Глава 9. Не говорить о произошедшем

Настоящее

      Лэйн глубоко вдохнула, сжав кольцо в руке.       Год.       Целый год она просыпалась от кошмаров, видя как наяву аварию, в которую якобы попал Дмитрий. Целый год она корила себя за тот неотвеченный звонок. Лэйн из-за дня в день пыталась убедить себя, что тогда у нее просто не было времени перезвонить Дмитрию. На кону стояли жизни людей — то было не просто совещание об оптимизации рабочего процесса, цена была выше: сотни человеческих жизней. Но даже эти аргументы не помогали ночами, когда слезы катились по щекам, а собственный мозг уничтожал душу одной только мыслью: «Если бы ты перезвонила, Дмитрий бы не погиб».       А он был жив. Все это время он был жив.       Фальсифицировал свою смерть и внедрился в банду.       Его похоронили. На Нью-Йоркском кладбище есть его могила. Лэйн сама видела эти золотые буквы, клала на тот мрамор цветы. Она стояла там, пытаясь не заплакать, и просила прощения.       На чьей могиле она была? Возле чьего надгробия ее сердце разрывалось на части? Кого похоронили? К кому она так рвалась успеть, разбрасывая вещи по комнате, когда билетов на нужную дату не нашлось?       Лэйн резко встала, открыла ящик и швырнула туда кольцо. Все эти дни она ощущала, что на пальце чего-то не хватало. Раньше эта маленькая полоска золота не давала разрастись до бездонной глубины пустоте внутри нее.       Теперь Дмитрий жив, но легче не стало, боль никуда не ушла, она как будто стала… ярче?       С его смертью Лэйн смирилась. Приняла, успокоилась, оплакала тысячу раз и просто пыталась жить дальше. Но что делать с тем фактом, что Дмитрий дал ей поверить в свою гибель, — Лэйн не знала.       Да, они, можно сказать, расстались в тот момент. Да, у них были проблемы в отношениях. Но ведь они любили друг друга. Дмитрий собирался сделать ей предложение — ведь собирался же, иначе откуда взяться кольцу в ящике его стола? Так почему тогда Лэйн не заслуживала знать правды? Почему Дмитрий не сообщил, не передал ни через кого, что он жив?       Получается, из них двоих умирала она одна…       Интересно, каким чудом она не сошла с ума, когда увидела его спустя год?       Если бы Лэйн попросили описать свои эмоции в тот момент, когда она увидела Дмитрия в допросной, у нее бы не вышло. Даже когда вспоминает, перед глазами туман.       Помнит, что не хватало воздуха. Стало жарко, потом холодно, а потом… никак. Лэйн тогда пыталась заставить себя отвести взгляд, моргнуть, вдохнуть, что угодно — но ничего не получалось. Она просто смотрела на него, как на галлюцинацию — ту самую, которую мозг всегда рисует в моменты усталости, чтобы добить окончательно.       Лэйн помнила, как вспотели ладони. Как в сердце кольнуло. И как в голове одновременно возникли две мысли, абсолютно несовместимые:       «Он жив».       «Это не он».       И обе были одинаково пугающими.       Она вышла из допросной, и сама не помнила, как оказалась дома, падая от бессилия на пол и бросая в угол комнаты кольцо, снятое с безымянного пальца.       Когда спустя несколько часов шок прошел и реальность смогла уложиться в голове, Лэйн сделала то, что всегда было ей по силу: убежала от эмоций. Заперла их внутри себя, чтобы не свихнуться. И начала думать.       Почти сразу пазл сложился в голове. Дмитрий был под прикрытием.       Новая фамилия, новая биография. Каин тогда перед допросом дал Лэйн несколько фактов о новом подозреваемом — Дмитрии Дэкерте: сидел за убийство, два года назад вышел из тюрьмы. Но это было невозможно: два года назад Дмитрий работал в полиции Нью-Йорка, а никак не отбывал наказание за преступление.       Каин ничего не смог найти про Дмитрия в базах — ни одного настоящего факта. Ни про его армейское прошлое, ни про семью, ни про работу детективом. А это означало только одно: кто-то перекроил его личность, спрятал правду, чтобы под новым именем Дмитрий смог войти в доверие к банде, стать важной фигурой в Сектуме и помог засадить за решетку всех членов банды.       Лэйн никому не могла рассказать о своих выводах. Расскажи она кому про Дмитрия — поставила бы под угрозу всю операцию. Ведь если для поимки банды в Вашингтоне привлекли человека из Нью-Йорка, значит, у Сектума есть свои люди в полиции. И любая случайность: бывший подозреваемый, родственник жертвы, свидетель да и вообще любой человек, который видел будущего агента под прикрытием на работе в полиции, — обрек бы того на гибель.       Именно поэтому Лэйн пошла в тот бар — только там она могла поговорить с Дмитрием без лишних глаз, не привлекая внимания ни к себе, ни к нему.       Лэйн втянула носом воздух, вспоминая то мгновение. Его руки на своих бедрах, его губы на своей шее, дыхание, опаляющее кожу…       Хватит!       Хватит-хватит-хватит.       Она не будет сейчас ни думать о той ночи в баре, ни вспоминать все прошлые, что у них были. Не станет задаваться вопросами, как Дмитрий мог пойти на такое. Как позволил поверить всем в свою смерть. Как заставил поверить в это ее, Лэйн. И как оставил в одиночестве собственную сестру, пойдя на такой риск, каждый день подвергалась такой опасности.       Это все будет потом. Сначала нужно понять, кто убил Алана Грина и кто подставил Дмитрия.       Нужно спасти его чертову жизнь, пока она не оборвалась по-настоящему.       Сначала Лэйн засадит всю банду за решетку, а уж потом спросит с Дмитрия за каждую свою бессонную ночь.       Спросит за то, что она пережила ад наяву.

