Глава 11. Не говорить о слабости

      Дождь бьет по лобовому стеклу, превращая трассу в размытое зеркало. Каждый поворот кажется иллюзией — вот он маячит впереди, руль нужно крутить, но дорога тянется прямо и Дмитрию с судорожным усилием удается удержать управление. А когда кажется, что можно выдохнуть, трасса резко уходит в сторону — Дмитрий ударяет по тормозам, и шины воют, теряя сцепление с мокрым асфальтом.       Но Дмитрий не сбрасывает скорость. Словно его ничто не держит. Словно он только и ждет момента, когда резина окончательно сорвется в скольжение, и автомобиль, прервав связь с землей, уйдет в свободное падение.       Лэйн должна остановить его. Это не мысль — физический импульс, сжавший ее внутренности в тугой узел. Спасти, предотвратить беду. Рука сама ныряет в карман, выдергивая телефон. Пальцы не слушаются, тачпад не реагирует. Разблокировать удаётся только с четвертой попытки, когда отчаяние уже граничит с яростью.       Проклятье!       Лэйн набирает номер Дмитрия, подносит телефон к уху. В висках стучит кровь, заглушая все, кроме бесконечного протяжного гудка. Раз. Два. Пять. С каждым сигналом надежда вытекает из нее, как воздух из проколотой шины.       И когда она уже готова бросить трубку, в тишине на другом конце что-то щелкает.       «Да, слуша…».       Фраза обрывается на полуслове. Не голосом — звуком. Глухим, металлическим, окончательным.       И в тот же миг Лэйн видит это. Впереди, в размытом мареве дождя, фары машины Дмитрия взмывают вверх — неестественно и страшно. Затем — резкий, короткий полет.       И вспышка.       Ослепительная, яростная, разрывающая ночь. Огонь не поднимается — он выплескивается из-под днища и мгновенно накрывает покореженный автомобиль. Металл скручивается, стекло взрывается алмазной пылью, пластик плавится и течет черным дымом. Все это сливается в единый, пожирающий хаос.       В груди у Лэйн что-то обрывается. Сердце бьется в истерическом, неровном ритме, пытаясь вырваться наружу. Дыхание перехватывает. Воздух становится густым и обжигающим, его не хватает. Горло сжимает спазм.       И из груди тихо вырывается одно-единственное слово — имя, которое уже ничего не изменит:       «Дми… Дмитрий…»       Лэйн вскочила, задыхаясь. Воздух ворвался в легкие обжигающим холодом. Под ребрами засел тяжелый, болезненный ком. Несколько секунд сознание скользило, цепляясь за знакомые очертания. Это ведь ее комната — здесь тихо и темно. Никакой ночной трассы, только мерцающий свет фонаря за окном. Но сердце отказывалось верить, бешено колотясь.       Кто-то слишком резко выдернул ее из темной глубины, где еще секунду назад горели обломки и пахло паленым воздухом.       И тогда Лэйн увидела его.       Дмитрий.       Он стоял возле кровати; слишком живой, слишком настоящий, чтобы быть призраком. От него исходило тепло, разбивающее дрожь сна, в глазах плавился лед, пронзающий насквозь все ее существо.       Его рука все еще висела в воздухе, в сантиметре от ее кожи, застывшая в нерешительности, будто Дмитрий боялся прикоснуться к Лэйн снова, не зная, сломает это ее или удержит.       — Лэйн?..       В одном слове и вопрос, и признание, и готовность поймать, если она снова начнет падать.       Лэйн смотрела на него, не моргая, словно проверяя, не рассыплется ли он в прах, стоит лишь дрогнуть ресницам. Грудь до боли сжимал тугой обруч, а в горле стояла соль.       Образ горящей машины еще жил в ней шрамом, не желающим затягиваться.       Дмитрий медленно сел рядом, стараясь не задеть девушку. Матрас прогнулся под его весом, и Лэйн вздрогнула: мир потихоньку обретал форму.       — Ты кричала, — произнес он тихо.       Лэйн мотнула головой и положила руку на грудь, резко выдохнула, пытаясь вытолкнуть из себя гарь, и вдруг поняла: ее легкие заполнял не дым, а он — Дмитрий. Стоило этому запаху — его кожи, одеколона, который не изменился за прошедший год, — появиться, и все остальное теряло смысл.       — Я видела аварию, — признавшись, прошептала она. — Я… я…       — Я здесь, Лэйн. — Его голос был якорем, удерживающим ее в реальности. — Посмотри.       Она не подчинилась, но протянула руку, коснувшись запястья Дмитрия. Поймала пульс — ровный, упрямый. Ритм, опровергающий смерть.       Глаза защипало. Слезы подступили, но она не дала им упасть — просто не сводила взгляда с Дмитрия, боясь моргнуть и потерять его снова.       — Не уходи… — сказала Лэйн почти беззвучно. — Пожалуйста…       В этот момент не существовало завтра. Не существовало будущего, в котором она, наверное, будет корить себя за слабость. Все эти мысли казались призрачными и неважными, размытыми в дымке. Единственной реальностью, твердой и неоспоримой, был Дмитрий.       Завтра Лэйн справится со всем: с неловкостями, с собственным стыдом, с чем угодно. Утром она снова наденет доспехи. Но сейчас Лэйн была бессильна против одного — против его отсутствия. С этим справиться было невозможно.       — Не уйду. — Дмитрий скользнул пальцами по ее щеке, проведя дорожку от скулы до родинки под глазом и задержавшись там на мгновение. — Ложись, я буду здесь.       Лэйн послушно опустила голову на подушку, но взгляд ее все еще цеплялся за лицо Дмитрия. Пальцы, сжимающие мужское запястье, не ослабли — будто это была единственная нить, связывающая с реальностью. Она чувствовала тепло его кожи под своей ладонью, слышала ровный, успокаивающий ритм сердца. Эти простые ощущения заполняли пустоту и приносили с собой тихое, почти немыслимое умиротворение.       Лэйн закрыла глаза, сосредоточившись только на этом: на его запахе, на звуке его дыхания, на его присутствии. И, наконец, позволила себе отпустить все остальное — страх, память, саму себя.       Она уснула, держась за него, как за спасательный круг.

✧✧✧

      Лэйн проснулась еще до будильника. Посмотрев на часы, поняла, что до подъема осталось еще пятнадцать минут. Странно, но… она чувствовала себя отдохнувшей. Внутри не было тревоги, напряжение не сковывало тело, голова не стремилась расколоться на части. Такого с ней не случалось давно.       Комната была наполнена мягким утренним светом, жалюзи отбрасывали на стены длинные полосы. Лэйн смотрела на них, и медленно к ней стали возвращаться воспоминания.       Дмитрий был здесь вчера ночью.       Это не могло присниться. Лэйн слишком давно не видела хороших снов, чтобы поверить в это.       В квартире стояла тишина, только теперь она не душила, а мягко окутывала. Лэйн вздохнула и некоторое время просто глядела в потолок. Мысли не спешили выстраиваться в цепочку.       Дмитрий, скорее всего, уже ушел. Он всегда просыпался рано. Даже по выходным, когда никуда не нужно было идти.       Потянувшись, Лэйн поднялась с кровати, босиком прошла по комнате, ощущая ступнями прохладу пола. Заглянула в гостиную, затем на кухню — пусто. Он действительно ушел, не оставив и намека, что был здесь — даже чашка из-под кофе не стояла в раковине.       Только воздух остался тем же — наполненным его присутствуем.       Сделав глубокий вдох, Лэйн улыбнулась. Она включила чайник, встала у окна, рассеянно глядя на улицу, и поймала себя на том, что ей хорошо — просто, без причин.       И тогда пришло осознание.       Лэйн резко зажмурилась, сбрасывая с себя остатки ночных ощущений. Это ничего не значило. Одна ночь не стирает прошлого, не переписывает причин, не отменяет боль, в которой Дмитрий заставил ее жить целый год. Все, что произошло вчера, осталось там — между сном и реальностью, в том коротком промежутке, где она позволила себе быть слабой.       Но сердце все равно отзывалось странной, неровной дрожью, словно желая доказать обратное.       