Глава 2

      — Вань, а Света так и не вернулась.       Пожалуй, это был единственный человек в общаге, который оценивал Дашку в серьезном смысле. Ваня был пришибленный на голову. Ушел в академический отпуск, не сдал какой-то свой предмет на истфаке, а вернулся уже после службы на Кавказе. Дашка застала его уже после этой истории. Пошли уже третьи сутки, после того, как они сходили в Метлу. Ей не хотелось говорить, она переваривала свою ситуацию примерно до вчерашнего вечера. А потом до нее стало доходить, что Светы так и не было. Вышла на улицу, поспрашивала. Никто не видел, только к ней с претензиями.       И вредное Дашино — «Я ей что? Мама?» ушла к себе и продолжила думать.       Это уже по возвращению, она нашла деньги в паспорте, только вот грязный осадок от них остался в Дашкиных мозгах. Что она, проститутка, чтоб ей за это деньги платили? Но вскоре сказала спасибо — купила себе яблок и масла. Еще и сигарет взяла, прозапас. Дикость, но, все-таки, это успокоило ее положение и спала от скуки. От такой же скуки красилась в свой боевой раскрас и пошла на балкон, искать хоть какой-то развлечения. Без Светы найти приключений представлялось невозможным.       — Тебя мужик тот привез, да?       — Ага, — затягиваясь сигаретой отвечала Даша. — Да нормальный мужик, — отмахивалась она, — Только Светка она же как обычно, нашла мужика себе и свалила в закат. Я там одна как дура стояла!       Ваня поджал губы. Никто и не обращал внимание на шум в коридоре, только вот дверь дернули, Дашка аж вздрогнула и отскочила в угол. Собственные рефлексы в таких ситуациях ее бесили.       — Граждане, выходим! — Козлову аж передернуло, — Показания давать будете.       Ваня схватил ее за локоть. Ничего хорошего от этого быть не могло.       — Сейчас спокойно, будешь дергаться, еще больше прессовать начнут.       Какой-то холод прошел по спине.       — Бегом вышли! — кричала на них коменда, — Наблядовались со Светкой?       — Вы че несете.       — Мертвую Светку нашли.       — Это все из-за тебя, сука! — кричал ей Светкин кавалер, которого она то и дело использовала. Сходи за сигаретами, приготовь пожрать, мусор выброси, — Это ты ее кинула!       — Базар фильтруй! — кричал уже Ваня.       А у Даши пропал голос. По-настоящему пропал, хватала воздух, как рыба, оставаясь в стоячем положении только потому что ее держал за предплечья Ваня. Что она сделала не так? В голове только фраза Луизы, бывалой проститутки, о том, что Света сегодня «попала». Куда попала? Что вообще сделали? Очевидно, что сейчас перероют всю комнату, удивятся красным трусам на люстре для привлечения денег, увидят, как Дашка прячет блок сигарет в чемодане, как Света разложила туфли по полке, как статуэтки, как стоят на подоконнике засохшие розы и как висит на стене Роллинг Стоунз. Всю маленькую жизнь за три года перероют и выблюют.       — Дашка! — крикнула ей коменда, — Ценное что-то в комнате есть?       У Козловой наступил ступор. Золотые сережки и кольцо, Светкины украшения, бижутерия. И баксы. Баксы, которые ей засунул в паспорт Витя.       — Сережки золотые, — хрипя ответила она.       Коменда чуть замешкалась.       — Бегом забирать иди, — шипела она ей на ухо, — Мальчики! Подождите, давайте ключи заберем и все посмотрите.       Дашка на автомате, практически на цыпочках пошла в комнату, пока милиция ушла за ключами. Все-таки, Вера Андреевна пусть и отличалась снобизмом, но своих защищала. Знала и понимала, что после обыска, наверняка приличная часть вещей уйдет в небытие. Быстро забежала в комнату, сгребла из Светкиной подушки несколько пар сережек, собственное колечко с фианитами. Мысленно сказала себе спасибо за то, что надела лифчик с поролоном, засунула сережки в него, вытащила из стола баксы из паспорта и спрятала в трусы. Тренированные поездами движения и ушла в туалет, закрываясь на щеколду. Слез не намечалось, только невозможность вздохнуть полной грудью, тремор и пропажа голоса. Как это вообще могло случиться? Почему именно со Светой? Что сказать ее родителям?       — А че мы за ключами ходили, если тут открыто?       — Я откуда знала? Она на балконе курила, черт ее знает закрыла или нет!       