Глава 4

Das modell — Robert       — Даш, ты сможешь со мной на одно мероприятие сходить?       Козлова захлопала глазами, переставая пересчитывать деньги. Да уж, просьбы от Коли Никанорова начинали удивлять. Это и нужно Даше, ей это необходимо. Она залезет в эту семейку, получит должность в банке и возможно будет также жить в квартире на ленинском проспекте. Она его не любит. Даша уже выучила ненависть этого слова, поэтому из ситуации с Витей Даша пихала в себя два факта: любит он не ее, а неизвестную ей «о». Из этого следовал следующий вывод — ей наиграются и выкинут. Как это поняла Даша? Да легко, Андрей делал также, вместо «Да», говорил «Ка». А уже потом сошелся с Катей этажом ниже. Коля это уже в какой-то степени стабильность. Ей нужно его привязать.       — Да, конечно.       Сюда она наконец поедет в практически своих шмотках. Она заработала, Коля отдал ей пятьсот пятьдесят баксов. Свои или и вправду отец решил заплатить Даша не знала, да и Никаноров говорить не стал, что все-таки это были его. Однако, у золотой молодежи душа все-таки были. Даша получит свое, выгрызет, вырвет, украдет, выбьет. Накрасилась, накрутила кудри на Ксюшину плойку, достала сережки с александритом, намазала ярко губы и вышла к Коле. Ничего, он тоже вырядился, пиджак, рубашечка, цепочка. И при таком параде поехали на трамвае. Тоже, блять, интеллигенция.       — Понимаете, ребята, — их с Колей приобняли за предплечья, — Здесь будет очень много влиятельных людей. Ведите себя порядочно, заводите разговоры. Тебе, Даша, это будет нужнее всех остальных.       — Пап, ты опять начал?       — Что я начал? Коля, взрослей! Свои связи уже иметь должен.       Даша схватила эту мысль еще в Новосибирске. Иначе бы не скакала так перед Колей. Хватит с нее детства во дворе, драк, воровства и прочей канители. Воровать нужно умнее, все-таки теперь она в Москве, в лучшем вузе страны и сидит сейчас среди московской элиты. Полупрозрачная рубашка развивалась волнами. Аж шампанское дали.       — А че делать-то?       — Да хер его знает, пошли походим.       В какой-то степени Даша чувствовала себя неловко, успокаивало, что Коля тоже. Они даже не выглядят как пара, скорее два напуганных ребенка, которых заставили выйти, когда пришли гости. В конце концов Даша, как настоящий голодный студент приехал к тарталеткам, пить все равно не стоило.       — Ой блять, — протянула Даша, вглядываясь в эти сгруппированные компании.       — Смотри, Даша, братва идет, — вздыхал Коля, — А с тобой что?       Она увидела всю эту картину, из позиции поедания встала напротив Никанорова, чтобы хоть как-то слиться и остаться незамеченной.       — Вот с тем я спала.       Коля сжал губы.       — Даша, ты дура, — зашипел он, — Хотела себе связей, прямо прыгнула.       — Ты ничего не перепутал?       — Это ты перепутала! Ты вообще понимаешь куда ты залезла? Это не Света, это уже крайность.       — Что мне делать? — начала гнусавить Даша, — Откуда я знать должна была?       Коля сжал губы, пряча ладони в карманах. Их несуразные отношения приобретали еще более несуразный характер. Что Никаноров должен был ей предъявить, если сам спал с Ксюшей, с Дашкиной подружкой, а сейчас взять и разозлиться на Козлову? Редкостная тупость. Слова перестали иметь возможность образовываться. Какой-то противный жар в области ребер.       — Может он даже внимания не обратит, я ж так, — Дашка покрутила ладошкой, — Даже для любовницы не доросла.       А потом взбесилась. Почему Никаноров такое ссыкло? Почему ей не страшно получить свое любой ценой, а он испугался, что она с кем-то спит. Только хотелось не этого. Искренне хотелось просто почувствовать себя девочкой, а не амбразурой.       Хотя, что уж говорить — обосрались они с Колей на пару. Это был бы самый предсказуемый союз на их курсе. За Никанорова платит папа, а Даша сделает что угодно, лишь бы получить хоть какой-то кусок. И где она дружба и бывает ли вообще такого рода дружба? Или все-таки в таких отношениях обязательно кто-то кого-то любит, а кто-то другой — динамит? Тупым было то, что никто из них не знал этого. Все это выдавало крайнюю неопытность и желание выглядеть взрослее. Коля прекрасно оправдал Дашу в своей голове, он бы вообще ничего не смог ничего ей предъявить.       — Ты его любишь?       Теперь плохо стало Даше. Она осуждала себя за это чувство, она запретила себе испытывать такое в направлении Вити после загадочной «О». Той «О», которой был исписан лист около телефона. Козлова понимала вероятность того, что это может быть обычными загогулинами. А могли и не были. Даше нужен куда более стабильный ответ.       — Я не знаю.       Зато честно.       — Когда узнаешь — тогда и поговорим.       — Да ты издеваешься, — Даша начала одолевать Никанорова, — Ты сам с Ксюшей спишь! — хватала его за локоть она.       Ни привета ни ответа. Только Даша — стоит как дура, с сумкой в руках и Колей на расстоянии полутора метров. Будто бы он вдруг забрезговал ей.       К черту.       Ей это все надоело. Ну не получается у нее строить из себя московскую интеллигенцию. Дашу взяли как куклу, чтобы дополнить образ. Потому что Даша не откажет, согласится на любую роль. На минуту ухватиться взглядом, чтобы испугаться и пойти прочь. Предъявит ли ей за это Витя? Даше фиолетово. В ней начинала играть обида, только вот эту обиду она не стремилась выплеснуть. Она станет молчать, уйдет куда подальше, а если притронуться, то выкинет что-то язвительное. Состояние противное, но живое.       Даша ненавидела себя за проскальзывающую вдруг честность и правильность. Хотела быть как Света — желанной каждым мужиком. Получила ли это? Отчасти. Лишь когда таскалась с Витей. Уж и вправду таскалась, только бы чувствовать время нужной. Но — это роль заслуженной любовницы, где ей пользуются пару раз в неделю между рабочими делами.       Остановилась около входа, закурила. Нужно подумать. Нужно сделать выбор и поставить ставки. Ей нужно остаться в Москве любой ценой.       — Даша, ну подожди, — гнев сменился на милость, — Да ты сейчас из этих туфель вылетишь, — хватал за локоть Коля, — Будешь?       Она вытянула сигарету, чуть шмыгнув носом. Она чуть не разревелась. И действительно, чуть не вылетела из туфель. Вату ведь в носок подкладывала, снова примялась и снова видно, что они ей не по размеру, хоть и скрывалось все это за широким ремешком.       — Хватит, а? — Даша прислонилась к перилам, — Андрей опять…       — Что опять?       — Ничего, дверь разрисовал, — в глазах снова защипало, — Даша — шалава.       — А что он, когда Света по всей общаге блядовала не исписал? — Все-таки Никаноров оставался другом, — Не на пару ли с Ромой?       — Да черт знает, — Даша выбросила фильтр, — Коменда сказала притащить того, кто это сделал. Сама мол с ним разберется.       Ей нужно придумать как за себя постоять. Пошла вторая сигарета, молчание было скорее общим раздумьем. Нужно думать. Голова трещала от таких мыслей. Витя однажды ее точно выкинет, а Даша точно будет о нем думать. С утра привез в общагу, уперлась взглядом в свою дверь, взяла нужную тетрадь и пошла на трамвай. А сейчас надеется, что ее не заметили. Еще и Коля вишенкой на торте поставил фразу «братва». Хотя, Даша это понимала еще на моменте проверки этой макулатуры, просто Коля так сказать уточнил и подтвердил ее мысли. Ну классно, Даша вляпалась по полной программе — накосячила везде.       — А что мы ваще тут делаем?       — Без понятия, — вздохнул Коля, — День рождения чей-то, а отец сказал притащить с собой кого-то.       Честно сказать, Даша не сильно хотела влезать в его компанию, это казалось отчего-то неловким, пусть среди своей ей страшно хотелось похвастаться. Все-таки в клубах был один огромный плюс — когда ты сожрешь там взглядом каждого симпатичного мальчика, смотреть на ниже средненьких мальчиков общаги не сильно-то и хочется. Оттого на выходку Андрея реагировала с высока-брезгливо. Так было всегда, а сейчас, когда устроила себе игру с Витей, особенно.       — Кто день рождения вообще так справляет?       — Откуда я знаю?       — Давай бутылку сопрем и уйдем?       — Пятница тринадцатого, не фартанет на бутылку, — Коля выкинул фильтр, — Еще и пары в субботу поставили.       — Да ладно тебе, это коллоквиум, один раз в месяц.       