Глава 11

У них такая работа — им на все наплевать

Каждый год они приходят в этот город опять

      — Да, ребят, слушайте, — забасит Ваган, — Автоматы отметаем, это в любом другом месте можем сделать, — с каким-то крайне важным тоном говорил он. — Рулетка или покер?       В покере Даша все-таки разбиралась чуть лучше. Карты и карты, зачем ходить для этого в такое место — неясно. Но предпочла слушать. Все равно ни копейки не вложится. Раз уж сказали, что за нее платят, то пусть платят. Не горела желанием сюда идти, изначальная мысль о том, чтобы пойти-встретить-побесить переросла в то, что теперь она не хочет даже вспоминать этого. У нее целая жизнь и таких идиотов встречать будет еще долго.       — Давай в рулетку, — встрянет Виталик, — В покер и дома поиграем. Чао, бамбино, плачет синьорина, фортуна дай мне шанс, прошу! — держась за Дашкины плечи, пропоет тот.       — Клоун! — фыркнет на него Ксюша.       — В целях экономии играем только компанией.       — Ага, а если я бабки тебе проиграю?       — Выйдешь по роже двинешь, — заржет Даша, — Там хорошая подворотня есть.       — У тебя я смотрю опыт тут уже есть? Что там делала?       — Шубу зарабатывала, — встрянет язвительная Маша.       Сама стояла в норковой шубе, которую когда-то Витя назвал средней. До Дашкиной далеко, на его милость. Соболиная же! И хотя бы за это внутреннее превосходство стоило сказать спасибо. Поэтому — спасибо, до свидания.       — Рот закрой, — в очередной раз крикнет Ксюша, — Сама то, что в жизни заработала?       — Все! Там так не орите, бога ради.       И Даша рада бы пойти со всеми, если бы не Коля, со своими дебильными вопросами. Потому что ей хотелось одного — чтобы все это стало прошлым, как можно скорее. А от нее все равно требуют объяснений. Остановятся около входа, когда все уже давно зайдут. Ряд машин запорошил снег.       — Я еще раз говорю, его не было, забыли! Обязательно при всех это обсуждать? Расстались, все!       — Ага, сразу на Мальцева переключилась? В курсе, что от него девка залетела?       — Тебя это как касается? Я при Ксюше всех твоих девок обсуждала? Нет! Так что заткнись.       — Что он сделал? — он дернет Дашу на себя.       — Изменил, — Коля аж замер, — Все? Я не хочу обсуждать, Ксюша в курсе.       Вернулись в конце, когда уже все стояли у гардероба. И с этого момента Дашу все начнет раздражать. Потому что лезут все, поэтому и сидела неделю у Наташи. Лучше бы вообще не говорила, что спит с кем-то. Спокойнее бы жила теперь. А еще лучше, чтоб вообще со Светкой не пошли тогда в Метлу — все бы были живы и довольны.       — Девушка, — обернулись отчего-то все, — Вам шампанское от того столика.       Даша замерла. Оглянулась и резко повернулась назад, переглянулась с Ксюшей. Видимо первых желаний стоит боятся, потому что все пошло именно так, как ей показалось нужным еще тогда, в тот день, когда позвали.       — А вы можете… — посмотрит в меню в руках у Виталика, чуть дернув на себя, — Че там?       — Коньяк смотри неплохой, — с важным видом ответит ей тот.       — Значит бутылку коньяка и записочку, — ей кивнут. — Дай ручку.       — Ты что делаешь? — глядя из-за плеча спросит Мальцев, когда Даша заберет ручку.       И кроме «иди нахер» ее мозг не придумает ничего интересного.       — А это… — официантка вдруг остановится.       Еще бы, нести такое, Даша и сама бы на ее месте побоялась. Только сейчас у нее редкое слабоумие. Ей нужно, чтобы от нее просто отстали. Чтобы могла покрасоваться среди однокурсников, что тоже не пальцем деланная и в золотую молодежь попасть тоже может. А не вот эти вот разборки. Хотя, может это тоже фарсу добавит?       — Все нормально, — ответит Даша, — Можете не открывать пока бутылку.       — Это еще с чего ради?       — Че ты вякаешь, не тебе принесли, — поставив руки в боки, ответит за нее Ксюша, — Иди ставь.       — Не ори на меня, — не поднимаясь со своего места ответит ей Мальцев.       — Ксюш, нормально все, — схватит Виталика за предплечье, — Совесть имей, ты за рулем.       И меньше всего ей хотелось чтобы Маша вообще вклинивалась этот в диалог. Она вообще ее бесила абсолютно всегда. Своей напыщенной нежностью и невинностью, которой не было и в помине. А может и была, Даша не проверяла. Только раздражать она бы все равно не перестала. Сидит со своей сумкой квадратной и платьем серым в облипку. Было бы что обтягивать.       — Вам десерт с …       — А что ты не познакомишься? Симпатичный вроде, — пододвинется к Даше, трогая ее за плечи.       Даша вообще не любила, когда ее просто так трогают. А особенно Маша — со своими поцелуями «приветствиями-прощаниями». Развернет салфетку, похоже не она одна догадалась заняться такой почтой. Какая ему разница с кем пришла? Однозначно нужно к кому-то начать приставать. Вернется Виталик прижмется, положит голову на плечо.       — Не знакомлюсь.       — Отнесите тогда тоже десерт, — обернется, помашет ручкой, — От меня, — Даша только косо посмотрит, — А что? Ты не знакомишься, я познакомлюсь.       — Да пожалуйста, только рада за тебя буду.       Только Даша сидит, как партизан и не поддается атаке. Пусть действительно с Машей познакомится, хотя бы будет о чем посмеяться с Наташей. А то она уже всему удивляться перестала. С Виталика так вообще стоило уйти в крайнее удивление. У этого свадьба не сегодня-завтра, а он сидит глазки ей строит. Для развлечения, этого Даше более чем достаточно. Все-таки когда-то и вправду нравился. Из всей компании он казался единственным вариантом. К тому же отбитым на голову. Правда поцеловаться не выйдет, Виталика снова утащат от нее подальше. Словно и вправду все было против этой никудышной связи.       — Вам вино.       — Мне? — залепечет та.       — Ей, — тыкнет в нее официант.       — Да какого хрена! — фыркнет та.       — Какая недотрога, я балдею, — засмеется Виталик.       Чем только разозлит Козлову.       — Заткнись и иди ставь, — Коля дернет, тот встанет и сядет на его место, — Как расплачиваться будешь? — оглядываясь назад прошепчет он.       — Расплачусь, — так и не повернувшись в его сторону, скажет Даша, — Водочки, двести грамм, туда же, — повернется к Коле, — За упокой.       То, что у нее испортилось настроение было очевидным результатом. Мало того, что ОН капает на нервы одним присутствием, так теперь все наблюдают за этим, как за спектаклем, трагедия в трех актах: бутылка шампанского, пирожное и бутылка вина. Ее и вправду оценили в две бутылки.       — За вас закрыли счет.       Даше хотелось провалиться сквозь землю. Конечно, сейчас все будут считать ее редкой сукой, которая отказала нормальному мужику. Только никто и не узнает, что ей изменили и считают за вещь. Да и зачем им это знать? Маша будет лепетать о том, что ей очень жаль, раз уж не вышло познакомиться. Ваган будет рукоплескать о том, что все это вышло вообще крайне неудобно. А кто бы знал, как неудобно самой Даше? О ней не вспомнят. Машкина подружка — Катя, будет жалея говорить той, о том, что действительно жаль то, что не познакомились. Это повторят раз десять, когда, наконец, Ксюша выплюнет:       — И слава богу.       Где искать покоя и понимания? Даша этого не знала от слова совсем. Все к чему сейчас пришла — это к тому, что она заигралась, причем очень сильно. Здраво оценивая ситуацию, Витя не безопасный вариант с ног до головы. Особенно сейчас, особенно на месте знакомства, особенно со своей институтской компанией. Ее потряхивало, всякое ощущение покоя окончательно пропало. Закрыв столик она поняла одно — выкупят ее легко. Раздавят, даже не посмотрят, а просто дальше пойдут. И судьба Светы из-за такого могла настигнуть и ее саму.       — Пошли, — дернет ее за предплечье Коля, — К тебе пойдем.       — Я так-то…       Дверь машины хлопнет. Звукоизоляция, однако, в немецких машинах была отменной.       — Мне сейчас что? При нем говорить? — тыкая на Виталика, Даша следом скрестит руки.       — А ты что? Стесняешься? Так по красоте… — Коля двинет ему с локтя в бок, — Да все! Молчу.       — Я тебе говорил, что будет, Даша! Сейчас получила что?       — Я от него ушла! Понятно тебе? Не намеками, не еще как-то, — нахохлившись в шубе Даша выглядела подобно воробью. — Сказала — «я ухожу».       — За хлебом?       — Мальцев, вообще не смешно!       — Ксюша говорила, что ты работала, — не сбавляя тона спрашивал Коля.       — Работала, сейчас не знаю, — оглянется в окно, — Ну вот а что мне делать? Я в курсе, что я дура! Что мне не нужно было уезжать с первым встречным мужиком!       — Че прям с первым встречным?       — Заткнись! — крикнут хором те.       — Ты от него не уйдешь, ты это понимаешь?       — Да у него таких шалав пол Москвы! На мне мир не сузился! Все!       — Шампанское то выпьем?       — Хуже девки, — Коля выдернет бутылку, — Выпьем.

***

      — Ты хоть расскажи мне основы богатой жизни, что где носят?       — Янка не рассказала? Спроси у нее журналов, там разберешься.       — Сам знаешь, что она приличная мамина девочка, скромно одевается, — с нее услужливо снимут шубу, — Хоть подходяще оделась?       — Это, Даша, ты всегда умела, — подставит локоть, который Даша хитро обхватит ладонью, — Взгляд поменяй.       — Ты о чем вообще?       — Ты смотришь, как голодный ребенок, — вздохнет тот. — Есть люди, которые специально ищут девочек, достают из говна и помыкают. Запросы меньше, понимаешь?       Как будто бы Даша этого не знала. Она росла с ощущением постоянного голода. Как хотелось в этот страшный дефицит получить колбасу. Как хотелось носить свои вещи своего размера, а не за кем-то. Поэтому быть может так страшно и хотелось денег. Любовь покупается, верности не существует, а надежда может быть только на себя.       — А как надо-то? — садясь за стол спросит Даша.       — Интеллигентно, Дашулик, — подаст ей пепельницу, — Ты не прислуга на балу, ты — это та, из-за кого бал устроили.       Странное слияние, поджигать сигарету от одного пламени, будто бы подобие поцелуя, но ничем кроме огня и не соприкоснутся. Возможно это и были те чрезвычайно правильные отношения, где все укладывалось в логическую цепочку событий. Когда есть конфетно-букетный, скромное поведение и этап, когда добиваются внимания. А не берут и трахают.       — Закажи сам, — она постучит ноготками по меню.       — Уже хорошо, — заулыбается в своей привычной наглой манере.       В какой-то степени, Даша скорее стала воспринимать это «ты мне не жена», как собственное преимущество. Сколько захочет, столько и будет у нее кавалеров. Пусть они развлекают ее, в самом деле же — девочка. Запросы увеличивались с каждым другим кавалером, однако. А то что было в общаге, скорее жалкое подобие, просто доступное вожделенние на дом. Если уж ей хотелось стать москвичкой, то и не стоило брезговать любыми способами добиться этого. Ее тут все равно никто не жалел и она не будет.       — Тут кофе неплохое.       — Давай.       Ей просто хотелось, чтобы выбрали ее. Чтобы узнали среди толпы. Чтобы назвали особенной. Она заигралась во взрослую, ей захотелось снова вернуться в эту интеллигентность. Чтобы на нее смотрели, добивались и любили. Во всяком случае такой опыт у нее был.       Даша и вправду связалась с плохой компанией, раз начала подражать блядскому образу жизни Светы и Наташи.       