На месте Светы должна была быть Даша. От этого сводило судорогой, заставляло задыхаться и царапать колени. Она скатилась по стене, зажала рот руками и просто напросто зарыдала, без шума и лишнего внимания. Все равно это не было никому нужным. В блоке становилось чересчур шумно, голоса слышались лишь фоном. Все — конец. Не видать ей больше разговоров с ней, больше не будут делить все пополам, рыдать и смеяться вместе. Наступил конец, горький и соленый от слез. Она снова остается одна, как в страшных кошмарах детства, когда Дашка также запиралась в туалете, пока в коридоре их малосемейки ругались, дрались. Почему ей снова нужно рыдать от потери, почему она снова остается одна, когда это было меньше всего нужно. Когда без Светкиного совета было совсем не разобраться. Почему?       — Даша, открой! — вот уже слышится Коля, — Даш?       — Козлова, открывай! — кричала Ксюша.       У нее нет сил разговаривать, их хватит только чтобы отворить защелку. Станет до одури холодно, пусть и конец августа, закутается в кожанку. Ее посадят, Ксюша останется стоять, а Коля сядет на ее место. Слезы начнут капать на новую юбку в клеточку, которую давно хотелось купить и купила она ее с тех же баксов, которые были спрятаны в трусах.       — Я с ней в Метле была, — шептала она, — С ней!       Дешевые сережки в форме спирали болтались при каждом всхлипе.       — С кем она ушла?       — Я не знаю!       — А ты с кем?       — Да какая разница с кем? От этого поменяется что-то? — Ксюша толкала его локтем.       Кажется теперь ее желание, чтобы все узнали, что Дашка тоже может шляться по дорогим тачкам, сбывается. Правда не так, как планировалось.       — Что теперь делать будем?       — Показания давать, — спокойно заговорил Коля, — Труп ее родители опознали.       — Ну хоть это.       — Да когда ж они уйдут наконец?       — Не уйдут пока я показания не дам. Мне Ваня нужен будет.       — Зачем?       — Потом объясню.              Пересказывает все, как в тумане. Почему-то ждет обвинения в свою сторону, ведь это она бросила Свету. Это она в этот раз решила доказать, что не будет за ней бегать и сама что-то может.       К вечеру придут родители:       — Теть Люб, — таким же тихим осипшим голосом скажет Даша, — Это Светкино золото, — протянет она дрожащую ладонь с сережками.       Ей ответят только воем. Катя утащит ее к себе, в соседнюю по блоку комнату, где уже потихонечку собирались все. С некоторыми воплями и хриплым молчанием.       — Да, уехала с мужиком, пока Светку убивали, да?       Даша молчала. Это все намекало только на то, что ее круг общения убавится примерно на половину, а может и больше. Теперь Даша Козлова — валютная шлюха. Разве не так? Разве не баксы за ее кувыркания лежат у нее в лифчике? Нет, она не была такой одна в общаге, есть масса таких девок, просто в их компании Дашка была таким феноменом впервые. Это же все всплыло, пока она давала показания, когда пыталась объясниться, что Свету она видела последний раз, когда та дала ей помаду. Помада так и осталась в ее ушитой узорами сумке. Сумку еще бабушка шила, которой тоже сейчас уже не было. Может у нее аура такая негативная? У них так еще никто не делал. Перепихон в клубах обычно заканчивался на туалете. Возможно кого-то таскали в общагу, или такое было на квартирниках. Дашку не звали туда, чего-то ей не хватало для таких действий. Или как Андрей, который забрал у нее все детское начало, а потом сказал, что Света все-таки лучше. Конфеты, цветочки. Не ей, а Свете.       Почему Даше впервые повезло, а Свете впервые не повезло?       — Заткнись, — выдавила Даша, — Иди, тоже, по казино походи, может быть тоже найдешь себе мужика.       — Ты че сказала?       — Не, Рома, обоснуй доеб? — начал Коля, — А че ты тогда сам со Светой не пошел?       — А че Даша тогда бросила ее? Договаривались ведь всегда вдвоем охмурять.       — Она сама ушла.       — Ага, — протянула Настя, — Так я и поверила.       