Дилемма была конкретная.       Нет, ей было комфортно с Витей, как могло сработать за месяц. Все это конечно хорошо, но, это блядское «но» всегда портило всю картину, запасной план нужно было иметь. Этих «бизнесменов» быстро щелкали, как мух — это во-первых. во-вторых — им также быстро надоедали девки, в ее расчетах насчитывался в лучшем случае пару месяцев. Даша прекрасно понимала свои шансы на провал, но зачем-то продолжала бегать, как дура. А может и не как. Может и есть дура.       — Тогда не буду ничего говорить, — он поставил бутылку на асфальт, — Только с Андреем реально придется разбираться, как и с Ромой, в принципе.       — Ты опять преувеличиваешь, ничего они мне не сделают.       — Он тебя сегодня в коридоре лапать пытался, ты прикалываешься? А когда у Насти все были, а потом он из комнаты тебя не выпускал? Это еще до Светы было. Дверь хотя бы закрывала.       — Да кому я нужна. То что шлюха у всех — обидно, но кому ты докажешь обратное? Такой мир.       От этого было отвратительно. Ты — тело. Никого не волнует твоя личность, твои интересы. Сначала всегда смотрят на тело, на лицо, выделяют особые черты, за которые ухватываются и хотят видеть перед собой как можно чаще. Это уже потом можно найти общие линии. Но сначала — тело, манера поведения, мимика, запах. От Даши пахло красной москвой, сигаретами, собственный еле уловимый она не знала и не чувствовала. Ей не стать лицом громких высказываний о женщине, которая стоит за мужчиной и помогает ему жить эту жизнь. Постоянная детская игривость, краснеющие щеки от любой эмоции и детская фигура, которая почему-то в это время стала эталонной. Даша использовала все в своих интересах. Как, наверное, пользовались и ей, в период ее влюбленностей, когда отключался мозг. И сейчас из-за этого Козлова Даша понимала собственную уязвимость.       — Он меня из-за этого и бросит, дело времени.       И Коля прекрасно видел эту уязвимость, от чего у самого корежило ребра. Ответ на все это у него и вправду был таким же как и у Даши.       — Если бы такое происходило с Ксюшей, я бы не стал из-за этого бросать.       — Коля, ты не он, а я не Ксюша, — Даша зажмурила глаза.       — Если на то пошло, то ради бога, пусть бросает! Сама-то себя слышишь? Он тебя посчитает шлюхой из-за того, что к тебе пристают? Какой смысл от него тогда?       — Ну ты же понимаешь, что это утверждение уместно только когда у вас все идет закономерно: знакомство, конфетно-букетный, первый поцелуй и секс после свадьбы?       — Тогда ты сама понимаешь, что ничего серьезного нет. Или что влюбилась?       Даша закатила глаза, она потерпела поражение, бой провален, но война не окончена.       — Да ну в задницу, честное слово. Что будет — то будет.       Этот настрой уже больше понравился Коле. Хоть и неизвестно какое время будет проходить эта реанимация после расставания. Даша не умрет, если ее бросят, Даша в чувствах не теряла головы лишь в своем желании жить. Колю даже напрягало, когда Даша настойчиво пыталась заработать деньги. Только на получение связей они коллективно забили, увидев кавалера. Пожалуй вопросов будет еще больше, когда их увидят. Никаноров боялся за свою жопу, а Даша за свою, пусть и причинами были разные вещи.       — Мне лично девки той хватило.       — Да мне тоже хватило, — вздыхал Коля, — Разденься, Даша! Твои ноги рисовать в одежде глупость! — выдавливал голос он.       — Ты щас сам разденешься.       Это ощущение, когда ты смотришь в глянцевый журнал и видишь там что-то далекое от себя, то, к чему страшно хочется прикоснуться и быть похожим. Но затем поднимаешься, идешь в ванную, долго пилишь себя взглядом и видишь не то, что хотел бы видеть после картинки. Даша смотрела на колени и думала о сказанном. Ноги? Да обычные ноги, очередное преувеличение. От нее это выглядело как домогательство. Толку от воплей, что ее ценят только за тело, если Даша и сама знала про отсутсвие богатого внутреннего мира.       — Разденься, выйди на улицу голой! — начал дергать за плечо Коля.       — Разденься! — уже хором выдали они.       И разразили курилку смехом.