✧✧✧

      Телефон разрезал тишину тонким, пронзительным звоном, от которого мир сразу стал резче и болезненнее. Лэйн не сразу поняла, где находится; простыня сбилась в тугой узел у ее живота, подушка скинута куда-то на пол, а голова буквально раскалывалась от напряжения на части.       Она выдохнула, нащупала мобильный, почти уронив его, и поднесла к уху.       — Лэйн, — бросил Каин вместо приветствия. — Поздравляю. Твой любимый подозреваемый внезапно стал фанатом прогулок на свежем воздухе.       Лэйн медленно вдохнула: после беспокойного сна сил понимать эпитеты Каина не было совершенно.       Что он имеет ввиду?       — Каин. Ближе к делу.       — Дэкерт внезапно понял, что ему тесно в камере. Попросился в туалет, вырубил охранника, переоделся, вышел и, как фокусник, исчез. Я готов даже аплодировать.       Он говорил быстро, зло, с той самой смесью сарказма и нездорового восхищения, которая появлялась у него редко — только когда кто-то действительно «удивлял». Или чрезмерно раздражал.       — Камеры? — спросила Лэйн, хотя часть ее уже знала ответ.       — Камеры, да, — хрипло усмехнулся Каин. — Камеры около департамента ничего не засекли, ну, кроме того, как Дэкерт вышел из департамента и скрылся в неизвестном направлении. Кстати, наш идиот-охранник очнулся и со стволом, и с документами, Дэкер ничего не взял. Видимо, решил поиграть в честного убийцу. Баллы за спортивное поведение, так сказать.       Лэйн почти слышала, как Эллой ходит туда-обратно по коридору, раздавая команды и проклиная все, что движется. Она стиснула зубы.       — Я приеду где-то через двадцать минут. Пока проверьте по ближайшим камерам, куда он мог пойти. Романов уже в курсе?       — Пока нет — у него телефон выключен, разрядился, может. Я послал к нему домой пару патрульных.       — Поняла, вызови Лестера, я уже еду.       Лэйн отбросила телефон на кровать и несколько секунд просто лежала, вслушиваясь в собственное дыхание. Мир снова стал слишком громким, слишком настоящим. Она заставила себя подняться. Движения были резкими, будто тело сопротивлялось, не желало начинать новый день, который уже обещал разрушить остатки внутреннего равновесия.       Она умылась ледяной водой, но лицо осталось бледным, глаза — воспаленными. Лэйн натянула одежду, захватила жетон, ключи и почти вылетела из квартиры, захлопнув дверь так, словно пыталась оставить за ней все мысли о Дмитрии.       Безуспешно. Как можно их оставить, если ее мир буквально крутится вокруг него?       На улице было холодно. Ветер бил в лицо, но Лэйн почти не чувствовала его — только слабый озноб. Она села в машину, и пальцы дрогнули на ключе зажигания. Лэйн уперлась лбом в руль, пытаясь собрать мысли в четкую линию. От нее требовались ясность, профессионализм, холодная голова. Но внутри все шумело, рвалось, как при пожаре в закрытой комнате.       Зачем ты сбежал, Дмитрий? Куда направился? Зачем? Какие у тебя планы?       Машина тронулась. Утренний Вашингтон мелькал за стеклом — город жил своей жизнью, ничего не зная о том, как один человек за ночь перевернул все с ног на голову.       Лэйн крепче сжала руль. Она знала Дмитрия слишком хорошо. Знала, как он думает, как действует. По крайней мере Лэйн надеялась, что все еще знала его…       Дмитрий никогда не делал ничего без причины. Побег — не импульсивный поступок. Это значит, что он что-то понял. Кто его подставил, кто убил Алана. Или он просто спасал свою жизнь?.. Ведь Дмитрий ясно дал понять: его устранят как лишнюю помеху — слишком много знает.       Мысль обожгла.       Лэйн заставила себя смотреть на дорогу, но внутри все ярче билось одно единственное желание: будь живым и…       …вернись ко мне.       Она ненавидела себя за то, что хочет этого. Что часть ее — глубоко спрятанная, забитая под слоями обиды и боли — хотела, чтобы Дмитрий вернулся к ней. Лэйн прокляла его за то, что он позволил ей пережить все это, но сердце жаждало иного: крепко обнять и никуда от себя не отпускать.       Лэйн ругнулась. Не время, не место. Ей нужно думать о другом.       Если Дмитрий сбежал — значит, вокруг него сжимается петля. И если он не доберется до правды раньше, чем Сектум доберется до него… то Лэйн снова будет стоять над его могилой. На этот раз — настоящей.

