Часть 12

Рогволодск. В княжеском дворе Светоладских было до жути неспокойно. Дарий взбешён. Он кричал на сына так, словно тот совсем отупел. Рядом, как по струнке, выпрямилась свита Игоря — в частности и Радиград. Княжич, напротив, непробиваемо глядел в глаза отца. – У тебя мозги есть? — князь постучал пальцами по своему лбу. — Ты кого сюда притащил? Наложницу для утех? Как князь Владимир хочешь? – О, мой почтенный отец, разве ты забыл, как сам превратил наш двор в пристанище для своих любовниц? — Игорь улыбнулся, за что тут же получил резкую пощёчину от отца. Радиград приоткрыл рот рукой и распахнул глаза. – Смеешь мерить меня по себе? Я — князь и твой отец! — Дарий ударил рукой по подлокотнику стула. Боль мгновенно отозвалась в теле. — Ты сейчас же уберешь эту девку из нашего дома и забудешь про этот день! Игорь поднял голову, встряхивая волосами так, что они отлетели прочь от глаз. Он не ощущал позора, скорее для него это было предвестие семейной войны. – Нет. Ты забыл, что я законный наследник? К тому же она на территории моего крыла... там правит моя воля. Дарий медленно и пристально посмотрел в глаза сына. Сомнений не оставалось: сын неуправляем и, что самое жуткое, — он опасный соперник. В этих глазах Дарий узрел одно: все открытые прежде замки теперь закрываются. Он не мог сейчас проявить слабость перед свитой собственного сына и снова его ударить... нужно было действовать холодно и расчётливо. План созрел мгновенно тем же вечером. Сегодня у костра перед богом Велесом все танцевали и плясали. Было много молодых людей, и Дарий делал вид, что всё прекрасно, хотя сам понимал — остановить музыку в собственном спектакле трудно. – Княже! — крикнул один его знакомый. — Позволь тебе представить мою дочь! Снежана! Училась в Колдовстворце в Соленске. Дарий оглядел её. Её каштановые волосы были закручены в локоны, как у всех, но его заинтересовали серые, как туман, глаза. Шея у девицы была изящная, а ниже — бусы, доходящие до самой груди, которую Дарий мигом приметил своим взором. Игорь топтался рядом и тут же заметил эту перемену в настроении отца. Ему уже приходилось видеть, как блестят глаза родителя при виде молодых девушек. Парень напряженно, как струна музыкального инструмента, вцепился в неё взглядом. Он видел всё: как она улыбнулась князю, как присела перед ним, как очаровательно подняла свои невинные глазки. «Очередная...» — пронеслось в голове княжича. Дарий не мог не улыбнуться в ответ. Вот и идея! Он женится на этой красавице, и та в законном браке родит ему сына. По логике, как князь, он мог выставить Игоря перед всеми ненормальным, а наследник у него будет другой! Так он оттолкнет нынешнего княжича в сторону. – Ай-ай... Брячислав, какая дочь у тебя! Почему раньше не познакомил? — он поднялся со своего почётного места и подал Снежане руку. Девушка, поджав губы, озорно присела в поклоне. — Девица-то какая молодец! Я тебе не прощу, что такую красу от мира скрывал! Снежана и Брячислав вместе рассмеялись. – Брось, князь! Разве её скроешь от всех? Радиград подкрался к Игорю, который наблюдал за этой сценой с не самым добрым выражением лица. – Ты гляди... может, у тебя очередная мачеха появится. Игорь раздраженно посмотрел на блондина. – Убью! — бросил он. На самом деле он не имел в виду буквальное убийство, но словом дал понять: «Замолчи». Игорь спешно покинул праздник. Он взял на руки Рюрика и уехал на лошади домой, в княжеский двор. Всё равно отец будет занят весь вечер своей новой прелестью, а сёстры остались там. Игорь покинул место не один — снова со свитой. Парень быстро прискакал домой. Ни есть, ни пить ему не хотелось. Быстро, не переодеваясь, он бросился к комнате, которую выделил специально для Владимиры. Орлова же приспосабливалась к новым стенам: ей нравилось, что здесь многие картины были расшиты бисером. Ведьма водила по ним пальцами, чтобы почувствовать их бугорки, и вспоминала свои ночи до рассвета, когда вышивала сама — ведь рукоделие было её личным способом не спать по ночам. Двери распахнулись. Игорь вошёл без стука и резко захлопнул их за собой. Этим он напугал Владимиру, но бояться ей не стоило. Княжич подхватил её за локти, прижимая руки девицы к своей груди. – Скажи мне, ведьма... как? Как! Как вы так умело можете очаровывать княжескую чету? Колдуете? Его глаза сузились, но в них не было привычного нападения