Часть 1. Добро пожаловать

«Бог вознаграждает своих любимцев

одновременно и самым большим счастьем,

и самой большой бедой» — Милорад Павич

***

Тихое, едва уловимое шипение над ухом заставило тело инстинктивно поежиться, в то время как что-то холодное, даже ледяное на мгновение коснулось оголенной шеи. По незащищенной тонкой коже пробежали мурашки, мгновенно реагируя на внезапную опасность. Каждая клеточка тела словно кричала о приближающейся угрозе. Резко распахнув глаза, я уткнулась взглядом в узкие, нечеловеческие красные зрачки  напротив, что буравили меня на сквозь, считывая каждую волну моего страха. Из приоткрытой пасти змеи высунулся раздвоенный алый язык, сопровождаясь хищным, почти насмешливым шипением, что на этот раз звучало отчетливее предыдущего. Однако она не спешила. Смаковала момент перед тем как вонзить свои клыки глубоко под тонкую кожу.  Приняв реальность происходящего, я попыталась вскочить и сбросить с себя хладнокровную тварь, но сразу осознала, что движение были бесполезны. Начиная с колен, я была крепко обвита ее белым, почти призрачным телом, что было сравнимо с мрамором.  Однако мгновение спустя, я попыталась вырваться снова, уже в отчаянном,истеричном ритме, не соглашаясь стать обедом для ядовитой хладнокровной твари. Понимая свою ограниченность, я с трудом начала раскачиваться по земле как неваляшка, надеясь ослабить хватку. Однако мой действия только ухудшили мое положение, выводя змею из себя. Теперь своей кожей я чувствовала как та, теперь еще более раззадоренная змея еще плотнее обвилась во круг моего тела, сдавливая его до боли. Даже сквозь тонкий слой одежды я чувствовал как играли ее мышцы под чешуей. Ломящая боль пронзила грудь. Казалось, что еще чуть чуть и она переломает мне ребра. Дыхания стало ощутимо не хватать.  Меня окружило чувство паники вместе с тяжелым весом омерзительного существа, что не желало отступать. Мозг паниковал, пока организм требовал свежего воздуха» Прежде чем понять, что скоро окончательно лишусь возможности дышать, я сделала последний рванный глоток, готовясь закричать во все горло. Вместе с моим истошным криком, змея рванулась, наконец показывая свои острые, белоснежные клыки, готовые в любой момент проткнуть тонкую кожу и пустить по телу яд. Красные глаза полыхнули еще ярче, теперь сравнимые с дьявольскими. В этот момент меня казалось окатили ледяной водой.  — Разорались, наркоманы. А ну проваливай отсюда! — не показалось.  Женщина со второго этажа квартирного дома вылила на меня ведро тухлой воды.  Подскочив, я поднялась с мешков мусора. Вся моя одежда, нет, вся я была вымочена в вонючей, до дрожи мерзкой жидкости. С волос медленно капала вода на грязный асфальт, что был затоптан тонким слоем мусора и битого стекла. От всех спектров запахов, которые ударили мне резко в нос после пробуждения, захотелось блевать. Желудок выворачивало.  Долго сдерживать свои желания не получилось, да и пытаться было бесполезно. Развернувшись обратно к мешкам, что еще недавно мне послужили матрасом, я опустошила свой желудок, держась за кирпичную стену как за спасательный круг, попутно ловя ртом больше воздуха. Ловко размотав гриффиндорский шарф со своей шеи, что сейчас ощущался на шеи петлей, я выкинула его куда-то в сторону бесчисленного гниющего мусора, ощущая себя еще свободнее.  К голове начал поступать кислород, а вместе с ним возвращались и здравые мысли. Сон. Эта змея была всего лишь плодом разыгравшегося воображения. Вместе с этим, ко мне начала доходить ситуация в которую я попала. И воздуха казалось вновь начало не хватать. Смена в лавке, тот лысый мужик с деревяшкой, боль. А сейчас я стояла на мусорке, в грязной одежде, пропитанной чьими-то помоями.   