Часть 2. Домашний устав

Разве не существует мнения?

Существует лишь выгода —

Оноре де Бальзак

***

Тьма вокруг, казалось, была кромешной, однако переместив взгляд на пол, мой взгляд зацепился за вьющуюся на полу змею. Казалось, она слабо светилась пока медленно вырисовывала на полу бесконечные круги.  Эта тварь, длинной в трое больше меня, заметила мое присутствие не сразу, но как только ее глаза встретились с моими, она изменила свое направление, ползя теперь в мою сторону. Заметив ее перемену, я попыталась закричать, убежать от нее подальше, но вместо крика из моего рта не вырвалось ни звука, а ноги, как назло, будто приросли к полу. Все попытки казались провальными, не оставляя мне никакого выбора. Я лишь тратила силы, что уходили в никуда. Змея тем временем продолжала подползать ко мне. Ее красные глаза казалось насмехались надо мной, наслаждаясь моим безвыходным положением.  Она начала обвивать меня, начиная с моих босых ног. Она не шипела на меня, нет, но я ощутила ее язычок, который будто пробывал меня на вкус, пока она продолжала свое движение. Так мучительно медленно она дошла до моей талии, примотав мои руки к собственному телу, будто у меня могла появиться возможность ими воспользоваться против нее. Здесь она обвивалась теперь куда плотнее. Но дойдя до груди вовсе остановила свое исследование, задерживаясь. Создавалось впечатление будто это хладнокровное существо пытается прислушаться к моему сердцебиению, что теперь было на порядок выше нормы.  Даже через ночную сорочку, я ощущала леденящую температуру ее тела. От этого, по моему собственному волнами проходила неприятная дрожь. Мой новый сомнительный друг будто вовсе не замечал этого, продолжая ютить свою голову на моей груди. Казалось, она даже расслабилась. Я больше не чувствовала сдавливающую боль. — Кэлли… — раздался ели разборчивый голос от куда-то со стороны. Создавалось впечатление, что источник звука находится где-то сверху. Точно меня звали через громкоговоритель.  Не одна я услышала посторонний голос. Змея тут же оживилась, смахивая с себя былое спокойствие. Зашевелившись, она теперь с большим рвением пыталась окутать меня. С губ сорвался тяжелый выдох, когда она покрепче сдавила мои грудную клетку. — Кэлли! — теперь женский голос был значительно громче и отчетливее, но я все еще не понимала кому он принадлежит. Тварь на мне это разозлило еще больше. Зловещие шипение раздалось над моим ухом, посылая по чувствительной коже неприятное щекочущее ощущение. Сжавшись, я инстинктивно попыталась скинуть с себя эту дрожь. В это время змея казалось становилась только еще более неуправляемой и взбешенной. Вовсе это было не раздражение, а страх. Не знаю боялась ли эта змея незнакомого голоса или чего-то другого, но через мгновение я услышала как меня в очередной раз позвали. Женский голос сопровождался резкой, звенящей болью в виске. Я зажмурила глаза, испуганная и не менее раздраженная происходящим.  — Кэлли, черт бы тебя побрал, — открыв глаза, я встретилась с явно недовольным лицом Дженни. — Тебя выстрелом не разбудишь, — ворчала она.  Облегчение обволокло меня мягким облаком. Я сонно растянулась в улыбке. Бабушка. Несмотря на свои достаточно молодые годы, она уже так напоминала себя в старости. Видимо привычка ворчать по утрам была с ней всегда.  