или осуждения — лишь лес смуты и забвения. Владимира понимала, что сейчас нужно быть предельно осторожной. – Не всегда обаяние связано с колдовством. Иначе бы мы привораживали лишь князей. – Да? Даже Ефросинья ведьмой была! — он отпустил руки спутницы и подошёл к окну, вглядываясь в даль. — Ничего... это скоро всё моим будет. Моим. Всё до последней травинки. Скоро только я тут буду править! — гордо и преданно своим желаниям заявил княжич. — Сам властвовать стану! Владимира втайне отчаянно этого желала. Девушка, облизав нижнюю губу, подошла к нему со спины и положила руку на его плечи. – Я помогу... надо? — осторожно предложила блондинка. Игорь усмехнулся и повернулся, перехватывая и удерживая её ладонь. – Я, знаешь ли, наслышан про твои успехи. Надеюсь, ты не прибьёшь всю мою стражу? – Только если стража не станет враждовать со мной, — ответила она. И он, и она улыбнулись. – Нам не понять, увы, умом... — грустно подытожил Светоладский. — Вот ты мне сразу понравилась. Не знаю, как это подействовало. Но скажи: ты веришь в любовь с первого взгляда? Ты не подумай, я серьёзен, я вовсе не повеса. Где-то Орлова это уже слышала... Она тяжело вздохнула. Играть так играть до конца. Назад дороги нет. – Конечно, нравишься, — вообще-то он её немного бесил, но нельзя было отрицать его привлекательность и статус. Высокий титул и немного смазливое лицо — годен. Так рассчитывала Орлова. Да и что она ему скажет? Правду? Её тут же выпрут за двери в таком случае. — Раньше было больно, так давай залечим раны? Мы вместе пойдём... Только мне нужно больше власти и свободы, ты же понимаешь? Игорь улыбнулся. Он сразу увидел расчет в глазах девушки, но ему нравилась её меркантильность, если она приносила ему пользу. А Владимира была именно такой... – Конечно. Я всё сделал правильно, когда забрал тебя с собой. Мы — идеальный союз. И наше влияние будет расти... Орлова ахнула, когда он сел перед ней на колени, обнимая её и утыкаясь лицом ей в живот. Не зная, что делать, Владимира сначала скривилась, но потом неуверенно положила руку на его кудрявые рыжие волосы. – Тише-тише, милок... тише, — пропела Владимира, словно слова колыбельной. Игорь был старше, а искал утешения у той, кто младше. И она даст ему это утешение, чтобы потом привязать к себе этого горе-княжича и править с его помощью. Она достигнет самого верха, у неё будет армия, будет титул, и под чужим именем она сможет отомстить Соленску.

***

Дом Муромцев. Рогнеда уже долгое время жила в семье будущего мужа. У неё было всё: новые платья под стать её новой фамилии, красивые причёски, ткани, украшения, дом и слуги. Но во всём этом великолепии она хотела лишь одного — безраздельно властвовать в сердце Димы, от «а» до «я». Ревность порой захлестывала её, и это сильно мешало их отношениям. С Военегой она иногда целенаправленно вступала в конфликты, потому что та её бесила. Рогнеда никогда не искала лёгких путей, никогда не стыдилась своих поступков, а уж тем более не пряталась за спиной Дмитрия. Но что самое интересное — позиция самого Муромца: он понимал, что к чему, и ему даже было любопытно понаблюдать, как Рогнеда будет выходить из той или иной ситуации. Подготовка к свадьбе была трудной. Больше всех переживал Белимир, но с каменным лицом упорно делал вид, что всё под контролем. Он за свою свадьбу так не волновался, как за церемонию двоюродного брата. Он же женится на Маре! Мара. Мара. Мара. У самого дома Муромцев поставили огромную чёрно-красную арку, украшенную калиной. Два меча по обе стороны от неё вонзались прямо в землю. Огнедар сидел в карете с открытым верхом, пока его слуги крепили упряжь к коню. Гости ещё не собирались, но некоторые уже подъезжали. Юноша, нежась под лучами солнца, вспоминал нежную и лёгкую мелодию, которую когда-то исполнял Севастьян. Предсвадебная спешка одновременно волновала и интриговала его. Любил Солвецкий уделять внимание каждой детали. – Долго там ещё? — воскликнул Огнедар, поглядывая вперёд. — Когда карета поехать сможет? – Ещё чуть-чуть, Огнедар Ратиборович... Из дома вышел Дима Муромец. Он ещё не был одет к торжеству и увлечённо общался с двумя знакомыми. Огнедар подскочил и резко сел обратно. Упряжь не была закреплена, из-за чего карета покатилась назад. Огнедар вскрикнул, хватаясь руками за голову: – Ай! Стой! Остановите её! Дима прервал разговор, наблюдая, как Огнедар