперёд, высовывая руку, но тут же вернул прежнее состояние своей позы, когда Владимира повернулась опять. – Не уходи. Я… но ты не выглядишь как страшная убогая ведьма! Ты… ты очень красивая. – Это было сказано с положительной точки зрения? – она усмехнулась. Игорь чувствовал себя идиотом, полным дураком перед красивой девушкой. Не верилось ему, что она та самая Орлова! Почему она тогда не навредила его брату и ему, как только увидела? Или, быть может, Орлова не такое чудовище, как описывают? – У меня нет много времени… отец будет искать! Но, пожалуйста, скажи мне, где и когда я могу снова тебя увидеть? Не хочу возвращаться домой со знанием, что вижу тебя первый и последний раз в своей жизни. – И зачем? – не прекращал пытать её этот вопрос. – Ты мне понравилась! Что не понятно? Я боюсь потерять твой образ среди этого мира. Пожалуйста, дай мне знать, когда мы можем увидеться? Владимире этот рыжий наследничек не нужен был уж точно. Нет, он хорошенький, и будь она в другом положении, то обязательно бы этим воспользовалась, но не сейчас… – Прости, но не могу тебе ничего обещать, – она развернулась и побежала от него. – Как же так? Как же так! Вернись! – он бросился за ней. – Владимира, стой! – но ведьма уже использовала магию, чтобы скрыться от этого назойливого княжича. Игорь был в разочаровании. Впервые ему понравилась девушка, и она испарилась без следа, как и появилась! – Что же такое! – выпалил он, стукая ногой об землю. Рюрик хмурым взглядом смотрел на брата… Пока княжича Игоря не было среди людей, другие активно веселились и танцевали. Пляски, гулянки, песни и звуки лошадей активно заменяли навеивающие мысли. Мстислав торопился воплотить свои коварные планы в жизнь. Князь намёком дал понять Бажену, чтобы тот торопился; Бажен, конечно же, кивком отдал знак чести. Ростислав, предпочтённый интересом для гостей, был открыт как расписная книга. А Мстислав поглядывал на него и всегда вежливо улыбался – самому Ростиславу уже казалось, что с Ашорском у них отношения будут лучше других. К счастью, план Мстислава за весь праздник так и не удался. Гореслава – дочь князя с русыми волосами, что заплетены в причёску под кокошник, – сидела практически всё время за столом с отцом и танцевать не выходила. А пригласить её за имя Ростислава Мстислав не мог. Князь знал, что его посадят рядом на пиру с Ростиславом, но поспешно поменялся с помощью хитрости местами с Доброгневом, надеясь, что Гореслава и Ростислав поближе познакомятся, но нет – они оба явно не были заинтересованы друг в друге. И как? Не унимался вопрос в голосе Мстислава – они же оба такие молодые и красивые… Или? Только если у Ростислава уже есть суженая. Это рушило бы все планы. – Давайте пустим в пляс юное поколение княжеского рода! – поднялся Бажен, поднимая позолоченный кубок для предложения. – Князь Ростислав! Пригласите Гореславу! Сидит красная девица – скучает всё время! А рядом молодых юношей возле неё-то нет! – он игриво подмигнул, заводя среди старшего поколения смешки и хлопки. Ростислав, если честно, не хотел. Да и не прилично это, будучи князем, танцевать с дочерью другого князя… – Да что вы? – отмахнулся Вяземский. – Гореслава явно не желает, иначе бы уже сама вышла в круг. – Ох, молодые вы! – улыбнулся Бажен. Видя, что ничего не получается, он поспешил красиво уйти от темы с шутками и без лишних подозрений. – Тогда, быть может, кто со мной хочет станцевать? – он вылез из-за стола и подхватил первую попавшуюся девушку, потащил её. – Идём! Давай-давай! Люди рассмеялись. Вновь заиграла музыка. Ростислав усмехнулся про себя и был рад, что от него отстали. Все знали одно – Доброгнев очень твёрдо относился к безопасности единственной дочери. У него есть три сына, но дочь – это зелёный изумруд. И Ростислав не хотел в это ввязываться. Мар тоже пригласили на праздник. Для Димы Муромца это высокая честь – познакомить Рогнеду ближе