Глава 15

Хранители тайны заморских богов

Внушившие страх недоверчивым мамам

Уводят девчонок под белый покров

И учат их там танцевать под там-тамы

      — Это че?       Когда вечером за ней снова отправят незнакомого парня с просьбой выйти, Даша уже       прекрасно знала, кто и зачем. Почему не поднимался сам, понять бы хотелось. Хотя ответ, наверное, тоже был — не барское это дело на тринадцатый этаж на убитом лифте подниматься. Главное комнату как-то узнал, а все остальное не интересно. Интересует Витю похоже только ее грудь в кофточке с глубоким вырезом.       Грудь, кстати, не плохая.       — Телефон?       — А что под окошком уже не формат ловить?       — То есть тебе нравится каждый раз на одном и том же месте стоять по часу?       — Вполне себе, — оглядываясь на дерево рядом, — Ну а зачем?       — Бери и не выпендривайся.       — Что за забота такая агрессивная?       — Так вышло.       Только язык отчего-то сегодня был подвешен до крайности:       — А если я изменять буду, и ты позвонишь?       — Сбросишь и изменяй дальше.       — Тебе настолько все равно?       — А ты правда собиралась изменять?       — Вот после этого приму к сведению, — заберет телефон из рук продолжая рассматривать, — Пейджер мне внушал больше доверия.       — С ним изменять проще?       — Не знаю, не проверяла, — повернется в его сторону, — А надо?       — Обязательно, — вдруг заберет трубку, — Номер вот.       — А по гостиницам и машинам мы шарахаемся, потому что у тебя есть семья и дети? А телефон удобно, как раз, домой не приду к тебе.       — Тогда я бы подарил тебе, как раз-таки пейджер, чтоб детей не будила.       — А вдруг они уже читать умеют?       — Не умеют.       — Так научатся когда-нибудь? Что делать будешь?       — С тобой познакомлю.       Фыркнет и уйдет обратно. Не в настроении она последние дни на шею кидаться, за такие одолжения. Словно заткнуть рот ей хотели всеми этими дорогими вещами. Чтоб сидела рядом с закрытыми глазами, ушами и ртом. Конечно Даша понимала, что такое случится может со всеми. И ей несказанно повезло, что затыкают измены подарками. Кто-то мог бы вообще обвинениями завалить, мол, это она сама виновата, что ей изменяют. А тут не говорят, максимум подъебывают.       Может у него и вправду есть другая постоянная девочка? И дети в подарок?       Сказать сложно, но пока у нее только проблемы появлялись. Хотя бы из-за того, что начинает пререкаться с подружками. Права была мама, когда говорила Даше побольше молчать. Спрятала телефон под шубу, хотя бы для того, чтобы не привлекать внимания. Это вещь уже равна шубе, как минимум. Только цену на шубу оправдать можно, да и смысл этого подарка. А тут? Даже разобраться не сможет.