Почему оно так билось — глухо, настойчиво, — несмотря на все? На год тишины, на выплаканные слезы, на раны, которые так и не затянулись. Лэйн жила с этой болью, засыпала и просыпалась. Она была постоянным фоном, как шум в ушах. И именно поэтому это утреннее трепетание казалось почти предательством.       Оперевшись спиной о стену, Лэйн закрыла глаза. Сердце не спрашивало разрешения. Оно не интересовалось логикой и обидами — оно цеплялось ни за прошлое, ни за надежду, а за простой, унизительный факт: рядом с ним Лэйн было легче дышать.       Она сжала пальцы в кулак. Это ничего не значило. Не должно было значить. Произошедшее не отменяло того, что между ними было сломано. Оно лишь делало эту трещину особенно заметной.       Лэйн медленно выдохнула, заставив ритм внутри выровняться. Сердце не успокоилось сразу, но подчинилось. Как подчинялось всегда. Лэйн умела убегать от собственных чувств.       Необходимо заняться делом.       Вчера они с Дмитрием продумали примерный план действий. Перед ними стояли три задачи. Первая — найти настоящего убийцу Алана Грина, вторая — найти того, кто в полиции сливает данные Сектуму, и третья — посадить банду за решетку. Лэйн выстроила их в голове по порядку, но для себя добавила еще одну, которую никто не обсуждал, и сразу придала ей высшую степень приоритета: Дмитрий должен остаться жив. Лэйн дала самой себе обещание. Он выживет, даже если придется рисковать всем остальным.       Заварив кофе, Бёртон открыла окно, вдыхая свежий воздух.       С поимкой банды она помочь пока никак не могла. Дмитрий сказал, что у него уже есть собранные улики, которые он передал руководству, осталось лишь найти Книгу — тетрадь, куда записывалась вся информация о банде: участники, связи, с кем они сотрудничали, кому оказывали услуги, кому и за что платили. Дмитрий почти добрался до нее, но все перечеркнулось смертью Алана. Мысли, как ее получить, у Дмитрия были, но пока он ими не поделился. Лэйн даже не обижалась — он всегда так делал, когда план уже зарождался у него в голове, но еще не обрел окончательную форму. Словно излишними разговорами боялся спугнуть правильные мысли.       С поиском предателя в их рядах дело обстояло хуже. Было ясно лишь, что этот человек работает в полиции Вашингтона на должности, позволяющей ему узнавать необходимые для Сектума сведения. Значит, как минимум доступ к базе у него был. Дмитрий утверждал, что нужное имя они все равно узнают из «Книги», но Лэйн… не могла ждать. Ей нужно как можно быстрее убедиться, что она может доверять своей команде — людям, которым не раз прикрывала спину.       Лэйн раздражала сама необходимость сомневаться — ведь речь шла не о безликом враге, а о конкретных людях. О голосах, которые она знала наизусть. О лицах, которые видела каждый день. О тех, с кем делила смены, кофе в бумажных стаканах, усталые разговоры в коридорах.       Лэйн было необходимо знать, что она может доверять своим коллегам. Потому что спасти Дмитрия в одиночку у нее вряд ли получится.       Ей нужна опора рядом. Лэйн и так со слезами бросилась на плечо Лестера, раскрывая чужую тайну, создавая фатальную угрозу не только всей операции по внедрению, но и самому Дмитрию, а после боялась того, что может последовать за ее признанием.       Можно ли доверять Лестеру? Без фактов, без доказательств? Просто верить?       Дмитрий ответил бы категоричное «нет». Да и сама Лэйн была такого же мнения — в их работе слепая вера редко приводила к чему-то хорошему. Несмотря на год совместной работы, она знала слишком мало о Лестере.       