Часть 11

Мирослава, помня про своё обещание перед Зорлавой, не могла его не выполнить — по крайней мере, её бы замучила совесть. Скарникова вынесла весь мозг Ярополку, на что тот отрицательно отвечал, что не станет вмешиваться. – Ты с ума сошла, Мира! — спокойно и доходчиво отвечал юноша, глядя на девушку так, будто та слетела с катушек. — Всё, что ты предлагаешь, полностью противоречит правилам! Зорлава — жена носителя фамилии Вяземских. Это равносильно тому, чтобы действовать за спиной князя, а это — наказание. Мира это осознавала. Но ведь обещание давило, будто острыми иглами по горлу. – Ну помоги ты хоть чем-то! Ты же можешь пообщаться с Ростиславом! Пусть он решит! Мы должны спрятать Зорлаву где-то в деревне! Всё было или слишком поздно, или же слишком рано. Ярополк тяжко выдохнул. Мира была наивной, и даже сильно. Совсем незрелый человек, но всё рвётся самопожертвованием заниматься — а надо ли это кому-то?.. – Ты с ума сошла? — он ошеломлённо повторил снова. — В каком месте «спрятать»? Ты хоть понимаешь, что это покрывательство и похищение жены Вестимого княжевета? Ты что, в темницу захотела или тебе на каменном полу спится лучше? Мира, не глупи... бледные пятна, где прах на колесницах и огонь сжигает ядро внутри, не приведут тебя к цветочным аллеям. Это глупые мысли. Мира вцепилась в его одежду руками, сжимая ткань... – Но реши ты что-то! Применить силу к ней он не имел права, а значит, надо было пойти на уступки. Ярополк медленно и галантно отцепил её руки от своей ещё не помятой одежды. Блэк согласился. Исполнив свой долг, он пошёл к Ростиславу. У того, как всегда, сидел Милославский — уже не удивительно. Высказав всё до мелочей другу, Ярополк рассчитывал на помощь князя. Вяземский сначала хотел поговорить с Белимиром, но Ярополк его остановил, цитируя слова Миры и желание Зорлавы: чтобы Белимир ничего не знал, иначе, как считает его жена, будет хуже. – Чего они тогда хотят, если банальную помощь принимать не торопятся? — отмахнулся Святослав, искренне не понимая, что тут ещё можно исправить. Ростиславу вот только про это голову ломать не приходилось! – Я отдам приказ, чтобы Зорлаву и Мирославу подальше от интриг и покушений отправили в домик у озера. Там есть охрана и слуги. Белимиру можно передать, чтобы беременная не волновалась сильно — на время перевезти её туда. А Мирослава станет ей как помощница. План был неплох. Ярополк и Святослав его оценили. В комнату вошёл Огнедар. Его сияющий взор давал основные знания и понятие: Солвецкий что-то задумал. Двери позади закрыла стража. Он вприпрыжку, словно забыл о правилах приличия, подошёл всё ближе... и ближе. – Здравствуй, Огнедар, — добродушно ответил Ростислав. — С чем пожаловал? Огнедар приобнял Ярополка, кладя тому руку на плечо. – Милый мой князь и по совместительству друг, и... — его взгляд перескочил на глаза Ярополка. — Другой друг. У меня есть одно предложение. — убрав руку от плеча Блэка, Огнедар расслабленно сел на стул, закинув ногу на ногу. — До меня дошёл слух... от «Воронов», что в потусторонней деревне Белые Омуты, в бывшей Тверской губернии, творится что-то мистическое. Как местные говорят: «чертовщина». Русалки, покойницы и утопленницы. В общем — наше любимое. Было бы неплохо мне с Ярополком, если на то будет его воля, туда съездить и посмотреть на всё своими очами. Что скажешь, Ростислав? — он глянул на Ярополка. — Ты же не против будешь со мной на неделю-вторую в деревушке побывать? Святослав напрягся. Это его забота и работа — опекать мистицизм покойников и славянских духов. Желание приключений у Огнедара было ощутимым. Он ехал туда не ради разборок — он ехал за эмоциями и опытом. Это разное. – Огнедар, но в каждой из потусторонних деревень есть что-то... мистическое и легендарное. Почему именно туда? — вежливо поинтересовался князь. – История там такая — закачаться