Глава 13

      — Ты знаешь, а мне не понравилось.       Ксюша зайдет в ее комнату, скрестив руки. Даша даже для приличия не отложит книгу, стыдно сказать, что целовалась она с Колей однажды по пьяне. Ей и так слишком много чего нужно объяснять.       — А ты меня осуждала, что я на первой встрече переспала, — хохотнет она.       Ксюша только отчего-то еще больше злиться начала.       — Это потому что ты за бутылкой зашла.       Теперь захохотала Даша уже по-настоящему. Нечем было хвастаться, если с Витей у нее нормально получается только трахаться, а не жить, как все по-человечески. А может в двадцать лет больше и не надо? Или это просто такое стечение обстоятельств? Во всяком случае, обольщаться не стоило, Даша уже привыкала, что у Вити она «одна из…». Хоть и хотелось быть единственной.       — Ты получается с двумя сразу? Цветы-то вон как стоят! Похоже и вправду с любовью дарил.       А теперь хохотать как-то перехотелось. Вот тебе и загадка — с двумя сразу она или же нет. Спала Дашка по крайней мере с одним, то что у Виталика чувства вдруг взыграли — событие явно спонтанное. Сама себе свой поступок она объясняла тем, что никто из выше перечисленных серьезного ничего не обещал, следовательно делать она может все, что душе угодно. В Даше отчего-то начинала проигрываться крайняя обида на все человечество. Потому что не получилось там, где были наивные детские чувства. Что-то всегда мешало играть в великую любовь. Геру посадили, Виталика женят, Коля вообще неясная субстанция.       Вся их история с Витей — грязная и прошлая.       И хотя бы за это стоило отыгрываться, за то, что ее хотят, а не любят. Он такой не первый, ее и до этого использовали, как кусок мяса. Слишком рано поняла, что весь мир зависит от чисел в кошельке, иначе бы не пошла на экономфак, если бы страшно не любила деньги. Нужно больше денег, больше связей, больше-больше-больше.       И если ради того, чтобы выжить нужно идти по головам — Дашка смело пойдет.       — Третьего хочу, мелко играю, — вздохнет она, — Ладно, Ксюш, Коля — поддается обучению, придумаешь что-нибудь.       — Да что тут думать? Вафля, — фыркнет Ксюша, — У тебя таких не было!       На этом моменте у Дашки откровенно говоря что-то упало в груди. У нее не было? Может и вправду не было, а может было. Тоже долго гадала, что с Виталиком, а в итоге вышло, как вышло.       Один Гера конкретный был — сказал любит, значит любит.       Не хотела она рассказывать Ксюше про него. Из всех своих кавалеров, только к нему еще уважения не потеряла. В Дашкиных глазах он делал все чрезвычайно правильно. Все по логике: добивался, ухаживал и только потом соизволил поцеловать. Поцеловать, а не уложить мордой в подушку и скорее отыметь. Даша скорее рада была бы, если бы у него все хорошо получилось. А не в тюрьму присесть. Она-то уж знала, какого это там быть.       — Лиля от ваших трепыханий чуть с ума не сошла, — всеми силами Даша будет пытаться сойти с этой темы, — Испугалась, в библиотеке внизу полночи просидела.       — А ты?       — А я пробухала, — стукнет Даша по стене, — Да, Боря?       Послышится ответный стук.       В какой-то момент ей начинала надоедать эта кутерьма с отношениями и без. Лучше уж действительно просто учиться, просто гулять по общаге с паленой водкой и дальше жить, как жила. Неясно только чего от нее судьба добивается такими персонажами вроде Вити. Чтоб совсем гордость потеряла?       Да щас!       Любите ее плохую, если уж хорошей непонравилась.       