***

День прошел довольно уныло, несмотря на непривычную и новую обстановку. До вчера я помогала с домашними делами, беря на себя почти всю работу. Хлопоты на кухне, ручная стирка белья и привычная уборка. Мне не хотелось напрягать будущую маму, тем более на таком большом сроке беременности. Однако, обстановка вечером значительно поменялась.  Входная дверь с грохотом распахнулась, отчего стены дома тряхнуло. Три неизвестные фигуры, облаченные в темно-зеленые мантии, с легкостью обнаружили нас в гостиной с чашками чая. Джинни казалось была вовсе не удивлена появлению новых гостей, даже не взглянув в их сторону. Я же наоборот сильно напугалась из-за неожиданного появления и неприятной ауры, окружающей этих троих.  В центр гостиной встала немолодая женщина лет пятидесяти. На фоне ее черного вечернего платья, прямиком снятого с поздневикторианской принцессы, выделялось бесчисленное количество золотых украшений, обрамляющих ее руки и шею. Ее волосы, собранные так же идеально как и все в ее образе, украшала благородная седина. Слева от нее встал низкорослый мужчина, примерно такого же возраста. Он выглядел блеклым на ее фоне, не привлекая к себе особого внимания, не считая его ярко рыжих коротких волос. И наконец справа у стены встал мужчина которого я узнала почти сразу. Это был Карактат, тот самый с которым у Дженни стояла фотография на книжной полке. Теперь я была почти убеждена, что это бы ее старший брат. Он выглядел чуть старше чем на фото или может был просто более уставшим. На лице начали проступать морщины. Не ста себя удручать, он встал поодаль, лениво складывая руки на груди. Казалось, он был вовсе не заинтересован в представление, которое вот-вот намеревалось начаться. Хотя его пристальный взгляд в мою сторону выдавал его истинное отношение.  — Она? Я спрашиваю тебя, это она? — Высокий, режущий слух голос, разразил тишину в комнате. Голос принадлежащий Бельвины явно не соответствовал ее аристократической, уточенной внешности. Я перевела взгляд на Дженни, ожидая, что она ответит, но та лишь кивнула, смотря на меня извиняющимися глазами, безмолвно прося у меня прощения. Герберт, ее отец, довольно присвистнул, в то время как женщина мгновенно подлетела ко мне как коршун. Легким движением руки она приказала мне подняться с дивана, что я послушно и сделала. Я в очередной раз почувствовала себя новой игрушкой, так как ее оценивающий взгляд прошелся по мне с ног до головы. Покрутив пальцем, она показала мне, что ждет, что я сделаю тоже самое, повертевшись перед ней. Как бы это не было возмутимо, но я вновь послушалась, не в силах сопротивляться ее требовательному взгляду.  — Ты уверенна, что это _точно_ она? — она в явном отвращении сморщила свой нос. Я могла поклясться, что услышала разочарование в ее голосе. Слова ее заставили мои щеки вспыхнуть красным от невоспитанности этой женщины, что в открытую оскорбила меня одним лишь вопросом.   Несмотря на свои слова, следующие действия еще больше привели меня в ступор: — Собирайся, у тебя минута, — на этот раз слова были адресованы точно мне, несмотря на то, что взгляд ее все еще был прикован к соседнему креслу. Она отошла в сторону к своему мужу, и теперь я могла посмотреть на Дженни, которая впервые открыто показала свои эмоции в присутствии этих троих.  Она возмущенно вскочила с кресла: — Она никуда не поедет! — взгляд ее бегал от Бельвины к Карактату и Герберту. Несмотря на твердый голос, движения выдавали ее страх. В этот момент я поняла, что не могу продолжать молчать и потакать всему, что происходит. Этому спектаклю стоило заканчиваться. Я точно не хотела Дженни проблем. — Все нормально, — я тихо втиснулась в их перепалку. — Я согласна, — Уже громче добавила я. Я также извиняюще посмотрела на девушку, когда непонимание и явное несогласие отразилось на ее лице.  