укатывается куда-то вдаль. – Солвецкий! — повысил голос Муромец, подбегая к месту происшествия. Карета быстро остановилась, правда, врезавшись в экипаж Муромцев. Огнедар, скривив лицо, сел ровно, делая вид, что он тут ни при чём и к сему «творчеству» не причастен. – Огнедар! — выскочил Дима из-за угла. — Ты что творишь? Только не по карете же! Мы только-только новые камни на неё поклеили! Огнедар спустился на землю, но не успел он и слова вымолвить, как Муромец уже успел пошутить: – Что-то Солвецкие обеднели... карета есть, а коня к ней нет! — ребята позади него дружно рассмеялись. – А ну заткнулись быстро все! — раздраженно бросил Огнедар. — Кони вон стоят! — он указал рукой на животных в двух шагах. — Ты, Муромец, я вижу, вообще не волнуешься? – А чего мне волноваться? Не я же буду возмещать ущерб за порчу кареты! – Муромец... имей совесть! — шутливо ответил Огнедар, несмотря на напускную серьёзность тона. — У тебя денег куры не клюют. Больше, чем всё моё наследство было, есть и будет. И ещё хватает наглости считать какие-то камушки? – Так он поэтому и богатый! — поддержал звонким смехом один из парней рядом с Димой. – Ярополк где? — более скромно улыбнувшись, спросил Дима. — Ладно он... но вот перед дядей Рогнеды я немного переживаю. – Почему? — с сомнением спросил Солвецкий. – Не по традициям всё... понимаешь? Без сватов я начал проводить свадьбу. Рогнеда не любит традиции, считая их пережитком прошлого, а вот мне не по себе. Ещё Моймир со своим: «Быстрее! Быстрее!» – Какой он заносчивый, Муромец! — устало ответил Огнедар, сменив мимику на раздражённую. — Как вообще с этим страусом ты живёшь? Я бы не выдержал... А Ярополк скоро будет. Он со своей... девочкой. Дима хитро, но с оттенком благородства, оценивающе провёл голубым взглядом по Огнедару, словно считывая его состояние. – Мирослава — наша. Что-то ты совсем её не поддерживаешь. Друга ревнуешь к ней? – Да! А что? Это дружеское! Он когда со своей этой... дамой, как потусторонние любят молвить, связался, так вообще про нашу крепкую мужскую дружбу решил забыть! Отправил её петь песни в края Жар-птиц! Я даже Василисе столько внимания не уделяю, сколько он Мирославе! Только и слышу: «Ростислав, а там Мира...», «А Мирославе это!», «А Мирославе то!». Пока Огнедар распоясывался, театрально рассказывая о своих чувствах и повышая голос, выражение лица Димы сменилось с беззаботного на встревоженное. Всё потому, что на лошади как раз подъехал Ярополк и бесшумно подошёл к ним. Блэк поднял руку за спиной Огнедара и прижал пальцы к своим губам, давая понять Муромцу, чтобы тот молчал и не мешал ему слушать. – А я когда буду? Вот ты мне, Муромец, скажи на милость: я?! Ярополк мой друг! Мой! Я с ним с детства и в огонь, и в воду! Он всегда всё за неё решает, понимаешь? Вот... начиная от призраков и заканчивая сегодняшним днём! Вот понимаешь меня, Муромец? Ну ты меня понимаешь! — он уверенно махнул рукой. — Я Ярополка у Ирилы отвоевал! А он так хаотично и неверно протаскал наши годы за юбкой! Видя, как парни рядом с Дмитрием посмеиваются, Огнедар серьёзно спросил: – Вы тут что, скомороха увидали, идиоты? Солвецкий случайно обернулся и отскочил, увидев Ярополка за своей спиной. Тот стоял с глубочайшим изумлением на лице. – Ах вы, паразиты неотёсанные! — Огнедар сразу всё понял и в сердцах повернулся к другу. — Муромец! Ты... ты... вот козёл, каких ещё поискать надо! Чего молчишь, будто лиана язык обкрутила?! Ярополк! – Огнедар... тебе необязательно орать на всю улицу, жалуясь на мою избранницу, — спокойно произнёс Блэк. — Но если твоё пылающее сердце никак не может потушить пожар обиды, то я залью его водой: твоё место не займёт ни Мирослава, ни кто-либо другой. А вообще, номер ты устроил хороший, мне понравился. Блэк подошёл ближе. – Я, правда, ожидал увидеть, как с кем-то ссорится Рогнеда, но никак не Огнедар. – Я и не ссорился! — проворчал тот тише. Ярополк закатил глаза. – Ну иди, я тебя хоть обниму! В доме тем временем готовили Рогнеду. Служанки даже помогли ей с омовением. Они пели песни, заплетая её каштановую косу в сложную причёску. Девушка тревожилась: в отличие от Димы, её руки заметно дрожали. Это не укрылось от взора опытной старой помощницы. – Что ж ты, молодка, всю себя накручиваешь, как клубок? — мягко, по-матерински спросила женщина. — Я Муромцев знаю... они надёжная семья. Не