с семьёй. Вечером, когда солнце спало, люди пошли отдыхать и спать. Знатных гостей поселили в княжеском дворе Вяземских. Из окон доносился редкий свет от свечей, мигающий где-то вдали. Муромец привёл Рогнеду к себе домой и, перешагнув порог, девушка переигрывала перламутровые эмоции. – Столько всего! – тихо обратилась она к Диме. – Это твой дом? Ты здесь вырос? Муромец сказал спокойно, но улыбка быстро появилась – он не смог удержать этот шутливый момент. Он рос в золоте и бриллиантах – для него это был естественный порядок вещей, и, разумеется, люди будут или восхищаться, или завидовать. Но сложно оспорить: он балован судьбой. – Да. Рогнеда перевела дыхание, рассматривая детали. Хотя, по правде, их было много, и рассмотреть всё – неоспоримо тяжко. Вариативно – невозможно. – Идём, у тебя будет возможность здесь всё расценить глазами, – прошептал Дима, беря её руку и ведя за собой. – Мои меня ждут, а может, кто-то ещё у Вяземских. Поднимаясь вверх по лестнице, Рогнеда замечала слуг; те рассматривали её, но не пристально, скорее от того, что она незнакомка. От них девушка не ощущала никакой враждебности. Белый цвет явно был вторым в этом доме после самого князя. Светлое обрамление сквозь грацию дома скользило и укреплялось где-то рядом. Можно сказать одно – домовому здесь повезло. Муромцы явно преданные подданные белого цвета и жемчуга. Рогнеда даже не знала, как тут можно жить? Тихой роскошью и не веяло. Родители Дмитрия – Колояр и Апраксия сидели в комнате, когда к ним вошёл сын и представил Рогнеду. Они сразу поднялись, а Колояр поцеловал руку Мары. – Отдаю пристать уважения в выборе моего сына… Рогнеда скромно склонила голову, приветствуя их, и улыбнулась. – Для меня честь стоять с вами так близко, – ответила Рогнеда и стихла. Колояр усмехнулся про себя, обмеряя её манеры оценкой. – Вы, Рогнеда, носите тишину так грациозно, как другие носят драгоценности. Она не могла не ответить ему сдержанными эмоциями, в корне которых стояли подходящие слова. – Некоторые люди сияют не золотом, а достоинством – это куда ценнее, – ответила девушка спокойным темпом. Колояр Муромец восторженно оценил её умение быстро и правильно подобрать красивые слова; это благородною стружкой ценилось. Дима не волновался – он знал, что отец с матерью примут её. Апраксия, стоявшая до этого рядом с мужем, протянула руку Рогнеде, желая коснуться её кожи. Их, конечно, поражал выбор сына в хорошем ключе. – Что ж… Мар ещё в нашей родословной не было, – отозвалась Апраксия, поглаживая руку будущей невестки. – Полагаю, ты станешь первой, девочка. Рогнеда опустила взгляд на руку жену Колояра и, улыбнувшись, провела большим пальцем по её костяшкам. Казалось бы, знакомство прошло на высоте, но не всегда всё так гладко и мягко, как бы людям хотелось. Вишена – родная сестра жены Моймира, не могла смириться с тем, что какая-то девица буквально заняла её место. Девушка была влюблена в Диму и уже планировала стать его женой. И Военега сестру поддерживала. Когда настало время познакомиться с другими членами семьи Муромец, Рогнеда почувствовала кинутый вызов от Военеги – её высокомерный нрав и взор лишь об этом и талдычили. Моймир был не в восторге от Рогнеды – она корнями уходит к потусторонним, ещё и частично англичанка. Не славянка до конца. Его это раздражало, но всю злость поглотило понятие, что Рогнеда – Мара. А эту опору он обязан уважать по принципам и традициям; пойти против парень не мог и не осмелился бы. Не в его духе. Наблюдая за надменностью жены, он сжал её руку посильнее, давая приказ – отставить повадки прочь. – Мне приятно с вами познакомиться, – Рогнеда не стала бы позволять с собой вести себя мерзко; в любом ключе давала бы отпор, будь то кто с ней не говорил, и Военега ей не понравилась с первого взгляда. – Нам тоже, – ответил Волховит – один из братьев Колояра. – Не верится, что скоро будет ещё одна свадьба в