Эти мысли не прервет даже стук в их комнату. Будто бы от этого липкого чувства совсем не оторваться. Лежи и думай, какая она косая и кривая, раз только плохое к ней цепляется. В голове вдруг вспомнится, что еще в августе сама относилась к этому, как к обычному «переспим».       — Картошку на икру обменяете?       — У тебя откуда икра?       — Родители прислали, им зарплату икрой выдали, я ее уже видеть не могу! — ныл Боря, — Даш, ты же ела?       — Ела! Порядочная икра.       Вот тебе и Боря с Дальнего Востока. Если они тут картошкой давились, то там все в икре. С другой стороны — не ясно, что лучше. В избытке и от того, и от другого с ума сойти можно.       — Давай ты мне икры дашь, чтоб я родителям отвезла? А так забирай весь мешок!       — А мы че жрать будем?       — На выходных еще отправят картошки, балда! Так что тащи икру.       Хотела бы Даша себе кого-то, кто был бы похож на Геру. Видимо первый и последний нормальный кавалер в ее жизни. Сколько всего от такой любви зависело. От настоящей любви чувствуешь себя самой лучшей, самой красивой и самой любимой. Как тогда.       Как тогда, думала, что она настоящая королева двора…

Королева двора королева двора

Мы не будем тебя больше ждать

И на стенах домов твое имя не будем писать

***

      — Значит слушай меня сюда, — скрестит руки и обернется, — Я благотворительностью не занимаюсь, утопающих не спасаю.       — Это к чему ты сейчас?       — К тому, что ты на работе бухаешь.       На этот раз по бумагам выходило все даже как-то подозрительно хорошо. А такое Дашу всегда напрягает. Отложит на стол бумаги, в тот же стакан нальет виски, чуть поболтает в руке и залпом, как водку выпьет. Понятия она не имеет, как виски пьют, скорее просто отставать не хотела. Да и в важную играть нравилось. Возьмет со стола другие, ответные бумаги и продолжит ходить кругами по кабинету.       — Слушай, а что у тебя с ним все-таки?       Подойдет со спины, прижмет к себе и с такой же наглостью схватит за задницу. Все идет так, как и планировалось, цель можно считать исполненной. На это она рассчитывала, когда покупала эти брюки, стоя в холодине на рынке. Глупо говорить, что ничего она не понимает, когда ее хотят. Скорее наоборот, эта игра по ее правилам. А Витя так и не догадается, когда одинакового цвета комплект белья увидит.       — Цветочки дарит, — Даша и не пыталась дать на попятную, — Вторую неделю не вянут.       — Какая любовь, — выдохнет ей Витя на ухо, — А я тебя даже понимаю, — Даша сжала губы, — Такие связи крайне полезные, — проводя ладонью с бедер до талии.       — Я свидетельницей на свадьбе должна была быть, — рука ползла к груди, — Папка не разрешил.       Дверь с хлопком откроется, с таким же резким движением они разойдутся, делая практически одинаковые заинтересованные лица на совершенно разные вещи. Так, например, с умным видом, Даша будет смотреть на картину на стене, будто бы действительно понимания что-то в искусстве. На деле же, рисунки на ИЗО за нее рисовала мама, с черчением повезло чуть больше, аккуратности на это уже хватило. Ей в целом больше циферки нравятся.       Витя схватился за отложенные ей бумаги, читая каждое из чисел будто бы вслух.       — У вас тут че — жим-жим?       — Приехали, — воскликнет Даша, — Я воспитанный человек и на работе таким не занимаюсь.       Ага, не занимается.       — С документами все в порядке?       — Отправлять можно уже, — Витя помашет этими же бумажками.       — Ладно, отправлю сейчас кого-нибудь, — он пройдет по кабинету с какой-то неясной в глазах оценкой, — Что правда в МГУ учишься? — Даша кивнет, — В высотке?       — Нет конечно, — чуть расслабившись ответит Даша, — Не влезли, по территории раскидали.       — Учись, — тот пойдет из кабинета, — А то так и будешь за кем-то подтирать косяки.       Подтирать, не подтирать — ей было все равно. Не в ее положении брезговать такой работой, еле как мать уговорила денег не слать. Наврала в три короба: повышенная стипендия, стажировка и прочая дрянь. Ей жизненно необходимо удержаться в Москве, а то вали Дашенька в Затулинку на завод к матери и отмораживай все конечности в цеху.       Дверь хлопнет.       — На чем мы закончили?       — На цветочках, — нагло заулыбается Даша, — Да ладно, расслабься, я с ним чисто чаи погоняла в ЦДЛ, нужен он мне больно женатый.       — Если серьезно, Дашуль, — Витя подойдет ближе, — Держи его при себе, — сожмет предплечья, — Случится, что угодно может.       Даша поджала губы. Думать об этом не хотелось, но пришлось бы. Пути отступления, о которых ее предупреждали еще осенью увеличивались в своем количестве. Хотела всего-то побесить, а кончилось какой-то лекцией. Она за цветочки, а ей про надобность оглядываться. А то она не знала!       Пугало лишь то, как Витя относится к ее появлению в его жизни. Держи при себе таких людей, ага! Может еще под кого соберется подложить? Ну так, ради выгоды и денег. А ей что из этого достанется? Дай бог одна десятая. Это уже позже Даша поняла, что с того контракта заработал он и его фирма приличное количество денег. А ей — ресторан, шампанское и ночь на двуспальной кровати.       — Я вообще-то все еще обижена, — Витя остановится в своих обжиманиях, — За сережку.       — И что ты хочешь?       — По документам все нормально, стабильно причем! — отойдет в сторону, — Сессия скоро, конец семестра, не могу пока брать. Проживете же как-то?

***

      — Итак, Дарья, сегодня у нас предстоит нелегкий вечер!       Яна откровенно баловалась, играла, раскидывалась накопленными деньгами, а у Даши постепенно начинал дергаться глаз. Обошли эти пресловутые бутики в центральном универмаге, перемерили кучу барахла и все-таки решили двигаться в сторону дома. Вот так и развлекалась золотая молодежь. Вторые сутки кутят. Зачем Даша косила под такую — сама бы не ответила. Просто нужно было забить голову чем-то кроме измен. В таком состоянии начинаются крайне отбитые идеи.       Все потратит и будет жрать одну картошку. Хотя… Зато, есть что вспомнить!       — Что мы имеем?       — Имеем Колю, папа которого, вполне не против пристроить в банк, — Даша постучит ноготком, — Есть Виталик, но куда пристроить может он еще надо узнать.       — Я могу в министерство, родители тоже про тебя в курсе, — Яна крутила прядь волос, — На счет Виталика, вряд ли куда-то пристроит, там только силовики, не наш вариант.       — Подожди, а дипломат?       — Ты про Родика? Ну, слюнями он обходится и срок папки твоего тоже роли играть не будет. Хотя…       — Надо думать, возможно и будет, тоже госструктура.       Собрались ради автомата по мировой экономике, а закончили мужиками. Удивительного ничего нет. Как и бухать в здании МИДа. Пригодилось темно-синее бархатное платье и прибереженные колготки. В самом деле, после таких кутежей в Даше вдруг начинало развиваться чувство собственного превосходства — когда еще ее будет лапать мальчик, вот вот уезжающий в посольство в Берлине? Да никогда! А строить глазки француз? Тем более никогда.       