Из шаловливых нарядов, даже скорее пошлых, пришлось выйти во что-то крайне строгое. Носить практически школьный белый верх и черный низ. Сжать зубы и дальше сидеть за бумажками, которые ей крайне услужливо давали на дом. Даже не одаривая лишним взглядом, будто бы на этом и кончилась вся ее надобность. После этого скандала ее также встретят около общаги, всучат бумаги и скажут, что приедут к пятнице. А она будет сидеть за ними, как ребенок за ненавистным домашним заданием, пытаясь не капнуть слезами на чернила. И в Даше начинал созревать какой-то протест, крайне детский протест.       Как и у Мальцева, который всеми силами пытался насолить отцу.       — Тебе кататься на отцовской машине понравилось?       — А тебе не нравится?       — Все мне нравится, — будет глядеть в окно и думать совершенно о другом, — С дорогими тачками как-то проще, — вздохнет Даша, — Пиджак из бутика или с рынка понять как-то сложно, а с машиной понятно как-то все.       — Глупость, — он продолжал ковыряться вилкой в тарелке, — На комплектацию тоже смотреть, а то в кузов бабла отвалят, а на креслах сэкономят, считай галимые понты.       — Он мне с богатым внутренним миром мозг вынес как-то, — задавит фильтр в пепельницу, — В его компании, у его друзей дамы помешанные на искусстве.       — Ну вот когда эта батва начнется, начни, как на мировой экономике трещать по учебнику.       — Ага, так и вдохновятся сразу!       — Ты не быдло, ты в лучшем вузе страны учишься, это так, на минуточку, я сомневаюсь, что они какое-то образование кроме школы получили. Так что думай, Козлова, ты выбираешь.       Поедут снова на отцовской машине, после того, как положат на стол купюру и уйдут не дождавшись сдачи. Пусть хоть изнасилует, хоть убьет, хоть что угодно кроме этой гробовой тоски по чему-то неудавшемуся. Но в какой-то степени после таких прогулок и вправду становилось легче. Потому что не она бегает за кем-то, а за ней.       — До общаги подвезу, ты же вернулась, — он остановится около метро, — Хотя, подожди.       Неизвестно куда он делся, у Даши застопорилось все в одну точку.       — Это тебе.       Букет красных-красных роз.       А любит она белые.       — Так стоять, — вдруг очнулась из этого ступора Даша, — Тут недалеко, я бы документы завезла.       — Да без проблем, — он постучит пальцем по рулю, — Ты работаешь?       — А ты думал, я мужиков только на шубы разводить умею?       — Даша-Даша!       Поднимет голову, выпрями спину, оставит сумку в машине, чтобы всегда был аргумент вернуться. Даже соизволила помаду накрасить. Она ни за что не покажет, что ей плохо — вот такая цель у нее была на этот поход.       — Задницей виляй, не на похороны идешь!       — Заткнись, сам предложил побесить, — поправляя волосы перед зеркалом ответит Даша, — Нормально?       Последует кивок и пойдет с важным видом, будто бы играясь во взрослую жизнь. Нужно быстрее все сделать и поехать домой. Пусть и засомневается в собственной правоте, пусть будет думать, что простила бы и заново началось бы у них. Просто при всех не стала бы, отсиделась в уголочке, чтоб незаметно начать это мракобесие. Даже бы извинилась сама. За что? Сама бы ответить не смогла.       — Я документы принесла, — в какой-то извинительной форме, словно в институте перед преподавателем, — Там пометки есть, все понятно должно быть.       — А ты что с кем-то?       — А почему не могу быть с кем-то?       Дашка как-то и не подумала о том, что машину увидеть было легко. Только сейчас вспомнила, что камеры у них стоят.       — Я думал ты с Витей.       — Ну и наплел, — вздохнет Даша, — Я пойду, привет передавайте.       — Ты серьезно сейчас?       — Вполне, — скрестит руки она, — Он серьезно сказал, что у нас что-то было?       — Не сказал, показалось.       Она сама себе улыбнулась в этот момент. Ей просто хотелось доказать, что-то неясное для Вити, может быть то, что она сама тоже может вертеть кем-то на стороне, а может просто побесить, как доносил до нее Мальцев. Никто ничего не докажет. Приехала она на дорогой машине, просто так на такой покататься не выйдет, не такси.       — А ну стоять!       Картина Репина приплыли — гребли, гребли и не доплыли.       Даша молчала, ей говорить не хотелось, до чего было обидно. Конечно уже не так, как было в начале, сейчас просто обсуждать ничего не хотелось. Молчать и делать вид, что и ничего и не существовало, научилась от своей сестры, пусть и двоюродной. Старательно избегала ответного взгляда, скрещивала руки и фыркала при начале диалога. И делала она это в общей компании, когда объяснить такое поведение было сложно. А сейчас Даше это сделать крайне легко. По крайней мере, здесь свидетелей с его стороны нет. Только со свечкой стоять остается.       Сейчас главное делать вид, что она занята откровенно чем-то важным.       — Даш, хватит придуриваться.       — Мне показалось, что у тебя есть девочка, — ощущая, как дергают рубашку на предплечье, — Зачем наплел, что у нас что-то было?       — Еще что расскажешь?       — Мне кажется, что тебе пора к врачу, тебе мерещатся чудовищно пошлые вещи.       — Даша, прекращай.       — Я практикантка, у нас ничего не было, — хлопнет бумажками по столу, — И вообще за мной приехали.       Цокая каблуками, подхватив остатки этих уже ненавистных бумажек, быстро убежала. Обсуждать что-то больше не хотелось. Во всяком случае подставлять Мальцева, который и так слегка в жопе, не хотелось. Неизвестно, что ему отец устроит за такие покатушки. Еще и с ней. Изначально же не понравилась.       — Спросили, почему я с тобой, я же с Витей гуляю.       — И что ты сказала?       — Сказала, что он все придумал, ничего у нас не было! Ну а как он докажет, правильно?       — Я тебя уже бояться начинаю.       Он всучит ей очередной букет красных роз, которые отчего-то даже не вянут. А может потому что появляются они у нее практически каждый день. Трехлитровая банка уже не справлялась. И все это ощущается будто бы понарошку, документы, баксы в кошельке, шуба на плечиках в шкафу. Будто бы не с ней, а с кем-то другим. Но и запомнить все это страшно хотелось.       — Даша, доешь гречку! — крикнет ей Ксюша из своей комнаты.       — Ща!       А вот это уже было родным. Гречка с согретым чаем хоть как-то помогала ощутить, что Даша на родном, законном месте. Отсюда ее точно не выпнут, если накосячит. Сидит себе в розах, жует гречку. Осталось подумать, как дальше действовать.

***

      — Мне другое интересно, кто ее прибил-то?       — Сказали удушили, — она возьмет стакан, — Наташ, ты че скажешь?       — Ниче не скажу, я в Метле никого не знаю.       — Девка нас пропускала.       — Как зовут? — Ваня будет крутить ладони в замке.       — Луиза, Лариса по нашему, — хлебнет из стакана вискарь, — Только что это даст?       Хорошо гуляли, раз коньяк появился в их руках. А если сказать просто Даша уперла его из Витиного офиса. Да и колу там же уперла. Она прекрасно понимала, что с их деньгами — дерьмо пить не будут. А еще у нее руки липкие, достанет себе все, что захочет, особенно для спланированной заранее акции. Собрать всех и сразу тяжело хотя бы из-за раздельной жизни, это такая участь взросления. Достали парадные хрустальные стаканы с вырезанными ромбами, лучами, звездочками. Писк советской роскоши из Жениного серванта.       — Может поймать ее спросить? — предложит вдруг Женя.       — Да что это даст, я повторяю? — с грохотом поставит стакан, — Хотя подожди, — Даша засмотрится в одну точку, — Она сказала, что Света сегодня попала.       — Даже так.       Ваня разольет это подобие коктейля. Кола с виски явно что-то новое в их круге. Это вам не столичная с томатным соком. От этого подобия кровавой-Мэри уже тошнило. Смена обстановки даже здесь начинала удивлять. Может быть это она так резко поднялась? Тоже блеф, как минимум Женя собирался вместо семерки покупать 99-тую. Не у нее одной тут дела в гору шли.       — Надо ее поймать опросить, — Дима вдруг ворвется в разговор.       — Ты че опять мента включаешь?       Дима когда-то, около года назад и вправду работал ментом. Только оставалось загадкой — сам ушел или поперли. В любом случае шарахался он теперь в их компании. Даша уже привыкла к постоянной смене окружения. Сегодня они, а завтра другие. В Москве вообще преобладает тенденция, где все быстро и резко меняется. Поэтому не удивится, если снова начнет копейки считать на сигареты.       — Ниче я не включаю, — толкнул он Женю в плечо, — Ты другое предлагаешь сделать? Может тоже на удушающий возьмешь? — хватал за грудки с конкретным наездом.       — Все-все, угомонились, — Наташа залезла между ними, — А если твоего подпрячь?       — Ага, подпряги ты его, — фыркнул Ваня, — Бабник, поискать еще таких надо.       Дашу передернуло. Это было обидно слушать, понимать и принимать. Лезли туда, куда не хочется. С другой же стороны — не уговаривали схавать, как это было в ее университетских кругах.       — Ты че лезешь, я понять не могу? Не лечи, блять, — всеми силами пыталась замять ситуацию Даша, — Наташа, нахрена ты сказала про это вообще?       — А че нет-то? Ты же сама сказала сидит там постоянно.       — Да, Даш, — вклинится Женя, — В клубах обычно контингент всегда один и тот же.       — Хватит приставать к ней, — крикнет Наташа, — Он и у меня сидит также стабильно.       — Че там же баб трахает? — Женя схватит Дашку за плечи.       — Заткнитесь! — вскочит Даша, — Хотите сходим.       — Одна ты не пойдешь однозначно, — Ваня чокнется с Димой, — Вдвоем сходите, мы вас прикроем.       — Че там прикрывать? — фыркнет Наташа, — Ладно, я попробую у девок поспрашивать. Просто не факт, что эта Луиза до сих пор там работает. Смысл просто так шарахаться?       — Менты даже искать не пытались, сразу глухарь.       К зиме всегда созревала масса дел, пусть и не имеющих особых целей. Зачем ей снова выносят мозг из-за чужой смерти, зачем снова ей нужно вспоминать все это, зачем тыкают ей, что общается она с Витей, что ее не сильно-то и уважают. Вся ее сила уходила на вбивание в свою башку этого. Что ее не уважают. И решить играть в гордую или все же падать в ноги, Даша бы не смогла. Даша просто выбрала избегание, будто бы только в нем и получится ответить себе на эти вопросы.       В ней вот вот что-то сломается.       Пойдет в общагу одна, снег будет хрустеть под ногами. Хотелось спокойно дойти до кровати и дочитать начатую пару дней назад книжку. Которую также начала читать для того, чтобы не думать. Увы думать приходилось. Как и жить неспокойно.       — Что глаза такие перепуганные?       С чего бы начать, в самом деле? С того, что ее караулят с маниакальными замашками? Или с того, что она просто девочка в его коллекции? Знала она таких мужиков, буквально отчет вели, с кем они спали, отличая не то профессией, не то телосложением, внешностью. Видела идиотов, которые вовсе отчет по девственницам на своем счету вели. И после такого хотелось закрыться одеялом и никогда не контактировать с мужским полом.       — Прости, что украла виски.       — Не в этом дело, — он обойдет машину, — С кем ты была днем в Савое?       — У нас лекция о верности? — фыркнет Даша в ответ, — Не твое дело, понятно?       — Я повторяю вопрос.       — Однокурсник мой, — скрестит руки она, — Он скоро женится, а я с женатыми не сплю.       — Благородно, — он облокотиться на машину, достанет сигарет, — В курсе чем занимается его отец?       Даша возьмет сигарету, подожжет своей зажигалкой. Даже если сейчас выпендривается, значит все пошло по плану. Знатно хотелось изучить, что у таких людей, как Витя в голове. Почему и за что так к девкам потребительски относится? Она ведь не человек у него, а тело.       — Я знаю только то, что они не бедные люди и все, — она затянется сигаретой.       — О работе что-то говорила?       — Сказала, что подрабатываю, проверяю отчетность налоговой и все.       В голове забегали разные мысли. Сказать, что отец у него федерал тоже подписать себе смертный приговор, хотя бы в отношениях с Мальцевым. Такие люди нужны, Даша это прекрасно понимала. Хотя бы по причине того, что работа у нее крайне скользкая. И если начнутся какие-то проблемы, ей тоже прилетит по полной программе. Деньги не пахнут, но такие деньги могут подставить под пулю.       — И больше ничего?       — У нас за это даже речи не шло, — дрожащей ладонью Даша отбросит сигарету.       — А что трясешься тогда? Косяки есть?       Она начнет кусать губы. Можно подумать у нее нет причин его боятся, особенно после разговоров у Жени.       — Давай, расскажи! Или непонятно было, что ты с ним сейчас развлекаешься? Ты знаешь кто его отец? — Дашу начинало трясти, — А может ты уже все выдаешь ему? На работу она заезжает с ним!       — А что мне нельзя? Ты будешь спать с кем хочешь, а мне надо сидеть тебя, как собака с тапками ждать и глазами влюбленными смотреть? Или то, что ты в стрипухе девок снимаешь, мне тоже надо схавать?       — Как заговорила! Ты с темы сходишь, разговор сейчас о работе!       — Да пошел ты со своей работой! — взвизгнет Даша, — Я не терпила понятно? Могу вообще больше не заниматься этим, выводи меня к чертовой матери из своих дел!       Главное было не заплакать от своих воплей. Иначе совсем любую гордость потеряет. Только вот Витя и не собирался выводить из дел, хотя бы потому что свою работу она делает крайне хорошо и быстро. Даша мягко сказать была выгодной партией. А таких, как правило, нужно держать на коротком поводке. По плану не пошло лишь то, что Даша начала показывать характер, которого вначале не так виднелось. Вот вам и кошки, которые гуляют сами по себе. И это начинало казаться даже интересным, хотя бы потому что так, обострялись все чувства, которые уже начинали притупляться.       Даша почему-то рядом, но не близко, вроде и с ним, а вроде и гуляет с кем хочет, может оголиться, но не показать ничего.       — Не много на себя берешь? Или забыла…       Она перебьет. Ее тревожность готовила Дашу к этой фразе уже не первую неделю:       — Забыла откуда ты меня достал? Это хотел сказать? Я сама этого добилась, сама! Я из такого дерьма уехала, ты в жизни такого не видел! И ты сейчас мне будешь тыкать этим?       — Ладно! Все! Как работала так и будешь работать! — резко переобулся Витя, — В машину садись.       — Щас! Побежала! — отошла она, — Вести себя нормально научись!       — Я сейчас запихаю.       — Ага, пизди! — шла спиной Даша.       И честно сказать, сопротивлялась Даша чисто ради приличия, хоть и было отчасти больно, а ударившись коленом об открытую дверь явно останется синяк. Это не убавляло обиды, которая ощущалась на языке, как желчь. От этой паршивой любви желание жить как-то притуплялось. Даша начинала кусаться, а Вите отчего-то это даже нравилось. Только едва к ней проявят физическую ласку, она снова переобуется и скажет, что у них, вообще-то любовь.       — Про стрипуху откуда знаешь?       — Люди добрые сказали, — выплюнет она, прижавшись к окну, — Сколько у тебя как я таких по Москве? Дети небось уже бегают, а ты не знаешь.       — А у тебя мужиков по Москве? , — выплюнет Витя в ответ.       — А как с деньгами в кошельке: чтоб не спугнуть не считаю, — чувствуя, как сжимают ее колено, с какой-то ухмылкой скажет она.       И снова грязь, вместо чего-то приличного. Даше хватает мест, где нужно быть до одури приличной, только это не ее роль. Только все их отношения сплошная пошлость, которая начинала приобретать ноты ненависти. Ненависть, от которой хочется царапаться, перегрызть, оставить кучу синяков. Обида на все — жизнь, людей, любовь, а затем грязная пошлость, которая затмевает все.