***

      Даша хорошо помнила, когда еще разбирали черт знает в какой раз те невнятные бумажки — в ней что-то подметили кроме ног. По крайней мере, с ней разговаривали, а не только имели. Сидела себе на столе, ногами болтала, с пепельницей в одной руке, а с сигаретой в другой. Весь этот мир воспринимался как взгляд в витрину дорого магазина. И вот теперь Козлова Даша сидит в этом офисе, разглядывает то шкафы, то глядит в окна, изучая соседние здания. В самом деле, жила бы она такую жизнь, где работает в подобном кабинете, может и не надо было бы подлизоваться к кому-то. А сейчас надо бы побольше хапнуть от этого мира, прежде чем в свою комнату с трещиной на потолке вернуться.       — Ну слезь со стола, — скажет ей Витя.       — А если я не хочу?       — Последнее китайское предупреждение.       Слезла, засунула ноги в туфли, застегнет ремешок. Даже флиртовать у нее не выходит по человечески. Стянет юбку, прикрывая замазанную лаком стрелку. Этого еще не хватало показать во всей красе. Подойдет на ципочках, заглянет. Нет, ей и вправду было интересно понять, чем вообще занимается Витя. Хотя бы знать, что за ее самодеятельность может произойти. Чувствовать границы дозволенного, только Даша даже безопасность ощутить не могла из-за долбящей по ушам тревоги.       — Ну так че там?       Прижемтся грудью к спине, устроит себе жалкое подобие любви, чтобы увидеть очередные бумажки. Как и всегда — те же противные отчеты. Как-то рано ощутила Козлова Даша бытовуху в этих отношениях.       — Германия там, — он обернется, — Никогда не была?       Ага, была она. Максимум в построенном немцами доме культуры. Только выглядеть дурой уже как-то надоедало. Какой резон врать, если на лбу светится слово «провинция»?       — Не-а. Откуда? — выдохнула Даша, — У меня родители на заводе всю жизнь, тут даже Ялта не мелькала.       Она не врала про родителей, она недоговорила, а Витя с легкостью поверил. И говоря честно, вся страна так живет — от смены к смене и потому Даша так легко покупалась. Ей бы не хотелось просидеть пол жизни в холодном цеху, только поэтому и училась, да и целом для победы ничем брезговать не собиралась.       Витя лишь строил на нее планы — выгодная партия, когда отвечал себе сам на вопрос: зачем вообще этот цирк одного актера устраивает. Обычная семья скорее плюс, меньше проблем с таким раскладом и влезать никто не будет, девочка из приличного института с длинными ногами. Одного не учел, что Даша поперечная и будет верещать о собственной самостоятельности. Но до этого далеко, сейчас Даша рта открыть боялась, потому что не знала границ дозволенного. С его деньгами легко сделать тоже самое, что и со Светой. И это крутиться в голове у Даши будет долго.       — Заработаю поеду, — выдохнула Даша и отошла к шкафу.       — Заработаешь?       — А почему нет? — от таких вопросов хотелось только курить, — Я еще никуда не опоздала.       Молодость — ресурс и не больше. Раз уж ситуация выходила в ее сторону, то явно стоило думать о том, как хорошо пристроить свою задницу. Любой ценой остаться в Москве — вот и вся Дашина цель. Никакого благородства, романтики и подвигов. Вите все это было скорее удобно, удивить — легко, с ней как-то все понятно. Вот она сидит, листает журнал. Что завтра? Документы, разборки, очевидная грязь, которая была уже под кожей. Многие вещи уже ощущались как навсегда. Глупо было бы отрицать характер, который с каждым годом становится только хуже. Витя Пчелкин и так это прекрасно понимал и делал все в угоду собственному эгоизму. Тыкаешь на любую девку и теперь она твоя.       — Заработаешь, — запуская руку под юбку, ответит Витя.       И ему, наверное, стоило сказать, что у него самого семья не сильно-то и богатая была и что Дашкин голод на красивую жизнь он вполне себе понимает. Иначе от чего Даша бы на первые же деньги побежала покупать шмотки? Вполне девчачьи действия.       