Завтра надо позвонить родителям, однозначно надо. Это сегодня она будет спать с Ксюшей и ее рукой на макушке. Не раздеваясь, даже не начиная убираться в комнате, с чертовыми баксами в лифчике и купленной юбке на эти же баксы. Теперь вместо томного ожидания и обдумывания собственных желаний появился только страх. Нет, Витя не такой, он — нормальный. Это общажные личности считают ее продажной сукой. Хотя, скорее всего, поступили бы даже хуже чем она. По этой причине на такой вопрос, она сразу ответила отказом.       Просто ей молча их положили, двести долларов. Коля Никаноров тратит столько за пару дней, Дашка же может жить на это месяц-полтора, даже гуляя на широкую ногу. В ее глазах на широкую, в глазах местных студентов вполне скромно. Теперь у Дашки своих вещей осталось совсем немного, кеды и босоножки, даже зимних ботинок нет. Наверное, стоило на остаток денег купить именно их. Только вот вообще ничего не хочется, хочется зажаться, спрятаться и вообще не коммуницировать с прошлым окружением.       Теперь она просто лишняя. Без Светы ее не воспринимали совсем.       Даше не было известно, почему все было до одури быстро. Быстро потеряла Свету из виду, быстро сняла трусы без лишних разговоров, быстро вернулась в свой потрепанный угол. Теперь устраивать сказку заново смысла не было, Светы не было и замену не найдешь. Остается только гнить в своем мире — грязном, утопичным и зыбучем.       — Ладно, давай уж помянем тогда, раз сидим, — бутылка водки на двоих, без закуски, — Держи.       Водка обжигала, заставляла зажмуриться и пустить слезу. Даша Козлова оказалась в странном положении. Теперь уже не хотелось чтобы Витя за ней приезжал. Теперь вообще ничего не хотелось.       — Как думаешь, найдут, кто это сделал? — Даша передала бутылку.       Ваня отпил и поставил рядом на бордюр.       — Даш, в Метле нищих нет, — он достал сигареты. — Даже если найдут, откупятся.       — А с моим типом что делать?       — Что от тебе вообще говорил?       — По клубам не ходи, проблемы будут звони, время будет — сам заеду, — закатывая глаза, говорила Даша.       — И что он тебе не то сказал?       — Да все то, — зажгли сигареты одной спичкой и отвернулись, — Просто странно все это. Я бумажки увидела у него, поняла, что бухгалтерия, — стряхнула пепел, — От скуки полежала посчитала, косяк нашла, сказала.       — И что?       — Ну вот на этом моменте чувак прихуел и в темпе вальса увез меня, — она задержалась взглядом на собственных кедах, — А потому ну… Ты видел, короче. Денег дал, я не говорила этого никому.       — Сколько?       — Двести долларов.       Ваня замолчал. Кажется он и сам понимал, к чему все это привело, откуда такая тачка черная и почему у Дашки деньги были. Дашка вообще вызывала у него странные чувства. За уральскими горами у всех начинается ощущение соседства и родственности. Ваня был из Иркутска, Дашка из Новосибирска. Один хрен одна и та же Сибирь.       — Как думаешь, приедет?       Фары слепили, вокруг тьма тьмущая и время будто бы не то. Будто бы самая вкусная еда во время отравления. Будто бы праздник во время чумы. У нее нет сил что-то из себя строить, а потому потеряет весь заработанный статус. Все пошло ко дну.       — Приехал, — с какой-то скукой ответил он, — Пошли провожу.       В темноте машина даже напрягала. Будто бы теперь Дашка должна что-то. Нервно отхлебнула водки, заворачиваясь в кожанку. Что будет теперь? Устроить торжественное приветствие? Промолчать и сделать вид, что все в порядке?       — Смотри какая у нас ситуация, — начал Ваня, наклоняясь к стеклу, — Подружку у нее убили.       — Чего и стоило ожидать.       Даша захлопала глазами. Нет, конечно, на свою дурную голову про Свету она тогда сказала. А теперь то, что? Сидеть в позе с молчаливыми слезами? Света бы вписала ей по первое число, видя, как Даша сейчас вываливает свою тонкую натуру перед мужиком. А может и не быть ей стервой, как Света.       Только Ване хоть бы хны, свое прет и не стесняется.       — Ну так вот, — он обернулся, — Живой привези обратно.       — Хотел бы убить, уже убил.       Даша поджала губы. Нет, падать вниз лицом, даже в такой ситуации нельзя. Пригладила юбку, чуть взъерошила волосы, все-таки она была к этому готова, три дня так красилась и ждала. Ждала как дура. Только все пошло вообще не по плану. Менты, допрос, разговор со Светкиными родителями, разговоры с их общей компанией. Конечно, говорить, что это конкретно их компания тоже слишком самоуверенно, здесь же круг людей постоянно меняется. И кто-то начинает познаваться уже действительно в беде.       