Я тут же начала лихорадочно хлопать себя по карманам джинсов, в поисках телефона. Однако они были пусты. Осматриваясь во круг и надеясь, что он упал где-то рядом, я чувствовала как к организму подкатывает новая волна страха, что на этот раз был сравним с первобытным. Я упала на колени, возле мешков где только проснулась ища свой розовый мобильник. Он не мог потеряться. По крайней мере я не хотела в это верить. Но минуты проведенные в копании чьих-то отходах в конечном итоге заставили принять реальность. Бросив идею с поисками, я выбежала из закоулка, выскакивая на оживленный людьми проспект. Люди, люди, люди. Расталкивая прохожих, я побежала вперед, ощущая не отпускающий меня приступ паники. Шум в ушах заглушал все посторонние звуки. Это было похоже на проклятый нескончаемый лабиринт. Я даже не знала куда бегу, и зачем. Резко развернувшись после десятка метров, я влетела в первое попавшееся на глаза заведение. Вывеска на мгновение мелькнула перед моими глазами, но я даже не пыталась разобрать надпись на ней. Сейчас меня не волновало, что это — магазин или какое-то кафе. Мне нужно попросить помощь. Мне нужно попасть домой.  — Добро пожаловать в Дырявый котел, мисс… — До меня будто сквозь ватный туман донесся спокойный, чуть с хрипотцой, мужской голос. Я встретилась глазами с усатым невысоким мужчиной, стоявшим за барной стойкой. На нем была льняная рубашка с темно-коричневой жилеткой, застегнутой на все пуговицы, что казалось вот-вот разойдутся.  Сам, как я поняла, паб, в который меня занесли ноги, выглядел довольно старым, с деревянной мебелью. Казалось его вырезали из другой эпохи. В помещении пахло сыростью, пылью и старостью, но вместе с этим в нос ударил запах домашней еды, создавая странный, но приятный контраст, что слегка дурманил голову. Помимо этого, в глаза бросалась явная нехватка освещения, из-за критически малого количества окон. На деревянных столах стояли зажженные свечи, что беспокойно отбрасывали пляшущие тени. — Мерлин, что с вами! Выглядите так, будто в вас ударила молния, — его брови в ужасе поползли вверх, когда он рассмотрел меня. А я ведь совсем забыла, что за время своего маленького “путешествия” успела проваляться в мусоре и быть облитой водой явно не первой свежести. Вид должен был быть и правда ужасным.  Я… — не успев воскликнуть что-то против, мужчина уже вышел из-за стойки и потащил меня в сторону камина, который я не сразу заметила. Его рука крепко сжимало мое предплечье, когда он усадил меня на диван, закрывая своей крупной фигурой весь теплый свет, который сейчас мне был особенно необходим. Сощурив свои маленькие глаза, на его лице образовалось море морщинок, выдавая его немолодой возраст. Прошло не меньше минуты как он со всей серьезность рассматривал мое лицо, будто перед ним величайшая картина. От этого жеста я невольно смутилась, чувствуя себя настоящей диковинной игрушкой. Сердце в этот миг забилось слишком громко, а в висках вновь начал нарастать звон. — Берк! — одобрительно воскликну наконец он. Чего? Мои брови и сами невольно поплыли вверх, запечатав на лице замешательство. Однако я тут же встрепенулась, узнав девичью фамилию бабушки, что та часто использовала даже после замужества. Я активно закивала головой, подтверждая его слова. Было трудно поверить настигнувшей меня удачи: незнакомец из захудалого паба знаком с моей бабушкой.  — Мне нужно… связаться с семьей. Пожалуйста, — я запнулась, услышав собственный охрипший голос. Горло неприятно засадило. Однако мужчину передо мной казалось это ни капли не смутило. — Конечно, конечно, — понимающе закивал тот, наконец отпустив меня, и немного отступив в сторону, наконец позволяя мне свободно вдохнуть, — но сначала, давай обсохнем. — Неужели ты потеряла палочку? — продолжил незнакомец, потянувшись к заднему карману своих поношенных брюк, что как и жилетка казались ему слегка малы. Увидев витиеватую палочку в его руках, внутри все инстинктивно сжалось, а сердце забилось как у испуганного зайчонка, что попал под прицел охотника. Прижавшись к дивану как к своему единственному щиту, я зажмурилась, готовясь к адской волне. Как тогда. Тот мужчина и та жуткая, колющая боль, что не оставила без внимания ни один сантиметр кожи. Воспоминание ужасом окатило меня. — Ты чего? — низкий хохот заполнил пустой паб, заставляя меня, хоть и не сразу, но приоткрыть глаза. Однако, подняв голову и встретившись с ним глазами, я не увидела в них того веселья, что только сорвалось с его губ. Наоборот, тот обеспокоенно глядел на меня в ответ, явно не соображая, что со мной делать. — Просто помогу тебе обсохнуть, — с этими словами, будто все происходящее было для него ежедневной рутиной, он ткнул в меня своей деревяшкой. Я успела вновь зажмуриться до того как почувствовать приятную теплоту, что мгновенно окутала мое тело. Как по щелчку пальцев влага испарилась с моей одежды и волос. Я неуверенно приоткрыла глаза, не понимая, что произошло. Но мужчины передо мной уже не было. Обернувшись, я увидела, как он явно торопясь поднимался по деревянной лестнице, что расположилась в самом темном углу паба. Проследив как тот полностью скрылся на втором этаже, я как ужаленная подскочила с дивана. Каша из мыслей и ощущений крутилась в моей голове, намереваясь вот вот свести меня с ума пока ноги сами накручивали бесчисленные круги во круг такого же пыльного дивана как и все это заведение. Магия. Единственное слово, что навязчиво возвращалось в черепную коробку, несмотря на все мое нежелание принимать его во внимание. Скорее я поверю в пришествие инопланетян, чем в существование волшебства. Только вот все происходящее со мной я не могла назвать иначе. Пусть то будет сон, продолжение змеиного кошмара или бред под температурой, И если это так, я хотела как можно скорее проснуться под теплым пледом дома. Тяжелые шаги вернули меня в реальность. Мужчина выглядел еще встревоженнее, заметив меня, нервно расхаживающую по его заведению взад-вперед.  — Я отправил письмо. Уверен, Джени прибудет сразу как получит его. А пока можешь отдохнуть здесь. Я принесу чай, — он снова ушел, на этот раз в комнату, скрывающуюся за одной из двух дверей.  Я решила сесть на место, чтобы не вызывать вопросов больше чем уже это сделала. Оставалось только дождаться бабушку. Она точно могла бы мне все объяснить. С теплым чаем в руках время казалось пролетело совсем незаметно. Не знаю, что было в нем намешано: ромашка или лаванда, однако после второй чашки я чувствовала себя гораздо спокойнее. Мышцы в плечах заметно расслабились. Я не сразу услышала звон колокольчиков над дверью, что оповестил о новом госте. Внутрь вошла молодая женщину в длинном платье свободного кроя, что мягко разлетались в стороны. Несмотря на фасон, вместе с ее грацией в глаза сразу бросался большой живот, кричащий о большом сроке беременности. Наши глаза сразу встретились. И меня окатило странное чувство дежавю, от которого по спине пробежал неприятный холодок. Бабушка. Невероятно, но когда та подошла ко мне ближе, я уже не могла сомневаться, что передо мной стояла точно она. Только вот она не выглядела на свои семьдесят пять. Серые широко распахнутые глаза, курносый нос и пухлые губы, которые сейчас выглядели еще больше из-за того что были слегка приоткрыты. Ее темные волосы цвета вороньего крыла были небрежно собранны вместе. Я будто смотрела в зеркало. Мы и правда были во многом похожи, если не считать глаз. Их темно-зеленый цвет — единственное, что мне досталось от мамы.  