Не знаю правильное ли это было решение, но будто у нас, а если быть точнее, у меня не было другого выбора. Однако низкий короткий смешок, раздавшийся из другого угла комнаты подпитывал мои сомнения и все ближе подкрадывающиеся страхи перед неизвестностью. Карактат, не сдерживая своей мрачной ухмылки, наблюдал за нами, не вмешиваясь напрямую.  Не дожидаясь продолжение бессмысленных споров, эти трое покинули дом, оставляя меня с Дженни наедине, чтобы дать время собраться. Вещей с собой у меня совсем не было, кроме той в которой я сюда попала. Однако теперь они не были достойны даже статуса домашней одежды. Поэтому это время мы решили потратить на прощание. Девушка крепко обняла меня, ее руки успокаивающе поглаживали меня по спине.  — Прости меня, — прошептала она. Я не понимала за что она извиняется, поэтому просто мягко хмыкнула, не воспринимая ее слова в серьез. В любом случае поведение Берков не ее вина. Она такая же жертва. — Пожалуйста, не иди у них на поводу. Я кивнула в согласии. Какие бы планы они не преследовали, идти у них на поводу я не собиралась. — Еще встретимся! — Сорвалось с моих губ. Мне хотелось хоть как-нибудь ободрить нас двоих. Хоть мы были знакомы всего-ничего, надолго расставаться с ней не хотелось. Даже сейча в ней чувствовалось что-то знакомое и такое родное. Частичка суши в бушующем океане. Захлопнув а собой дверь, я пошатнулась, когда Карактат схватил меня за руку, сплетая наши пальцы вместе, притягивая к себе ближе. Ни он, ни его родители не обратили внимание на это, удаляясь пешком прочь от кирпичного дома. Я не понимающе взглянула на него, пытаясь вырвать свою ладонь, но он никак не отреагировал на мои попытки, двинувшись вслед за отдаляющимися фигурами родителей. Мне пришлось вновь следовать желаниям семьи Берк, чувствуя себя театральной куклой в руках кукловода. Ночной летний воздух приятно обдувал мне лицо, успокаивая бушующие эмоции внутри. Несмотря на время суток, на улице было достаточно светло из-за расставленных вдоль уличных фонарей и яркой нарастающей луны. Я могла бы почти насладиться этой атмосферой, если бы две фигуры впереди резко не исчезли. Их исчезновение сопровождалось резким звуком, пронзающим пространство вокруг. От этого звука я инстинктивно дернулась, отступая назад.  Карактат никак на это не отреагировал и лишь притянул меня обратно, не давая ускользнуть. Когда он взглянул на меня, лицо его было бесстрастным, однако в глазах было заметно легкое веселье.  — Не отпускай меня за руку и просто дыши, если не хочешь, чтобы потом твое тело пришлось собирать по кусочкам, — его слова совсем не успокоили меня и возымели лишь обратный эффект. Дождавшись моего кивка, он крепче сжал мою руку. Мгновенная паника окутала меня когда я почувствовала как сам воздух начал сдавливать меня. Тошнота подступила к моему горлу. Однако ощущение не продлилось достаточно долго, заняв в общей сложности пару секунд.  Неприятное ощущение тяжести и тошноты начало отступать. Распахнув свои глаза, мой рот приокрылся от удивления. Я ощутила себя в просторном, но плохо освещенном коридоре. Недостаток света усложнил мои попытки рассмотреть место куда я попала, однако я отметила множество картин, украшавших стену. Изображение на них мне только предстояло оценить в будущем.  Мои пальцы все еще были крепко скреплены с мужчиной, стоявшим поодаль как ни в чем не бывало. На этот раз он с легкостью позволил мне отпустить его. Он тут же отошел от меня, скрываясь в дверном проеме, и оставляя меня один на один с собой. Однако вместо еще недавно желаемого чувства одиночества, я наоборот ощутила на себе посторонние, давящие взгляды. Решив сбежать от этого чувства, я залетела в комнату следом за Карактатом.  