нашей семье! Дмитрий даже не замечал натянутой горячей нити между Рогнедой и Военегой. Он обнял её и, общаясь с родней, пропускал мимо все острые взгляды девушек друг на друга. Что ж, походу, это была война с первой минуты. – Красивая девушка! – отозвалась Таланай, что была женой одного из дядь Дмитрия. Она любила нахваливать всех людей с причины и без, так что никто не удивился её выражению. В эту ночь Рогнеда осталась ночевать дома у Муромцев, что не могло не взбесить непростой нрав Военеги. Она жаловалась Моймиру: – Как так-то? Вишена его любит, и он бездушный, это знал! Она с ним с детства! А это кто? Кто она такая? Девка в красном плаще без родословной? Моймир сидел на стуле под освещением тусклых свечей, окружённых их комнату. Услышав такие недостойные высказывания, он ударил рукой по столу и поднялся. Военега попятилась назад, делая вид, что всё нормально. Её взгляд встретился с его. – Не смей так отзываться о ней! Она – Мара! Хочешь ты этого или нет, но ты будешь её уважать. Потому что ты моя жена. А моя жена не опозорит меня и мою фамилию. – Это так? – она вскрикнула, подходя к мужу и ударяя его в грудь. – Ты же сам говорил, что был бы раз, если бы Дмитрий взял в жёны Вишену! Моймир схватил её за руки, но не до синяков. Этого хватило, чтобы заставить ту замолчать. – Слушай, Военега, не показывай характер… Я тебе дал понять, что ты вышла замуж за меня! А значит, слушаться будешь меня! – он повысил голос, видя, как она опускает голову вниз, а рыжие волосы чуть скрывают лицо. – Что касается Вишены? Я про это говорил, когда не знал, кого выбрал Дмитрий. Будь Рогнеда не Марой, я бы тебя поддержал – но она выбранная богиней. Мореной! Понимаешь? Мореной… Морена… богиня смерти и зимы. Военега это знала и понимала, но её раздражало, что ещё один наследник Муромцев не подарит свой кров её семье. И чтобы не рушить отношения с мужем (ведь Моймир заядлый идеалист в плане традиций), девушка отступила. Она кивнула и извинилась. Моймир отпустил её руки и обнял, прижимая к груди и по совместительству поправляя её волосы. – Просто прошу тебя: больше не говори так, ладно? Она не обычная девушка. Она связана с Мареной больше, чем ведьмы. Не хочу быть опозоренным и ставить под сомнение покров богини. Военега кивнула, радуясь, что Моймир перестал горячиться, и обняла его крепче, боясь вновь спугнуть как птицу в одиноком лесу. В другом конце дома Рогнеде дали отдельную комнату – не разрешили спать в одной комнате с Димой, ведь таковы традиции и правила. Всё после свадьбы. Молодёжь не особо-то этим указаниям поддавалась, но люди вроде Моймира – жили так. Рогнеда расчёсывала русые волосы перед зеркалом. Она прокручивала в голове воспоминание первой встречи с Военегой и надеялась, что та смирится с её появлением в их доме. В конце концов, она сама сюда пришла из-за Моймира. Кладя расчёску рядышком, Рогнеда заглянула в зеркало – так сомнительно. Как же жизнь её привела? Насколько моменты бывают сносящими судьбу... Пожертвовав чем-то важным для себя, она нашла ключ ради нового и не менее важного. Нужно лишь было дождаться сроков. Стук в дверь – к ней вошёл Дмитрий. Он с оглядкой повернулся и тут же запер дверь за собой. – Ты как? – он остановился у двери. Рогнеда повернулась к нему наполовину, но теперь смотрела на него. – Привыкаю. Со мной всё хорошо… А ты чего тут? Он взял девушку за руки и обнял за талию, пальцами проглаживая её одежду. Выкройка под ощущениями гармонично притыкалась к телу. Рогнеда в зимнюю дверь под ледяным замком открыла себя ключом юной весны. Подняв руки, она обняла его, пытаясь насытиться телом парня на ощупь. Дима улыбнулся и два раза опустил голову к её – первый раз неуверенно, второй – более смело. – Я так счастлив, – сказал он из-под своих белых локонов, прикрывавших часть лица. – Мне повезло, что встретил тебя. Я благодарен судьбе за это. Она перевела руку ему на грудь