Яна и вправду ее любила, раз так старательно пыталась переключить ее внимание с одного мужика на другого. С МИДом вышло вообще крайне интересно. Целенаправленно идти во внутрь сталинской высотки, пряча бутылку портвейна за шубой — нарываться на проблемы. Интересно, однако, но с хорошим исходом. Пусть и выговор один из мужчин этого вечера получит. Да и кому получать выговор, если добрая часть должна была уехать из Москвы? Ключевым плюсом остались только полученные связи — написала номера в записную книжку и адрес квартир в Берлине.       Может в любви ей и не везет, зато с друзьями вполне себе.       — А что?       — Ян, там тоже проверяют родителей! Выйдет также, как и с Виталиком.       — И че? Возвращаться к твоему плющу?       Яна же это прозвище крайне пришлось по душе. Ходила кругами по комнате и думала с важным видом, будто бы сама министр образования, а не папка. Даша это тоже вполне понимала, дело времени и Яна сама станет кем-то значительным. Мама же ей говорила:       «Пить, Даша, ты можешь, но с образованием пить ты будешь с влиятельными людьми, а не с тупым быдлом!»       Поэтому мама была вполне себе права, раз сейчас ездит по ресторанам, по чужим приличным квартирам, да и с не последними людьми в этом тридевятом царстве. Москва — блядский город, поэтому жить здесь выходит только играя по правилам этого притона. Раз уж выжила в Затулинке, то выживет и здесь. Любой ценой.       — Я не знаю, — вздохнет Даша, — Я же ушла! Сказала: «ебал я вашу буровую — несите книжку трудовую». А сейчас, что? Я в лохушках.       — Погнали дальше, — воскликнет она, — Новый год встречаем у меня, родители договорились, но пригласят также детей важных шишек.       — Например?       — Из отцовского министерства, — Яна остановится, — У меня сосед напротив с юрфака!       — Яна, ты издеваешься надо мной?       — Адвокаты они, это неважно! Прикрывают, кстати, таких же бандюганов.       — Прям щас его позовем?       — Ну да, а почему нет?       Сходили, постучались, расстроились и снова сели думать. Не видать Дашке адвокатов, остается только ходить и плакать. Сама Свету осуждала за постоянные совокупления, теперь такой же стала — лишь бы ласку дали. Сели в коридоре с гробовым молчанием. С другой же стороны, Даша была отчасти верной псиной, в отличии от Вити. И физически изменить у нее не вышло, да и не захочет. Все останется на стадии флирта. Никто же не говорит, сразу же прыгать в койку, Даша уже выучила, что так делать нельзя. Поэтому флиртовать в свое удовольствие вполне доступно.       Теперь постучаться уже к ним.       Миниатюрная Яна на ципочках посмотрит в глазок, раздумывая над вердиктом касательно сегодняшнего вечера.       — Даша! Судьба благословилась! — Яна захлопала, — Журналюги! Паша из семьи журналюг, в ТАССе не последние люди! Там твой папаша ваще к черту не сдался.       Влетит в сапоги, хватая в руки шубу и побежит в след за Яночкой на этаж ниже. Что отмечали эти журналюги? Приезд товарища из Финляндии! А еще чье-то повышение. Даша мечтала, чтоб и самой такое устраивать: повышение, командировки. Чем она хуже? Это же всегда давало возможность понять свой статус.              Квартира с той же планировкой, что у Яны, единственным отличием был этаж, из-за чего окна прикрывали деревья. И в каких-то розовых мечтах, Даше явно хотелось жить в чем-то подобном. Но пока это фантазии. И светит ей только холодная-холодная общага. Ну а сегодня только развлечения. Пройдет к столу в центре, удивляясь ледяному полу, чтобы взять из пиалы вишню. Откуда у них вишня в ноябре?       Даже тут какие-то причуды богатых.       — Дашуль, ну что ж глаза у тебя такие грустные, — протягивая бокал скажет ей мальчик, на пару лет старше, — Держи! Скрашу твою тоску.