можно! — он улыбнулся и тут же поднялся со стула. — Деревня стоит на берегу реки, которая делает резкий поворот, образуя глубокие, тихие омуты. Рядом — руины богатой усадьбы и полуразрушенная церковь Рождества Богородицы, которая стоит слишком близко к воде. Предыстория: у местного помещика был знаменитый крепостной театр. Главной звездой была юная девушка — Глашей звали, невероятной красоты и таланта. В неё влюбился молодой барин, сын помещика. Они хотели бежать и тайно обвенчаться. Старый помещик узнал о планах. В ночь перед побегом, когда Глаша ждала любимого у реки в сценическом костюме «Офелии», слуги отца схватили её и утопили прямо в омуте, чтобы «не позорила род». Молодому барину сказали, что она сбежала с другим. Жуткая деталь, мои дорогие: говорят, что церковь начала сползать в реку именно после той ночи. В полнолуние в воде видят лицо девушки, а по реке плывут венки из белых лилий, которые не тонут. Если парень подойдёт к воде, она начинает петь ангельским голосом. Очарованный, он заходит в воду, думая, что идёт под венец, но тина на дне обвивает его ноги, как свадебные ленты, и утаскивает на дно. Святослав даже заинтересовался. Очень красивая смерть. Из любопытства он и сам хотел увидеть это место. К тому же ему уже приходилось иметь дело с такими помещиками, если вспомнить Марию. – Деревня «Белые Омуты», говоришь? — уточнил он для себя. — И что там местные делают, чтобы бороться? – А что они будут делать? Всё как и у всех! Ничего... а много ли деревень борются со своими легендами? Практически никакие. Просто свыкаются и приезжих пугают своими рассказами. А мы должны в этом хорошо покопаться... Ярополк согласился. Он уже давно хотел куда-то выехать отдохнуть, а деревня... к тому же родные потусторонние места он обожал. В целом такие местности имеют свои магнитные волны, что притягивают сердца людей. – Я с тобой еду. Если Ростислав позволит. Ростиславу ничего не оставалось, кроме как отпустить друзей на пару недель в Белые Омуты. Пускай едут, коль на то их воля. Взаперти он держать их не смеет. С ним всё равно всегда Святослав, Ратибор да и Димка Муромец, если на крайний случай что-то серьёзное понадобится. – Я вам разрешаю. Я напишу грамоту о вашем отъезде. Огнедар радостно хлопнул в ладоши. – Ну наконец-то! А то сидим в княжестве сутками. Будет хоть каким делом заняться! Иначе я не выдержу... – А тебе что, дома работы нет? — уточнил Святослав. — Вроде бы должен хозяйством немалым заправлять, а не по деревням скакать. Огнедар только усмехнулся. – А мой отец всем руководит. Я ему помогаю, но за неделю ничего не случится. Ты тоже что-то при княжеском дворе засел, а не дома с Кощеем. Любопытно уточнить: с какой такой стати? — сдерживая ухмылку, Огнедар скрестил руки на груди, приподнимая брови. Нет, его тон не прозвучал надменно, скорее... двусмысленно. Ростислав и Святослав переглянулись так, будто он раскрыл их скрытый мотив. Но на самом деле Солвецкий ни о чём не догадывался: ни о связи между колдуном и князем — он лишь задел ту грань, которую видел, не более. – Не твоего солнечного ума дело, Солвецкий. Лучше вспомни об Яриле и принеси на этой неделе дары богу. – Ой... я к дарам имею непосредственное отношение. На этой же неделе преподнесу! — он улыбнулся. – Только мы поедем после свадьбы Рогнеды и Дмитрия, — уточнил Блэк. — Единственная сестра замуж выходит. Я не пропущу это событие. Огнедар совсем забыл про женитьбу ещё одного Муромца. Словно ребёнок, он стукнул себя по лбу и закивал, тут же признавая свою ошибку. – Да! Конечно... всё, как ты желаешь. Но потом мы сразу же в Белые Омуты. Кстати... а вы знаете, что можно подарить Муромцам-то? Я без понятия... – Трудно решить, чем можно удивить людей, у которых, вроде бы, всё есть, — пожал плечами Вяземский. — Банально — лошади да кареты. Ничего нового мы им всё равно не дадим.

