Глава 2

Всё-таки его жена не такая бесполезная. Спустя столько времени священник, что осматривал её, сказал эти заветные слова. У них будет ребенок. Но, из них двоих, счастливым был только Трэ, когда огласили эту новость. Его жена была в апатии все последующее время. она не ходила несчастной по всему поместью, не злилась и не истерила. Было просто... молчание. Глаза постоянно смотрели в даль, даже если окон по близости не было. И даже смотря прямо на человека, её глаза будто глядели прямо насквозь. Возможно это даже к лучшему. Теперь она постоянно в своей комнате и не спускается даже для того, чтобы поесть. Трэ просто приказал слугам заботиться о ней и следить. Следить за тем, чтобы она не натворила ничего. И видимо ему следовало так и оставить слуг, даже после того, как Дериел родит.

***

У такой ночи всегда особенная атмосфера. Дериел любила их, любила смотреть на звезды в своем родном поместье, любила этот легкий, но тем не менее холодный ветер, любила покачивающиеся полупрозрачные шторы. Она жила так счастливо, без забот и каких либо проблем. И матушка, и батюшка очень заботились о ней, всегда давали то, что ей надо. Но счастье никогда не длиться вечно. Видимо Бог отвернулся от них в те жаркие летние дни. Все засохло. Абсолютно все. Пожухлая трава окружала все поместье, а засохшие посевы не спасало ничего. И сколько бы рабочих они не отправляли поливать каждый участок, сколько бы денег не вложили, всё было бестолку. Она молилась. О, как она молилась! Каждый день, каждую чертову ночь, каждое мгновение, видя к чему все это идёт. Но ничего не спасало. Ну конечно... Разве будет Бог обращать внимание на их жалкие просьбы? А когда на пороге поместья Рэкейн появились они, то Дериел поняла, какое испытание дал ей Бог. Ей нужно было пересилить себя, свои желания, свои мысли, ради того чтобы её семья не обнищала. Не затерялась где-то на страницах книг. Ей нужно было выйти замуж за сына Маркиза Сперадо, всего то. Такое не было редкостью, но Дэриел искренне надеялась, что такая участь её не коснётся. Что она найдет себе возлюбленного, с которым вскоре свяжет жизнь. И все будет прекрасно, как в каком-нибудь сладком сне. И даже когда она согласилась на этот почти принудительный брак, вглядываясь в лицо Трэ, она надеялась, что она его полюбит. Ведь его приятное, сглаженное лицо, смотревшее с такой нежностью в её глаза, убеждали лучше любых слов. Надежды эти разбились сразу в ночь свадьбы. Все было не так радужно, как она себе ранее представляла. Любимый сын Маркиза умело мог притворяться хорошим и милым молодым человеком, пока это было выгодно для него. И только когда он зашел в спальню, понадежнее закрыв двери, Дериел осознала, что только что на добровольной основе закрыла себя с монстром. Не было никаких прелюдий. Не было никаких поцелуев. Только механические, отточенные движения. Без любви и нежностей, вот так, прямо на кровати. Возможно, он даже не снял с неё платье. Просто поднял подол, стянул колготки и начал свои движения, не наделенные хоть толикой сочувствия или же заботы. Это было больно. Отвратительно. Омерзительно. Его глаза, что были застланы пеленой похоти она не забудет никогда. И животное, что втрахивало её в эту большую мягкую кровать, она не полюбит. Ни его, ни детей, что она родит от него. Ведь все они до единого будут такими же монстрами, как и их отец. Возможно кто-то в большей, а кто-то в меньшей степени, но каждое из этих чудищ будет носить его гнилую кровь. Ненавижу этот дом. Ненавижу этих слуг. Ненавижу эту чертову еду. Ненавижу его. Ненавижу. Фиолетовые глаза смотрят на неё с интересом. Белый пушок волос покрывает голову. Игрушки, разбросанные по полу, мешают нормально идти, но Дериел не обращала на них внимания. Ручки тянулись прямо к взрослому, которого он уже давно не видел. Ответные ухоженные руки женщины стали направляться в сторону ребенка. Она приходила уже сюда однажды. Приходила, чтобы просто посмотреть на то, что полностью отличалось от её мужа. Никаких блондинистых волос, никаких голубых глаз. Будто и не его ребенок. Руки огладили голову, плечи, живот, перетянувшись к детской хрупкой шее. Да, как же он не похож на своего отца. Зато полная копия той, что родилась буквально сегодня — Лесли. Глухие стоны и хрипы разносились по детской комнате. Маленькие руки дергались, цеплялись за чужие, в попытке остановить. Лицо ребёнка постепенно становилось все бледнее и бледнее, переходя в какую-то синеву. Уже больше ничто не спасет её от гнева Божьего. Она сама стала чудовищем, после стольких лет нахождения рядом с ещё большим монстром. Ведь как объяснить то, что смотря на страдания собственного ребенка, она не чувствовала ничего? Ни вины, ни боли. Она не пыталась даже остановить себя. Остановить этот кошмар, что происходил в маленькой детской комнате. Лунный свет пытался протиснутся за шторы. Белая дорожка еле-еле достигала самой кровати. Движение прекратились, как и дыхание. Посиневшее лицо смотрело в пустоту. Гробовую тишину прервали крики. Дериел, убрав руки с шеи уже мертвое тело ребенка, посмотрела на вошедшего. Ну конечно. Милое маленькое чудовище все-таки привязалась к мальчику. Прямо как она и думала. Распахнутые от ужаса яркие алые глаза взирали на неё. Слезы без остановки стекали по милому лицу. — Да, страдай... — спокойные, полные тьмы глаза въедались прямо под кожу, — Страдай, как когда-то страдала и я, — широкая улыбка натягивала кожу Маркизы, делая её в полной темноте более пугающей. Ева не могла выдавить ни слова. Страх сковал все конечности, не позволяя сдвинуться с места. Внутренний голос повторял только одно слово. Беги. Но она не могла. Не могла оставить без внимания лежащее тело. Глаза вовсю уставились на её младшего брата. Брата, которому она читала сказки. Брата, о котором она пыталась заботиться. Как могла. Брата, которому она иногда пела песни, что вспоминались из её прошлой жизни. Брата, который недавно начал говорить. Ева всегда мечтала о младшем. Не важно, брат бы это был, или же сестра. Она хотела позаботиться о ком-то, вылить наконец свою любовь. Хотела, чтобы хоть чей-нибудь взгляд наконец смотрел прямо на неё. Хотела, чтобы кто-то любил её просто так, искренне и безвозмездно. То, что она не получила в прошлой жизни, наконец появилось в этой, но как же это было мгновенно. Маркиза же размеренным шагом подходила все ближе. Возможно, не будь Ева в своих мыслях, и оторвав все-таки взгляд с Лиама обратно на Дериел, она бы заметила нож. Горло прошибло острой болью. Посмотрев на свои руки Ева ужаснулась. Кровь. Повсюду была алая, горячая кровь. Больно. Влажно. Туго. Попытки выдавить хоть какое-то слово вызывали лишь кашель. Рот заполнил вкус железа. В глазах начало мутнеть и двоиться, и, не справившись с равновесием, Ева упала. Веки то закрывались, то снова открывались. Мутный взгляд только уловил еще одно падающее тело, перед тем как закрыться окончательно. В комнате настала абсолютная тишина.