***

      — Стоять.       Ну все. Пошла по наклонной вся выдуманная Дашей стратегия. Главное сейчас действительно из туфель не выпасть, а то за них уже получала от всех. Почему они не понимают, что приличные туфли невозможно купить? Да и в глаза не скажешь, что деньги матери отправила, неизвестно, чем все дело в ментовке кончится. Этого Даше вообще никому говорить не хотелось.        — Ты что тут делаешь?       Объяснять сложно, но нужно. Прислонилась к перилам, поджала губы. Слов в голове не было абсолютно. Только шум от усталость и слипающиеся глаза. В этот раз шампанское не развеселило, а только добавило усталости. Несколько контактов, как выразился отец Коли, страшно необходимых, четыре пары, где ее доставали не то вопросами, не то очередной лапой под юбкой. Даша смирилась. И возвращаться в общагу, где ее снова охватит этот поток говна, хотелось только для того, чтобы сорваться и отстоять себя хотя бы на малую часть. Вынужденные меры — знакомиться с кем попало, чтобы хоть как-то остаться в этом высоком мире. А то, что отца посадят, так к этому Даша относилась отчасти безразлично. Не комментируя, просто сделала то, что посчитала нужным.       — Коля взял, — с каким-то виноватым тоном начала Даша, — Связи и все такое.       Пусть делают, что хотят. Репутация пока держалась, главным было не сказать то, что не нужно. А то, что Даша плохо врала играло не в ее пользу.       — Все равно скоро уйдем, — Коля отвечал будто бы оправдываясь, — В общагу, да?       Даша молчала. Даша вообще об этом говорить не хотела, зато Никаноров будто бы спал и видел эту возможность.       — Что молчишь?       — Просто так.       — Заплатил? — ну хоть с темы сойдут.       — Да.       — То есть про это ты рассказала, а как тебя зажимают ты не рассказала?       Теперь Даша накосячила и перед Никаноровым. Отвратительный день, однако. Только если с Колей Даша помириться успеет, вряд ли тоже самое выдет в ее личной жизни. И вечный вопрос к себе — «что о ней подумают».       — Ты, че совсем? — Даша схватила за предплечье, поворачивая к себе, сама удивляясь откуда столько сил.       — Нет, а что? Тебе мало дверь исписали, вдвоем нагнут че делать будешь?       Витя стоял и думал. Вот так вот снимешь в Метле девочку, а закончится вот этим. Будто бы не он сам забирал ее, будто бы не по своему желанию искал повод увидится. В голову лезли только глупые оправдания. И смотреть на то, когда образ Даши разваливается и настоящее лезло наружу, ощущалось как погружение в близость. И вроде бы вот она — Даша. Только нифига не Даша. Даша, которую она строила из себя беспомощностью не отличалась.       — Я сама справлюсь с ними.       Ну вот, вполне ожидаемый ответ. Витя бы и сам не смог себе ответить на вопрос — зачем вообще этим занимается. Возможно от скуки, все-таки теперь не кутит так, как было примерно в свои двадцать, но началось все это именно в тот момент, когда увидел ее со своим кавалером. Словно смотрел на упущенную возможность, которую уже не получить. Только это не Оля, здесь никто не занят, а Даша навряд ли спит с папенькиным сынком. И пусть возможность оказалась не упущенной, уж эту возможность стоило ухватить и держать железной хваткой. Потому что надоело. По возрасту уже необходимо обрести какую-то стабильную личную жизнь. Это требовали, тыкали по мозгам, глушили вопросом. Неужели и вправду закорежило от вида, где Даша с кем-то другим?       