***

Зорлава расчёсывала свои волосы. Она сидела у зеркала, не отрываясь. В голове только: а что придумает Мирослава? Может, правда, побег удастся? Она пока не в курсе, что сам князь знает о её желании сбежать, а налитые ярким соком кисти уже перезрели. Двери без звука открылись. В комнату вошёл Белимир. Он делал вид, что пришёл не из-за стыда, а из-за чего-то, что было у него на уме. Сначала как-то загадочно парень засматривался на стены, расшитые бисером. Между ними отношения — как сгущающаяся молния. Белимир подходил не сразу. То рукой зацепит статуэтку, то проведёт пальцами по краю стола, но ежеминутно он возвращал своё внимание на её стать, отражавшуюся в зеркале. – Злишься на меня? — спросил он, опуская пальцы на её волосы, а затем забирая расчёску из рук жены, чтобы самому заняться этим женским делом. — Правильно делаешь. Я знаю, как это выглядит в твоих глазах. Зорлава неохотно отвела голову на пару жалких сантиметров, но этого хватило для глаз Вяземского, чтобы заметить сие движение, которое пело об отвержении и, возможно, даже отвращении. – Не печалься, не кричи... — промолвил он, снова силой возвращая голову Зорлавы назад. — Что-то изменить слишком поздно. Поэтому... поэтому, — Белимир опустил свою голову к её шее. Взгляд Вестимого княжевета медленно скользнул вверх, будто запоминая всё: её кожу, каждую родинку, цвет и оттенок, волосы. Впитывая детали в своё сознание, он жаждал заполучить этот момент на долгие годы вперёд. — Я хочу поговорить. Я вёл себя как скотина? Я бросаю свои извинения на пол к тебе. Негоже по праву рождения Вяземскому склоняться перед бывшей прислужницей, но такова моя воля, и ты — моя жена. Моя... Ты — женщина, носящая мою фамилию и моего будущего сына или дочь! А я — твой муж, тот, кто подарил фамилию и защиту перед светом. Это справедливо, разве не так? Белимир отступил от неё, но недалеко — одна рука его легла ей на спину, а вторая — на край стола. Стоя с гордой, ровной и отточенной осанкой — с той, с какой могли ходить только люди в кругах знати, — он поднял голову. – Ты меня ударил... Белимир услышал это. Он спокойно, будто был готов к этому, кивнул. – Да. И принёс извинения. Иль твоя душенька желает какое-то колечко? Ты только скажи... – Я хочу, чтобы ты меня не бил! — закричала она, поднимаясь и толкая хрустальную вазу с ромашками на пол. Вода потекла по полу прямо под ноги Белимира. Он приподнял брови и вскинул руки вверх, отшатываясь назад. Его спокойствие было бесценным. – И что ты, глупая, этим пыталась доказать? — он улыбнулся. — Ты думаешь, что, показав характер, как-то освободишься от ответственности? — его шаг по воде заставил Зорлаву отпрянуть обратно к столу. Белимир положил руку ей на шею, но не сжал грубо, а лишь погладил большим пальцем. — Когда я женился на тебе, мне просто хотелось развлечения, но сейчас я хочу большего. Иронично: поначалу Зорлаве он нравился, а она ему — нет, сейчас же всё наоборот. Роли меняются, но их места остаются прежними. Он по-прежнему представитель власти, а она — всего лишь его жена. Белимир поцеловал её, притягивая к себе. Поначалу она попыталась сопротивляться, но только когда ответила ему — он остановился. – Видишь? Нас обоих друг к другу тянет, зачем лгать? Да и ты без меня не выживешь. А я не хочу жить без тебя, — его взор пал на её живот. — Ты родишь ещё. Ещё. Ещё и ещё. У нас будет очень много детей. Главное, что все эти дети получат мой титул, мою фамилию, моё место. Больше обид нет? Она ничего не ответила. Смотрела на него оценивающе, но