Дмитрий говорил, что его — офицера из другого штата — привлекли в это дело, потому что боялись: приди кто-то из полиции Вашингтона, он был бы сразу раскрыт. Отсюда вывод: «агент» Сектума — человек, проработавший в их системе довольно много времени. Лестер же перевелся в Вашингтон из Портленда, штата Мэн, незадолго до появления самой Лэйн. И на тот момент высшему руководству уже было известно, что в системе есть утечка. У Лестера не было никаких связей, он не принадлежал к внутреннему кругу, не имел ничего прошлого с вашингтонской полицией. Он не мог быть источником утечки информации.       Теоретически он мог быть вторым звеном. Перехватить что-то позже, войти в контакт, встроиться со временем. Но Дмитрий при их разговоре отмел эту мысль, сосредоточившись на главном: если бы Лестер действительно имел связь с Сектумом, то вряд ли Дмитрий вышел от главаря живым.       Да, Лестеру можно верить.       Но вот что насчет других?       Каин? Ноа? Кира из соседнего отдела, которая не упускала возможности задеть, указав на ошибки? Адриан и Мин — ее коллеги детективы? Тот же Пилеон, что работает над поимкой Сектума не первый год? Или Анхея — его напарница?       Лэйн вздохнула. Не хотелось верить, что рядом с ней, бок о бок, мог работать предатель.       Звонок телефона, оставленного на тумбочке возле кровати, прервал размышления, и Бёртон быстрым шагом двинулась обратно в спальню.       — Слушаю, Лестер, — не здороваясь, начала Лэйн, приняв вызов. — Ты уже на работе?       — Не спалось. — Он усмехнулся в трубку. — Только что поступила информация, Сара купила билеты на вечер — собирается улететь в Париж.       — Интересный выбор места отдыха после преждевременной смерти бойфренда, — хмыкнула Лэйн.       Вчера Бёртон рассказала ему свою теорию про Сару, девушку убитого Алана Грина. Лэйн предположила, что ее запугали, угрожали убить, поэтому она изменила показания, неожиданно «вспомнив» про ссору Алана с Дэкертом. Но, очевидно, мотив был иной — деньги.       Вчера они с Лестером ездили к Саре на квартиру, но никого не застали. Телефон девушки также был выключен. А сегодня выясняется, что она покидает страну. Узнала, что ее ищут? Или кто-то другой заставляет уехать?       — Давай встретимся у квартиры Сары. — Лэйн зажала смартфон между ухом и плечом, открывая шкаф и начиная искать подходящую одежду. — Она туда приедет.       — С чего ты решила? — было слышно, что Лестер тоже начал собираться, но удержаться от вопроса был не в силах.       — Интуиция. — Ее губы дрогнули. — Соседи сказали, что она ушла налегке, с маленькой сумочкой. На счетах денег нет — мы проверили. За билеты наверняка заплатила наличкой? — Лэйн дождалась положительного ответа и продолжила: — Она должна вернуться к себе — забрать оставшиеся деньги, что ей заплатили за ложные показания, да и вещей прихватить — такие дамочки, как Сара, не едут в город моды и любви в одном платье.       — Звучит вполне логично, — согласился Лестер. — Встретимся на месте.       Лэйн кинула телефон на кровать, сбросив вызов. Быстрые сборы, как и всегда. Она одевалась на автомате, не задумываясь, опомнилась, лишь когда оказалась у комода и открыла ящик. Значок, кобура, рука по привычке потянулась за кольцом, но Лэйн тут же себя одернула, останавливая.       Хватит цепляться за эту ненужную привычку.       Лэйн с громким лязгом задвинула ящик и, схватив телефон, вышла из комнаты. Заглянула в гостиную — там тоже не осталось никаких следов пребывания Дмитрия. Словно он не ночевал на этом диване.       «Интересно, свои отпечатки тоже стер?»       Мысль вызвала лишь усмешку.       Лэйн сделала несколько шагов к журнальному столику, на котором лежала флешка. Маленький черный прямоугольник, способный раскрыть множество секретов. Лэйн провела пальцами по холодной поверхности, ощущая тяжесть, которая совсем не соответствовала размеру, и спрятала флешку в карман.       Холодная улыбка скользнула по лицу Лэйн, глаза хищно блеснули.       Следующий шаг — за ней, и фигуры на доске будут двигаться под ее контролем.

