Глава 25

             Ситуация и вправду идиотская выходила. Про телефон Витя благополучно забыл, если бы Саша не увидел, так бы и не вспомнил. Потому что желания показывать хоть какую-то толику правды и собственные мыслей не хотелось. Вот и выросла запятая из точки. Эта слепая уверенность, что на самом деле все оборвала именно Даша, кончилось вот этим. Удобно было думать, что на самом деле это Даша сука, а не его косяк в том, что действительно забыл про телефон, что действительно загулял на две недели и действительно проигнорировал все сам.        Если бы не одно «но».        Вот прямо совсем одно.        Она стояла в квартире и в чем-то копошилась. Как можно было открыть две двери, одна из которых вообще была таковой, какую ключами то открыть сложно - загадка. Ее можно было принять за вора, если бы не делала Даша обратных действий. Складывала какие-то тряпки, аж с двумя шубами на диване. Бесспорно - начало апреля выходило уж очень жарким. И убирать верхнюю одежду вроде даже необходимо.        Но Даша, блять, в квартиру с дверью, можно сказать бронированной, залезла. И пойманная с поличным спихнет все назад, с тяжелым вздохом. Как будто бы одолжение делает.        Это он одолжение делает, раз она еще тут.       - Ты как вообще сюда залезла?        - Ты сам ключи дал, где тебя еще искать нужно было? Я даже на лавочке сидела пару раз.       - Потому что на звонки нужно отвечать.        - Потому что, Витя, вспомнить нужно было, что телефон в отделе оставили, - Даша начнет пихать тряпки назад в сумку, - Без проблем, уйду сейчас.       Для таких скандалов нужно иметь более чистый разум. А не трещащую башку от похмелья. Если так старость незаметно подкрадывалась, то Дашу тогда тем более на законном месте оставить надо бы. Какая-то лень на двадцать восьмой год вдруг подкатывалась. Хотя нет. Это все-таки похмелье.        - А че шуба черная?        - Купили, - наконец поднимется она, - Купить не могут?       За-ши-бись.        Да пусть тем более уходит. Раз пятнадцать спросил нашла кого-то или нет. А сейчас сидела со спокойным выражением лица и раскладывала шмотки. Лучше действительно уйти в холостую жизнь сейчас. Чтоб уже плешь не проедали. Или чтобы он сам себе не ел. Потому что до сих пор претензий на образ жизни не поступало. Видимо для нее не настолько все и серьезно, как хотелось бы, чтоб такие фразы выдавать. Ей и так слишком много позволили.       - Ну давай, молодец, прямо на два фронта работаешь. Скоро ветераном труда станешь, - она заберет флакон духов со столика, - Подружка проститутка научила? С двумя сразу встречаться?       Даша вскочит, толкнет прямо на зло.        - Мне мама шубу купила, понятно? Придурошный!        Сядет на тумбочку начнет натягивать сапоги. У Даши вообще по жизни как-то не везло со шмотками. И это не про подлецу - все к лицо. Это про то, что каждый раз случалась какая-то дичь. Особенно с замками, которые бесили каждый раз, едва приходилось ждать, когда сдернет наконец эту молнию. Витя даже не удивится, что у нее собачка вылетит к чертовой матери. У нее вообще была нездоровая любовь к всякой китайской ерунде, которая прямо сейчас и разваливается у нее в руках.        - Даже мужика не можешь нормального найти, чтоб не китайщину купил, - подходя к полочке добавит Витя.        - Я оправдываться не собираюсь, ко мне мама приехала, а у тебя все песни об одном.       - О чем?        - О том, что я блядь, хотя сам все московские блядушники собрал, - она заберет предложенную скрепку, - Ко мне реально мама приехала.        - Могла и сказать.       - Зачем? Я обещала маме учиться, а не с мужиками скандалить. На день рождения подарила.        - Ты хочешь сказать, что я якобы и день рождения твое проебал?        - Я не хочу, я сказала, - она фыркнет, - Ебучие сапоги блять.        - Дай сюда, - скажет наклоняясь Витя, - Ты где такую дрянь купила? У них же каблук шатается в разные стороны.        - Ниче он не шатается.        - Ага, смотри, - каблук действительно по закону подлости остался у него в руках, - На улице бы убилась, - он сдернет собачку, даже скрепка не понадобилась, молния просто разъехалась.       - На черкизоне, - уже тише заговорит Даша, - Ну приехали в Москву компанией, пошли туда, там и купили.       - Наживаются на приезжих, что ты хотела?       - Я на машину с не местными номерами похожа? - Даша уже сама снимет второй сапог, - Ну как они это делают? До этого ходила и все нормально было?        - Одна ходила?        - Нет, с девочками и с парнями местными, их как-то Света на каждом углу находила. Их на рынке знали.        - Ты бы еще с автоматом по рынку пошла, тогда бы точно не наебали. Сама ведь понимаешь, почему пацанов этих на рынке знали.        - Понимаю, - она повесит шубу на крючок, - Я виновата что ли? Так и знала, что тетка эта дура.        Даша и не хотела говорить о своем дне рождения. Сказать о том, что это постфактум, а не на днях гораздо проще, чем действительно объяснять и погружать в ее душонку. Противную, запачканную и использованную душонку. Что она планировала делать? Накуриться, съесть торт и лечь спать. Она чересчур забегалась в этой суете. Только Наташу получилось упросить взять выходной. А Ксюша? Что Ксюша? Она бы точно что-то выдумала интересное. Но и в это интересно Даша бы не стала погружать.       Витя - для красоты, а не для дела.       Проблема же состояла лишь в том, что кончится все могло слишком по-другому. Даша знала такие пьянки: начнут в комнате, закончат где-то на другом конце Москвы. Захотели от нее «серьезно» - будет серьезно. Не пьет, не курит, не материться и секс сугубо в миссионерской позе. Правда, что от нее конкретно хотят - все равно не поймет. Хорошо выдвигать такие тезисы, когда есть пример, как оно на самом деле по-приличному.        - Лучше бы предупредила, что придешь, сейчас будешь сидеть и чай лакать.        - Че сразу-то лакать, я тебе кошка что ли?        - Помяукай.        - Мяу?       Ситуацию это не меняло. И в такие моменты даже радовало, что живет она в общежитии. Иначе бы это ее геморрой был в лице пустого холодильника. Полный пансион можно сказать, если исключить все эти придури.        Квартира была другой. Хотя оно и не удивительно, прошлую наверняка конкретно попортили те мужики. И эта на Менделеевсклй была больше. На какой-то черт даже двухкомнатная. Зачем столько пространства Даша не понимала. Да и вообще отныне относилась уж слишком обособленно. Автоматически ощущалось, что она гость. И отношения ко всему происходящему иметь не хотелось. Правда было нужно.        Она тут босая сидит и на черти кого похожа.        Надо решать вопросы, а она сидит записную книжку листает с телевизором на фоне. В идеале надо кому-то позвонить. Чтобы вынесли обувь. А еще лучше, чтобы завезли. Такой ерундой позориться не хотелось.        - Да кому нужен твой холодильник? Не голодаю, есть кому кормить.       Даже сейчас продолжала дергать за все, что могла. Зря Витя вообще вспомнил о том, что как-то мало мозги выносила. Получите и распишитесь, вселенная требует точных формулировок.       - Ксюша кормит. Я продукты покупаю, а она готовит, — продолжая наблюдать, как копаются в шкафчике, скажет Даша, — Тебе заняться нечем, скажи честно?       - Спасибо могла сказать.        - Спасибо, - и все-таки заберет кружку.       - И что было с днем рождения?        - Посидела в комнате, попила чай.        И на этот раз у Даши получилось соврать. Правда - Витя даже и не поймет. Слишком часто видел у нее паспорт, что кроме апреля в дате рождения не запомнил. Ну и того, что ей двадцать. На малолеток его как-то не тянуло. Напрягало то, что все заставляли включить в нем серьезность. Мол двадцать восьмой год, уже пора. Но кому? Изменять на стороне, как Саша? Или сидеть, с умирающим и отстаивать свою верность?        Все из этого звучало страшно.        Не то чтобы он планировал умирать или наоборот гробить Дашу, чтоб собственную честность проверять. Но все из этого ощущалось уж очень мерзопакостно. Прямо, как мокрый снег, который марает брюки.        А Даше абсолютно фиолетово, сидела безучастно листала каналы и делала вид, что она действительно была здесь изначально. Обычно настойчивость пугает. Но она ее убрала и включила безучастность. Что из этого хуже - Витя бы также не ответил. Это что-то новое, однозначно. Где обитать на его территории начинают так, как будто бы это изначально была ее. Для интерьера она личность подходящая — вымытая посуда и чистый пол. Оставалось и ему делать вид, что по праву рождения должен иметь того, кто посуду вымоет.        Что его не устраивало?       То, что хуй поймешь, что у нее в голове.       