Глава 5

      — Нет, Ксюш, это невыносимо, — всхлипывала Даша, — Я вещь, понимаешь?       — Даш, так было всегда, — тыкалась лбом Ксюша в Дашкино плечо, — Ты думаешь со мной было иначе?       — Дверь блядская, сейчас меня реально, как Коля сказал, чуть не нагнули, — сигарета не зажигалась, она кинула ее на пол, — Что еще про меня говорят?       — За деньги трахаешься.       — Замечательно! За ауди такое сказали?       — Ну не за Женину семерку же!       И здесь начинались проблемы. Мало того, что из-за Светы пальцем тыкают, теперь из-за сплетен обиженного Андрея вовсе шушукаться будут. Голова шла кругом и выхода из этой ситуации не предвиделось. Она уговаривала себя, что скоро все закончится. Скоро начнется белая полоса и счастливая жизнь. Только прямо сейчас, у нее же в комнате произошло редкостное мракобесие. Даша вообще не думала, что станет участницей такого. Или же ее мозг, в целях самосохранения, отрицал произошедшее.       — Даша, ты никому ничего не докажешь, плохо то, что теперь физическая угроза.       — А что я делать должна? Тебе тоже прилетело.       — Губа? Да забей, слава богу только губа. Отбились и хорошо.       Вид у Ксюши был похожим, пусть не как Даша с потекшей тушью и порванными колготками. От происходящего сводило судорогой грудь лишая возможности спокойно вздохнуть. Коля тогда не зря это сказал, что обсуждали все произошедшее. То, что отбились с Ксюшей каким-то невиданным чудом действительно удача. Закрылись на ключ, подставили стул. Справились? Справились, только с потерями. И никому не рассказать, позор будет для всех. Так и жались к друг другу как котята в коробке в дождь.       — Сейчас снова растащат, — наконец получилось зажечь сигарету с ее дрожащими руками, подпалить вторую и дать ее Ксюше, — Спасибо.       — За что?       — Что помогла.       — Я бы по-другому не сделала.       В дверь начали стучать. Даша вздрогнула от этого звука, чуть не выронив сигарету. Никто не стремился открыть дверь. Были бы ключи от внешней двери — уже закрыли бы. Странная планировка их общежития никогда не поддавалась логике. Огромные окна, длинные коридоры с вечной темнотой. Их блок состоял из двух комнат с общей ванной. Только факта, что их общага — проходной двор, отрицать никто не собирался. Остается только нервно переглядываться, кусать губы и стараться не издавать ни единого звука. Они в окружении, а шага назад не предусмотрено.       — Девочки, это я, — Лилечка, новая Ксюшина соседка, тарабанила в дверь, что есть мочи, — Вы живые? Что случилось?       Дверь открыть все-таки придеться, не ночевать же ей в коридоре или у Даши. Страшно? Страшно. А когда не было страшно? Руки дрожали, Даша молча курила смотря в одну точку, от чего становилось еще хуже. Нет, Ксюша не вывезет смотреть на это одна. Ей хватило, что ей прописали, пока выталкивала Рому из блока. Козловой тоже хватило, смотря на ладони с несколькими сломанными ногтями. Даша хочет жить, в этот момент она прекрасно ощутила насколько хочет жить.       А на счет Лили мнения у них не было еще никакого. Светленькая миниатюрная девочка с первого курса, крайне молчаливая, что не внушало доверия. Так тем более угадать какой человек сложнее. Даже сейчас больше ребенка напоминает, держит сумку, напуганно смотря на девочек.       — Что сделали?       Лиля выходила догадливой, раз сходу задала такой вопрос. Даша не знала, что говорить и кому. Ване? Человек крайне отбитого характера, если двинет, то мало не покажется. И зачем тогда? Чтобы из-за их безалаберности кого-то посадили? Нет, это ее проблема и лучше дохнуть за нее единолично. Рома, как настоящий друг, решил караулить дверь, пока главный герой этой истории лез ей под юбку. И только ненавистные всеми каблуки и спасли, раз прописать ими умудрилась, за одно заработав синяк на скуле об угол стола. В какой-то момент Даша даже отбиваться перестала, когда на шее оказалась рука, после чего даже Рома его одернул. А тут уже и Ксюша смогла дверь открыть.       