и, под его внимательным взглядом, стала расстёгивать пуговицы на рубашке. Дима улыбнулся – он, собственно, этого и хотел, этого и желал. Парень поцеловал Рогнеду, пока она одной рукой пыталась освободить его тело от рубашки. Дима подтолкнул её к кровати, и они, не отстраняясь, приблизились к ложе, падая на него. Замкнутая ночь за окном мелодично развевала музыкальную стропу нот покоя. Занавески закрыты не были. Дыхание возле лица Рогнеды постепенно возбуждало её. Она с надеждой смотрела на Диму, обнимая его за шею и пытаясь надышаться его запахом – таким сладким, как этот миг. В постели Муромец оказался куда более смелым и насыщенным, чем в жизни. Парень категорически запретил девушке брать на себя ответственность в любом его проявлении. Он аккуратно, но быстро стянул с неё рубашку, оголив до пояса. Сам же снял с себя расстёгнутую Рогнедой рубашку и закинул вниз на пол. Дима сел на неё сверху, начиная освобождаться дальше от тканей на теле – штанов. Рогнеда дышала, прислушиваясь к себе. Её рука легла рядом с лицом, а веки прикрылись – ожидала продолжения. Недолго музыка играла: Муромец разделся и вновь поцеловал её, но уже в шею – провёл языком и обхватил губами. Рогнеда чуть выгнулась, запрокидывая голову назад. Дима положил руку под её шею и, удерживая силой, приподнял её голову, прежде чем снизил ориентир к ключицам, груди, а потом к животу. Его руки достигли верха её штанов, и он принялся тянуть их на себя – скорее, быстрее. Растрепанные волосы Рогнеды переплетались и прижимались то к подушке, то к её телу – в зависимости от того, куда падали. Сама она уже представляла себе это сладострастие несколько раз, но ни в одной из фантазий Дима не вёл себя так. Руки Муромца сжали её талию по обе стороны, и, прижимаясь к её телу, он поднял их к груди девушки. Она потянулась, чтобы достать его плечи, чтобы ощутить пот, чтобы прислушаться к его вздохам. Карие глаза глядели снизу, ища в прикрытом взгляде спутника напряжение или, наоборот, согласие. Муромец смог отыскать ключи к Рогнеде, как никто другой. Он сидел между её ног, разведя их для удобства, а пальцы постепенно поглаживали её клитор. Он не торопился вводить их в неё, но из-под белоснежных волос не упускал возможности любоваться ею и приторными звуками, что она издавала – тихо стонав. Вторая его рука гладила её ногу – вроде как успокаивала, но и невзначай давала понять, что подарок в виде желаний ещё не преподнесён. – Не думал, что мне будет нравиться слушать тихие вздохи и стоны, – улыбнулся он и тут же сделал серьёзное лицо. – Думаю, я знаю, что с этим делать. Его рука, что до этого гладила ногу Рогнеды, перебралась к её рту, и парень засунул ей один палец внутрь. Потом добавил второй. Слюны стало больше на его пальцах, но, не прекращая заниматься таким опошленным деянием, юношеское тело алкало большего. В жажде горящей лучины и под упокоением молодой души отказа не требовалось. Вытекающей из девушки влажностью он смазал себе головку члена лёгкими, обессиленными движениями, прежде чем сделать самое главное и самое первое. Рогнеда под тишиной, рассыпанной в безвременье, не возражала против наличия его двух пальцев у себя во рту. Даже наоборот – ей нравилось. На какой багряный пик только не пойдёт тело во вражду разума, если оно ослаблено человеческой похотью. Первый раз, когда Дима вошёл в неё, был странным в ощущениях – тот не торопился. Видимо, сам побаивался, но не прекращал. Первое впечатление от любовных утех и блаженств скрылось за падением к ногам истинных чувств – не тех, которым важны напускные величия. Иногда самые горячие и возбуждающие звуки – самые тихие, и Муромец понял, что именно их пение ему нравилось. Парень двигался неторопливо, но однозначно пытался ускориться. Ему было по душе скрывать тёмную ночку. Он в избыточном номере вытащил свои пальцы изо рта Рогнеды и нашёл им предназначение – держать девушку за талию, порой