Глава 3. Не говорить о подозрениях

      Лэйн отступила резко, словно до этого касалась раскаленного металла. Сердце глухо стучало где-то в горле, губы горели от недавних поцелуев, но она сжала челюсти до боли, силой удерживая себя на грани — не позволяя дрожи вырваться наружу, а слабости — взять верх.       Лэйн развернулась — не могла больше видеть лицо Дмитрия. Двинулась к столику у противоположной стены быстрым, неуверенным шагом, спасаясь от чувств, что бушевали внутри. Там, словно специально для нее, стояла бутылка. Лэйн усмехнулась: конечно, в Сектуме все предусмотрено. Хотя может кто-то из прошлых постояльцев VIP-комнаты забыл эту бутылку бурбона? Неважно, сейчас для Лэйн — это единственное, что было реальным, твердым в обрушившемся мире.       Пальцы не слушались, когда Лэйн срывала крышку и наливала в стакан янтарную жидкость почти до краев, чуть не расплескав половину на пол. Не стала медлить. Сделала глубокий, жадный глоток — хотела стереть горечью алкоголя вкус поцелуев Дмитрия. Не помогало. Бурбон хоть и обжег, полоснув острой болью горло, но не притупил чувств, не заставил сердце биться медленней.       Лэйн на мгновение прикрыла глаза, удерживая дыхание ровным. Сделала еще глоток, подавляя яростное, неудержимое желание развернуться и вновь вжаться в мужское тело, впиваясь своими губами в его.       — Плохой выбор. — Не насмешка, не укор, не обвинение. Просто констатация факта.       Лэйн зажмурилась, чувствуя, как в груди снова поднимается волна — неуверенности, злости, слабости. Боже, как она ненавидела эти ощущения.       — Мне плевать, — отчеканила; слова вырвались как острые осколки.       Дмитрий молчал. Его шаги были почти не слышны, но Лэйн знала, что он подошел ближе. Сама она замерла, не двигаясь, сильнее сжала стакан, как будто ее состояние могла выдать дрожь в пальцах.       — Ты хотела поговорить, — напомнил он.       Лэйн кивнула. Медленно поставила стакан на стол. Сделала глубокий вдох и повернулась к нему.       — Ты убил Алана Грина?       Голос подвел. Лэйн хотела, чтобы слова прозвучали жестко, холодно, профессионально. Чтобы Дмитрий понял: все, что было пару минут назад, все, что началось там, у барной стойки, — не в счет. Не имеет значения и не будет иметь в будущем. Но вместо этого вопрос сорвался с губ тихо, почти как дыхание.       Дмитрий не приближался, не оправдывался. Просто смотрел на нее, и в этом было что-то невыносимое — тишина между ними звенела сильнее, чем любые обвинения.       — Лэйн…       — Не надо. — Она сжала кулаки. — Ответь на вопрос: ты убил Алана Грина?       — Ты правда так думаешь?       Лэйн шумно выдохнула, едва не поперхнувшись, — воздух был полон его запаха и желания, которое все еще жгло изнутри.       — Просто ответь.       — Нет, — коротко произнес Дмитрий. — Алиби нет, мотив — возможно есть, но это не я. — Он сделал шаг к ней, но Лэйн резко вскинула руку, устанавливая дистанцию: — Веришь мне?       И снова повисло молчание. Заряженное. Пульсирующее. Оно било током по коже, гулом отзывалось в груди — как отголоски поцелуев, от которых еще не отошло тело, но которые уже нужно было стереть из памяти. Срочно. Пока не стало поздно.       — Веришь мне? — повторил он тише.       Лэйн чувствовала, как в груди что-то рушится, ломается, разрывается на куски. Доверие. Сомнение. Желание. Страх. Все спуталось в тугой узел, который невозможно распутать. Только разрезать. Иначе он задушит.       — А должна? — хрипло прошептала она.       — Нет. — Дмитрий вздохнул; на губах легкая усмешка, не злорадная, нет — больше обреченная.       Она медленно выдохнула, закрыла глаза. Один… два… три. Под веками — все еще обрывки их поцелуев, как ожоги.       — Хорошо. — Лэйн резко выпрямилась, словно стряхивая с себя остатки произошедшего. Позвоночник вытянулся, плечи собрались, а голос стал сухим, почти отстраненным. — Что у вас был за конфликт?       