тревожься понапрасну. Поплачь лучше! Плачь... это надо. Традиции действительно требовали слёз невест перед свадьбой. Но Рогнеда заплакала не ради обряда, а потому что лишь сейчас в полной мере осознала, как бесповоротно изменилась и преобразилась её жизнь. Горячая слеза скатилась по щеке, пока тело украшали лентами и тканями. Рогнеда на секунду закрыла глаза, вспоминая всё, что было. Она окончательно отрезала себя от прошлого, принимая настоящее. Через час Дмитрия уже облачили в белоснежный наряд, украшенный камнями, с прозрачным, белым, капроновым плащом — его накинули ему на плечи, пристегнув жемчужной брошью. Огнедар, Ярополк и Моймир сидели в его комнате, наблюдая за тем, как жениха приводят в приличный вид. – Да, Муромец... рано ты ушёл от нас, — улыбнулся Огнедар, качаясь на стуле и вертя в руках какую-то вещицу хозяина дома. — Мог бы ещё пожить... – Тебе бы тоже пора жениться, не находишь? — спокойно уточнил Дмитрий, стоя у зеркала. — Василиса — её имя? Или мне память изменяет? – Нет, не изменяет. Всё верно, — Солвецкий прекратил качаться, как ребёнок, и замер. — Более чем точно. Но! Жениться я пока не намерен. Не в этом году. И не в ближайшие два-три года — так точно. — Его глаза нашли Ярополка. — Да? – Мне кажется, ты нашёл себе кого-то поинтереснее, чем Василиса? — улыбнулся Дима. — Ярополк, ты если что... — он запнулся, обдумывая, как бы более элегантно выразиться. — Люди к этому нормально относятся. А Огнедар у нас жених завидный! – Зараза! — Огнедар кинул в сторону Муромца перо. Тот, смеясь, отскочил. Ярополк был спокоен. Закинув ногу на ногу и поглаживая край своего парадного чёрного одеяния, он наблюдал за Огнедаром. Тщательно уложенные локоны касались его лба. – Отец был удивлён, когда я рассказал ему о скорой свадьбе Рогнеды. Но мою свадьбу он остерегается почему-то больше. Солвецкий слегка рассмеялся. – Единственный сын... я бы на его месте тоже остерегался. – И что он написал? — серьёзнее спросил Дима. Он глядел в зеркало, но его внимание сквозь стекло было приковано к Ярополку. – Написал, что ты, Муромец, совесть потерял. Вместо того чтобы самому отправить ему письмо, я почему-то должен рассказывать отцу, что Рогнеда скоро станет Муромец... Дима уловил тонкий сарказм Ярополка, но сделал вид, что ничего не понял, и, улыбнувшись, виновато кивнул. – Моя досадная и неловкая оплошность... – Это не оплошность, Муромец! — расслабленно бросил Огнедар. — Это безответственность. Моймир весь час угрюмо стоял в стороне, терпеливо ожидая, когда образ брата будет завершён. Его крайне раздражали шутки и сарказм этой троицы, но он благородно и гордо молчал. Настал выход невесты. Рогнеда была облачена в белое — это временно, позже её переоденут в красное. Её вывели на улицу. Люди сыпали самоцветы к её ногам. Девушке, как и подобало, следовало молчать и горевать — и она безупречно играла эту роль. Регулус явился на свадьбу племянницы и увидел её впервые уже в праздничном убранстве. Ярополк стоял рядом с ним, лишь изредка поднимая взгляд на отца. Среди гостей кого только не было... Знакомые лица Блэк находил быстро, особенно тех, кто был из Колдовстворца. Мирослава прибыла к Муромцам вместе с Зорлавой и Вяземскими. Ростислава, как самого почтенного гостя, пустили напрямую к невесте и жениху. Рогнеда и Дмитрий склонились перед ним в уважительном поклоне. Ростислав в знак признания и благодати сделал то же самое — это был знак высочайшего воспитания. – Дарую вам своё соизволение на долгую и безоблачную дорогу, Муромцы, — произнёс Ростислав, давая княжеское благословение при всех. Князь взял два кольца, которые ему мгновенно поднесли. Они не были обручальными — это были венчальные кольца, дар от князя. Два рубиновых кольца, на обоих — печать рода Вяземских. Ростислав надел одно кольцо на палец Рогнеды, а вторым лично украсил руку Дмитрия. – Рубин не подведёт ваш союз. После этого подарка слуги забросали молодожёнов лепестками цветов — полевых и садовых. Далее, по всем традициям, невесту и жениха повели к капищу. Венчальная карета, украшенная лилиями и ромашками — сочетание, которое выбирал лично Моймир, — неторопливо поехала сквозь толпу. Брак должен был быть запечатан богами и волхвом. Рогнеда провожала взглядом детей, что бежали рядом с еле движущейся каретой и бросали внутрь ленты, самодельные украшения, соломенные фигурки домовых и