понимающе. Белимир в этом мире был её маяком, был её всем: дом, одежда, место в обществе — всё зависело лишь от его милости. Но в этом и кроется гадкая страница романа про любовь: Белимир мог выкинуть её как надоедливую вещь, как только в его голове что-то переключится. Зорлава боялась этого больше всего, поэтому план о побеге жил в сердце. Идиллия закончилась, когда до ушей Белимира спустя пару часов дошло решение Ростислава отправить его жену и Мирославу куда-то в домик у озера. Вяземский не стал дожидаться, когда это произойдёт. Распихнув в сторону стражу у княжеской двери, он вошёл в покои. Ростислав и Святослав подняли взгляды, когда перед дверью зазвучал знакомый голос: – А ну, отошёл отсюда! Я тебя в Обреченский Удел за препятствование работе представителя княжеского рода отправлю! Ворвавшись внутрь и захлопнув двери, Белимир спросил лишь одно: – Ростислав, для каких целей ты отправляешь Зорлаву в дом у озера? Будь любезен, объясни-ка мне... И тут пошла игра тенями: ведь по логике рассказать Белимиру правду, что Зорлава на него пожаловалась, было бы нарушением обещания перед Ярополком, да и нет гарантий, что Зорлаве потом будет хорошо. Ростислав вдохнул... выдохнул. Положил обе руки на стол, смыкая их в замок. – Видишь ли, как получилось, Белимир. Зорлава — беременная. А у нас тут неспокойно, как видишь. То кто-то во двор прокрадётся, то Яся, то ещё какая-то зараза. Я о её здоровье пекусь. Всё-таки она в положении. Мой племянник как-никак. Я решил, что пускай она временно побудет в безопасности. Белимир слушал, но вся его мимика говорила об одном — он чувствовал жалкую ложь или дешёвое оправдание. Ухмыльнувшись и кивнув, парень продолжил спор. – Зорлава — моя жена. Не лезь в мою постель! Ты руководишь всем княжеством? Вот и руководи, а семью мою не трогай. Я сам там могу разобраться! Прежде чем решать такое за моей спиной, ты мог бы посоветоваться со мной! — он повысил голос. Даже Святослав приподнял брови и, оценив мастерство Белимира, кивнул сам себе. — Я отменяю это! Я никуда свою жену не отпущу. И если ей будет плохо, то я поеду туда с ней. Ясно? – Белимир, послушай... – Ростислав... хватит! Хватит! Не трогай моё ложе, это моё личное дело. Займись чем-то более весомым, чем чужими жёнами, это мой тебе совет, как от старшего двоюродного брата. Всё. Разговор окончен. Затем Белимир раздражённо вышел из покоев Ростислава. На мгновение там воцарились тишина и покой. Святослав ухмыльнулся. – Ну ничего себе. Вот и наш дурачок. Зря я его недооценивал. Белимирка ещё может когти показывать. – Он хитрый, как Леший. Заблудит в лесу и глазом не моргнёт. Это он только притворяется таким... – Что же будешь делать? — Святослав улыбнулся. Он опирался на спинку стула Ростислава одной рукой. Вяземский раздражённо ударил рукой по столу и резко встал, отодвигая стул. Милославскому пришлось вовремя среагировать, чтобы не рухнуть вниз. – Что я могу сделать? Белимир прав! Какого чёрта я сую свой нос в его семейные дела? Это подло! Я не могу поставить Ярополка и Миру под удар, а оказать прямого влияния на него без оснований и доказательств тоже не могу! Замкнутый круг получился! А он — мой двоюродный брат. И не последний человек при дворе. Мне сейчас показаться дураком среди своих нельзя... А в итоге получилось, что не я его отчитал за проступки, а он меня — за то, что я как Варя на базаре! — немного подумав и прислонившись к краю своего стола, Ростислав спокойно сказал: — Пусть поступает как знает. Святослав спокойно принял его решение — мол, делай как хочешь.