***

      — Виталь, а ты стукач выходит? — хватая за локоть крикнет Даша, — Ничего не перепутал?       — Ты, о чем вообще?       — Кто Гнедич настучал обо мне? Она сама про тебя сказала.       — Это чтоб ты одумалась, — вполне серьезно ответит он, — Тряпка ты, Козлова.       — Че сказал? — разворачивая на себя крикнет Даша, — За базаром следи! Сплетница хуже девки. Ты думаешь тебе за это ничего не будет?       — Что за замашки гопника? У него научилась?       — До него умела, — уже спокойнее ответит она, — И до тебя умела, — а затем и вовсе толкнет, — Так что не лезь ко мне больше, чекист блять!       — Подстилка бандитская!       Почему бандитская? Почему подстилка?       От этого страшно захочется заплакать. Даже со всеми этими слухами она определяла его, как коммерса, для бандита надо хотя бы совсем немного другое исполнять. А обманывать налоговую скорее обычное состояние для бизнеса. Стволы носят сейчас все, кто не попадя. Да ей честно сказать вообще насрать было. В Новосибирске и не такое видела.       Заладили: бандиты-бандиты-бандиты.       — Еще раз подойдешь ко мне… — развернулась на пятках Даша.       — То, что?       Теперь уже пошла на крайние меры. Конечно на сапогах каблук — не шпилька, он небольшой, квадратный. Но этого хватит, чтоб наступить на чужой кроссовок. С редким садизмом, который она копила явно не из-за Мальцева. Если так подумать, так он вообще меньше всех этого заслуживал. Но за терпилу и подстилку сам бог велел вдарить. Ее пацаны в Новосибирске и не такому учили, когда началась вся эта история с изнасилованиями, которую называли тогда «порченная». И если бы не Гера тогда, давно бы уже нагнули во всех позах. Если уж встретит, то явно стоило бы поблагодарить, за то, что Даша умеет вдарить в нужное и крайне достойное место.       Но Виталику хватит только каблука. Она бы не смогла сделать что-то большее, максимум влепить пощечину, хоть и знала, что лупить по лицу действо крайне глупое. Это она уяснила, когда мать лупила ее полотенцем по спине и плечам.       — И не подходи ко мне больше.       — Даш, ну подожди, — теперь за локоть схватит он, — Куда ты идешь-то?       — На семинар, не думал, что люди обычно учиться сюда ходят, а не девок кадрить?       — Я хотел, как лучше…       — Хотел бы как лучше, явно бы молчал.       — Она сама спросила! Я сказал ей только про то, что мы общаемся.       — Кто тогда выдал, что мне изменяют?       — Ты сама тогда Никанорову сказала в машине, — уже тише заговорит он, — Я не дебил такие вещи рассказывать, я тоже жить хочу. В красках только я знаю.       — Не только ты, а еще Наташа. И она с ними не общается.       — Ну и все, стукача нашли, че орать-то?       — За подстилку ты отвечать тоже должен. На меня и так оглядываются.       — Я просто продублировал то, что про тебя и так говорят.       В горле снова появится сухой нервный ком. Так и стала Даша из приличной студентки редкостной блядью. С другой стороны, пусть говорят. Меньше к ней лезут со своими советами, расспросами и прочей ерундой. От того, что ей снова скажут — «С кем ты, Дашенька, гуляешь?», ситуация не изменится. Как было все херово, так и осталось.       — На мне написано или что?       — Дашулик, — совсем потеряет страх и прижмет к себе, — Красивых всегда блядями кличут.       Дернется как ошпаренная. Он даже кольца не носил, настолько отвратительно это ощущалось. Ей не хотелось, чтобы он ее трогал, пусть и нравился когда-то. Какие-то принципы брали вверх в эти моменты. Каждый раз перед глазами возникала жена. Каждый божий раз Даша видела перед собой русые волосы и карие глаза. Будто бы схватят они ее сейчас и обухом по голове ударят.       — У тебя же телефон есть? — ей кивнут и следом она полезет в сумку, — Помоги разобраться, а?       — А после пар подождешь?       — Подожду, угомонись только.