Дмитрий отвел взгляд, провел рукой по шее — нервный жест. И все же он говорил четко, без уклончивости:       — Алан работал на стороне. Подворовывал наркотики. Сначала таскал мелкие дозы, думаю, для личного пользования, потом уже побольше — такие объемы только для сбыта.       — Ты поэтому вынес предупреждение?       — Да, — Дмитрий кивнул.       Не глядя на Лэйн, он сделал шаг в сторону. Отступил. Как будто только сейчас понял, насколько близко стоял. Прошел мимо и опустился на край кровати, покрытой черными шелковыми простынями. Спина чуть согнута, локти на коленях, пальцы сцеплены в замок. Он выдохнул — не тяжело, но долго.       — Надеялся, что он одумается? — спросила Лэйн, чуть усмехнувшись.       Дмитрий не ответил, и она нахмурилась, сжав губы в тонкую полоску. Несколько секунд просто смотрела на Дэкерта, а потом обошла комнату, ища, куда себя деть. Пальцы продолжали подрагивать — не от бурбона, не от страха, а от напряжения, что продолжало сжимать грудную клетку в тисках.       — Он не одумался, Дмитрий.       Дэкерт поднял голову, встречаясь с Лэйн взглядом. В его лице ничего не изменилось, но взгляд стал ощутимей.       — Мы нашли в его квартире партию героина, — продолжила она. — Кто-то из банды мог его убрать?       — Нет. Никто не знал об этой ситуации.       — Может, у него был конфликт еще с кем-то?       Дмитрий задумался, взгляд его стал сосредоточенным, как будто он выстраивал в голове все возможные варианты:       — Нет, — вскоре ответил он. — Да, как и в любой социальной группе здесь есть конфликты, драки, ссоры, но все это не тянет на убийство.       — Ты уверен? — уточнила Лэйн, понизив голос.       Дмитрий лишь кивнул. Лэйн смотрела на него, не мигая. Внутри что-то кололось — не столько от пережитого, сколько от вида Дмитрия.       — Ты знаешь, где Алан сбывал наркотики? — Он чуть подался вперед, словно пытался найти ответы в воздухе. — Мне не признался.       — Нет.       — Если он торговал на чужой территории, это точно не нравилось местным, — продолжил Дмитрий. — Он нарушил правила, территориальные границы, принес свой товар без спроса. Такое не прощают.       Он говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась подспудная злость. Лэйн хотелось верить, что та была направлена не на Алана, а на весь этот мир, в котором такие правила — норма.       — Я разберусь.       Ее голос прозвучал твердо, хотя в душе все было не так однозначно. Лэйн повернулась к столу, чтобы снова налить себе немного бурбона, но, поднеся стакан к губам, поставила его обратно, передумав. Хватит с нее алкоголя.       — Я единственный подозреваемый? — тихо спросил Дмитрий, в его словах звучала почти горькая ирония.       — Да. — Лэйн была честной. — На данный момент — да.       Оставаться здесь больше не было смысла. Дмитрий дал ей ответы, и Лэйн уже знала, с чего ей завтра предстоит начать, какую информацию выведать. Ведь именно за этим она и пришла, именно об этом хотела поговорить: об убийстве Алана, о причастности Дмитрия к этому делу. Нужно было уходить, внутренний голос настойчиво требовал движения вперед.       — Лэйн…       — Я попробую для тебя что-нибудь сделать, — перебила его Бёртон, не дав словам повиснуть в воздухе.       Подойдя к зеркалу, она тяжело вздохнула. Помада была размазана от недавних поцелуев, напомнив о произошедшем. Лэйн немедленно захотелось стереть: воспоминания, прикосновения, тепло его кожи, хриплое дыхание — все, до последней секунды. Тряхнув головой, она взлохматила волосы, нервно проведя рукой по распущенным прядям, и растерла подушечками пальцев тени и тушь, придавая глазам чуть расплывчатую форму, — создавала нужный образ. Образ женщины, которая пришла к мужчине получить не информацию, а удовольствие.       — Будь осторожен, — бросила Лэйн через плечо, чувствуя напряженный взгляд Дмитрия, упирающийся ей в спину.       Она не дала себе задержаться даже на секунду — открыла дверь и вновь погрузилась в бешеный ритм музыки. Лэйн не могла остаться, не могла позволить себе застрять здесь, в этом моменте, в этой неопределенности.