Открытие сегодняшнего дня.       — Уверена?       — Да, — Даша скрестила руки, — Спасибо, Коля, кто тебя вообще за язык дергал?       — Потому что ты одна сейчас живешь, делай, что хочешь с тобой в этой комнате!       — Хуже мамки моей мозг выносишь!       — Все, пост сдал, разбирайся, дорогой друг, сам!       — Клоун! — все, что скажет Даша, на закрытую дверь.       От обиды хотелось только заплакать, задавая себе вопрос — почему все так вышло? Толку от этого было никакого. Поджала губы, стала разглядывать Витю, будто бы что-то новое могла увидеть. Все по-старому, как и цирк в ее жизни.       — Ну, скажи что-нибудь?       — Пиджак красивый.       Очень в тему.       — Я не об этом.       Вчера и вправду виделись, с утра ведь только привезли, опять же демонстративно, будто бы в этот азарт уже сам Витя начинал играть. А что Даша? Даша недоговаривала, это не вранье, а потому куда более прилично. Он ведь и сам не говорит ей о многих вещах, а Даша и не сильно интересуется. Странные правила игры выходили.       — О том, о чем говорил Коля? Он преувеличивает.       — Но дверь-то исписали?       — И что? Я сегодня это только увидела.       — И ты хочешь сказать, никто к тебе не пристает?       Даша поджала губы.       — Нет.       — Даш, ты даже врать не умеешь.       — Умею, — захлопала глазами она, — Просто, все действительно нормально.       — И что на двери написали?       На это у Вити почему-то был ответ, после того, как Даша спрашивала про валютных шлюх. Дела ему нет до того, что там написали, люди много чего пишут. В остальном хватало опыта для анализа. Волновало, пожалуй только то, что имел в виду ее друг про нагнут. Раз уж Дашка партизанила, значит уже и вправду что-то не то. А его игрушки — это его игрушки. Возможно, у Даши наивный взгляд на это, как никак девочка приличная, институт и этикет, хоть и верилось в это слабо.       А что Даша?       Даша решила сделать то, что обсуждала с Колей. Бесполезно в целку играть. Все равно все вылезет наружу.       — Даша — шалава.       День — говно, Козлова об этом уже подумала за сутки раз пятнадцать. И день рождения чужой тоже говно. То кричат на нее, то раздеть мечтают.       — Я угадал.       — Чего?       — Ты спрашивала уже.       Хотя, чего ей было стесняться? Весь их досуг это переспать. Даже сейчас, Даша была в каком-то состоянии обиды. Но почему-то Витя Пчелкин другого уже и не ожидал услышать. Даша уже спрашивала про валютных шлюх, потом похожа ли. Да не похожа, порой действия скорее скромные, чем опытные. Это в нем самом была пошлость, это он лапал девок, выкидывал, как надоевших кукол. Если так задуматься, это его выходки похожи на тех шлюх. Он знал каждое лицо, определял залетных в Метлу девок, определил и в этот раз.       — Ну как обычно, — он смотрел вниз, — Что с туфлями?       Даша опять захлопала глазами. Интересно он тему сменил, однако. Полез поправлять воротник рубашки, зачем-то притянул к себе за талию делая расстояние неприлично близким. У Даши шли мурашки и черт знает, то ли холодно, то ли жарко. Руки спускались вниз, но вместо того, чтобы прикоснуться, всего лишь стянул юбку ниже. Видимо что-то явно с ногами было, раз сначала позировать просят, а щас юбку вниз тянут, надеясь скрыть хоть на каплю.       — Они удобные!       — Ноги переломаешь на них однажды.       Дыхание тяжелело.       — И ладно.       — Обидно такие ноги ломать.