***

Где-то в тусклых лесах Рогволодского княжества шли Владимира и Яся. Местные духи охотно шли на контакт с ведьмами и давали советы, как лучше пройти. Они незаконно пересекли границу между Соленском и Рогволодском. Коня Яся отпустила ещё на территориях Соленска, чтобы тот скакал и нашёл себе нового хозяина. Сила, опыт и магия Яси открывали им двери в большинство мест, куда другим путь был закрыт. Владимира поправляла на плечах платок. – По твоему плану Игорь нас сам должен найти! Но как работает этот обряд — я всё понять не могу? — Орловой уже осточертело куда-то тащиться, и единственное, о чём она мечтала, — это отыскать пристанище. – Я навела на него морок ещё в Соленске через колодец. А приведут его к нам духи лесов, через которых я порой колдую. – Почему так с Ростиславом не получилось? – Ростислав под крылом Милославского. Неужели ты не понимаешь? Да и всему своё время, моя дорогая, наберись терпения. Запасись накалом эмоций. – Всё! — Владимира притормозила у дерева. Рука легла на кору, а затем и лоб прижался к дереву. — Я больше не могу. Я устала и хочу отдохнуть. Яся, как и просила её подопечная, остановилась. Кто-то другой вывел бы её на негатив и раздражение, но не Владимира... Яся позволила той взять время для слабости и передышки. Как-то у них зашёл диалог о прошлом, и Владимира спросила: «А что случилось с Ясей? Где и когда она свернула на эту дорогу?» Эти вопросы вернули ведьму в прошлое, в её четырнадцать лет... Впервые она продемонстрировала слабину и уязвимость: глаза наполнились блестящим светом от слёз. Яся молчала. Ответила не сразу, а когда заговорила — голос её стал тихим и пустым. – Мне было четырнадцать, когда вся моя жизнь сломалась... и я сломалась, — белокурая ведьма начала свой рассказ, и перед глазами её вставали картины того времени. — Мы жили в лесу, в избе подальше от людей, но контактировали с ними. У меня был жених — Евстафий. Он плёл мне венки из кувшинок, а я смеялась, думая, что весь мир — это наш малинник за избой. Но в ночь на Купалу небо стало багровым, как перезрелая вишня. Мои сёстры... они пели не те песни, что положено. Они пели те, от которых птицы падают замертво. В ту ночь я поняла: либо я стану землёй, по которой ходят, либо я стану лесом, который пожирает. И я выбрала лес. У меня были две сестры: Русалина и Прасковья. У меня было всё хорошо, пока... пока беда не пришла в нашу избу. Я интересовалась вратами в Умбру и практиковала магическую связь с Чернобогом, с Мареной. Меня привлекали эти божества, и всё было хорошо, но наш тогдашний волхв — Вакула — узнал про это. Он решил, что я опасна для его власти и влияния. Его душила гордыня, что боги могут ответить неопытной девчонке быстрее, чем ему. И тогда он решил избавиться от меня. Сначала через князя — Саяна Вяземского. Но Саян был куда мудрее и благороднее: он дал отказ, не видя ничего плохого в моих интересах и практиках. А потом… потом всё завершилось, и наши сладкие речи были отрезаны, как языки врагов! — голос Яси стал ниже. Владимира напряглась, вслушиваясь в каждое слово той, которую ещё недавно отталкивала. – И что было дальше? — тихо поинтересовалась Орлова, боясь самого страшного — того, что пришлось пережить и ей: бессовестного надругательства. Яся молчала. Она словно впитывала, как губка, пение леса, чтобы он научил её красиво выражать свою боль. – Я с сёстрами вернулась после ночи Купалы. Мы легли спать. А через час Вакула с верными людьми окружил нашу избу. Они вытащили нас наружу. Меня привязали к камню, чтобы принести в жертву Чернобогу... Я помню всё до мелочей: как кричала Прасковья. Как она рыдала... Но никого из моей семьи они не пожалели. Прасковье было двенадцать — самая младшая. Их заставили петь похоронные обрядные песни. А потом я помню, как надо мной поднесли огонь. Было горячо и очень больно. Я плакала. Я рыдала и кричала. А потом... потом я очнулась, когда рано утром пошёл дождь. Но открыть глаза мне было трудно. Верёвки, что меня удерживали, сгорели. Я