✧✧✧

      Утро пахло бессонной ночью и тяжелыми мыслями, ни на секунду не отпускающими разум. Лэйн сидела за столом, обхватив ладонями кружку, в которой кофе давно остыл, но все еще сохранилось бодрящий аромат — иллюзия энергии. Кожа на лице казалась серой, под глазами — тень, которую не удалось скрыть тональным кремом. Ночь выжала из неё всё, что можно, и не вернула ничего взамен — поздно вернувшись домой, Лэйн долго ворочалась в постели, пытаясь найти хоть какое-то удобное положение, но сон не приходил. Тишина ночи словно давила, и пару раз Бёртон порывалась сходить на кухню за снотворным, но останавливала себя — вдруг что-то случится, а она не сможет проснуться?       Когда, наконец, измученное тело сдалось, пришли кошмары. Сны плелись в странные, тревожные картинки: перед глазами мелькали знакомые лица — неузнаваемые, будто искаженные временем, — обрывки фраз, действия, смысл которых ускользал. Лэйн проснулась еще более измотанной, чем была накануне: сон не дал облегчения, только добавил тяжести — голова мутная, тело вялое.       — Так, какие у нас есть версии? — Лэйн, встряхнувшись, обратилась к коллегам. — Удалось что-то выяснить? — Она сделала глоток и скривилась: холодный кофе был отвратителен.       — Если бы ты вчера после допроса Дэкерта не ушла впопыхах, то узнала бы новые занимательные факты, — упрекнул ее Каин.       Лэйн резко повернула голову, смерив того взглядом — быстрым, холодным, почти физически ощутимым. Каин, казалось, почувствовал ее раздражение кожей, но лишь усмехнулся. В такие моменты хотелось приложить его чем-то по голове — сбить спесь, самоуверенность.       — Элой… — процедила Лэйн сквозь зубы.       Она почти никогда не звала его по фамилии, и потому сейчас это прозвучало как предупреждение — короткое и хлесткое.       — Да, кое-что нашли, — вмешался Лестер, пресекая возможный конфликт. — В клубе, где работает Сара, девушка нашего убитого, не так давно стали распространять наркотики. Героин. — Громко зевнув, как студент на первом занятии, он тряхнул головой и продолжил: — Где-то две недели назад, может больше. И это не район Сектума.       — Знаете, что я думаю? — Каин развалился в кресле, скрестив руки на груди: его взгляд был прикован к доске с уликами, к изображению Дмитрия Дэкерта, как будто одна только сила концентрации могла вытянуть из фотографий больше, чем вчерашний допрос.       — Удиви, — хмыкнула Лэйн, поворачиваясь к Каину; смотреть на лицо Дмитрия, на эти глаза, губы, которые ночью с упоением целовали ее собственные, было выше ее сил.       — Дэкерт руководит наркотрафиком банды, — проигнорировав сарказм, начал Каин. — Непонятно за что он выносит предупреждение Алану. В клубе его подружки тем временем распространяют героин — кажется, наш не очаровательный труп сбывал наркотики на стороне.       Интуиция Каина раздражала своей точностью — он мог быть заносчивым, язвительным, но редко ошибался. И сейчас попал в самую точку. Уловил то, что Лэйн узнала ночью непосредственно от Дмитрия.       — И, учитывая найденный в доме героин, а еще тот факт, что наркотики в клубе подружки сбывали в том числе за день до смерти Алана, тот пренебрег предупреждением главного. — Каин усмехнулся. — Называл щенком. Хотя по мне Дэкерт больше бешеный пес. Только повод дай.       — А Алан дал, — подхватил Лестер, сонно потирая виски, но в голосе уже звучала ясность. — И сбывал на стороне товар Сектума — а это как самому себе вынести смертный договор. Такое не прощают.       — Но Дэкерт, очевидно, дал ему шанс. Это меня удивляет, — протянул Каин, смакуя собственное недоумение, — не понимаю зачем.       