✧✧✧

      У дома Сары Лэйн сразу же выцепила взглядом знакомую сутуловатую фигуру у подъезда.       Лестер. Он стоял, натянув воротник потертой куртки и спрятав руки в карманах. Утро было прохладным, предрассветная сырость еще висела в воздухе, и легкий ветер гнал по асфальту опавшие листья.       — Давно ждешь? — спросила Лэйн, останавливаясь рядом.       Лестер отрицательно качнул головой, продолжая сканировать острым взглядом фасад дома: появлялись ли в окнах силуэты, слышен ли за стеклами утренний гул жизни.       — Тогда пошли.       Пока они поднимались по лестнице, в груди у Лэйн бушевало противоречие. Глубоко внутри ей безумно хотелось верить. Верить, что Сара откроет дверь, быстро признается, что оклеветала Дмитрия, и расскажет, кто настоящий убийца. Но умом, тем самым холодным, отточенным инструментом, что за годы службы сросся с ее личностью, Лэйн знала: ничего простого не будет. Простота в их работе была самой опасной иллюзией.       Она остановилась у двери квартиры тридцать семь, Лестер замер в полушаге сзади. Лэйн нажала на кнопку звонка. Резкий, пронзительный звук разрезал тишину подъезда и тут же утонул в ней, не вызвав ни малейшего отклика. Ни торопливых шагов, ни щелчка замка, ни даже настороженного шороха.       Лэйн нажала еще раз. Секунда. Другая. Снова лишь тишина в ответ.       — Кажется, интуиция тебя подвела, — протянул Лестер. — Перехватим Сару в аэропорту, не сбежит.       Лэйн не ответила. Кивнула, соглашаясь с очевидным, и потянулась к дверной ручке — машинальный, почти бессмысленный жест, последняя проверка перед тем, как признать поражение. Она не ожидала ничего.       Но дверь вдруг поддалась. Не была заперта.       Лэйн замерла на долю секунды, и в этот крошечный разрыв времени их взгляды с Лестером встретились. Пальцы сами нашли рукоять пистолета — привычное холодное утешение. Лестер сделал то же самое, его тело сместилось чуть вправо, прикрывая слепую зону, — движения, доведенные до автоматизма. Дверь распахнулась шире, впуская их в полумрак чужой жизни, откуда уже тянуло тонким, едва уловимым шлейфом беды.       Лэйн переступила порог первой, прижимаясь спиной к косяку. Под спертым воздухом витало что-то другое. Металлическое и горькое.       Лестер скользнул следом, не до конца прикрывая дверь. Он кивнул вглубь квартиры, намекая на стандартную проверку. Лэйн двинулась налево, в сторону, где, судя по планировке, должна быть кухня. Лестер — направо, вероятно, в гостиную.       — Бёртон, — позвал он ее спустя несколько секунд, голос низкий, несущийся по пустой квартире как сигнал тревоги.       Лэйн проверила, что на кухне никого и ничего подозрительного нет, и поспешила к Лестеру.       Гостиная была залита холодным утренним светом, пробивавшимся сквозь щели в неплотно задернутых шторах. Пылинки танцевали в косых лучах, и в этом освещении все выглядело слишком четко, обнаженно.       Сара лежала на ковре между диваном и журнальным столиком. На ее виске зияла рваная, неглубокая рана, кровь запеклась в длинных волосах и на бледной щеке. Одна рука была неестественно вывернута, пальцы вцепились в край ковра, будто она пыталась отползти. Вторая — безвольно откинута. Лицо, обращенное к потолку, было восковым и безжизненным.       Лестер уже присел около нее на корточки, два пальца нащупывали пульс на шее, а взгляд метнулся по комнате, ища угрозу, ловя движение в тенях.       — Слабый, но есть, — отчеканил Лестер, уже доставая телефон. — Надеюсь, выживет.