Молча села в машину. А что ей сказать?       Зато Вите было, что сказать. Дашка заметила несколько запятых, сопоставила с итоговой суммой и вывела убыток. Сначала он подумал, что Дашка вообще где-то работает, иначе бы странно было все это сходу заметить. Потом вспомнил про студенческий, проверил. По сути, три дня Витя потратил на какие-то уточняющие моменты. Поднимать нужно было как минимум два квартала. Затем вставал вопрос — а только ли косяк бухгалтерии. Этот вопрос уже остался на решении Саши, сейчас бы стоило оценить общую сумму убытка.       — Пойми, такой наезд, должен быть просчитан, иначе хуй нам, а не деньги! — ответил ему в трубку Саша.       Из всего этого следовало то, что обо всем этом должно знать минимум людей. А раз уж Дарья стала невольным свидетелем этого представления, он решил, что проще всего будет снова взять ее. К тому же, Дашка — белый лист. Пиши, что хочешь. Нигде замечена не была, училась и вправду там, где сказала, родительскими связями не обладала, да и работой тоже. Насколько это применялось в характере ему было неизвестно. Главное, что в остальном она была чистой, поэтому применить ее в вопросе бухгалтерии было бы очень выгодно.       А то, что сейчас Даша замешана с убийством своей нерадивой подружки, разговор был уже другой. Витя и сам понимал — гиблое дело, искать, кто убил девку, которая сама пришла в казино, сама раздвинула ноги неизвестно перед кем. Да и не найдут, Метла же все-таки.       — Я же говорил, будут проблемы — позвони, — выворачивая на дорогу, начал Витя.       На какие большие уступки пойдет Витя Пчелкин ради Дашкиных мозгов?       — И как бы ты их решил? — Дашка смотрела в одну точку, — Менты бы все равно заставили давать показания и обыск бы провели.       — Все на месте, после обыска?       — Да черт его знает, — она хрустела пальцами, — Деньги спрятать успела и на том спасибо. А что у меня воровать?       — Шмотки?       — У нас допрос — дубль два?       Ругаться с ней он все равно не планировал и делал большую скидку на состояние. Даша не пылала радостью рассказывать о том, что своих шмоток у нее совершенно нет, юбку и ту купила, потому что ей денег дали. Куртку ей подарили на день рождения. Учитывая, что дарили ее компания Коли и еще нескольких такого же материального состояния, что и он сам, куртка была вполне себе приличной, кожаной. Иначе бы с дуру в ней и не выбежала. Все свое — ношу с собой. Сам же Витя вряд-ли бы смог оценить ее материальное положение. Понятно, что не богатая, скорее всего средний класс. А еще девчонки в общаге умеют в этом облупленном тлене сотворить из себя конфету. Правда Даша сейчас даже не ириска.       — Ну смотри, — вздохнул он, — Поработать не хочешь?       — Кем?       — То, что в прошлый раз считать начала, только сейчас будет не два листка, а отчетность за два квартала.       В том состоянии Даша согласилась бы даже фуру разгружать, лишь бы не сидеть и не рассказывать каждому, что случилось тогда в Метле. Мозоль на языке начинала образовываться, а в голове только и сияло слово «заебали». Ее даже не сильно волновало, заплатят или нет — считала Дашка все равно на автомате, пару листков и она бы поняла, по какому принципу высчитывается итог. А там уже дело за малым.       — Да, конечно, — она облокотилась на дверь, — Слушай, ты же все равно ходишь по местам там всяким, — голос снова осип, как в самом начале этой противной истории, — Я похожа на шлюху валютную?       Машина резко остановилась на светофоре.       — Тебе это сказали или ты сама сейчас придумала?       — Ну какая разница? — уже практически шептала.       Почему голос опят решил пропасть? Почему она снова не может выдавить из себя ничего?       — Сейчас не похожа, — он, похоже и сам задумался.       — А тогда?       — У валютных шлюх туфли по размеру и студенческий билет дома.       