Ему нравились такие моменты — тонкие сбои в логике, пробелы в чужих мотивах. Нравилось не понимать до конца. Это будоражило, щекотало нервы.       Лэйн сжала челюсти: вчера она как-то не задумалась о причинах поступка Дмитрия. Зачем ему пытаться выгораживать Алана? Хотел того спасти?       — Зато мотив теперь на лицо, — продолжил Лестер. — Парень решил поиграть в самостоятельность, забыл, под чьим сапогом его шея. Вот и поплатился.       — Дэкерт дал ему шанс, а Алан им не воспользовался. — Каин постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Я видел его глаза, он бы ни за что не простил такого пренебрежительного отношения.       Лэйн поспешно отвела взгляд, уставившись в пол. Она тоже видела эти глаза. Ночью. Совсем рядом. Они были вплотную к ее лицу — серо-голубые, тяжелые, прожигающие насквозь; они искали в ней что-то — правду, надежду, спасение. Или это все мираж ее больного сознания?       — Возможно, он защищал себя, — едва сглотнув ком в горле, проговорила Бёртон: версия коллег была слишком логичной, структурированной и, в конце концов, правдивой, нет смысла убеждать в обратном. — Если бы главный узнал, что Дэкерт простил подобное, и при этом его авторитет не сыграл роли, то Дмитрия могут запросто сместить. Или вообще избавиться от него.       — Мотив! — Каин в предвкушении потер руки. — Уверен, это Дэкерт. Готов даже поставить сотню баксов.       Лэйн едва заметно усмехнулась в чашку, когда поднесла ее для очередного глотка. В этом был весь Каин: азартный, самоуверенный, влюбленный в собственную правоту. Его версия действительно звучала безупречно. Всё складывалось — мотив, возможность, характер. Все, кроме одного: Дмитрий не убивал Алана. Лэйн верила в это и могла поспорить, а после — выиграть эту сотню.       — Отработайте другие версии. — Задумчивость в голосе Лэйн затмевала всю уверенность напарников. — Алана могли убить и те, кому он перешел дорогу, и те, на чьей территории он торговал. Нельзя упускать и иные личные мотивы.       Каин фыркнул: его не интересовали остальные варианты, он уже сделал вывод и признал Дмитрия виновным, несмотря на все существующие презумпции:       — Зачем? Только зря время тратить.       — Элой. — Коротко, пресекая любые попытки возразить. — Выполняй приказ.       — Детективы, — окликнул их офицер. — К вам пришла девушка.       Лэйн огляделась. В коридоре, под светом тусклых ламп, стояла фигура. Сара, подруга убитого.       — Что ей нужно? — Бёртон нахмурилась.       — Говорит, вспомнила кое-что важное по делу.

✧✧✧

      Кабинет Бориса разительно отличался от остальных помещений полицейского участка. Просторный, строгий, он будто сам задавал тон разговорам, которые в нем велись. Ни хаоса, ни пыльных папок, ни кружек с остатками кофе — только аккуратный стол из темного дерева, идеально разложенные документы и ноутбук. Жалюзи были подняты, в окно лился ровный дневной свет, придавая всему в комнате четкость и ясность.       Романов сидел, нахмурив брови, и едва заметно потирал висок — вид у него был усталый, но собранный. Лэйн расположилась напротив, держа на коленях блокнот с ручкой, Лестер стоял у окна, без особого интереса глядя на улицу, — он ненавидел совещания, испытывал к ним личную, никому неизвестную неприязнь, и по мере возможности пытался их избежать. Каин зашел в кабинет последним и устроился в своей манере с неприкрытым комфортом — нога на ногу, локоти на подлокотниках, лениво сцепленные пальцы.       — Итак, докладывайте. — Борис щелкнул авторучкой и чуть откинулся на спинку кресла, принявшись внимательно слушать.       — Совсем недавно приходила девушка убитого Алана Грина, Сара, — начал Лестер, повернувшись к Романову лицом. — Сказала, что вспомнила, как накануне смерти Алану звонили по телефону и договаривались о встрече.       — Почему раньше не пробили звонки? — перебил Борис.       — Одноразовый телефон, — включилась в разговор Лэйн, пожав плечами. — В квартире ничего такого не нашли — возможной, убийца забрал с собой.       — Хорошо. — Борис кивнул. — Продолжай.       — Сара даже вспомнила имя человека, с которым общался Алан. Точнее, примерно назвала, — уточнил Лестер. — То ли Деккер, то ли Беккер, то ли Дакер.       — Или Дэкерт, — встрял Каин, лениво ухмыльнувшись. — Очевидно, наш покойник договаривался о встрече с этим Дмитрием.       — Это всего лишь предположение, — выдохнула Лэйн. — Алан мог называть фамилию Дэкерта в других разговорах, вот Сара и запомнила.       Каин обернулся к ней, его глаза прищурились, уголки губ издевательски дернулись.       — Это не назовешь совпадением. Тем более у Дэкерта есть мотив.       — Мотив? — Борис вскинул взгляд. — Это та непонятная ссора?       — У нас есть предположение. — Лестер уперся бедрами в подоконник, сложив руки на груди. — Если коротко: Алан подворовывал наркотики, Дэкерт об этом узнал, почему-то решил не чинить расправу сразу, а вынести предупреждение, на которое Алан наплевал.       — Вот Дэкерт и не сдержался, когда, помимо того, чтобы внять «совету», — выделил Каин интонацией последнее слово, — и целовать руки, Алан назвал его щенком и продолжил красть товар.       — Складно, но все же нужно проверить и другие версии, — ровным голосом возразила Лэйн, слегка наклонившись вперед.       Она старалась говорить спокойно, не показывая, как сильно внутри сжималось от этого разговора.       — Согласен, — кивнул Лестер. — В клубе, где работает эта Сара, не так давно начали сбывать героин. Нужно понять, кому это не понравилось.       — К тому же вся эта история имеет смысл, если Алан действительно воровал у банды. — Лэйн знала это наверняка со слов Дмитрия, но не нужно было показывать свою осведомленность. При других обстоятельствах она бы еще раньше подвергла версию Каина сомнению, пора это сделать сейчас: — Пока это лишь наши догадки.       — Бёртон, это Дмитрий, — уверенно заявил Каин. — Я его допрашивал. Он хоть и делает вид, что хладнокровный и расчетливый, на самом деле в приступе гнева легко порвет глотки.       — Не факт, что в этот раз рвал он. — Лэйн встретила его взгляд спокойно. — Доказательств у нас пока нет. Одних подозрений мало.       Борис поднял руку, пресекая перебранку.       — Хватит. Элой прав, Лэйн. Версия с Дэкертом пока самая правдоподобная.       Каин на слова Романова лишь довольно хмыкнул.       — Но не нужно забывать и про другие версии. Необходимо отработать все.       Лэйн кивнула и медленно провела ладонью по лицу: на глаза упала челка, мешая видеть. Борис уловил это движение, его взгляд метнулся к ней и на секунду задержался на руке. На тонком, чуть побледневшем пальце кольца больше не было.       Борис не сказал ни слова. Ни взгляда, ни поднятой брови, ни вздоха — только легкая, почти неуловимая тень промелькнула в его глазах, прежде чем он снова вернулся к разговору:       — Работайте дальше. Съездите в клуб, посмотрите камеры, поспрашивайте персонал. Понаблюдаем за их поведением. Но в приоритете пока версия с Дэкертом.       — Хорошо бы разрешение на обыск этого Дмитрия получить, — мечтательно произнес Каин.       — Попробую поговорить с судьей, — выдохнул Романов, и Лэйн удивленно вскинула брови: обычно Борису требовались более весомые доказательства, чтобы просить ордер. Значит, слова Каина действительно его убедили. — Совещание окончено.