✧✧✧

      Двери лифта разъехались, выпустив Лэйн и Лестера в темный коридор. Они шли быстро, не разговаривая, их ботинки отбивали четкий ритм по линолеуму. В воздухе пахлo кофе, и усталая улыбка пробежала по губам Лэйн в предвкушении нескольких минут отдыха за чашкой капучино.       Они не успели подойти к своим столам: Борис выглянул из своего кабинета, в его взгляде сквозил непроизнесенный приказ. Лестер вошел первым, Лэйн — следом, на ходу скидывая кожаную куртку и перекидывая ее через спинку первого попавшегося стула.       — Что произошло?       Лэйн сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, едкая волна раздражения. Сейчас ей придется потратить драгоценные минуты на эти бесконечные отчеты, раскладывать по полочкам уже известные факты, в то время как где-то там терялись нити, упускалось время.       Она знала, что это полезно. Обсуждение дела, упоминание всех деталей, даже незаметных и незначительных, обнажало скрытые факты, рождало новые идеи. Это был необходимый ритуал упорядочивания хаоса. Но сегодня необходимость все пояснять начальству бесила ее до дрожи в пальцах.       Сейчас она инстинктивно восставала против этой искусственной паузы, этой симуляции деятельности, когда требовалось действовать. В этот момент Лэйн с неожиданной остротой поняла Лестера, и его ненависть ко всем совещаниям.       — Мы считаем, что Дэкерта подставили, — голос Лэйн звучал ровно, без тени сомнения. Она отчеканивала каждую фразу, выстраивая логическую цепочку. — Он слишком умный, чтобы так подставиться с оружием. И Сара очень «вовремя» вспомнила про звонок, который ни подтвердить, ни опровергнуть. — Лэйн на секунду пождала губы. — Подставить — хороший способ избавиться от Дэкерта. Выдвинут обвинения — убьют до суда, чтобы лишнего не сказал. Отпустят — тоже убьют, потому что ему уже не будет веры.       Она сделала короткую паузу, давая осознать безвыходность ловушки, в которую загнали Дмитрия.       — Поэтому мы и решили допросить Сару повторно. Вчера ее не было на квартире, а сегодня Лестер узнал, что она купила билет в один конец до Парижа. Что подтверждает нашу версию с подставой. Решили проверить еще раз квартиру с утра — дверь оказалась открыта, Сара лежала посреди комнаты с пробитой головой. Сейчас она в реанимации, Каин поехал в больницу узнать подробности.       Борис медленно откинулся в кресле, и то жалобно скрипнуло. Его пальцы сложились домиком перед лицом, скрывая выражение губ.       — Хорошая теория, Лэйн. Убедительная. — Его голос был низким, нарочито спокойным. — Логичная. Даже красивая.       Он сделал паузу, давая ей понять, что за этим «даже» скрывается пропасть.       — Но построена она на двух столпах. На твоей непонятной уверенности в умственных способностях Дэкерта и на недоверии к показаниям Сары. — Борис наконец поднял на нее взгляд. — «Слишком умный, чтобы подставиться». Это не аргумент для прокурора. Это вера. А вера в наших делах — плохой советчик.       Он перевел взгляд на окно, будто ища в сером небе подтверждения своим словам.       — Теперь о Саре. Билет в Париж. Попытка бегства? Или паника человека, который понял, в какую историю вляпался, и теперь переживает за свою жизнь? — Борис тяжело вздохнул. — А покушение… Это либо подтверждение того, что она — одна из ключевых звеньев и ее решили убрать. Либо Дэкерт просто решил с ней расправиться.       Лэйн не сдержала резкого выдоха:       — Сара сама открыла дверь тому, кто на нее напал, Борис. Замок не был взломан, соседи не слышали шума. Она знала своего убийцу, не боялась его, и поэтому впустила. И в этом вся разница. — Она сделала шаг вперед, опираясь ладонями о край его стола.       — А смысла Дэкерту убивать Сару нет. Ее показания уже в деле. И если ее пытались убить, значит, она знала что-то еще. Что-то, что перевернуло бы дело с ног на голову.       Она выпрямилась, глядя на Романова прямо, почти вызывающе.       — Моя уверенность — это не вера. Это вывод, основанный на поведенческом анализе и простой человеческой логике. Дэкерт не был рядовым солдатом. Он руководил наркотрафиком Сектума. У него была власть, связи, своя сфера влияния. И, как у любого человека на такой позиции, были те, кто хотел его место, и те, кто его ненавидел.       