***

— Сука! — рука мгновенно ударила рядом стоящую стену. Его жена точно все это натворила, только для того чтобы испортить все его планы. Мало того, что она снова родила жертву, так ещё и священник оповестил, что она не сможет впредь рожать. Эта бесполезная шлюха стала действительно годной только для того, что делают представительницы этой профессии. И только он упустил её из виду, она вышла из комнаты и скрылась в неизвестном направлении. И никто, ни один из слуг не заметил пропажу в начале. Только потом, услышав чей-то крик, все встрепенулись. Поиски заняли не так много времени, но то, что натворила эта женщина всего за несколько минут исправить было практически невозможно. Она убила другую жертву, мальчика, и перерезала горло единственной, что так и осталась будущим его семьи. Только забежав в комнату, Маркиз успел увидеть то, что определенно предназначалось именно ему. Держа нож у горла, она с гордо вздернутым подбородком мгновенно перерезала себе глотку. А те ехидные, злорадные глаза будто и твердили. Она победила. Одна из капель смогла долететь прямо на белоснежную рубашку. Слуги в припадке начали сбегать кто куда. Один из самых смелых подбежал в чудищу и начал перекрывать хлещущий ток крови. Хоть кто-то из этих идиотов был полезным. Подбежавший лекарь хотел сначала помочь Маркизе, но сам Трэ его остановил. Пусть подыхает. В действительности он хотел назло спасти её. А затем запереть в темнице и избивать, когда приспичит. Ох, это было самым желанным его решением. Но он отсек свои желания, как только подумал о репутации. Этот инцидент будет очень тяжело скрыть от глаз общественности. А если эта идиотка останется жива, то ему, как её мужу, также достанется. Крыс везде хватает, и каждая из них разнесет что-то своё. Поэтому будет намного проще оставить это как есть. Но это не могло закончиться так. Трэ рвал себе волосы по ночам в кабинете, пытаясь придумать хоть что-то, что могло бы помочь в сложившейся ситуации. Он не может в скором времени опять жениться. Чудовище за эти несколько дней наконец смогла очнуться. Одной проблемой меньше, хоть какой-то наследник у него имелся. Но все ещё оставалась проблема, с которой он боролся с самого начала. Ева была практически неуправляемая. Первый его план безнадежно провалился, он не создаст другого наследника. Второй же был нацелен на то, чтобы с помощью младшего брата заставить её подчиниться. Ведь Маркизу бы не составило труда начать угрожать расправой младшего или же его избиением, для того, чтобы она стала покладистой. Однако на том этапе, он всё ещё сомневался в наличии сердца у Евы. Но его сомнения разрушились, как только мальчик умер. Ева ходила призраком по дому, не пытаясь сделать хоть что-то. Даже есть она стала с огромным трудом. Никаких попыток насолить ему, никакого сопротивления. Идеально. Но такое состояние не продлится вечность. И видимо Бог, о котором так часто говорила его почившая жена, всё-таки взглянул на страдания Трэ. Взглянул и дал надежду. Ева начала ходить в комнату младшей сестры. Она не сможет оставить ее здесь одну. И если правильно надавить, то и подчинение будет абсолютное.