✧✧✧

      Ночь обрушилась на город густым, липким мраком, растворяя улицы в мокрых бликах фонарей и всполохах фар. Лэйн ехала через полупустые кварталы, крепче сжимая руль — пальцы побелели от напряжения. Салон машины наполнился запахом кофе и тревогой. Радио молчало, стекло дрожало от глухих толчков двигателя.       Она знала, что делает глупость: уже слишком поздно, да и не нужно Лэйн снова светиться в клубе, но что-то в ней заставляло жать на газ и вторую ночь подряд ехать в Сектум.       Дмитрий вчера не сказал о телефонном разговоре с Аланом. Сара утверждала, что слышала, как убитый договаривался о встрече. Лэйн нервно кусала губу, думая: он солгал? Или это Сара лжет? Или, может, девчонка все же напутала фамилию? Та ведь не помнила точно…       И зачем Дмитрий дал Алану шанс? Почему сразу не отдал его банде на растерзание? Вопросы-вопросы-вопросы.       Фары выхватили темные силуэты зданий. Где-то в груди сжалось, стало тяжело дышать. Лэйн ощущала, как собственные мысли запутываются, а она сама теряет нити — что правда, что ложь, кому верить, кому нет. А хуже всего было то, что ей хотелось верить Дмитрию. Хотелось так сильно, что со стороны это могло показаться нелепым и диким.       Лэйн свернула за угол, въехала на парковку перед Сектумом; машина остановилась, двигатель затих, и в кабине повисла глухая тишина. Сердце стучало где-то в горле, подрагивали пальцы — от страха или от предвкушения встречи — непонятно. Да Лэйн и не намеревалась сейчас разбираться в собственных чувствах — убегала от них. Как и всегда.       Вдох, выдох. Она потянулась за сумкой поправила потускневший за день макияж.       Дверь авто со скрипом открылась. Легкий ночной ветер коснулся щек. Лэйн вышла и шагнула вперед; каблуки глухо стучали по асфальту.       В клубе опять стоял пряный запах дорогого алкоголя и сладкого парфюма. Лэйн скользила по залу взглядом — внимательным, чуть отстраненным.       Глаза цеплялись за каждое движение — вспышка золотых часов на запястье, поворот головы, размытый силуэт. Вот мужчина с темными волосами у бара — не он. Вот высокий в углу с сигарой — снова не он. Лэйн замедлила шаг, чувствуя, как напряжение расползается по телу. Дышать становилось труднее, как будто в груди завязывался тугой узел.       Она старалась быть холодной, собранной, как всегда. Это просто рабочий визит. Она пришла задать вопросы, собрать факты, а не искать взгляд, который вчера прожигал ее насквозь.       Лэйн прошла мимо официантки с подносом коктейлей, мимо компании, что смеялась слишком громко, мимо полуоткрытых дверей, ведущих в частные комнаты. Каждый шаг давался чуть тяжелее.       Где он?       Дмитрий умел раствориться в толпе, быть в нужный момент на виду, а в следующий — исчезнуть так, словно его никогда не было.       Но сейчас, в этом роскошном, блестящем, переполненном пространстве, он будто и правда исчез.       Сердце гулко ударилось в груди. Лэйн поймала себя на том, что вглядывается в лица слишком настойчиво, выискивает черты — резкий скуловой изгиб, чуть сжатые губы, серо-голубые глаза.       Но его все не было.       Она остановилась у бара, сжав пальцами край мраморной стойки. Тяжелое чувство внутри медленно расползалось — не страх, скорее сомнение, — вопросы душили, а ответов на них не было.       Заказав слабоалкогольный коктейль — сегодня пить для храбрости ей пока не требовалось, — Лэйн устроилась в углу, чуть в стороне от толпы, где можно было спокойно следить за залом.       Ее глаза скользили по лицам, силуэтам, жестам. Волнения она не могла подавить: оно било в висках, колотилось внутри. Лэйн делала вид, что все под контролем, но рука, обхватывающая бокал, выдавала: слишком крепко держит, слишком натянуты пальцы.       «Где ты, Дмитрий? Почему тебя нет?»       Она знала, что может увидеть его в любой момент, но чем дольше длилось ожидание, тем сильнее нарастало нехорошее предчувствие.       Лэйн поболтала трубочкой в бокале, где уже растаял лед, — допивать совершенно не хотелось. Наверное, пора уходить — не похоже, что Дмитрий сегодня придет. Она же совершенно ничего не знала о его планах. Возможно, он и в Сектум заглядывает редко, а вчерашняя встреча была просто редкой удачей.       Когда, поднявшись, Лэйн уже собиралась оплатить у бармена счет, ее взгляд наткнулся на знакомую фигуру.       В клуб вошел Борис Романов.