Всматриваясь в нее все больше, я ощутила удар: сердце вдруг стало биться чаще, ладони вспотели. Женщина передо мной по всей видимости испытывала сейчас те же эмоции что и я, рассматривая также внимательно. Ее мягкая рука опустилась мне на щеку, будто проверяя меня на подлинность. В этот момент я не могла даже пошевелиться, находясь полностью под властью момента. Это было так странно. Я все еще не понимала, что происходит, находясь явно где-то не здесь. Где-то в не времени. Бабушка, или та кто была на нее до боли похожа, первая пришла в себя, отойдя к бару и бросив на стойку горсть золотых монет, которые звоном разбежались по сторонам. За происходящим наблюдал все тот же мужчина, в глазах которого теперь промелькнул игривый блеск. — Ни слово, Маркус, — ее голос звучал строго, не оставляя место для споров. Тот не стал спорить, будто ему уже было известно, что произойдет если он проболтается. — Обижаешь, Берк. Как всегда, по старой дружбе, — Маркус тут же начал пересчитывать монеты, рассыпные перед ним, тихо ухнув от удовольствия.  Все это время, я непонимающе следила за их взаимодействием, пока женщина не схватила меня за руку, потащила в сторону выхода как мешок картошки. В этот момент то я и пришла в себя.  — Эй! Я никуда не пойду пока вы мне не объясните, что происходит, — я взвыла, от чего голос звучал резко и требовательно. — Отпусти меня сейчас же. Дженни не обратила внимания на мои возгласы, даже не ослабив свою цепкую хватку. Потянувшись к карману платья, она вытянула свою деревяшку, как это недавно сделал Маркус. Однако в ее жесте явно чувствовалась угроза. Она лишь направила ее в мою сторону, но мне было этого достаточно, чтобы я перестала сопротивляться, позволяя вывести меня из паба. Мне не хотелось знать, на что еще способна эта приблуда прямиком из Ада. Она затащила меня в маленькую несуразную машинку, что я встречала, пожалуй, только в старых черно-белых фильмах. Но сейчас это волновало меня меньше всего. Джени расположилась рядом, приобнимая себя за низ живота. За рулем машины я заметила мужчину в темно-синем костюме. На его голове располагался коричневый козырек. Он лишь мельком взглянул на меня через зеркало заднего вида, пока Джени не обдала ему небрежно приказ ехать, что навело меня на мысль, что это был частный водитель. Все время поездки, то есть не меньше двадцати минут, мы ехали в полной, давящей тишине, если не считать навязчивого звука мотора, который своим шумом не давал окончательно провалиться в свои размышления. Машина припарковалась у одного из небольших двухэтажных домиков из красного кирпича. Я не стала ждать пока мне откроют дверь и скорее всего небрежно вытолкнут из машины также как и затащили, поэтому вышла сама.  Попав в дом, я сразу же ощутила приятный запах домашней стряпни. Пахло запеченными яблоками которые так любила готовить бабушка все наше с Лео детство. Я поглубже вдохнула в себя этот запах, желая на подольше сохранить его в памяти, прежде чем Джени провела меня в небольшую, но просторную гостиную. Она оказалась такой же уютной как и холл. Все было выдержано в одном стиле, хотя нельзя было сказать о большом достатке семьи, проживающей здесь.  Бабушка, хотя наверное теперь было неправильно так ее называть, встала передо мной, удерживая меня за плечи, будто боялась, что я вновь начну оказывать сопротивление или еще хуже, попробую сбежать.  — Как тебя зовут, девочка? — с недоверием и явной настороженностью спросила та. — Кэлли Элизабет Уэйн. После моего ответа ее лицо тут же переменилось, однако я не знала как распознать эту эмоцию. Это была смесь и страха и… смирения? Точно можно было сказать, что мой ответ дал ей гораздо больше чем я могла себе представить. Та наконец кивнула, и отпустив меня, села в кресло на против, не поднимая на меня взгляд, нервно поглаживая свой живот. Если эта женщина была моей бабушкой, а если быть точнее, если ей и правда предстояло стать моей бабушкой, то сейчас она должна была вынашивать моего отца. Моему отцу 39, значит год, в котором я примерно оказалась, должен