Борис долго смотрел на Лэйн, его лицо оставалось непроницаемой маской, но в уголках глаз собрались лучики морщин — признак напряженной мыслительной работы. Наконец, он медленно кивнул, как бы ставя точку в споре.       — Ладно. — согласился Борис. — Логика есть. Занимайся своей версией. — Он отхлебнул холодного кофе из кружки и поморщился, а взгляд его стал острым, сфокусированным на Лэйн. — Однако. — Это «однако» повисло в воздухе тяжелым молотом. — Версию, что убийца — Дэкерт, мы не исключаем. Ни на секунду.       Романов поднял руку, пресекая возможные возражения, хотя Лэйн и не думала этого делать.       — Подумай сама, Лэйн. Даже если ты права и его подставили, то он не невинная жертва. Что, по-твоему, сделает загнанный в угол зверь, который, к тому же, привык быть хищником? Он начнет мстить. И Сара, лжесвидетельница, которая его подставила — идеальная первая цель для такого удара. Это демонстрация силы с его стороны.       — Поняла, — кивнула она. — Я и не собиралась исключать Дэкерта из списка подозреваемых.       Вранье, она его давно оттуда исключила.       — Это еще не все, в квартире Сары мы кое-что обнаружили.       Борис вскинул бровь, призывая продолжить, и Лэйн бросила быстрый взгляд Лестеру через плечо. Тот тут же достал из внутреннего кармана куртки плоский прозрачный пакет для улик с герметичной застежкой и положил его на стол перед Борисом.       Романов медленно подался вперед, разглядывая содержимое. Под пластиком лежала маленькая, ничем не примечательная черная флешка. Самая обычная, какая продается в любом магазине.       — Нашли в вещах, — сухо констатировал Лестер. — Доступ ко всем данным заблокирован, за исключением одного файла. И, судя по всему, это флешка с компроматом на банду. Возможно, наследство от Алана. Борис, не отрывая взгляда от пакета с уликой, медленно кивнул, переваривая информацию.       — И что в этом единственном файле? — спросил он, и в его голосе появилась стальная нота.       — Список, — отчеканил Лестер. — Точки влияния «Сектума». Бары, клубы, склады — объекты, где они установили контроль или имеют долю. Частично совпадает с данными, полученными от отдела по борьбе с организованной преступностью.       Борис несколько секунд молча смотрел на флешку, будто пытался силой взгляда извлечь из нее секреты, а потом переключил внимание на Лэйн.       — Передайте это нашим технарям. Скажите, что приоритет — максимальный. Нужно вскрыть, не повредив данные. Возможно, там не только схемы «Сектума», но и имена. В том числе, — Борис сделал паузу, — имя нашего «крота».

✧✧✧

      Светофоры сменяли друг друга, но Лэйн их уже не замечала. Город за лобовым стеклом превратился в размытую акварель — желтые фонари, красные стоп-сигналы впереди идущих машин, черное небо над головой. Все смешалось в однородную массу, сквозь которую она вела машину на автомате, позволяя телу делать свое дело, пока сознание медленно остывало после бесконечного дня.       В салоне играло радио — какой-то джаз с хрипловатым женским вокалом. Лэйн даже не могла вспомнить, когда включила его. Утром, когда ехала к Саре? Сейчас, когда выехала домой? Или это Лестер разбавлял тишину, пока они вместе возвращались в департамент?       Лэйн перестроилась в правый ряд, пропустив выскочивший откуда-то сбоку джип, и машинально нажала на газ, возвращая скорость. Дорога домой была выучена наизусть — каждый поворот, каждый светофор, каждая яма на асфальте. Она могла бы проехать ее с закрытыми глазами, и, честно говоря, сейчас едва ли не так и делала.       Лэйн почти добралась до дома, когда зазвонил телефон.       Резкая, наглая трель ворвалась в салон, разрывая джазовую негу. Лэйн дернулась, бросая взгляд на экран, встроенный в панель.       Борис.       Она ткнула кнопку на руле, принимая вызов.       — Слушаю.       — Лэйн, — голос Бориса звучал ровно. Спокойно. — Флешка уничтожена.       — В смысле — уничтожена?       — Физически, — хмыкнул Борис, и Лэйн сморщилась, не понимая его реакции. — Но в этом есть и плюсы.       — И какие же? — казалось, сарказмом в ее голосе можно было стрелять на поражение.       — Мы нашли того, кто сливал информацию Сектуму.       В груди кольнуло — остро, как иглой. Значит, предатель был в их департаменте… Кто-то из ее коллег. Кто-то, с кем она работает бок о бок. Кто-то, кому она доверяла.       — Имя?       Борис молчал секунду — всего одну, но Лэйн успела прокрутить в голове десяток лиц.       — Каин.