Хорошие каблуки, что на них наговаривать?       — Даша, не молчи, — пялилась на нее, не зная как подобраться.       Даша вообще не любила, когда за нее заступаются. Еще одни обязательства. Только выходило так, что Коля в очередной раз оказался прав — не справится с таким одной. С другой стороны, пусть лучше так. Хотя бы не опозорится перед своей ключевой ставкой. Потому что к порядочным не лезут, Даша знала ответ на подобное. Противная правда. И плохо было от того, что она знала Андрея хорошо, даже слишком хорошо, чтобы получить подобное. Да и кроме их троицы вряд-ли вообще согласиться верить, что это не Даша блядь, а парни идиоты.       — Вдвоем в комнате ее ждали, — говорила Ксюша, — Даша визжать начала, я к ней побежала. Остальное сама видишь.       — Ничего больше сделать не смогли?       — Нет, — тихо ответила Даша.       Лиля встала, достала свою связку ключей и закрыла внешнюю дверь.       — У тебя что ключи были?       — Отец, когда меня сюда привезли, с комендой ругался, чтобы все ключи отдали, — она налила стакан воды, — Она в итоге свои отдала, — Даша взяла стакан, — Больше ни у кого ключей нет.       Мнимая безопасность была достигнута.       Хотелось рыдать от всего, вцепилась в Ксюшино плечо, ища хоть какой-то шанс успокоиться. За что вообще все это происходит? Когда это закончится? Что она должна сказать Коле за то что Ксюше губу разбили? Про себя думать вообще не хотелось. Ей нужно завтра встретить Витю после пары и явно не в таком виде. Только поменять ничего не получится — синяки на ногах объяснению еще хоть как-то подлежат. Наденет брюки, потом скажет, что с каблуков все-таки упала. Отличная отговорка, от которой стало чуть спокойнее. Но ощущение, что он все равно узнает, Даша и вправду врать не сильно умеет, добавляло повода для слез.       — Даш, у тебя синяк на шее.       И очередной выплеск.       Вот это действительно объяснить не получится. Еще хуже если подумает, что засос. Уткнулась лицом в подушку, продолжая свои отчаянные слезы. Вдвоем! Андрей был даже не один! Почему?       Почему с ней можно так поступать?       — Козлова, на меня посмотри! — тормошила ее Ксюша, — Черт с моей губой, Даша! Лиль, ну скажи ей!       — Даш, — она села на пол, чтобы быть на одном уровне, — Все нормально! Мы придумаем что-нибудь.       — Какая разница? Мне идти завтра надо! Что обо мне подумают? Почему? С чего вообще это началось?       — Ты Андрея сама бросила, — спокойно отвечала Лиля, — А все это — бред обиженного мужика.       Сама! А то, что девку с него сняла, они не говорят? От этого становилось еще обиднее. Вот с чего все началось. С этого события Даша и пошла со Светой по клубам. С этого события произошло то, что Свету убили, а Дашка Витю подцепила. Все началось с маленького события, которым сейчас все и кончается. Какой-то порочный круг. Бред обиженного мужика! А ей можно подумать не обидно?       — Мне насрать! Лиль! Насрать! Мне завтра нужно встретиться с человеком, который про это дерьмо знать не должен, понимаешь?       Рубашка порвана, куча синяков, поломанные ногти. Завтра наверняка будет отекшая от слез, голова будет болеть сильнее чем от похмелья и куча ненужных мыслей в голове. Она строила из себя человека — сама уехала, сама училась, сама искала себе деньги. Неужели так страшно хотелось выглядеть перед Витей хорошей? Скорее попытка не показать слабость. Отправил домой на такси, только прилетело не там, где ждали. Слабости не показала — справилась сама. Тоже своего рода самостоятельность.       — Все, хватит! — крикнет Ксюша, — От того, что мы сейчас орать будем, лучше ничего не станет.       Встанет с кровати, уставится в окно. А что тут делать?       — Но это же ненормально, — воскликнет Лиля, — Может сказать кому-нибудь…       — Лиль, послушай хотя бы со стороны моего опыта! Никто здесь не поверит, — Ксюша стучала по двери, — Написано же — «шалава»! У них же в голове сразу: если шалава значит заслужила.       — Даша не шалава, это же понятно.       — Иди докажи, я на тебя посмотрю.