поняла, что Чернобог не принял мою жертву — он сохранил мне жизнь, а Вакула, видимо, подумал, что я мертва. Когда я с огромным трудом поднялась на ноги с камня, чтобы наконец узнать, что случилось с моей семьёй, — я ужаснулась. Страх и боль сковали меня, как лёд замёрзшего озера. Я видела их тела... все зарезаны. У всех перерезаны серпом горла. Я помню, как стояла и смотрела, как дождь капает на кровь близких мне людей, и чувствовала боль не только душевную. Ведь всё моё тело было испорчено: и волосы, и ресницы, и брови, и кожа — всё было спалено. Я была похожа на труп, восставший из земли. И тогда во мне что-то перемкнуло — что-то глубокое и сильное рвалось на свободу и жаждало мести. Я возненавидела Вакулу. Я ушла в лес. Там обо мне заботился Леший и местные духи, они меня лечили и восстанавливали, как разбитое стекло. Понемногу я нашла в себе силы стать человеком снова и почувствовать дождь уже не с болью, а с достоинством. Я жила только ради одной цели — отомстить Вакуле! И прошли годы, я повзрослела, раны зажили, опыт вырос... и когда я пришла за возмездием, этот волхв был уже мёртв! Он умер! — Яся закричала, открывая перед Владимирой свою настоящую суть, словно стоя обнажённой на ветру. — Он не дождался моей мести! Я уверена, что ему за меня и невинных жертв ответил сам Чернобог! Но я хотела сама поквитаться с ним за свою сломанную жизнь и отнятое счастье моей семьи! Владимира рассчитывала услышать рассказ о надругательстве, но не ожидала такой жестокости. Ясе тогда было почти столько же, сколько сейчас самой Орловой — лишь год разницы. Владимира забыла, как дышать. Эта боль... эта жгучая, сильная мощь была ей так знакома. Потеря родных... Они обе были сиротами и остались на попечении лишь богов. Что-то изменить стало слишком поздно. – Почему ты не обратилась к князю? Ты же говорила, что он неплох? Яся горько улыбнулась, а слёзы застыли, как в венах кровь. – Когда ты видишь самую сильную несправедливость в мире, ты больше не будешь надеяться на кого-то сильного. Ты захочешь стать им! Я поняла, что нет резона просить, когда можно взять! В этом мире двери открываются только перед сильными — и всё... Хочешь жить? Хочешь, чтобы судьба баловала? Будь той, о ком мечтаешь! Здесь каждый сам за себя... это жестокость, и это боль. А боль порождает сильных людей. Сколько было боли? Сколько было слёз? И каждая мольба ничего не стоит — она как пыль в сравнении с самоцветами! Тебя никто не понимает? Так пойми себя сама! Владимира поняла, что они связаны. Их жизни — мотив одного и того же. Время лечило, но лечило ли? Ответ останется за ширмой. Для каждого он свой, нет единого ответа на этот вопрос. Яся лишь уточнила: – Ты пойми меня, родная, я хочу стать для тебя тем, кого не было у меня. Владимира поняла, что она борется за правое дело, за благое, за то, что покрывает блаженство ранним утром, а наутро не все просыпаются. Она сделала правильный выбор. Нельзя быть слабой. Нельзя больше отдавать то, что можно отнять, что можно присвоить. Выигрывают лишь сильные мира сего, а значит, она сделает всё, но своего достигнет. – Мне жаль слушать это, Яся. Я не знала твою историю, и ты не говорила о своей биографии. – Так просто своё прошлое не поведать! — ответила Яся чуть хрипло. План по привлечению Игоря был для Яси прост. Они подстроили всё: время и место. Так получилось, что желания княжича совпали с целями двух ведьм. Ясе и Владимире действительно пришлось ночевать в лесу только для того, чтобы магия разогрелась и обряд начал действовать. Не все магические воздействия работают сразу. Чтобы затуманить разум Игоря, понадобился разгон от суток до трёх. Ночью Орлова сидела у костра и слушала его треск. Яся не спала, а только лежала с закрытыми глазами. Сколько всего ещё нужно сломать? Как лавина посреди дня. Владимира, опустив руку к земле, потрогала её. Почувствовала энергию и считала информацию из памяти этого места. Она мгновенно увидела незнакомых людей, что тут ходили, прятались; военных