Комната была куда просторнее и ярче. Выдержана она была в приятных приглушенных зеленых тонах, однако от ее украшений глаза разбегались в сторону. Высокие люстры, мраморные столы и серебряный сервиз. Всего было и не счесть. На кожаном диване, что впечатлял ничем не меньше своими размерами и отделкой, расположились все трое членов семейства Берк. Однако сидели все они поодаль друг от друга, создавая впечатление не самой крепкой семьи, или скорее выдавало и так очевидное. Бельвина слегка склонилась над журнальным столом, что-то быстро писав пером на тонком пергаменте. Когда я прошла чуть вглубь, она мельком взглянула на меня, даже не пытаясь скрыть своего призрения ко мне, и вернулась к бумажке. — Гимки, — только произнеся имя в комнате из воздуха с тихим щелчком образовалось маленькое ушастое существо — проведи… _девушку_ в ее комнату и объясни ей правила поведения этого дома. — По всей видимости женщина хотела назвать меня как-то иначе, и почему то я была уверена, что первая версия была бы куда менее вежливой.  — Да, госпожа. — Эльф, посмотрел на меня, давая знак следовать за ним, что я и послушно сделала, и взяла протянутую Бельвиной сложенную бумажку. Мы поднялись на второй этаж по витиеватой лестнице. Гимки завел меня в одно из шести комнат на этаже. Щелкнув своими пальцами, в комнате зажглись свечи, освещая теплым светом небольшую, но приятную комнату. Из-за небольших размеров она не казалось пустой, хотя внутри были только кровать, шкаф и кресло с небольшим столиком поодаль. Внутри я также сразу заметила еще одну дверь ведущую по всей видимости в ванную комнату.  Я села в мягкое коричневое кресло, отделанное таким же светлым дерева. Эльф протянул мне тот самый свернутый лист. Прочитав содержимое в нем мне хотелось лишь начать смеяться. Это они серьезно?  На листе аккуратным почерком расположено несколько пунктов поведения в поместье: 1. Запрещается находиться за пределами отведенной комнаты без прямого распоряжения. 2. Передвижение по дому осуществляется только в сопровождении или по вызову 3. Разговоры с членами семьи и в частности с гостями допускаются исключительно после обращения и только в пределах поставленных вопросов. 4. Проявление инициативы в беседе, задавание вопросов или замечаний недопустимо. 5. Магия вне отведенного помещения категорически запрещена. 6. Никакие личные вещи, включая дневники и письма, не подлежат хранению без разрешения. 7. Выход из комнаты в ночное время (с 20:00 до 21:00) приравнивается к побегу 8. Любые формы неповиновения, возражения или повышения голоса считаются грубостью и не допускаются. 9. Упоминание покинуть поместье, в том числе посредством магии, также не допускается. 10. Соблюдение правил контролируется. Нарушение влечет за собой меры наказания. Не знаю, что меня ожидает, если я нарушу хоть один из этих пунктов, но в этот момент хотелось нарушить их все, столь абсурдным и нелепым это выглядело. Но сейчас я просто кивнула эльфу, соглашаясь с содержимым. Не время было показывать зубы. — Тогда добрых вам снов, мисс. — с этими словами он с хлопком исчез так же как и появился тогда на первом этаже.  Я ощутила облегчение когда оказалась одна и даже позволила себе расслабиться на кресле, обдумывая все произошедшее за последнее время. Что теперь? Но постепенно мысли в голове становились тише, заменяясь приятной тишиной.  — Дочь? Только через мой труп, Герберт! Одного позора тебе было недостаточно и теперь ты хочешь окончательно уничтожить нас? — Я сразу узнала голос Бельвины, который было не возможно слушать добровольно. — Ты слышишь, что говорит твой отец? О, он похоже сошел с ума — Она никак не прекращала возмущаться, да так громко, что со второго этажа хотелось закрыть уши.  К сожалению, понять весь контекст не удалось, потому что Герберта или тем более Карактата, к которому она обращалась в конце, слышно не было.  — Делай, что хочешь, но знай, что я не собираюсь больше слышать об этом! —Последние ее слова я услышала куда ярче, понимая, что она поднимается по лестнице.  Не знаю, испугалась ли я, что она направится в мою комнату или я просто не хотела добавлять масла в огонь, но я вскочила с кресла, поглубже зарываясь теперь в своей новой кровати.