***

      Так Даша оказалась в гостинице Москва с Пашенькой Фроловым, журналистом международником и в целом интеллигентным человеком.       Разговоры ни о чем — рассказывает, как с родителями ездил по заграницам, как много он видел и что и сам хочет ездить в командировки, а не сидеть переводчиком. Даша, подставив кулачок под подбородок слушала, скорее с завистью, чем с любовью, а потому впитывала каждое слово. Насмотренность дело тонкое — иметь такие истории в запасе очень удобно. Как и связи с журналюгами. Конечно стать важным человеком в этих кругах вряд ли получится, но совета спросить — вполне вероятно.       Только даже сейчас все не по плану.       За спиной, через пару столиков, сидел он, с такой же дамой. И прекрасно видели друг друга — их спутники сидели к друг другу спиной. В душе не чаяла, что ей делать. Что предъявлять Даше, если он и сам в открытую сидит с другой. Она пыталась, пыталась найти чего-то другого, ей не нужно терпеть чего-то ради денег, остались только одни проклятые чувства. Это не нужно, это отвлекает и мешает. А еще ее постоянно пытаются с кем-то познакомить. Видимо и вправду ее подружкам плохо на нее смотреть, может и вправду совсем убитая со стороны выглядит?       И пилить друг друга взглядом было до одури противно, а потому кивок в сторону туалета был воспринят как шанс высказать все то, о чем она так долго думала. Цокая каблучками, держа спину крайне ровно, сама удивляясь себе. За эти пару месяцев Даша поняла одно — цену нужно выставлять себе самостоятельно.       — Ты издеваешься, скажи честно?       — А что нервничаешь-то так? Предъявить что-то хочешь?       Слишком наглое и самоуверенное поведение ощущала тогда в ответ Даша. Ей то что? У нее нет больше голода, чтобы восхищаться мелкой праздностью, раз такое великое отношение к культурным воспитает в себе дворянскую гордость. И плевать, что в роду одни крестьяне.       — Да, хочу! Хватит преследовать!       — Это я преследую? Это ты сюда пришла, кстати позже меня.       — Куда позвали — туда и пришла! Я все сказала!       — Что-то быстро ты мужиков меняешь.       Сказать прямо, что из-за НЕГО и меняет — будет редким унижением. Словно признаться в том, что ей плохо. Пусть теперь в ней ответно будет гордость. Спасибо, опять же, друзьям, раз таскают ее по приличным пьянкам. Самооценку повышает ого-го. Это он коммерс с понтами дешевыми, а не она.       — Потому что не хочу тратить время на людей, у которых я не одна. Ты же даже в перспективе не станешь женится! Пусть и рано об этом говорить.       Как будто бы она и вправду к свадьбе готовилась.       — А кто говорил, что брак — это одни обязательства?       — А кто говорил, что я тебе не жена, чтобы беречь?       Вот сейчас окончательно приехали. От чего бегали, к тому и пришли. Слишком часто Даша стала меняться. Конечно, что до конца института она бы не стала устраивать себе свадеб, домохозяйкой становиться раньше времени. Только от комфортной жизни Козловой Даше пришлось наконец-то вспомнить, что она девочка, а не пробивной мужик. Здесь другая игра. Очевидно другая.       Дошло, наконец, что карьера — это одно, а отношения — совершенно другое.       Игра на поражение: кто первым доведет кого-то. До чего? Черт его знает, тут бы в грязь лицом не упасть. И не показать, что можно идти на уступки. Кому это надо вообще?       — Что уже легла под него? А что симпатичный мальчик!       Какой-то странный приступ ревности, который Дашу скорее обрадовал, чем расстроил. Если уж и уходить, то уходить с гордо поднятой головой. Она сделает это назло, хотя бы затем, чтобы доказать, что она не терпила. И пойдет в другую сторону. Уж лучше дальше сидеть в комнате и не выходить, чем ходить и вечно унижаться. А любовь, отчасти — это крайнее унижение.       — Да пошел ты, — толкнет его Даша и попытается выйти к чертовой матери, вот только Витя зажмет замок, — Отпусти я сказала!       — А ты расскажи!       — Журналист международник! Если все пойдет по плану — буду жить припеваючи, понятно?       — Вот так ты заговорила? Любить не пробовала?       От такой наглости даже на секунду пришлось замолчать. Какая у них любовь? Так, просто развлекаются и не более. Кто-кто, а Витя ее точно не любит - в этом Даша была уверенна на сто процентов.       — Любовь в наше время терпит гиперинфляцию.       — Даша, ты больная! У тебя, что в башке вообще творится?       — Я тебе одно сказать могу — кого надо, того и полюблю! Я жить хочу понимаешь? Нормально жить! Я все детство одну картошку жрала! Всю жизнь одну блядскую картошку! Я видеть эту картошку не могу!       — И чего тогда тебе не хватало?       — Мне? — Даша вдруг заткнулась на минуту.       Ей много чего не хватало — она голодный ребенок, смотрящий на витрину магазина и пока эту витрину не снесет к чертовой матери не успокоится. Ей нужно все и не меньше. Просто в этот раз решила, что не будет терпеть чего-то, закрывая глаза на измены. У нее тут хватает тех, кто может дать примерно столько же, даже не изменяя.       Не учитывала Даша лишь того, что она не одна такая.       И что Витя сам ребенок дефицита.       Похоже, что в этой игре вовсе нет победителей. Все это было лишь действиями на зло, добиваться чего-то на зло и вправду легче, только все это будет с горечью. Даша так уехала в Москву, батрачила на диплом, просто чтобы доказать — она не дворовое быдло, не приложение к мужику, она личность и на меньшее соглашаться не будет. Добиться своего любой ценой. И показать, что может жить богато и красиво.       Не учла и того, что они до одури одинаковые.       Витя так заработал первый капитал, добыть зеленую бумажку и выставить это на всеобщее обозрение. Мол смотрите что есть — машина последней модели, квартира в центре, а не в спальном районе, где-нибудь на востоке Москвы, который приятным контингентом не отличался. Потому что время сейчас другое — всего добиться можно только кулаками, деньгами и редкой наглостью.       Повернет замок, выйдет первым, будто бы и вправду не пытаясь разрушить ее планов. Чтобы сказать:       — 812 номер, захочешь — придешь, времени у тебя до утра.       До утра. В целом, даже смухлевать перед кавалером получится, уехать к себе и вернуться обратно в «Москву». Останется пялиться на собственное отражение. Даша бы хотела знать в кого она превращается. Зачем вообще нужны были эти концерты, если прямо сейчас ей поставили конкретные условия. Если она на протяжении уже нескольких недель пытается доказать, что может жить, что она тоже, блять, может изменять и менять пачками мужиков. Что на рынке невест, она не на последнем месте.       Думай, Козлова Даша, думай.       Ее начинало потряхивать. Поправит кудри, тяжело вздохнет и пойдет на место то и дело оглядываясь.       — Что-то случилось? — с удивительно обеспокоенным тоном, спросит Паша, — Тебя долго не было.       Уставиться в одну точку. Куда выбирать? Что вообще делать в таком положении? По оголенным плечам пошли мурашки, а в глазах уже была пелена, которая готова превратиться в слезы. Ей надо остаться, скорчить прекрасный вечер, договориться на второе свидание, не подвести Яну в конце концов. У нее билет в лучшее будущее — интеллигентное, не бедное, как в детстве, воспитанное, с абсолютными правилами и рамками. Быть может у нее были бы красивые дети. А что? Ответная генетика хорошая, да и сама Даша тоже ничего. Тоже отправят в МГУ, лучше, конечно, по стопам отца и вообще…       — Мне что-то нехорошо, — возьмет сумку в руки, — Я домой, наверное.       На нее оденут шубу, возьмут под ручку, выйдут через главный вход, где будет стоять пару Волг с шашечками и гореть звезды Кремля. Снег, кажется, только добавлял тревоги, центр Москвы не мог быть спокойным никогда.       — Может быть тебя проводить?       Думай.       Думай до утра.       — Не надо, все хорошо, — за ней закроют дверь, — Еще увидимся, спасибо за вечер.       В висках будет что-то колотиться, она так и не сказала адрес, куда едет. Просто сидит и смотрит в одну точку, ждет когда ее кавалер отойдет на пару метров. Зачем вообще все это сказала? Это с ним, Даша должна была ушагать в номер, а не вот этим всем. От нее все равно другого бы и не хотели — слишком обидно признавать, что тебя только хотят, но в конце концов ты смиряешься с этим. И идешь гордо окунаться в это болото похоти. Только Даше обидно, обидно до чертиков.       Ей не было так обидно никогда.       Это ж как нужно было проебаться, чтоб в такую несуразность в лице Вити Пчелкина упасть? За какие грехи ей все это досталось?       Думай, Даша.       Думай до утра…