Да и в своей голове он ничего не знает. Проще дальше делать вид, что ничего не происходит. Она не жена, чтоб отчитываться какой-то девке, которая решила совсем корни пустить в эту квартиру. Потому что только сейчас заметит расческу и резинки. Но это мелочь. Как можно было не заметить за эту неделю шубу — уже действительно вопрос к собственной голове.        — В сауне понравилось?        За-еб-ись.        — Какая нахрен сауна?        — Ну а что за визиточка на тумбочке?       Это даже не ежовые рукавицы, это скорее тотальный контроль большого брата. Что она сделает дальше? Будет выяснять с кем общается еще? Может сразу проведет учет, как налоговик — сколько в фирме сотрудников и какая у них должность? Чтоб уж точно выяснить кто и для чего.        — Если по каждой визитке так считать, то можно подумать, что все фазы жизни от роддома до могилы пройдены.        — И что просто лежит?       — Просто лежит, — снова отведет куда-то взгляд и продолжит, — Ну не скакать же ей в самом деле. Там и визитка с ветеринарной больницей есть — собаку тут видишь?         — Собаку не вижу, — а затем выключит телевизор, — А вот…        — Вот только ляпни про кобеля.        — Какой сервис, сам сказал.       А затем вдруг опустит глаза.        Получается, что ходила психовала неделю, думать что — не знала. А сейчас сидит. Сидит и огрызается. У Даши вдруг появится чувство идентичное тому, что было на рынке с мамой. Стыд что ли? Применим ли он к происходящему? На вряд ли. Плевать ему будет, волновалась она или нет. Свои правила, которые Дашуля увы не выучит. Запнется.          — Я вообще-то волновалась.        Даже стыдно от таких слов станет. Почему? Да потому что все равно. Ей подобное мама каждый раз говорит, а все равно пропускает мимо ушей. И молчание будет скорее подтверждением ненужности и несостоятельности этой теории. Следом прикусит язык, обвиняя себя за такое ощущение. Потому что снова не оправдается чувство это. Только обиду ощутит и будет гонять в голове всякую мерзость.        — Почему?        — Просто так, — выдохнет она, — Разве для того, чтобы переживать нужна причина? Ну действительно, высадил меня, а мне думай, что хочешь?       Без какой-то претензии услышит такой вопрос Витя. Сказать, что решали вопрос с бизнесом? Снова полезет глубже. Если понимать, что вопрос этот был в первую очередь из-за того, что менты ее мордой в пол положили, то вообще отвечать не захочется. Пусть и сэкономила таким способом Даша приличную сумму.        Которую Витя следом благополучно пробухал.        Бывает? Бывает. Особенно если шлифануть мотивом «бабы дуры». Потому что Даша — дура. Исключать этот момент глупо. Это проще для осознания собственной увлеченности. Умными не увлекаются, с ними дружат и работают. А глупых любить куда проще. Ожидания уменьшаются до уровня ног, интересует только грудная клетка и желательно обнаженная. Обычная человеческая грубость и объективизм. Куда там до интеллигенции.        Которую Даша с возрастом начинала раздражать все больше и больше, как бы Ксюша ей не доказывала необходимость института семьи.          — Ничего бы и не случилось.        — Ну а вдруг? — голос и вправду становился удивительно мягким.        У нее крыша ехать начинала, когда в очередной раз плавилась, как мороженное. Мама уехала, значит снова можно пакостить по полной программе. Весна в голову ударила. Обязательно до завтрашнего утра придумает отговорку, когда появится около корпуса. Только какую? С августа перебрала десятки, каждый раз начиная приставать. Каждый раз когда целуется первой, когда кошкой выгибается.        Весеннее обострение — вот и новая отговорка.        — Что прям сходу в койку? — ее оттолкнут.        — Ну че ты мозг выносишь, а? — Даша скрестит руки, — Реально мама шубу купила, ей зарплату четыре месяца не платили. А сейчас выплатили она и купила мне норку!        — А меня не существует, да?  Даша только глазами начинала хлопать на такую претензию.        — Мне мама теперь ничего покупать не должна?        — Не должна, — пока Витя это говорил, Даша уже окончательно вдавилась в диван, — Че люди-то подумают? Что я лох?        Логическая цепочка на «ура». Если так смотреть, то Даша в любом раскладе выставляла лохом. И от этого ощущения чуть давило. Мало оправдывать ожидания мамы, тут добавлялся еще кандидат. Каждый раз проявляя ласку первой, каждый раз проглатывая такую резкость под соусом «люблю». Даже вопросов уточняющих не задавала будто бы. Ей надоела эта нападающая позиция, где ожидают, кто кого первый укусит. Принцип продолжения диалога такой, где каждый ищет заусенец, чтобы дернуть его со всей мочи.        