***

      — Мам, ну прекрати орать, сколько можно! — крикнет Даша в трубку, — Я отправила денег, все, что были отправила, если скажут заплатить — пойдешь и заплатишь!       — Даша! Тебе там жрать нечего! Ты думаешь, что я не знаю? Ты зимой приезжала в дырявых сапогах! В эту зиму в чем будешь? Нахрена ты их отправила? У тебя отец — болван старый, щас откупимся через время тоже самое будет!       — Мама! Я все сказала! — Даша кинула с грохотом трубку.       У нее и вправду не было сапог, было проношенное пальто и на зиму и осень. Денег оставалось от силы на один поход в магазин. Она и сама не понимала, зачем сделала так. Не понимала почему расплакалась прямо сейчас, почему села на лавку, опустив голову и думала обо всем этом. Даша все равно никому не скажет, что у нее совсем нет денег. Витя дал ей денег на покутить, на шмотки, прямо говоря об этом. Ничего она не потратила, с молчаливой договоренности — подкладывать ей в паспорт, Даша также молчаливо отправила все, что было, чтобы была хоть какая-то попытка не посадить отца, за его очередные выкрутасы. Ладно, возьмется снова за кого-то писать рефераты, на самый край можно сносить в ломбард кольцо, с гарнитура с александритом. Отец выиграл в карты, значит за эти карты и придется доставать. У Даши не было особых вариантов. Может быть Ксюша сжалится, в очередной раз, съездят к ней за картошкой, будут готовить.       «Полторы тыщи баксов» — крутилось у Дашки в голове.       Отродясь в руках столько не держала, а теперь наскрести как-то надо. И откуда брать деньги она не знала совершенно.       Побегала, побаловалась с Витей — получай, Дашенька, очередной пиздец.       — Даша, я блузку зашила! — визжала Ксюша, — Смотри, не видно почти!       — Спасибо, — тихо ответит Даша.       Только кроссовки сняла, как стояла в куртке так и стоит. Будто бы совсем выхода не было.       — Ты от вчерашнего не отошла или что?       — Да отошла я, — она плюхнется около крючков с одеждой в коридоре, — Отца менты за жопу взяли, я все деньги отправила практически.       Ксюша только молча сядет рядом. Она сама не ушла далеко от Даши, если ела тут одну картошку. Только родители проблем не создавали и с крутыми мальчиками не спала. Жила себе также скромно как и все, не бедно и не богато.       — А тебе он, — Ксюша сделала паузу, — Ну ты поняла, деньги давал?       — Я их и отправила.       — Да ладно тебе, — пихнет ее локтем, — Первый раз что-ли?       — Я думаю надо попробовать у Яны в долг взять.       — Как возвращать будешь?       Да не знала как она возвращать будет. Сейчас главное добиться. Отец выйдет, все равно придумает, как заработать. Может и подстрахует, договорится. Может быть за выслугу шлюхой ей что-то протянут. В любом случае, она в Москве, а потому матери не донесут, что Даша корчит под редкостную блядь, чтобы как-то выжить. Ей хотелось любить, быть может она и вправду влюбилась. Только сейчас это все было где-то на втором плане, после разговора с матерью. Вчера рыдала, что ее такую не полюбят. А сегодня пыталась отрицать это и принять.       — Иди шуруй, сказала же, что к шести, этот твой, приедет.       — А время?       — Так-то двадцать минут уже как шесть.       — Подожди! — крикнула Лиля, — Даша, надень, — она протянула ей черный плетеный чокер, — Так не видно будет.       Она поглядела на ладошку. В самом деле — хоть какая-то попытка окончательно не потерять честь. Застегивала те же туфли, которые вчера стали гвоздем программы. Новые ей теперь точно не светят.       — Или скажешь аллергия, кожа нежная.       — Давай, не выпендривайся, — Ксюша толкнула ее локтем.       Выпендриваться и вправду не стоило. У Даши нет других вариантов, если так хотелось хоть как-то держать собственную репутацию. В ней очевидно что-то сломалось за эти сутки.       