✧✧✧

      Они собрались в комнате отдыха. Кофеварка тихо шумела, пока Лестер гипнотизировал ее взглядом, будто это поможет ей работать быстрее. Лэйн, ссутулившись, сидела на стуле, прикрыв глаза рукой от яркого холодного света. Каин же, недовольно нахмурившись, стоял у стены, сцепив руки на груди.       — Значит, у нас ничего нет? — подвела итог Лэйн.       — Абсолютно. — Каин усмехнулся. — Ничего не нашли. Он даже не попал ни под одну камеру, будто у него датчик какой-то есть, позволяющий их избегать.       — Домой к нему патруль отправили? — Бёртон едва заметно дрогнула, когда кофеварка щелкнула, выключаясь. Лэйн бросила на нее усталый взгляд, но сил вставать пока не было — даже ради кофе.       — Не идиоты же, — фыркнул Каин. — Конечно отправили.       — Странно это все, — подал голос Лестер, доставая две кружки — себе и Лэйн. Каин называл то, что они пьют здесь, черной жижей и «осквернять свой вкус» таким напитком был не готов.       — А что странного? Вырезал охраннику пару минут жизни и сбежал. — Каин пожал плечами. — Понял, может быть, что мы его дожмем.       — Дело не в этом, — пробормотала Лэйн, благодарно принимая из рук Лестера свою кружку.       — А в чем? — взорвался Эллой. — Только снова не начинай о том, что он не убивал. Если бы он был чист — сидел бы там, где мы его оставили. А не вырубал охрану в туалете.       Лэйн вдохнула, делая глоток. Ей необходимо как-то подтолкнуть напарников к правильному. Как-то посадить в их головы мысль, что Дмитрия кто-то хотел подставить. Что им нужно искать мотив убийства не в прошлом Алана, а в отношениях Дмитрия с другими членами банды.       Но как? Не скажешь же им: «Дмитрий не виновен, потому что он полицейский под прикрытием и мой бывший, которого я любила все это время».       Звучало так себе.       Лэйн не могла рассказать им правды. Это был не ее секрет, она не могла ставить на кон всю операцию и жизнь Дмитрия.       — Я вчера кучу материалов просмотрела по Сектуму, — начала она издалека. — Поговорила с некоторыми людьми. Сектум не оставляет своих живыми. Никого. Каждый, кто попадал к нам в руки — независимо от причины, — каждый, кто мог заговорить, был мертв раньше, чем его успевали довести до суда. Несчастные случаи, самоубийства, внезапная остановка сердца, отравление, падение с лестницы — выбирайте. У них потрясающая статистика: сто процентов ликвидации задержанных. Сто.       Лестер опустился рядом с Лэйн на свободный стул и постучал по столу — не от нервозности, а в попытке разложить всю эту клубящуюся кашу фактов по полочкам. Пальцы у него всегда выдавали процесс мышления.       — Хочешь сказать, Дэкерт сбежал, чтобы спасти свою жизнь?       — Он отвечает за наркотрафик в Сектуме. Значит, обладает информацией. Если мы найдем доказательства его вины, что в первую очередь сделает прокурор, м-м-м? — Бёртон скользнула взглядом по напарникам.       Лестер кивнул, подхватывая ее мысль почти машинально:       — Предложит сделку. Смягчение приговора в обмен на информацию о банде.       — И в таком случае единственным верным и безопасным выходом для Сектума будет смерть Дмитрия.       Она специально не называла его по фамилии. Казалось, что произнеси она хоть раз Дэкерт, и язык сам предательски выдаст Ллойд.       — А если мы не найдем доказательства и Дмитрия отпустят, то будет легче его убить или поверить, что за свободу он никого не выдал?       — Они перестрахуются, — заключил Каин, и в его голосе — впервые — промелькнула тень сомнения.       Лэйн почувствовала, как внутри нее осторожно поднимается теплая волна удовлетворения. Она почти подтолкнула всех к правильным мотивам, осталось закинуть всего одну удочку.       — Каин, — произнесла она спокойно, даже почти лениво, хотя внутри все было натянуто до звона. — Вот на месте Дмитрия… При его возможностях, при его позиции в банде… Ты бы стал убивать Алана? Когда есть возможность публично наказать, тем самым показав, что бывает с ослушавшимися? Стал бы рисковать, держать у себя дома орудие убийства, когда любое внимание со стороны полиции — это заранее вынесенный смертный приговор?       Каин уже раскрыл рот, чтобы огрызнуться — привычный рефлекс, как если бы его поддели коленкой под столом. Но фраза зацепила. Он нахмурился, внезапно обнаруживая в собственной логике трещину.       — Ну… — пробормотал он, поправляя рукой воротник рубашки, — если так ставить вопрос… Да, признаю, хреновая схема. Не складывается.       Чтобы победно не улыбнуться, Лэйн сжала губы в тонкую полоску, а потом схватила кружку, пряча за ней эмоции.       Лестер, наблюдавший за ними обоими, вдруг поднял голову. А потом, как это бывало с ним часто, выстрелил той самой мыслью, что склеивала все кусочки пазла в единую картину.       — Подождите. А может… дело вообще не в Алане?       Лэйн вскинула взгляд. Чуть быстрее, чем хотела.       — А в чем? — спросила она, стараясь не выдать надежды в голосе.       Лестер нахмурился и снова забарабанил по столу.       — В Дэкерте. В его месте в банде, — начал размышлять он. — Ну… устранение конкурентов.       — Хочешь сказать, кто-то специально убил Алана, чтобы подставить Дмитрия? — Лэйн подхватила его мысль.       — А почему нет? — Лестер пожал плечами. — Мы знаем, что Дэкерт за год в банде поднялся почти до небывалых высот. Он стал руководить наркотрафиком, когда некоторые о таком могут только мечтать. Кто-то же должен метить на его место.       Каин, криво усмехнувшись, фыркнул:       — Ну конечно. Дэкерт — центр вселенной… Черт. — Он оттолкнулся от стены и, пройдя по комнате, опустился на диван. — Может, ты и прав, Лестер. Может, все не так просто, как мы думали изначально.       На мгновение наступила тишина. Лэйн молчала, давая прозвучавшей информации закрепиться в воздухе.       — Ну, — произнесла она, чуть наклонившись вперед, — тогда, может, попробуем пойти от обратного? Посмотреть, у кого были конфликты с Дмитрием. Или… кто вообще мог оказаться на его месте. Кому было выгодно спихнуть на него убийство.       Лестер быстро кивнул, Каин же вскинул глаза к потолку, выдав тяжелый, театральный вздох, будто его заставляли читать руководство полиции Вашингтона.       — Ладно, — буркнул он. — Попробуем.       Коротко пискнул его телефон. Каин скосил взгляд вниз, экран осветил его лицо голубым отблеском.       — О. Сообщение от Пилеона.       — Эм… что? — Лэйн нахмурилась.       Каин закатил глаза, удивляясь, что это нужно объяснять.       — Я ему позвонил, — лениво отозвался он, потягиваясь. — Попросил напрячь информатора из клуба. Мало ли, вдруг Дмитрий туда заявится.       Лестер одобрительно кивнул:       — Оперативно работаешь.       — Должен же это делать хоть кто-то, — выдал Каин в ответ.       Эллой опустил взгляд обратно в экран, большим пальцем пролистнул сообщение. Его брови приподнялись, потом сдвинулись — и он почти беззвучно, себе под нос, выдал:       — Он самоубийца, что ли…       Лэйн напряглась мгновенно.       — Что такое?       — Дэкерт пришел в клуб. Потребовал разговора с главарем.       В позвоночник будто вонзили миллионы игл. Лэйн не дрогнула всем телом, но пальцы сжали ручку кружки так сильно, что костяшки побелели. Недоуменного взгляда Лестера, наблюдавшего на ней, она не заметила.       Каин откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, продолжая, и его голос был полон жесткой иронии:       — Ну что, делаем ставки, как скоро его убьют?