Только ей и вправду мама шубу купила. Даша может быть сладкого пол детства не видела и мясо только по праздникам или только перемешанным с хлебом в лице котлет. Это ощущалось вообще по-другому. Скорее с обремененностью, чем с искренней радостью. Потому что снова надо будет исполнять роль хорошей дочки. Мало ей исполнять роль любовницы, дополнение прибавилось быстро.        — Причем тут лох? Причем? Мамин подарок на день рождения.        — Который выглядит так, будто бы тебе, кроме мамы, такое не купит.        — Какая разница? — снова прижимаясь к дивану, обхватив ладонью подлокотник, — Был был регулярно на периметре, только тогда бы лохом стал, — голос снова дернется, — А сейчас это обычный факт.        С каждым произнесенным словом голос становился все тише и тише. С такой интонацией она говорила, когда еще в августе тряслась от того, как прибили ее подружку. Думала, что будет тоже самое и переживала от каждого резкого движения. Витю это скорее напрягло, чем удовлетворило. А вдруг она просто из-за рефлекса каждый раз на любую безделушку кидалась на шею? Просто так оно и выходило. Только корчит из себя развратную девицу, на деле же перепуганная девка.       Не самое лучшее начало диалога.        Но тем не менее. Это въесться в мозг с первого раза. Особенно в этой позе, где она коленки к груди прижимала. Витя не особо любил, когда девки начинали лезть в кошелек. Она же деньги брала только крайне тупорылыми методами. Даже работа эта была для видимости больше чем для дела. Прижмется к дивану, словно прибьют ее прям сейчас, если двинется вперед.       Раздвигать ноги, чтобы не убили — так все это получается?        — Нет, Даша, это ты не понимаешь.        — Тебя чем так шуба оскорбила? — вдруг осмелеет, — Где лохом быть-то, если ничего серьезного у нас нет.        И на этом моменте Витю словно передернет. Стоило один раз сказать эту ересь, так Даша, как пятилетний ребенок начинала повторять. Ему казалось, что ситуация отныне решенная и вопросов быть не может.         — Мы уже это обсуждали! Теперь — серьезно. А ты…       — А я девочка выходного дня.        — Я звонил!        — На оставленный телефон.        — У меня была работа, устраивает ответ? - Даша снова сядет на диван, — Давай третью купим?        Она в своем положении, где сидела прижав колени к груди захлопает глазами и подожмет губы.        — Кого?        — Шубу третью.        — Апрель месяц, куда?        — И что? В прошлом году заморозки были в мае и ничего.        — Тебе нужно преимущество в шубах?        — Да.        — У тебя в холодильнике пусто, какая шуба?        — Да причем тут холодильник! Это ты ничего не понимаешь.        — Третья шуба, а в холодильнике мышь повесилась, — вглядываясь в потолок скажет Даша, — Распределение финансов на высоте.       — То-есть ты согласна?       — Как будто бы меня спрашивали! — вздохнет Даша, —Согласна.

***

      — Тебе не холодно?       — Очень смешно, — фыркнет Даша.       — Еще и лыбится! Лыбится-я-я.       — Замолчи, — толкнет его Даша.       — Не уработалась?       — Я одного понять не могу — вам коллективно обсуждать нечего?       — Нам? — Ксюша развернется на каблуках, — Ты хоть одну шубу женщине купи, тогда и будешь вякать.       — Я вякаю? — повернется наконец в ее сторону Коля.       — Ну а кто? Я что ли?       И с таким раскладом ехать бухать мягко сказать неприятно. Остается гадать после стакана продолжится вынос мозга или нет. То, что шуба в плюсовую температуру звучала, как плохая шутка про понты, было безусловной правдой. Вопрос почему Ксюша начала ругаться только с этой рыженькой шубки тоже открыт. В пизду эту интеллигенцию. Чем больше появлялось у нее чего-то дорогого — тем больше было и самой стыдно, и разговоров рядом. Как будто бы она прокаженная какая-то. Продолжая сидеть на лавке остается думать только об этом. Разве не об этом мечталось ей всю ее жизнь?       Мечтала.       И вроде даже получила.       — Даша, задание было на одну шубу, а не на две.       Мальцев вообще раздражал больше обычного. Ладно бы он молча свою симпатию выражал. Без этой вшивой показухи. Но нет — во всем этом поведении было что-то вроде чревоугодия, когда хотят и рыбку съесть и на хуй сесть. Мало жены, которая сейчас из-за ребенка не при параде. Хочется дальше гулять.       