быть примерно 1943 или 1944. Шестеренки закрутились в моей голове. Я не была сильна даже в столь простой математике. — Какой сейчас год? — вылетело из моего рта. — Сорок третий. Одиннадцатое августа тысяча девятьсот сорок третьего года, — ее голос, как и лицо, оставались совершенно спокойным, в то время как мое исказилось в неподдельном страхе. Повторяя в голове дату раз за разом, я отрицательно закачала головой. Я ни за что не хотела в это верить. Этого просто не могло быть. Я присела на диван напротив, не понимая, что вообще делать в такой ситуации. Но тишину нарушила Дженни. — Знаю, в это трудно поверить, но сейчас тебе стоит ответить на мои вопрос и внимательно меня выслушать, — та продолжила. Речь ее звучала заученной, будто она готовилась к этому не единожды. После того как Дженни вышла замуж за не мага, ее семья отреклась от нее, вычеркнув ее из их жизни. Как род чистокровных волшебников они не могли позволить себе такого позора. Они лишили ее фамилии и наследства. И уже тогда она задумалась о том чтобы полностью отказаться от магии, живя такой же жизнью как и ее муж, то есть мой дедушка. И в один из дней она полностью убедилась в своем решении. Я с голодом внимала каждое ее слово, погружаясь все глубже в происходящее. Самое главное это магия, в существовании которой я разочаровалась еще в детстве. А теперь она вела передо мной прямо на ладони, текла во мне, пока я об этом не подозревала. — Ты можешь обижаться на меня за то, что я хотела спрятать вас от этой стороны мира, но своими действиями я хотела только лучшего, — слова давались ей явно с трудом, — Перед моей беременностью я с твоим… дедушкой отправилась к пророку. Это семейная традиция, которую я бы не посмела нарушить, несмотря на свой выбор. С того дня у меня не было другого выбора, — она опустила руку на свой живот, поглаживая его, будто извинилась перед ним за свои мысли.  — На моем месте, ты бы поступила также, — наконец добавила она, протягивая мне небольшой кусок пергамента. На листе аккуратным почерком было выведена часть пророчества, которое так напугало мою молодую бабушку: «Когда тьма и свет сойдутся в тишине предутренних часов, женщина, избранная самой луной, принесет новую жизнь. С её дыханием в мир просочится шепот, не принадлежавший живым. Первенец станет мостом меж двумя берегами: одними, что умыт в свете, другим затопленным мраком. Он будет носить печать, невидимую смертным глазам, но узнаваемую теми, кто чтит древние знаки. Его шаги будут вести к развилке, где дорога в небо и в бездну — одна и та же тропа. И средь потомков, зла сосуд родится. Не по своей воли, но по замыслу неизбежному станет та рукой и сердцем его. С именем ее на губах будут шептать молитвы и проклятия, и через нее миру суждено познать страх дьявольский. И страх этот родится в миг, когда женщина, выбранная самой луной, принесет новую жизнь…» Я несколько раз пробежалась глазами по тексту, вчитываясь в каждое слово. Дженни была уверена, что сосудом зла могла быть я, и именно поэтому сейчас была здесь. Только вот, почему я оказалась в прошлом? Я решила умолчать о вечере в книжной лавке, несмотря на то, что это могло бы дать ответы. Говорить о неизвестном мужчине и заклятии, что он использовал, мне показалось безрассудным и неправильным. Лучше было разобраться с этим самой Мне пришлось на ходу придумывать причину моего пребывания здесь. И ничего лучше как перемещения во сне я не смогла придумать. Мол мне приснился портал, который и втянул меня сюда. Дальше я лгать конечно не стала, рассказав ей как очнулась на мусорке и как удачно забежала в Дырявый котел. Возможно и история не звучала так убедительно, однако Дженни казалось искренне прониклась моим рассказом. — Но, что мне делать дальше? — в конце концов спросила я, ощущая, что мы двоем боялись произнести этот вопрос вслух, оттягивая эту тему как можно дольше.  — Я передам о случившемся Беркам, — с тяжелым вздохом ответила Джени.  Я не знала ее родню и почти ничего о них не слышала, но уже не питала к ним ничего положительного. Они отказались от нее в пользу своей репутации в обществе. Это бесчеловечность нельзя никак объяснить или оправдать.  Узнав о пророчестве, в отличии от Дженни, они ликовали, видя в этом лишь свою выгоду. Мать, Бельвина, клялась, что будет финансировать ее ребенка, только если она не попытается пойти против судьбы. Семья попросту видела в этом свою выгоду, и придерживалась мнения, что это "зло" поднимет семью с колен и отмоет от позора из-за кровной связи не магами, или как их называют тут “маглами”. С тех пор ей на адрес несколько раз приходили письма с угрозами и мольбами изменить ее свое решение пока не поздно, но не больше. Они даже не интересовались ее самочувствием и что у нее происходит в жизни. Эта часть вывела меня из себя больше всего.  К концу нашего разговора совсем стемнело, и мы даже успели разделить по чашке чая с тем самым пирогом, чей запах так дурманил меня еще с порога. По понятным причинам, Джени не смогла оставить ночевать меня на улице пока не придет ответ от старших. Она хотела чтобы я спала в ее спальне, так как совесть не позволяла оставить меня в гостиной, на что я категорически не согласилась. Я была здесь незваным гостем, и точно не намеревалась беспокоить ее комфорт еще больше чем уже это сделала.  Заснуть не получалось, как бы я не ворочалась. Засыпать попросту было страшно, а навязчивые мысли ничуть не делали ситуацию радужнее. Перемещение во времени, магия, знакомство с молодой бабушкой, пророчество о сосуде. А что меня ожидало завтра, Боже…  Но самое главное, что кажется я постепенно начала принимать свою новую реальность. Какой ужасной или бредовой она не казалось, сейчас я здесь и мне придется научиться жить с ней, хочу я этого или нет.  Не выдержав, я вскочила с жесткого дивана, пружины которого так и намеревались пересчитать каждый мой позвонок. Подхватив подсвечник с журнального столика, я подошла к камину и книжными полкам рядом. Помимо книг и каких-то статуэток — типо маленького керамического семейства слонов, полки украшали и редкие фотографии.  Я почти не помню своего дедушки, мне было 6 когда рак забрал его. А его молодые фотографии в доме почти не сохранились, но теперь мне выдался шанс получше рассмотреть другие его портреты. Я с трепетом протянула руки к одной из полок. В одной из рамок стояла семейная фотография: мужчина лет двадцати пяти в костюме тройке аккуратно обнимал за плечи свою возлюбленную в белом платье. Такие счастливые. Мне очень хорошо было знакомо это фото. Через пятьдесят лет ему суждено висеть над камином в нашем доме. Скорее всего мне даже не удастся познакомиться с молодым дедушкой. Сейчас он проходил военную службу в восточной Азии. Его не было дома уже несколько месяцев, и неизвестно сколько времени его еще не будет. Не известно сколько времени здесь пробуду я. От этой мысли стало как-то не по себе. Другая фотография привлекла еще больше внимания. Она была живой? Эпизод, запечатленный на бумаге повторялся каждые 10 секунд. Неизвестный мне мужчина лет тридцати или тридцати пяти стоял со сложенными на груди руками пока его взгляд недовольно изучал мою бабушку, хлопнувшую его по плечу. На этой фотографии она выглядела явно моложе. Я взяла в руки фоторамку, перевернув ее обратной стороной. На деревянной крышечке синей пастой была короткая подпись: “Дженни и Карактат, 1936”.  