Витя, правда потом, уже после того, как сказал. Стала бы она такое спрашивать чисто от балды? Вряд-ли. Всегда увозил таких, щипал, лапал. В этот раз что-то промахнулся. Снял не как обычно, подцепил калькулятор на ножках, который старательно из себя пытается выкроить куклу и как раз таки, упомянутую валютную шлюху. Витя и сам не понимал кто Дашка. Студентка, живет в общежитии, хорошо учится, но зачем-то решает шляться по клубам и вертеть жопой перед мужиками. На месте ее родителей — вписал бы по первое число.       — В общаге — я валютная шлюха, а среди покупателей таких шлюх я дите? И кто я тогда?       — Даша.       Какой-то дебильный выходил диалог. В прошлый раз значит веселились-кувыркались, сейчас сидят непорочных корчат. И ладно бы так сделала только Даша, Витя ведь далеко не ушел. Сам не понимает чего хочет. Может это вообще предлог такой у него: бухгалтерию разбирать. Нет, Дашка симпатичная — зеленые глазки и носик вздернутый. А то, что наивная, Витя понимал и без указа ее дружка. Но важным указанием во всем списке характеристик будут мозги. Какие характеристики выдаст ему Даша?       Даша сидела и думала, пожалуй, только о том, почему ей повезло. И заезженная тема за эти сутки — на месте Светы должна была быть она. Вот ее зовут копаться в бумажках. Может найдет там что-то и ее тоже убьют. Но почему-то до одури сильно хотелось, чтобы именно он ее задушил, чтобы больше к ней вообще никто не прикасался. Черт знает, Даша понимала несколько вещей — обеспеченные ищут куклу, она — не кукла, хоть в моменте очень бы и хотелось. Быть любимой и желанной приятно ровно до момента, когда осознаешь уязвимость. А ее Даша ненавидела. Достала из куртки сигареты, нажала кнопку, чтобы опустить стекло, подожгла сигарету зажигалкой, которую также старательно прятала, как и баксы. Конечно — газовая зажигалка своего рода роскошь.       — Тебя учил кто-то в этих бумажках разбираться?       — Да че там учить, — Дашка затянулась сигаретой, — Несколько раз посмотрел как формула работает и повторяешь на автомате. Это даже скучно в какой-то степени.       Витя удивился, но и виду подавать не стремился. Ей скучно, а кто-то сидит и голову ломает, чтобы получить какой-то результат. С другой стороны — он тоже не всегда осознает, что делает и насколько эти действия имеют вес. Возможно из-за того, что какие-то вещи даются слишком легко, невозможно оценить насколько они действительно крутые. Нет, за Дашку придется держаться, если ему хочется какого-то равноправного. Ее возраст — это добиться авторитета среди ровесников и попробовать все, его возраст — это женатые ровесники и погоня за стабильность.       — Подожди в ларек зайду, нам все равно в офисе полночи сидеть, — Даша захлопала глазами, — Поверь мне, я не преуменьшаю. Купить что-нибудь?       — Да, — она чиркала зажигалкой, — Шоколада можно?       Он захлопнул за собой дверь, а Дашка так и продолжила издеваться над зажигалкой и смотреть в окно. При всей своей нищете, Даша бы не стала продаваться. Когда ты научился в этом жить с самого детства роскошные вещи все-таки удивляют. Только вот ее удивление закончилось примерно тогда, когда прошлась по квартирам своих одногруппников. У Коли отец банкир, у них всегда была дома заграничная техника, сладости к чаю и другая удивительная приблуда вроде часов с маятником. Взять армянина Вагана, к которому они тоже заходили, так там всегда было мясо, пахлава и безграничная гостеприимность его матери с крупными золотыми сережками. Или Яну, у которой отец был каким-то важным господином в правительстве. У нее всегда были яркие шмотки, духи Шанель и норковая шуба.       Что было у Даши?       Сережки с александритом, которые она всегда прятала в кармашке в лифчике. Кармашек представлял собой щель между тканью и поролоном.       Сопрут ведь.       Откуда они у нее? Отец принес, когда в очередной раз обыграл кого-то в карты. Возможно такой талант передался в виде финансового анализа. Перебитые стрелой карты на плече и надпись север на груди. В ходе этого поведения отца, дома Даша видела массу удивительных вещей — голод и сытость, богатство и нищету. Самым удивительным во всей этой истории было то, что родители никогда не ругались.       