Такой же пулей, как выбежала из комнаты, поцеловала, убежала, открыла дверь в машину и села. Все — у Даши другая жизнь, по крайней мере она так решила. Улыбается, как дура последняя, пока царапает ногтями ладонь. Сама себя уговаривать будет, что и не такое случалось. Что редкостная удача, что сейчас она в Москве, а не как мать — в холодном цеху за станком. Зашитую блузку нацепила, правда брюки надеть пришлось, колготок у нее новых нет, а когда будут, с таким раскладом неизвестно. Лишь бы и вправду до ломбарда дело не дошло. Она слишком любила свой гарнитур с александритом.       Лишь бы не дошло.       — Алло! Ты где?       Даша снова захлопала глазами. Витя давно эту странную черту заметил, которую Даша использовала слишком часто — то ли от своей игривости, то ли подобно нервному тику.       — Вчера нормально доехала?       Вчера, а событий практически на неделю.       — А да! — повернулась Даша, — Слушай, а ты там, что делал?       — Ты даже не в курсе к кому позвали?       Дурдом какой-то. Это и вправду начинало подбешивать. Какой резон звать с собой подружку на день рождения министерской шишки? Выходило, Даша была крайне ведомой, что сразу захотелось использовать. Молодость выгодный ресурс, а о великой и непорочной любви Витя Пчелкин думать явно не собирался. Зачем? Для него это закрытая дверь. Что делать с Дашей? Перевоспитывать под себя, использовать. Для некоторых вещей она казалось Вите глупой и неопытной, раз не понимала, что ей пользуется ее же близкий друг.       Даша — удобная, а не любимая.       — Нет, а должна?       В голове у Вити Пчелкина сложилась некоторая цепочка. Дашу вполне можно взять с собой, сделать то, что планировалось вчера и пойти дальше в свободное плаванье.       — Ну в общем, этот хмырь должен был нам подписать определенные документы.       — И что, не вышло?       — Не вышло, — оценил взглядом сверху вниз, — Надо съездить, чтоб на тебя попялился и подписал.       Теперь у Даши основательно подошла истерика к горлу. Снова, снова ее будут считать телом, куклой без мозгов. Но еще вчера она поняла, что будет жить — любой ценой, желательно оставляя в себе каплю чести. И было бы глупо думать, что Витя не считает ее такой же куклой. Сама ведь все для этого сделала. Сказала, что учиться, мама с папой инженеры в Новосибирске, живет приличной жизнью в виде учебы.       Только Витя также понимал, что снимая девочку в Метле, не приходится думать о том, что в ней сохранилась невинность.       — Ты за шлюху меня держишь? Подложить меня под мужика хочешь?       — Не корчи из себя святую, у тебя засос на шее.       Даша схватилась рукой за ручку. Надо бежать к чертовой матери, теперь сказка окончательно закончилась. Классная тенденция началась у нее в жизни. Нет, все, она под такое не пойдет — лучше все золото в ломбард заложить, лишь бы вот так не кончить.       — Открой.       Только если повернуться другой стороной, станет понятно, что это не засос, а целая практически ровная полоса. Кнопки блокировки резко опустились. Паника охватывала грудь, теперь ей точно некуда бежать. Теперь точно, заступиться и свалить, как вчера будет невозможно. В висках стучало, в ней просыпалась та натура, выдрессерованая в родной Затулинке. Обиженная и голодная, которая царапается и кидается на каждого. Не на ту напал — Даша тоже в курсе как среди таких же отбитых, как Витя выживать. Может и не зря корчила из себя дуру?       — Что это? — Даша молчала, а он оттянул несчастный чокер, который должен был скрыть эту историю, — Молчишь, значит кувыкралась с кем-то.       С царапиной на лице, синяками на шее, их не спрятать, как вышло с остальными конечностями. Куклу старательно пытались сломать. Должно быть больно ощущать себя игрушкой, которой вертят все как хотят. Только Даша и слова проронить об этом не сможет, словно на этой теме у нее окончательно пропал голос. Обо всем другом говорить может, а об этом не может.       — Открой дверь, — в горле пересохло, а просьба отдалась с хрипом.       