княжеств, что проходили мимо; молодых девушек, пришедших за цветами. Видения из памяти этого места приходили к ведьме просто так, потоком. Владимира научилась видеть такие детали, даже не закрывая глаз — нужно лишь сконцентрироваться. Орлова бросила землю обратно на место и легла, используя руку как подушку. – Не спится? — спросила, не открывая глаз, Яся. – Как-то да... А ты чего не заснула? – Мне нельзя. На случай опасности я всегда должна быть готова. – И тебя не клонит в сон? – Я привыкла, — ответила Яся, и больше ничего. Утром Владимира пошла к реке, чтобы помыться. Теплота первых лучей мило грела тело. Девушка охотно опустила ноги до щиколоток в воду. Приятное касание стихии щекотало кожу. Белый свет пробивался сквозь деревья и листву, наполняя это место, словно волшебным кубком, занавесом света. Она села, не волнуясь, что юбка платья может намокнуть. Сначала пальцами провела по водичке, цепляя её и поднося к шее, а потом Владимира развязала платье на спине, опуская его вниз. Оно рухнуло на землю, оставляя ведьму в нижнем кружевном платьице. Не оголяясь до конца, она шагнула в воду. Бусы в два ряда оставались на шее. По коже прошлись мурашки, стоило телу по талию оказаться в воде. Одной рукой Владимира поправила белые волосы, перекидывая их на левое плечо. Она поплыла, расталкивая воду руками перед собой. Ноги уже не чувствовали дна. В новых границах нового княжества тело стало домом для умирающей души, главное — не потонуть... Везде было тихо. Кроме птиц и журчания воды вокруг неё. Владимира не собиралась долго оставаться в реке, поэтому медленно двинулась назад к берегу. Она ещё раз замерла, прислушиваясь: нет ли ничего подозрительного? Хорошо, что лица её в других княжествах не знают. А имя она себе для псевдонима придумала: Милана Земельная. Как часто будет им пользоваться и будет ли вообще — сама не знала. Близ кустов Владимира увидела всадника на коне, а за ним — чуть ли не целый отряд... Девушка осталась в воде и зашла в неё по грудь, чуть сгибая колени. Она догадалась, кто был её гостем, когда увидела знакомые черты и рыжие волосы. Игорь. Силы его привели. Но где Яся? Владимира начала паниковать. За спиной Игоря были двое юношей, что весело смеялись, а за ними — ещё четверо. Всего было семеро парней. Немного, но и не мало. Игорь, как и его дружки, заметили девушку в воде мгновенно. Светоладский затормозил коня... Его взгляд мигом признал знакомую незнакомку. – Владимира, — прошептал он шепотом, скорее удивлённо, чем констатируя факт. – А кто это у нас такая красивая тут? — улыбнулся парень позади Игоря. У него были светлые молочные волосы, прямые, не накрученные. Игорь спрыгнул с коня. Он дал рукой знак, чтобы его свита оставалась на месте. Для самого княжича это был триумф: понравившаяся девушка, как драгоценность, появилась снова. Это была шикарная возможность проявить свой бунтарский дух против отца... Карты складывались всем на руку. Владимира снова отпрянула назад. Вода издала всплеск. Игорь остановился у самого озера. Его туфли чуть намокли у носков из-за волн, что отталкивались от Орловой. Она молчала. – Ты что тут делаешь? — спросил Светоладский, не называя её имени и фамилии при всех. Он сам желал сохранить это в тайне, ведь знал: в Соленске он скрыл, что видел Орлову в лесу, а за это его по головке не погладят. Та чуть подалась вперёд. – Прячусь, — правдиво, но с вызовом сказала она. Игорь ухмыльнулся. Он сцепил руки в замок за спиной. Сбежала... Княжич оглянулся на свою свиту. Те с любопытством и дерзкими взглядами перешёптывались. Затем он в той же манере повернулся к девушке. – ...