Она ко многому привыкла в Новосибирске — что одна Дарья на весь район среди Кать и Лен, что при всем бедственном положении, у нее всегда был самый красивый фартук, которые шила ей бабушка из тюли, что от ментов всегда нужно все прятать. Сколько тайников было по их комнате Даше не известно до сих пор. И откуда такое яркое желание уехать Даша тоже не знала. Математика для нее легко и типично, какое-то приспособленчество, заложенное еще в утробе. И деньги, которые всегда расценивались как удача.       — Я без понятия, какой шоколад ты любишь, — начал Витя, открыв дверь с ее стороны. Дашка чуть не вывалилась от испуга, хватаясь за автомобильную панель и раскрывая бардачок.       Пи-сто-лет.       — Я сколько лет это количество есть буду? — штук десять лежало у нее на коленях, — Нет, я конечно очень рада, — говорила вроде спокойно, а сама хватала, как чокнутая.       — Сигареты лови.       Что за вышибалы? Собственному спокойствию Даша, однако, поражалась. Черт с ним с шоколадом, в бардачке ствол. Нет, оружия Дашка все-таки не видела. Пусть и увидела его практически сразу вместе с шоколадом, виду она не подала. Еще в первый раз увидела, только что от этого ожидать? Пока Витя обходил машину, она захлопнула бардачок от греха подальше. Некоторые вещи, все-таки лучше не знать. У нее не было борьбы за справедливость. Она слишком рано поняла, что мир не справедлив, когда отца сажали, когда в их комнате были такие же обыски, а следом пропало и бабушкино золото. Молчи и не рыпайся, может быть и прилетит поменьше.       В народе бандюганы, в высшем свете — бизнесмены.       Улыбнулась, похлопала глазками и стала думать.       В таких ситуациях у Дашки начинала долбиться мысль «выжить любой ценой». И здесь был один вариант — не задавать лишних вопросов. За ее работу обещали заплатить, что еще надо? Деньги не пахнут, проституцией не занимается. Она не интеллигенция, книги до последнего хранить в волчий холод не будет — истопит и не вспомнит. И отцовскими фразами, о том, что бояться и просить нельзя брезговать не будет. Отломила кусок шоколада, то и дело сверля взглядом бардачок.       — А когда конечную сумму убытка найдем, что вы сделаете с этим мужиком?       — Уберем.       Что ж, это было не удивительно.       — Меня тоже после проверки документов уберете?       Витя Пчелкин на удивление самому себе похоже обиделся на такой вопрос. Сейчас Даша оголенная, без намека на напущенную дурость, как в прошлый раз. Или как на утро, в подозрениях на мозги. Можно было, конечно, смотреть на Олю, томясь в сомнениях, талантливая культурная дама. Идти по такому же пути было бы прекрасно, только вот куда заводит вся эта ситуация с Дашкой, которая то и дело пытается перепрыгнуть саму себя, неизвестно куда заводит. Она тоже корчила из себя культурную и начитанную, а потом взяла и раскидала всю их экономику, с наглым видом говоря о том, как его красиво наебали.       — А ты тоже воровать собралась?       Дашка усмехнулась.       — Я на смертницу похожа, как экономисты ваши?       — Просто есть такая мысль, что они это не один это делали, согласись, что воровать вагонами в одиночку проблематично?       — Вагонами?! — Дашка чуть под панель не свалилась, еще и Витя затормозил быстро.       — Да ладно тебе, — пытаясь успокоить говорил он, — Ну, вагонами и вагонами, ты же вроде должна понимать как люди деньги большие делают.       Только вот Даша Козлова больше чем пол ляма в условиях бешеной инфляции в руках не держала. Опять свою колхозную натуру показывает.       — Выходи, приехали.       Пошагала следом в своих поношенных кедах и шоколадом в руках, смотрела с круглыми глазами на этот офис вычурный. Практика в банке, конечно, тоже не мелочь, только там скудный угол, а тут кожаные кресла и дубовые столы. И как дура стоит перед чайником, который согреть просили. У Яны видела похожий, только не Дашка его включала. В душе не чает как его включать и позориться не хочет. И вправду говорят, из колхоза уехать можно, только из себя этот колхоз не уберешь. Крутила в руках, как седьмое чудо света.       — Даша, — Витя тянул ее имя, — Смотри, — кладет свою руку поверх ее и тыкает на кнопку под ручкой.       Понаделают хрени всякой, а ей думай.       