***

      Впрочем, кроме как ждать, делать ей было нечего. После ее выкрутасов в «Москве» отношения с девочками только хуже стали. Не то чтобы они обижались, просто совсем несерьезно относится стали. Как к дурочке. А ей спорить не хотелось. Доказывать, что Витя на самом деле нормальный?       Ненормальный.       В этом, собственно, и проблема.       Потому что будь нормальным обозначил хотя бы что у них за отношения, а не так, как сейчас. Выходит, что ей ничего нельзя, а ему все можно. Не первый раз у нее такой странный контроль, в нем Даша уже умеет жить. Только зачем терпит — неясно. Быть может так проще, такая у нее зона комфорта.       — И как мне с ними разговаривать теперь?       В очередной раз отчего-то пойдет шарахаться по территории университета с Виталиком. Почему вообще с ним водилась? Он и вправду умел держать язык за зубами, да и обсудить было что. Уж так вышло, что обсуждают их обоих. А потому имелись приличные сплетни из этих разных кругов общения. Ему Даша выдавала, как и что думают о его будущем ребенке, да и то, как он откровенно сказать блядовал. Ей же выдавали все теории заговора на счет ее вдруг улучшившегося уровня жизни.       — Да не разговаривай, больно надо, — пиная сугроб ответит ей Виталик, — На то что мы общаемся никто не реагирует. У нас общая репутация ненадежных и неадекватных.       — Класс!       — Ну, а что ты хотела? Это же все они и дублируют. А у Яны, знаешь, адаптация, как у детсадовца.       — Это еще почему?       — Отца повысили летом, меньше контроля стало.       — А знакомить меня со всеми?       — Просто балуется, — протягивая пачку сигарет, ответит ей Виталик, — Никакого злого умысла. Да ты тоже хороша! Соглашаться-то нахера?       — Побесить, наверное.       — Насрать ему на твои выкрутасы, зря стараешься.       Телефон зазвонит в сумке. Виталик прав — ему вполне себе все равно. Единственное, что бодрит, так это то, что, если видит ее с другим мужиком, то считает своим долгом увести. Или Даша сама уводилась. Кто знает. Она сама знала, что адекватностью в этом вопросе не блещет. Хотелось бы ей понять, почему так реагирует на все это. Дергается, вот и дергают.       — Куда?       — На зеленое тыкай.       Услышит то, о чем уже думала, едва ей дали этот аппарат в руки. Чтоб приходила по одному звонку. А что? Удобно! Позвонил, а Дашка тут как тут. Уже прискакала в парадных трусах с размалеванным лицом. И самое тупое, что Козлова прекрасно понимала, что прибежит, как миленькая. Оправдывала она это максимум тем, что пока учится баловаться сам бог велит. Значит, как закончит университет обязательно уйдет. Так и решила, выслушивая предложение скрасить вечер.       — Так вот ты мне зачем его дал! — крикнет Даша, остановившись в аллее, — Доставку на дом? Еще что сделать? Не поеду я пешком, ясно?       И сбросит звонок. Красная кнопка запомнилась сразу.       — Беру свои слова назад.       — Почему?       — Уже свои условия ставишь, — Даша уберет обратно в сумку эту бандуру, — Ладно, иди в общагу.       — На выходных, как договаривались?