другие важные подношения. Кто-то даже передал корзину фруктов. Дима весело рассмеялся и взял корзину себе, чтобы Рогнеде досталось больше места. Маска спокойствия на лице невесты была полной противоположностью радости жениха. У центра капища уже стоял верховный жрец — Ассолив. Расшитый красный коврик с белыми узорами лежал на пригорке у идолов. Солнце в этот день сияло ярче обычного. Недалеко омывала землю река, и украшенные лодки с заострёнными носами покачивались на лёгких волнах у цветущего берега. Рогнеде было жарко в тяжёлом платье; она с тоской вспоминала, как сладостно было носить любимые короткие наряды, которые совсем не стесняли движений. Ярополк насторожился. В этот ответственный момент он едва сдерживал слёзы. Знакомый свет будто затерялся вдали. Он обернулся на Мирославу. День и ночь одурманили собравшихся, кругом горели костры да закипали котлы — и тут он вспомнил, как они по ночам у Колдовстворца под звёздами проводили время. За это искреннее и чистое чувство можно было простить любые неудачи между ними. Блэк разжал ладонь, глядя на свой шрам от печати Перуна. «Не отпущу тебя, и буду я всегда с тобой, как этот шрам», — подумал он. Ассолив в это время поднял чашу над головами Рогнеды и Дмитрия. В ней был заговорённый напиток из утренней росы, призванный сохранить чистоту их намерений и чувств. Пара склонила головы. Волхв коснулся сначала Дмитрия, потом Рогнеды и дал им отпить из одного кубка. Народу было много — все хотели поглазеть на церемонию и новую чету Муромцев. – Приложите, дети природы, свои руки к поклону вечности! — улыбнулся Ассолив. Дмитрий взял руку Рогнеды и направил её к идолу бога Велеса. К каждому из кумиров они подходили и прижимали ладони. По обычаям, если погода оставалась ясной, считалось, что боги дали добро на брак. Кто-то поднёс к ним большой пышный каравай. Рогнеда резко почувствовала, что ей плохо: не физически, но что-то мешало ей ощутить полную радость от этого дня. Девушка обернулась, ища среди знакомых, но чужих лиц, дядю и брата. Регулус заметил её взгляд. Ярополк тоже, и, кажется, именно он понял её смятение. Волхв произнёс торжественные слова, пока горел венчальный венок: – Любовь ваша стала клятвой не на годы, а на вечность, запечатанной в венце, что горит тихим огнём! Белимир, стоявший рядом с Зорлавой, негромко обратился к ней: – Венчальная любовь — это пламя, что согревает и сжигает одновременно, оставляя только дым воспоминаний. Свадебный костёр разгорался, а Рогнеда, согласно традициям, переходила из одной семьи в другую. Совсем скоро она сменит наряд на другой цвет, а вместе с ним — и своё положение. Золотые украшения да серебряные кольца венчали их в любви, что светила ярче солнца в этот летний день. Возвращалась Рогнеда уже Муромцем и почему-то игнорировала взгляды вокруг. В полумраке они едва ощущались. Девушка всё время думала: та ли это судьба? Она вышла замуж... В голове это не укладывалось, и главное — чтобы этот сладкий, как рафинад, день не оказался куском замаскированного яда. Крики и пляски уже бесили Рогнеду. Прежний темперамент не умер от смены фамилии: ей хотелось закричать, чтобы все заткнулись, но она не позволяла себе этой роскоши. Когда наряд жены Дмитрия был уже сменен на праздничное платье, а гости танцевали, Мирослава подсела к подруге. – Что с тобой? На тебе лица нет. – Не знаю... День назад всё было иначе. Сегодня я — другая личность. Я всегда боялась меняться. Я была вольной, была сильной, была бунтаркой. Но в кого я превратилась? — Рогнеда посмотрела в глаза Мирославы. — Стала обычной? Просто женой Дмитрия Муромца? – Нет, милая, всё не так! — Мирослава подсела ещё ближе, ласково коснувшись руки подруги, чтобы ту успокоить. – Понимаешь... когда я была Блэк, меня знали как дочь Сириуса или племянницу Регулуса. Теперь же меня будут узнавать только как жену Дмитрия Муромца. Бегство от самой себя не помогло, — она горько улыбнулась, пригубив чашу с вином. — Какой злой урок, утопленный в иронии и самолюбии. Я так пыталась гореть ярко, что сгорела дотла. Мирослава поняла: как раньше уже ни с кем и никогда не будет. Одна подруга в бегах и признана врагом княжества, вторая — горюет об утраченной свободе. И, судя по всему, лишь она одна пока ещё держится. – Рогнеда, я с тобой. Я — твой мост к тебе прежней. Посмотри на меня! — она чуть повысила голос, сжимая ладонь