А дальше начали считать. Время — полтретьего, они не закончили даже первый квартал, встали на середине. Он с калькулятором, Дашка считала в уме, но из-за этого черновиков было уже пару листов в клетку с двух сторон. Выкуренная пачка сигарет, фантики от шоколада, две кружки с кофе. Ну, хотя-бы Даша Козлова попила хороший кофе. Дальше был уже стратегический интерес, насколько много могут воровать люди? Это Даша воровала деньги в раздевалке, за что, кстати, сейчас стыдно, а тогда жрать что-то было нужно. Может быть, если бы жили лучше, то не воровала бы. Только тут какой резон воровать? Или человеческая жадность не знает границ?       У Вити ситуация была не легче, учитывая, что героев этой истории он знает поголовно, отчего и хотелось кого-нибудь придушить. И указание Саши узнать сумму до каждого цента. Ага, он сказал, а Вите считай, психуй, и дальше считай. Хорошо указывать, когда не тебе делать. Насчитал за эти тридцать листов тысячу долларов.       — Даша, у тебя сколько вышло?       — За пятьдесят листов практически, — она что-то черкнула, — Две с половиной.       Еще лучше блять.       — Все, ну нахер, — Витя поднялся из-за стола, — Перекур, пошли.       Вышли на крыльцо, раскурили сигареты. Говорить не сильно хотелось, в голове уже какой-то туман был.       — Похоже, ты не зря предположил, что там будет мерседес. Он же тыщ триста стоит минимум.       — Может даже больше.       — У Коли отец недавно за триста брал, — Дашка потушила сигарету и полезла за следующей, — Одногруппник мой.       — У меня друг за пятьсот купил.       За эти пару часов о такой сумме говорилось слишком легко. Не ее же деньги в любом случае. Главное самой на такие не попасть, а то могилу копать будет. А сейчас все ощущалось как какое-то приключение, адреналин на такие цифры.       — Блять! — Дашка выругалась, рассматривая кеды.       — Что?       — Подошва отходить начала, — она оттягивала пальцем носок, — Ну кто так делает.       — Новые купи.       — Я че миллионер?       — Да куплю я тебе кеды, — Витя поднялся, подал руку, — Дальше считать пошли.       К семи утра обстановка оставляла желать лучшего. Полная пепельница, выкурено пачки три сигарет, весь стол в бумагах, пусть и разделенные на кварталы. У Вити Пчелкина гудела голова. А Дашка уже спала на столе, ей не привыкать, на лекциях также дрыхнет. Потратить всю ночь в такой ситуации было своего рода свиданием. Наораться, разругаться, помириться, затем снова сесть считать.       — Сука, я его щас сама найду! — кричала Даша в районе пяти утра.       — Давай досчитаем сначала!       — Ага, будто бы сам не хочешь тоже самое сделать!       — Да потому что я не знаю, кто конкретно это устроил! — кричал он в ответ, — Кроме этих чисел еще людей проверять.       Даша заткнулась. Нельзя при таких орать, убьют и не вспомнят. В тот момент она вообще ничего не чувствовала. Лишь бы не ощущать, что Светы больше нет. Совершенно нет. Слишком много эмоций, лишь бы не думать о своей общажной трагедии. Переключиться-то получилось, отдельная страница жизни сейчас писалась в ускоренном темпе.       — Подожди, — настроение однако менялось быстро, — Это не может быть выгодно отправителю, потому что ему тогда выплачивается меньше.       — Он получает деньги последним.       — Тогда тем более не выгодно. Значит соль в получателе. А что? Платит меньше — получает больше.       Витя не стал отвечать. Честное ощущение к Даше — на отвали. Больше было некого отправить на этот рабский труд, а еще Даша самый чистый вариант. Даже безопаснее. Студентка экономического факультета с правом проживания в общежитии и прописка в Новосибирске. Какой-то извращенный взгляд на все это. Почему-то Вите казалось, что из таких девочек можно вылепить все, что душе угодно.       Хотя, навряд-ли.       — Что бы ты сделала будь у тебя такие деньги?       — Не знаю, точно маме бы отправила часть, остальное бы придумала.       Он подумает об этом после. Когда разберется, сколько утекло денег в общей сложности, пусть и будет это ближе к утру. Когда найдут, кто это все сделал, когда устроят взбучку и вернут украденное. Когда-нибудь потом. Оставить вопрос для чего ему Даша на потом. Потому что отвечать слишком сложно.