И что, тебе некуда идти? — дразняще уточнил он, хотя и знал ответ. – А ты догадайся, коль есть чем! Игорь поднял брови. Вот так. Его только что назвала дураком прячущаяся от властей ведьма? Он бы наказал её за эту дерзость, если бы она ему не нравилась. – Ты наглая. Но это закаляет. Похожа на дикого котёнка. Вроде бы он загнан в угол и шипит, а вроде — безобидный. Символично, что у меня в детстве был белый кот. Тоже вечно царапался. – И что с ним стало? — высокомерно и горделиво, но явно на играющих нотах спросила ведьма. – Отец на прогулке случайно пристрелил, — Игорь пожал плечами. Ему принесло удовольствие видеть, как Владимира изменилась в лице. — Ты тут живёшь? — он оглядел место. — Не в реке хоть, надеюсь? – Плохо шутишь! — резко ответила она, глядя ему в глаза. — Нет, не в реке. Но здесь. Игорь ещё раз улыбнулся. – Ай-ай-ай... вообще-то это моя территория, и ты тут незаконно топчешь землю. Непорядок... – Это земли князя Дария! – Верно — моего отца. И мои по праву рождения! — его начал немного напрягать диалог. В конце концов, он — княжич! А она всего лишь скрывающаяся ведьма. — Ты многое себе позволяешь, не находишь? Откуда такая самоуверенность? Она поняла, что надо притормозить. Нельзя лезть напролом там, где мост слаб. Владимира тут же наивно на него посмотрела. – Прости... я просто привыкла жить как дикая кошка и бросаться на людей. Я не должна была, — девушка медленно вышла из воды. Мокрое платье обрамляло тело. Взгляд Игоря тут же опустился куда не стоило. В другом случае Владимира бы его живьём спалила за эту наглость, но не теперь... Тут она нарочно использовала эти приёмы, чтобы потешить самолюбие этого княжеского павлина: чтобы он поверил, будто такая ведьма сама покорно к нему шагнула. Мужское эго... — Не относись строго. Игорь мягко глянул на неё, и мелкое раздражение улетучилось — точнее, испарилось с первым появлением её фигуры из воды. – Значит, жить негде... ну что ж... — его взгляд оторвался от зрелища перед ним, поднимаясь к её лицу. — Может, тогда я могу дать тебе любезный кров? Что скажешь... Владимира делала вид, что обдумывает, давая тому понять, что она не бросается сразу на его предложения. А Игорь своим хитрым нравом сканировал её повадки. – Я ни в коем случае не хочу показаться мерзавцем. Я лишь дарю крышу, не более, — он тут же доходчиво объяснил. Владимира выждала ещё полминуты, прежде чем кивнуть. – Я буду рада маленькой комнатке с возможностью мыться каждый день. Игорь расцвёл. Он не ждал такого подарка судьбы! – Княжич? — блондин присвистнул. – Тихо, Радиград! Радиград — это было очень редкое и благородное имя среди языческой знати. Не часто такое можно встретить. Владимира сразу это приметила. Имя могло стоять на одном уровне с Моймиром. Игорь снова повернулся к своей находке. Он склонил перед ней голову и элегантно протянул руку, словно молодая веточка вишни в саду весной. Владимира не сразу позволила себе ответный жест. Но позволила. Она быстро надела верхнее платье, лежавшее на земле, и согласилась пойти с Игорем. Но вот одно... где Яся? Когда Игорь за руку повёл её к коню, девушка стала крутить головой по сторонам, и тут в разум пришёл голос Яси: «Делай как надо». Это не совпадение, это информационный посыл... Значит, ведьма следила и знала о событиях. Тут Орлова стала смелее. – Игорь, ты что делаешь? — усомнился Радиград, не понимая, зачем их княжич тащит какую-то найденную девку? – Она поедет с нами. Ей негде жить. Я возьму её под свою опеку. – Ага... как же! — ответил с сарказмом Радиград. — «Под опеку»! Слыхали, братцы? — он рассмеялся, и свита поддержала его. – Всем молчать, я сказал! — крикнул Игорь. — Смеете высмеивать приказ княжича? Забыли, кто здесь Светоладский? Молчать! Её зовут... – Милана Земельная я, — назвала она своё придуманное имя. Радиград высокомерно оглядел её. Одета вроде неплохо, но всё же — простая девка. Хотя, если говорить честно, дело было не во Владимире. Радиград питал чувства к Люборее и не мог понять, как Игорь может так грубо с ней обходиться, а теперь ещё и вытащил какую-то блондинку из озера. Явно не ради разговоров при луне. И парня это злило. Он закатил глаза и молча запрыгнул на коня, гордо подняв голову. Игорь же взглянул на девушку, словно пытался понять смысл этого имени, а потом осознал, что это сокрытие истинного происхождения. – Да... Милана.