подруги. — Рогнеда... это я! Ты видишь меня? Я рядом. Хочешь, прямо сейчас сбежим? Убежим далеко, я спрячу тебя! Рогнеда лишь грустно рассмеялась. – Мира... ты такая наивная и на самом деле ещё совсем маленькая. Я — Муромец. Я не посмею подставить Дмитрия, он не сделал мне ничего дурного. Я не опозорю Ярополка — он друг князя. Я сама буду нести эту ношу. Я — взрослая девочка, — Рогнеда гордо вскинула голову и выпрямилась. — Видишь ту рыжую мадам? Это Военега Муромец. Жена двоюродного брата Димы. Стерва та ещё. – Вроде красивая девушка... А что с ней не так? — полюбопытствовала Мира. – Я много видела красавиц, и, поверь, их участь меня не радует. Помимо красоты нужно иметь мозги, чтобы выжить, а Военега — соперник сильный. Её сестра должна была стать женой Димы, но он решил, что хочет видеть в этой роли меня. Вот Военега и бесится, считая, что я здесь незаконно. – Но какое ей дело, кого любит Дима? Рогнеда мягко улыбнулась: – Свою семью хотела укрепить. Если бы она и Вишена обе были жёнами Муромцев — получили бы огромные привилегии. А так — одни неудобства. Но я своё просто так не отдам. Дима мой, и теперь уже окончательно. Ты чаще к нам в гости приходи. Мы теперь вроде как родня... – Какая же я родня? Рогнеда весело покачала головой, будто Мира и вправду была слишком простодушной. – Ты же без пяти минут жена моего брата, а значит — Блэк. А я — жена Муромца. Считай, что седьмая вода на киселе, но всё же родня. И что бы с нами ни произошло — только не беги от меня. Я старую школу не забыла... День постепенно близился к завершению. Ярополк снял верхнее одеяние, оставаясь в одной вышитой рубашке. Свет месяца ложился на его плечи. Люди всё ещё пышно плясали. Столы ломились от угощений — казалось, их невозможно съесть и за неделю. Ярополк стоял поодаль, у самого забора. К нему подошли Регулус и Огнедар, решив прервать его одиночество, но разговор не затянулся. Вскоре к ним присоединились Рогнеда с Мирославой. – Ну и чего вы тут толпитесь одни? — спросила Рогнеда. — Идёмте ко всем! — она махнула рукой в сторону огромных накрытых столов. Ярополк еле заметно улыбнулся. – У тебя это платье очень красивое. Тебе так идёт быть невестой. – Уже женой, братец мой милый. Уже женой... — Рогнеда покрутила кистью, демонстрируя кольцо. – Рогнеда, отец-то твой ничего не знает, — вмешался Регулус. Она недолго думала, что ответить: – Повезёт ему, если вообще узнает! А если серьёзно, то я подумаю над решением этого вопроса. Ярополк уловил в её голосе искры прежнего пламени. Хоть что-то в этой жизни оставалось вечным — характер его сестры.

***

День следующий. Ярополк и Огнедар не стали откладывать дела на потом и с рассветом отправились в путь к деревне Белые Омуты. Солнце стояло высоко, но казалось, будто оно совсем рядом. Огнедар плёлся за Ярополком. Один раз они всё-таки заблудились, и Огнедар успел не на шутку разволноваться и разозлиться на Святослава за то, что тот не выдал им нормальный маршрут. – Куда только его глаза глядели! – Успокойся ты... — Блэк закатил глаза. — Святослав не ошибается, ты же сам знаешь. – Ты про Миру так же говорил! — усмехнувшись, парировал Солвецкий. Ярополк проигнорировал это «незаметное» замечание. Огнедар ускорил шаг. — Свадьба вчера была хороша! Ты хоть рад, что с Муромцами породнился? Честь-то какая... Блэк остановился. Его голова была забита рациональными планами, а не обсуждениями того, что молвил лучший друг. – Рад... очень рад, — без особого интереса отозвался он. — Вон деревня! — крикнул он, вскидывая подбородок. — Я же говорил... зря ты так о Милославском. Его на ошибке поймать — это ещё постараться нужно! Ярополк прибавил ходу. Огнедар закатил глаза, но не отчаялся. Природа дышала лучшими ароматами — самой собой. Цвела липа; раскрывшиеся одуванчики и ромашки иногда сбивались под ногами и прилипали к сапогам ребят. Муравьи сновали в траве, строя муравейники, которые юноши старательно обходили. – Как же я люблю потусторонние деревни! — восторженно улыбнулся Огнедар. Он знал: эти дни они проведут лучше, чем в княжестве. Мистика, лучший друг рядом, деревня и лето — что может быть лучше такого сочетания? Огнедар считал, что ровным счётом ничего. – Если мне память не изменяет, ты поведал об этом ещё на Алтае в прошлом году. Парни наконец-то добрались до места. Их встретила обычная, но приятная и лёгкая дневная атмосфера. Ничего