Пик. Апогей. Она не понимала в какой подворотне они стоят, пялилась на свои ногти, которые сейчас казались ей кроваво-красными. Странное состояние — любовью не назовешь, скорее наоборот, какая-то брезгливость, имеющая патологическое влечение. Вите хватало проблем и без взвинченной Даши, может быть ключевая роль была в постели, а может и вовсе в лени искать кого-то в одноразовые связи. Гораздо легче, когда есть что-то проще под боком. Глупо было отрицать, что пошел второй месяц этой канители, а признаваться в великой любви за это время никто не будет. Неизвестно сколько вообще времени должно пройти, чтобы созреть на это Витя смог.       В одном он был уверен точно — его раздражает, когда трогают его игрушки.       — Просто отнесешь ему документы.       — Ты с этого бабла срубишь, а меня во все щели? — нервно хохотнула Даша.       — Тебя туда притащили вчера только ради этого, — он резко повернулся, — До твоего друга хотя бы дошло этого.       — Что дошло?       — Что тебя подложить хотят, что на тебя пальчиком ткнули и попросили принести этому мужику принести. Или думаешь, что я на такси тебя просто так отправил?       Он не хотел этого говорить, возможно и правду стоило, но не хотел. Но сказал. Потому что не считал необходимым после такого вида пожеванной Даши церимониться с ней. Ее не жалко.       — И ты сейчас спокойно меня хочешь к нему отправить?       — Даша! Я туда зайду с тобой, ты понимаешь? Положишь их на стол, он подпишет и мы уйдем!       — Смысл от этого какой?       — Ты считаешь быстро, — он закурил, отвернулся, будто бы даже стыдно стало, — Посчитаешь и здесь. Сложно?       И прямо сейчас Витя признался себе в том, что он ее использует. У него ничего не екало от того, что она в синяках. Ему все равно и разбираться он в этом уже не хотел. У нее есть те, кто за нее заступиться — будь то ее отбитый пацан из общаги или сынок банкира. Даша не его ответственность, ему нужна блядская подпись от этого мужика из министерства, после которой, как уже предположила Даша, он получит схемку и деньги. Деньги важнее чувств, выученная за годы установка.       — Нет, — ей все равно хотелось спрятаться от всего этого, — Только если он и вправду тыкнул пальчиком, как ты сказал, он все равно меня найдет!       Это все больше походило на психопатию, в голове только это и крутилось.       Ей придется согласиться и лишние эмоции в этот момент только погубят. Отпустила дверную ручку, сжимая руку в кулак и царапая ногтями ладонь. Витя — коммерс, у них все за бабки и ради бабок. Даша сама себя в этот момент за чувства убить хотела. Только выходило, что не он один хотел ее продать. Пусть покупают, но цену назначит сама. Ей нужно наскрести полторы тыщи баксов, чтобы дать взятку за отца. Даше фиолетово, как она добьется этих денег, в любом случае придется еще и в долг брать, закладывать в ломбард золото она не будет.       И у бандитов в долг брать точно не будет. У нее хватало таких примеров в Новосибирске: как в подъезде видела шприцы, как выколачивали долги из соседа дяди Феди, как в деталях отец рассказывал, что бывает за карточный долг, как ее первая любовь уехала на зону по малолетке. Даша прекрасно понимала в какие игры сейчас играет Витя Пчелкин. Ей нужны деньги, дальше что-нибудь придумает.       — Что?       — Ты о чем вообще?       — Что мне за это будет?! — крикнула Даша.       Какая может быть любовь, если прямо сейчас он ее подкладывает под мужика? У Даши что-то тянуло в груди от этого. Лучше вообще никогда больше не влюбляться. В глазах стояли слезы, главное потерпеть и не проронить ни одной при нем. Он не должен этого видеть. Не заслужил как минимум.       — Сначала сделай.       Вот и весь разговор. Может и вправду Даша придумала себе любовь?       — А будь у тебя жена, ты бы ее тоже подложил?       — Ты и не жена.

Ты для меня чужой,

Как этот мир большой

И боль во мне, чужая мне.