поглаживая определённое место, к которому касался. Эта ночь была чистая услада, будто весь мир растворился в сливочном свете. – Я тебя люблю, – призналась Рогнеда, хотя это уже не было секретом. Трудно было оторвать руки от тела Димы, и она вечно ими его гладила. – Я тоже, – нежно, как распустившийся цветок лотоса, заговорил он. Дима имел некую схожесть с котом – иногда его звуки были похожи на мурлыканье, если прислушаться. И сейчас, в агонии и беззащитности, этот голос укрывал пушистым покоем их обоих. Нежность – в его голубых глазах и в его голосе. Нежность – и она тоже бывает соблазнительной. Наутро Диме и Рогнеде пришлось столкнуться с последствиями своих оторванных от земли желаний. Моймир решил зайти в комнату к брату рано утром – но там его не обнаружил. Прогулявшись по дому, юношу посетила неуспокоенная догадка. Он пришёл к комнате Рогнеды. Толкнул дверь – заперта. Моймир стучал кулаком: сначала тихо, потом громче и громче. Достучался лишь тогда, когда Рогнеда, одетая в свою вчерашнюю одежду (и, судя по всему, надевала она её второпях), открыла дверь. – Моймир? – спросила она неуверенно. Юноша раз взглянул на неё, а потом искал глазами своего брата позади. – Дмитрий здесь? – он прошёл внутрь, даже не спрашивая разрешения. – Здесь! – он нашёл Диму, раздетого до пояса, у кровати. – Моймир? Ты что тут делаешь? – изумился Дмитрий, поправляя пояс. – Встречный вопрос! Ты что, с ней спал? – Моймир подошёл к брату и, взяв его за руку, повёл прочь из комнаты. – Ты что, с катушек слетел? – Дима отмахнулся от его прижатия и остался на месте. – Ты спал с ней? – повторил он громче. – Да и что? – Дмитрий уже ощущал раздражение на двоюродного брата. Мало того что этот семьянин притащился к его невесте в комнату в такую рань, так ещё и от него чего-то требует! – Это что, допрос? – Это моя фраза – это раз. Второе –ты знаешь, что нельзя делить ложе, пока вы не будете женаты на капище? Знаешь же? Так зачем это сделал? – Моймир злился и готов был убить Диму на месте. – А ну хватит кричать на него! – вмешалась Рогнеда между ними, в прямом смысле защищая Диму собой. – Это и моё решение было. Чего меня ответственностью не украшаешь? – Причём тут ты, если он думать головой должен? – Моймир говорил теперь с Рогнедой. – Он же парень – от его решения зависит, будут ли любовные связи или нет! Как же Рогнеду раздражали эти стереотипы: что «парень должен». Парень, муж, мужчина – и по списку далее. Этот Моймир ей деда напомнил – такой же «олень» в её глазах. – Я тоже взрослый человек, и это моё тело! Я сама вправе решать, что с ним делать! – крикнула она, стоя спиной к Диме и лицом к Моймиру. – Не повышай голос на меня! – приказал Моймир. Он хотел сказать, что если бы она была не Марой, то он был бы первым, кто выступал бы против её жизни здесь и отношений с его братом, – но сдержался. Сжимая кулак, он поднял его к груди, но опустил – так же отпустил эмоции. – Не лезь между нашими семейными отношениями, ты пока ещё не Муромец. – Моймир прав, Рогнеда, – отозвался из-за спины Дима, и когда она повернула голову к нему, блондин вышел вперёд к брату. – Иначе какой же я мужчина, если меня девушка собой защищает? – его глаза смотрели прямо в глаза напротив, и их цвета были одинаковыми. – Идём, поговорим? – он кивнул в сторону двери. – Идём. Моймир и Дмитрий вышли за пределы комнаты Рогнеды, и девушка осознала: здесь она не сможет так свободно разгуливать, как дома и как в Британии, – тут придётся подстраиваться. Хочет она того или нет, это неважно. Рогнеда прижалась спиной к стене рядом с дверью. Моймир и Дима горячо перебрасывались фразами и ещё долго спорили, но Моймир всё же согласился и пообещал, что никому ничего не скажет. Пусть будет тайной. Не гоже сор из избы выносить, да и осуждения от лишних ртов было не к чему. – Устроили здесь дом свиданий! Позорище! – напоследок бросил Моймир, прежде чем уйти.