сверхъестественного. Деревянные домики выстроились в ряд — их было немного, но чувствовалось, что здесь всё ещё живут люди. Поля окружали это поселение, а в самом конце небольшой деревушки (вернее, того, что от неё осталось) возвышалась огромная церковь. Она заметно покосилась и будто склонилась к самой воде. Деревянные доски, местами выбитые и подточенные временем, гнили, а из стен торчали ржавые гвозди. Друзья заселились в заброшенном, но неплохо сохранившемся домике. На дворе стояли тёплые месяцы, так что с отоплением голову ломать не пришлось — печь топить не надо. Из минусов был только запах сырости и плесени, но Блэк быстро нашёл решение, очистив всё заклинанием. – Ну, Ярополк, на речку? — Солвецкий кинул свои вещи на кровать и обнял друга за плечо, хитро поглядывая. Блэк пытался казаться серьёзным, но его блестящий взор нельзя было скрыть ни под какой маской. Сначала он хотел выглядеть взрослым и зрелым, но... уже через десять минут они оба, забыв обо всём, бросились в воду наперегонки. Их крики и смех расцветили обычно тихую и смирную гавань. Но за ними кто-то наблюдал из окна... Это была старуха, чьё лицо было покрыто морщинами. На голове — зелёный в цветочек платок, а сухие руки поглаживали раму деревянного окна. Она что-то бормотала про себя, неодобрительно покачивая головой. В конце концов женщина перекрестилась и повернулась к иконе Божией Матери в углу, отдавая поклон. Огнедар и Ярополк плескались в речке. Брызги летели во все стороны. Парни расслабленно проводили время, снова ощущая вкус свободы, как когда-то прежде. Сказать, что Ярополку это не нравилось, было бы чистой ложью. – Тебе не кажется, что местные какие-то слишком тихие? — вдруг спросил Огнедар, останавливаясь и осматриваясь. У берега он заметил старика в поношенной одежде и самодельной шляпе. Тот молчал, лишь хмуро глядя на парней. Махнув рукой и — опять-таки — перекрестившись, он ушёл в высокие травы, росшие возле реки. – Да ладно тебе. Места тут дикие, чужаков не принимают. Люди явно не настроены с нами мёд пить. Да и какое нам дело? Огнедар кивнул, соглашаясь с этим утверждением. Блэк и Солвецкий вернулись в свою простую гавань смеха, наслаждаясь этими шикарными днями. Когда они возвращались домой — а провели они на речке время до самого захода солнца, — то приметили парочку пожилых людей у одного из домиков. – Эй, молодцы! — выкрикнул дед. — А ну погодьте сюда! Вы чьих будете? Ярополк и Огнедар с мокрыми волосами оглянулись. Они решили, что это хороший момент, дабы завести хоть какие-то знакомства с местными. – Мы... мы здесь для научной работы! — солгал Блэк, подходя к ним. Его белая футболка прилипала к телу, а вот Огнедар свою вышитую рубашку просто закинул на плечо. — Мы из Москвы. Из научного университета литературы. Пишем книгу и статью про вашу деревню. – Про нашу? — дед аж расцвёл, когда до его ушей дошли слова Ярополка. — Слышь, Нюр? Про нас из самой Москвы! А как вас-то звать? – Я — Сергей. Моего друга зовут Кирилл, — Ярополк снова врал. Он понимал, что стоит быть осторожным: приключения на Алтае его многому научили. Да и слишком сказочными именами здесь блистать не стоило. Простые и всем понятные «Серёжа» и «Кирилл» — в самый раз. – Я Огне... Солвецкий не договорил. Ярополк чувствительно наступил ему на ногу. – Знаю, что твоего книжного героя так зовут! Не перебивай! — бросил он другу и повернулся к старикам. — А к вам как обращаться? – Тю! — махнул дед рукой. — Дед Степан я. А это моя соседка, тётка Нюра. – Скажите, вы тут долго живёте? — поинтересовался Блэк. – Да всю жизнь, добрый молодец! Всю жизнь... – Значит, вы, как постоянный житель, осведомлены обо всех делах вашей родной деревни? Верно? Если так, то расскажите... а что у вас тут за легенды ходят про утопленниц и помещиков? Уж больно они прославили ваши Белые Омуты. – А! — дед усмехнулся. — Глашка, которая? Да эта байка гуляла ещё тогда, когда в нашей деревне школа стояла! Но окаянные закрыли её... Ещё меня малым пугали всякими русалками. Не верю я! Бабы языками чешут. Ярополк внимательно анализировал слова Степана. А вот баба Нюра была явно не согласна — она ткнула соседа в плечо. – Лопух столычный ты! Заткнись! — баба Нюра сердито махнула рукой. — Есть русалка! Есть! Сына моей покойной подруги пятнадцать лет назад утащила нечистая, чтобы её бог побрал! — она перекрестилась. – Кого? Петьку