***

             — Даша, ну что мне делать с ним, а?       — Откуда я знаю?       — Хотя да, ты же не в отношениях.       На этом моменте захотелось встать и выйти вон. Не надо было вообще собираться на эти девчачьи посиделки. Ничего хорошего из них не выходило. Для себя к декабрю Даша поняла только то, что к чужим советам прислушиваться она не особо хочет. Ну сказали ей, что она дура, что бегает за кем-то. Свое преимущество перед ними Даша демонстрировать не собиралась. Она вообще ничего не ответит и только допьет чай и выйдет из комнаты.       Ей хотя бы жрать теперь есть что и шмотки нормальные носить стала.       Остальное волновать перестало.       В великую и непорочную любовь Даша перестала верить хотя примерно в момент сережки и следом череду глупых обстоятельств то ли у нее в комнате, то ли из-за постоянных сплетен. Но на то это и сплетни. Проститутка? Да и хуй с ним. Простоит в ванной пару минут, чтобы не сказать лишнего. В ушах те самые бриллианты, где-то в комнате валяется телефон. Зато ее прекрасно понимала Наташа — теперь они в одной упряжке. Трахаются за деньги. Хотя скорее Даша так убивала свою глупую и ненужную влюбленность. Оправдывала свои действия и то, зачем бегает за ним.       — Даша, пойдешь в субботу ко мне?       — Не-а, я к Жене пойду.       На секунду замолчат. И в эту секунду Даша поймет, что у нее такая судьба. Будто бы теперь делалось назло этой девчачьей компании. Из-за чего? Из-за того лезут туда, куда не нужно. Из-за этих сплетен. Может думали не донесут? А донесли. Уйдет к себе, начнет собираться за тем, куда звал сегодня Витя. Ну не любит, зато теперь не плохо живет. Смирилась как-то уже или еще нет. В любом случае обсуждать это Даша бы не стала, как бы мягко ее к этому не подводили.       — Может все-таки ответишь что-то Фролову?       — Пусть сходит нахуй.       И захлопнет дверь в блок.       Отборная раздражительность начинала щекотать ребра. Ее никто так и не воспринимает всерьез. Какие у нее цели? Жить одним днем, потому что о завтрашнем думать страшно.       До чего докатилась? Что добирается сама? Что бежит с тринадцатого этажа пешком, чтоб успокоиться от этой обиды? Что уже который раз кусает губы в кровь, лишь бы не сорваться на кого-то за такие речи? От трамвая идти крайне противно, автобуса не дождешься. На языке уже какая-то горечь обиды. К чему-то уже явно стоило прийти. Но в сотый раз ответит себе, что все это от скуки. И на самом деле ей все равно.       Она придумала все это от скуки.       Только в груди предательски тянуло.       Снег тает на щеках, рядом шум машин — Крымский мост по трассе Садового кольца в семь вечера комфортом явно не отличается. Но идет. Сама не знает зачем, скорее, чтобы сбежать от себя, от вечной пустоты в комнате, от постоянного чувства будто бы ее нихрена не понимают. Нет, правда — до того невыносимо сидеть и смотреть на соседнюю пустую кровать, что только сбежать и остается. Даже если есть призраки, то в такой ситуации мстить было за что.       И снова стоять долго под дверью.       Чтобы что?       Правильно, чтобы вместо ожидаемой ласки получить в лоб:       — Можешь пару листков посмотреть.       И в очередной раз убеждаясь, что работать так ей не нравится. Ей хотелось чего-то более эмоционального, а не сидеть в углу проверять наебали или нет. Пока что только Дашку и наебали, когда сказали работать она не будет. Отложит последний листок, тяжело вздыхая. На кой черт ей вообще все это надо? Что и вправду доверия ей больше?       Уж не думала, что все эти якобы подарки отрабатывать она будет таким способом.       Отомстить бы в его манере, да только не знает, как.       — Уже научил детей читать?       — Как будут, обязательно научу.       — А вдруг уже есть?       — Ну нету, Даша, нету! Откуда ты это придумываешь вообще?       — Из своего богатого жизненного опыта.       — Я заметил, что он у тебя очень богатый, — открывая форточку ответит Витя, — Фантазия, кстати, тоже богатая.       На многие Дашкины претензии Витя бы ответил тем, что она слишком много выдумывает. Выдумывает себе собственную трагедию. Потому что ничего серьезного не случилось совершенно. Единственное чего ему хотелось, так это держать Дашу на ближайшем расстоянии. Но не близко. На близко нужно было больше ответственности и изменения собственного ритма жизни.       Осталось понять, почему если ему так все равно, что выслушивает уже десятый раз эту ерунду про детей и жену. Она ведь откровенно докапывается и достает. Но зачем-то терпит и поддерживает этот идиотизм.       — А может у тебя гражданский брак? Ну, не расписались просто!       Эта пластика повторяется на неделе раз эдак третий, ровно столько же, сколько и виделись. Чего Даша этим пыталась добиться — черт его знает. Раз отомстить у нее не выходит, решила брать измором.       — Конечно! А может я тебе паспорт поддельный дал? Чтоб штамп не увидела? Ну и страницу с детьми.       — Я так и знала!       