Ну и имя у него, но зато я точно могла сказать, что слышала его впервые, но из-за их сильного сходства, могла предположить, что это был ее родственник, возможно даже брат. Хотя она никогда не рассказывала о своей родословной. Поставив фото на место, я тихо вышла в коридор, решаясь прогуляться заодно и там. Однако мои планы были разрушены светом, слабо горевшим на кухне. Дженни сидела за обеденным столом, склонившись над небольшим пергаментом. В руках у нее было гусиное перо, кончик которого она нервно покусывала. Та не сразу заметила моего появления, позволяя еще мгновение за ней понаблюдать. Однако боясь быть застуканной я прокашлялась, привлекая ее внимание к себе. В мои планы не входило ее пугать, но она все равно подпрыгнула от неожиданности.  — Извини, я не хотела, — виновато прошептала я, подходя к ней ближе и обращая внимание на пергамент, — Что делаешь?  — Письмо, — взяв в руки пергамент и не произнося не слово, она просто подпалила его. Бумага медленно истлела у нее в руках не оставляя после себя даже пепла. — Это третье, — лицо ее исказилось от усталости, в то время как я удивленно продолжала пялиться на ее пустую руку. Она заметила мою реакцию на сожженые лист, и понимающе улыбнулась: — Инсендио, — пояснила девушка. — Попробуй. Джени протянула мне новый пергамент, ожидая, что я возьму его. Я неуверенно села на против ее, принимая лист. Прокрутив его в руках, я не понимала, что должна с ним делать. Просто произнести заклинание? — Инсендио — повторила я за ней, но как я и думала ничего хорошего из этого не вышло. Я почувствовала себя чертовски глупо. Как я могу стать сосудом для зла, если я даже кусок бумаги поджечь не могу? Но несмотря на мою неудачу, Джени вовсе не расстроилась, даже не начав надо мной глумиться, как я ожидала.  — Не у всех получается с первого раза, тем более без палочки. Вот, — на этот раз она протянула мне свою деревяшку. — Направь ее на пергамент, сконцентрируйся и четко произнеси заклинание. Не торопись.  Ее палочка в моей руке ощущалась как-то чужеродно, но теперь я могла рассмотреть ее куда лучше. Она была выполнена из красного дерева и имела тупой кончик. На палочке не было никаких украшений, единственное, что привлекало внимание это небольшое углубление в начале, чтобы ее было удобнее держать в руках.  Я выполнила ее поучения, повторяя все в точности: — Инсендио, — на этот раз я произнесла заклинание куда четче и увереннее. Чистый пергамент молниеносно вспыхнул в моей левой руке ярким синим пламенем. Куда сильнее чем я ожидала. От удивления я выронила горящую бумагу на деревянный стол, наблюдая как она тлеет без остатка. К моему приятному удивлению со столом все было хорошо. Джени одобрительно взглянула на меня, забирая палочку обратно: — Не плохо для того, кто никогда не держал палочку.  Не знаю, пыталась ли она меня просто подбодрить, или это правда было неплохим началом, но даже я почувствовала некое удовлетворение собой. Где-то внутри вспыхнула надежда, что возможно это станет началом для чего-то большего. Когда я вернусь домой. Теперь мы занялись письмом вместе. Это и правда оказалось непростым заданием. Вложить в несколько строк все происходящее казалось попросту невозможным. Через пол часа мной было сожжено еще около 3х листов бумаги. Признаться, я могла бы заниматься этим всю ночь. Интересно, что будет когда я изучу новые заклинания. В итоге, мы пришли к конечному результату лишь когда за окном начало светать. От: Джени Уэйн  Кому: Герберту и Бельвине Берк Здравствуйте, дорогие папа и мама. Должна оповестить вас, что ваши молитвы были услышаны. Сегодня днем пророчеству было суждено вступить в силу. Я встретила свою внучку, вашу правнучку, совершившую трансгрессию к нам из 1998 года.  Мне и Кэли необходимо ваша помощь. Все подробности будут указаны после вашего ответа или при личной встречи.  Прошу отреагировать на это письмо как можно скорее и выслать ваш ответ совиной почтой. После получения письма, прошу сжечь его или избавиться любым другим способом во избежания неприятностей.  Заранее благодарю.