Ивушкина? — протестовал Степан. — Да он пьяница был! Прости Господи, о мёртвых или хорошо, или никак, но тут-то и слов не подобрать, коль он таковым являлся! Напился и в воду камнем! – Да завязал он с самогоном! — стояла на своём бабка. Мимо проезжал парень на велосипеде. Его окликнул Степан, и тот, чуть не упав, но вовремя нажав на тормоза, остановился. – Чего тебе, дед Степан? – Витька! Вот ребята из университета, из Москвы приехали к нам книгу писать! Про русалку нашу интересуются, — усмехнулся старик. — Скажи, милок, ты веришь в неё? Виктор подумал, поправил кепку и только потом ответил: – А чего греха таить? Есть русалка. Сам видел её! Так и запишите в свою книгу! — после этих слов Степан покачал головой, как будто говорил с дураком, а Витя продолжил: — Мы с Гришкой, братом моим, позапрошлым летом на речку купаться ходили. Я этому козлу в карты проиграл — ну и полез в воду на свою голову! С той поры я к реке ни ногой. Захожу, плыву... а потом выныриваю и вижу: моего брата девица голая соблазняет. Я ошалел. Думаю: ну, повезло... а потом она поворачивается, а лицо синее и опухшее! Я в воду падаю, она шипит — и на меня! Это потом уже я выбрался, а оказалось, Гришка-то ничего не видел и не слышал! Стоит на берегу! Я ему ору: «Ты чего, скотина этакая, мне не помог?!» А он мне: «Так ты же по колено в воде стоял!» Ну, я ему рожу-то и начистил... Степан рассмеялся. – Ты, значит, пьёшь, а брат виноват? Если Гришка ничего не видел, значит, ты сам себе всё придумал! – Я?! Да ты вспомни, как у деда Макара прошлым летом всю птицу тварь какая-то придушила! Прямо в сарае! А в этом году — утку последнюю съела! Мужчины продолжили спорить и проклинать друг друга. Огнедар потянул Блэка за руку подальше от этой деревенской заварушки. Пусть продолжают без них. Парни вернулись в дом. Солнце уже не палило, на ужин планировали пожарить картошку. – Ну и что это было? — томительно спросил Огнедар. – Что-что? Это был элементарный расспрос. Должен же я был как-то влиться в это общество. Нам нужна информация от местных или нет? – Какой я тебе «Кирилл»? Ярополк повернулся к нему: – Тебя только это сейчас волнует? Меня лично — нет... – И каковы доводы? — Солвецкий сел на деревянный стул, на котором уже несколько лет безнадёжно лежал связанный кем-то в прошлом коврик. – Верю я в её существование. Огнедар хмыкнул. – Ах, как неожиданно! — театрально вскрикнул он. — Да я тебе об этом ещё у Ростислава сказал! Ярополк промолчал. Пока они говорили, он поставил отмытую магией старую сковородку на маленькую самодельную печку во дворе. Густой серый дым потянулся вверх, постепенно растворяясь в воздухе. Вдруг парень почувствовал запах гари. – Чтоб тебя! Сковородка! — Ярополк бросился к ней. — Ай! Чуть не сгорела! – Аккуратнее там! — крикнул из дома Огнедар, уплетая яблоко. — Я голодный, а готовить не умею. Надеюсь только на тебя, Серёженька! — он специально подчеркнул выдуманное имя друга. Блэк лишь выдохнул. Какая у него ещё могла быть на это реакция? Отводя дым найденным куском картона в сторону и дорезав на сковородку картошку, он вернулся в дом. Запах масла теперь мешался с гарью. – Я не верю этому деду, — сказал Блэк окончательно. — Вот доверия у меня к нему — ноль... Не знаю, интуиция это или магическое чутьё, но что-то здесь нечисто. Огнедар доедал уже второе яблоко. – Почему? — спросил он. Ярополк подошёл ближе и сел напротив друга, сложив руки замком. – Не могу объяснить. Но у всех людей бывает такое: смотришь на человека и не веришь ему. Это нельзя передать словами, только почувствовать внутри. Надо за ним понаблюдать... Парни замолчали, глядя друг другу в глаза. Резко на улице раздался стук копыт. Ярополк и Огнедар мигом выскочили во двор, выглядывая за забор. Одинокая лошадь, запряжённая в деревенскую повозку с сеном, неслась по дороге. За ней с криками гнался мужик, пытаясь её остановить: – Ах, скотина, стой! Друзья проследили взглядами за этой сценой, а затем снова посмотрели друг на друга. – Это что сейчас было? — вскинув брови, спросил Огнедар. – Деревенская жизнь потусторонних. Мистика и веселье — привыкай. Ты сам сюда хотел. Ярополк вернулся к картошке. Через некоторое время ужин был готов. Они наелись досыта, попили берёзовый сок — бабка Нюра принесла его в качестве угощения — и легли спать в одной комнате на разные, пружинные, скрипучие кровати.