И таким в Дашиной жизни он был явно не первый.       — Пятилетка за неделю! — двинется она в другую сторону лавки, — Они вон из-за шубы собачатся.       — Это они еще свадьбу не сыграли, — добавит он, — Это ж че будет, если сыграют?       — Я им шубу подарю на свадьбу, — добавит Яна, — Двоим.       — Дорого, Янчик, — добавит Даша.       — Ну мы скинемся на мутоновую, а что?       — А они точно не подерутся? — продолжая щелкать семечками вякнет Мальцев, — Я ставлю на то, что Ксюша в драке победит.       — Слушай, ты че пригрелся? — развернется Яна, — Пятилетку он организовывает.       — А че нельзя?       — К Стасе разворачивайся и катись, — Яна отчего-то вдруг повысит голос, — Сегодня Даша со мной, я ревную.       — Поцелуйтесь еще.       — И поцелуемся! — крикнет Яна, — Зачем ты с ним общаешься? Он же женатик! Я понимаю, что у тебя там все сложно.       Даша так и не обернется. Зачем? Сама не знала. Скорее удовлетворяла свою обиду. За то, что Мальцев ее тогда так бросил без слов. За то, что Витя шарахается где-то по откровенным блядушникам. И следом называет ее такой же гулящей. Хотя не называет. Даша это сама додумывает, наверное. Но каким-то нутром это ощущала. Если бы с ней считались, то наверное получила бы больше честности, чем только претензии. Ладно, глупые претензии. Если так задуматься, то вообще с жиру бесится. Еще и мозг всем проела.       — Да ниче не сложно.       — А вдруг у него фетиш какой-нибудь? На занятых.       — У кого?       — У Мальцева, у кого! Яна своим развитием начинала уже напрягать. На ребенка около пяти лет походила, который вдруг начал обнаруживать у себя половые признаки. Компания вырисовывалась на редкость удивительной. С другой стороны — ничего она не потеряет в таком случае. Быть может поймает нужный дзен, чтобы выкурить запрещенный кумар.       — Да, Коля! Потому что в следующем году диплом, а ты так и без работы! — продолжит верещать Ксюша.       — Как это связано с шубой объясни?       — А вот подумай! Прояви сообразительность хоть раз!       Даша к этому моменту уже лезла за второй сигаретой. Без них этот геморрой слушать невозможно. Видимо чудо у нее в жизни произошло прошлым летом, раз забросила эту тему с Никаноровым. И слава богу. Другую работу найти можно, а не банк его папы. Дело даже не в том, что у нее вдруг появилась другая древнейшая профессия. Скорее возможность посмотреть на всю эту трагикомедию со стороны.       — Правда? Ты прекрасно понимаешь, почему у нее шуба! На честной работе такие шубы не покупают, почему с меня спрашиваешь?       Даша вскочит.       — На честной? Коля, у твоего папы — банк, если ты забыл! Так что не надо тут в кошельке копаться.       — Куда ты пошла?       — Оба нахер идите! — фыркнет Даша и быстрым шагом пойдет за корпус.       Сколько все это будет продолжаться? Идиотизм высочайшего уровня. Честная или нечестная работа. Почему вообще этот вопрос поднялся именно сейчас? Обидно до усрачки. Из общаги уже духи с сапогами спиздили. Претензии ей вставляют за китайские сапоги. Где та прослойка людей, которая и пахать не заставит и за дорогие безделушки не осудит? Видимо нет таких людей.       У нее тут может первая весна за пятнадцать лет, когда картошку не запрягают копать. А ей тут за шубы в очередной раз предъявляют. Перед голодным выступает и раздражает. Но предъяви ей это кто-то из общаги, Даша бы не удивилась. От Коли слышать такое куда противнее. Чего честного могло быть в банках? Отмывы? Офшоры? Или может быть приятные проценты?       — Даша, ну подожди! — схватит ее за локоть Яна, — Ты все еще отмечаешь?       День рождения у нее всегда в печенках сидел. В этот раз тоже планировалась пакость, о которой должны были знать она и Женя. Ксюша вместе с Колей пусть и остаются за своими разборками наедине. А вот за Яну разговор был вообще другой. Такие, как Яна в целом с такими, как Даша дружат редко. Только из искреннего интереса. Правда и это теперь отдает какой-то фальшью. Она не поймет, она однозначно не поймет, почему в целом держится за Витю и почему так огрызается, когда тыкают хорошей жизнью. Двадцать лет нищеты и все молчали, зато сейчас рот открыли.       — Да, — остановится около забора она, — А что?       — Возьми меня с собой, а? Можем даже ко мне пойти! Что в общаге-то сидеть!       — Ну… К тебе, так к тебе, — согласится Даша, — Мы придем. Компанией.