Сядет на подоконник, следом закурит под форточкой, продолжая разглядывать комнату, будто бы что-то другое могла заметить. Сережку чью-то, например. Зачем хотелось подтверждений измен? Зачем-то хотелось. Какие подтверждения были на этом этапе? С друзьями ее не знакомили, Наташа стабильно видит у себя, сережку нашла тогда. Улики в машине искать? Так учитывая пистолет в бардачке, то найти можно случайно улику не к тому делу. Ей так и хотелось докопаться до этой истины.       — Что случилось? — теперь причины по которым она ненавидела телефоны росли в геометрической прогрессии, — Откуда я знаю где? Сейчас привезу тогда тот, который у меня.       Конечно — отчет, который проверяла и она. В такой же скорости, как и зашла, выйдет из этой же квартиры. Снова не разговаривая, словно в каком-то побеге. От этого начинал дергаться глаз. Не разговаривая, посадят в машину, высадят на остановке. Видимо даже время на нее тратить не хотели, учитывая с каким визгом уехала машина. Снова откусит кусочек кожи, прежде чем войти в общежитие.       Не планировала она ночевать здесь сегодня!       Хлопнет дверью. На кого остается злиться? На себя? На Витю? На судьбу злодейку? На то, что ей суют эти советы, когда они не уперлись ни в какое место? Потому что у них, блять, все хорошо! А у Даши внутри все дергалось от непостоянства. Пора прийти к выводу, что она сама согласилась на такую цену себе. Она сама в этом виновата.       — Даша, ну хватит!       Ксюша будет наблюдать эту картину уже в который раз. В который раз Даша будет молча заходить в блок, даже не оставляя в коридоре вещи и заходить к себе. Закрываясь. Закрываясь на все два оборота. Она откровенно обиделась — обиделась от сплетен, от собственной недалекой репутации. И то, как ей зарядили в лоб, что ничего она не понимает в отношениях.       Да нахер они ей после Вити не нужны, эти отношения.       Сплошной геморрой.       Поругались, наверное, еще на моменте ее выкрутасов в Москве. Ну что сделать, раз в Ксюшиной картине мира, все должно идти постепенно. А не так, как у Даши. Хотя Даше это начинало даже нравится. Во всяком случае — остепениться успеет всегда, она не на пенсии, чтобы охать и ахать на любую пакость. Ну воспринимают ее телом, нужно использовать это в своих интересах, раз уж ее полудохлая душонка никому не сдалась.       — Ну извини.       Даша ничего не ответит. Весь день сплошной облом. Ей хотелось это выплеснуть хоть на кого-то, заступиться за себя самостоятельно. Потому что мама всю жизнь ей тыкала, что она слабовольная, ни рыба, ни мясо, не может за себя заступиться. А она может.       — Про бандитскую подстилку думала не узнаю?       Ксюша глазами захлопала.       — Так это Маша сказала.       — А ты что?       — Сказала, что…       — Что козел и изменяет? — Даша скинула сапоги под кровать, — Я знаю все!       — Это не я…       — Дверь закрой с той стороны.       — Да потому что это правда!       — Без тебя разберусь! — захлопнет дверь и скатится вниз, упираясь спиною.       — Это ты ничего не понимаешь! — стукнет та в дверь, — Ну и сиди значит одна.       Из-за мужика Даша еще не ругалась, но видимо этому моменту рано или поздно стоило наступить. Вот он и настал. Сиди себе и плачь в уголке, лишь бы не показать, как упало ее гордое эго. Это даже ощущалось противно. Такого не было при Свете. Света бы на такое сказала — «тебя это как касается?». Она бы не выставила ее в плохом свете, просто потому что такое Свету не интересовало, она умела сплетничать красиво.       Сплетничать так, чтобы обидно не было никому.       — Ну извини, Даша! — крикнет Ксюша в коридоре, — Это все с казино началось, ты понимаешь? А Маша дура! Дура, ты же знаешь!       — Отстань, потом поговорим.       О чем тут говорить?       Развернется с сигаретами на балкон. Сессия уже начиналась, а голова была забита всем, только не учебой. Наверное, надо совсем отстраниться, чтоб сдать эти последние два зачета. А там будь, что будет. Ей поперек горла вся эта история. В комнате упертая Ксюша все равно заставит ее дать ответ. А его давать не хотелось. Она ничего не понимает, у нее каша в голове. Все эти любовные драмы перемешиваются с дифференциальными уравнениями и их приложениями. Вместо продиктованного преподавателем слова напишет — кого он любит?       Уравнения точно не любит.       — Почему столько сплетен стало в один момент?       — Они, как со Светы начались, так и не закончились, — закуривая уже вторую сигарету, скажет ей Ваня, — Даш, ну что тебе сказать? Что завидуют? Ты вроде и сама это понимаешь. Это даже не средний уровень! Ходишь тут перед голодными брюликами светишь.       — Так ладно наши бы сказали, это мои зажравшиеся однокурсницы, — Даша только вздохнет, — Нет, вот, как ждут чтоб меня бросили! Радоваться еще будут.       — А тебе что?       — Я же знаю, что бросит! Не хочу только, чтобы радовались.       — Ну давай тогда поспорим, — протянет ладонь, — Я ставлю, что не бросит, а ты, что бросит?       — На что спорим?       — А тут коммерческий интерес иметь нельзя, — заулыбается он, — На желание.       — А как определим срок?       — Давай до лета.       — Договорились.