Часть 4. Глаза в тени

Разве глупец, сидящий на троне,

освобожден от всякой ответственности

лишь потому, что он глупец? — Милан Кундера

— Систем Аперио! — я направила деревянную палочку Бересфорда на маленькую шкатулку, выводя в воздухе уже изученный мною символ.  Последнюю неделю, Бересфорд активно занимался со мной, обучая меня базовым заклинаниям и объясняя основные законы волшебного мира, с которыми мне теперь приходилось уживаться. Иногда его дотошность доходила до абсурда, но мне ничего не оставалось, как принять это, повторяя одну и ту же информацию десятки раз. Международный устав о секретности, запрет на использование магии, на который мы, к слову, благополучно закрыли глаза, закон магического общества и еще десяток им подобных. Несмотря на мой взгляд бесполезную информацию, я успела усвоить неплохое количество заклинаний, хоть они все и относились к бытовым и вызвали трудность пожалуй только у ребенка. Однако «Систем Аперио» успело стать мои самым ненавистным, не желая поддаваться моим попыткам успешно его использовать. В идеале оно должно открывать любые ящики и сундуки, но в моих руках, в лучшем случае, лишь отбрасывало предмет на пару метров, в худшем — отзывалось несколькими желтыми искрами из палочки. Зная о моих трудностях в его использовании, Бересфорд как на зло подготовил мне подарок, что теперь не хотел мне поддаваться. Черная бархатная шкатулка отлетела в изголовье кровати, ударяясь об него мощным ударом, однако она все также оставалась невредимой, томя меня ожиданиями и не позволяя увидеть ее содержимое. После еще нескольких попыток, мои нервы казалось были уже на пределе. Я была готова взломать эту проклятую шкатулку руками, однако мужчина, что добровольно вызвался меня обучать только усмехался над этой ситуацией, даже не думая помогать.  — Веди палочку медленнее, ты слишком торопишься, — пальцами он вывел в воздухе узор, что напоминал сочетание двух согласных букв С и N.  Мне казалось я повторяла все в точности как мне говорил и показывал Бересфорд, но ничего не работало. Разочаровавшись окончательно в этой затеи, я приземлилась на кровать, нервно отбрасывая чужую палочку в сторону, словно горячую картошку. Может дело было в ней? Глупая деревяшка просто не хотела мне подчиняться. Легче было думать так, чем принимать собственное поражение. Мне не хотелось смотреть в глаза моему собеседнику и учителю, заранее зная его самодовольное лицо.  — Это унизительно, — пробормотала я.  — Ничуть. Во всем нужно искать плюсы, Кэлли. Ты единственная кто может использовать «Систем Аперио» чтобы швыряться предметами — Неудачно пошутил он, но несмотря на это в его планах даже не было мысли обидеть или задеть меня.  — Я не специально! — я подскочила с кровати, кидая в него свой недовольный и уставший от неудачных попыток взгляд.   Решив отложить мои бессмысленные попытки в освоении новой магии, мы решили перекусить. Теперь, когда я официально стала членом семьи и наследницей фамилии Берк, пусть только и на бумагах, домашнему эльфу пришлось подчиниться, откликаясь на все мои просьбы, чему явно был не рад. Я не понимала в чем заключается его недовольство моим появлением здесь. Я ведь всегда старалась относиться к нему со всей добротой и уважением, не перегибая с поручениями и просьбами. Хотя возможно маленькое существо просто копировало поведение своих хозяев. Гимки принес нам по чашечке кофе вместе с кусочком свежеиспеченного яблочного пирога. Признаться, несмотря на атмосферу в доме, еда здесь всегда была на высшем уровне и несомненно могла соревноваться с лучшими ресторанами Лондона, за что весь дом был несомненно обязан ушастому, что трудился здесь день и ночь.  — Никаких манер, — отчитывал меня Бересфорд — Напомни мне обучить тебя этикету до начала учебы. Ты Кэлли Берк или голодная попрошайка с улицы? Я прикрыла глаза, быстро пережевывая сахарное яблоко. За семь дней, что мне пришлось изучать родословную Берков, я прочно убедилась, что никогда не смогу стать частью этой семьи. Да и желания у меня не было. Мы были полной противоположностью друг друга. Герберт и Бельвина были аристократами до самых костей, а по их венам текла, по их словам, чистейшая кровь, наделяя их столь высоким статусом, что здесь так ценился. Я же по словам Карактата несла статут простой маглорожденной, что до 16 лет даже не подозревала об этой стороне мира. Мы никогда не услышим и не поймем друг друга. После перекуса и новых, нескончаемых порций нравоучений от Бересфорда, что не унимался в попытках слепить из меня, словно из детского пластилина, что-то стоящее, мы вернулись к темной шкатулке, которая теперь вызвала у меня лишь раздражение и усталость даже от одного ее вида. Я смотрела на коробочку, покоившуюся у меня на кровати как на заклятого врага, готовясь к новой битве. Хотя заранее и знала о своем поражении. — Систем Аперио, — расслаблено произнесла я, не вкладывая в свои слова ничего, так как заранее была убежденна в своем поражении. Стараться желания вовсе не было. Ярко-желтый луч вырвался из палочки вместе с последним взмахом, пронзая шкатулку. Она отлетела в сторону, но не долетев до изголовья, распахнулась, мягко опускаясь на подушку. Пока я осмысливала произошедшее и смотрела на результат своей работы, по комнате разлетелись гордые хлопки Бересфорда, что в свое время отсиживался в мягком кресле у окна.  — Браво! А я уже было и в правду начал в тебе сомневаться. — Мужчина обнажил свой верхний ряд больших, словно у бобра зубов, демонстрируя искреннюю улыбку.  Я подняла шкатулку, наконец позволяя себе рассмотреть ее содержимое, что так долго скрывалось от моих глаз. На таком же черном бархате красовалось тонкое серебряное кольцо, в середине которого находилась вставка с темным овальным камушком. Я достала его из коробки, вертя в руках уже при лучшем освещении. Камушек оказался не просто черным, а смесью оттенков синего и болотного цветов. Несмотря на размеры, казалось он вместил в себе целый бушующий во время шторма океан, запечатляя в себе навсегда этот волшебный и опасный момент.  — Это лабрадорит, — пояснил мужчина, незаметно возникший за спиной, — Может ты и не дружишь с заклинаниями, но что-то мне подсказывает, что с провидением дела у тебя пойдут куда лучше, и я надеюсь, этот камень тебе в этом поможет. — Провидение? — Переспросила я, и не задумываясь надевая кольцо на безымянный палец, где ему было самое место.  — Ты узнаешь об этом больше в школе, но могу сказать, что у Берков в этом особый талант. И ты не станешь исключением, если научишься прислушиваться и доверять себе. — Он ткнул в меня своим тонким пальцем. Я не совсем понимала о каком таланте говорил Бересфорд, однако все равно была благодарна ему за столь милый и в его стиле выдержанный подарок.  Мы еще позанимались около двух часов, чередуя нудную теорию с короткими перерывами на бессмысленные разговоры, которые сейчас были так необходимым. Усвоить такой пласт информации, смешанный с бесконечным потоком мыслей Бересфорда казалось чем-то невозможным и даже насильственным.

***

25 августа предвещало быть весьма интересным. До начала обучения оставалось не так много времени, и я уже ощущала как оно наступает мне на пятки, навевая тревогу с не отпускающей тошнотой. Сегодня предстояло впервые выйти в свет, чтобы купить все необходимое по списку для моего обучения. Несмотря на просьбу Бельвины сохранить тайну обо мне в кругу семьи, слухи о появлении тайной дочери быстро облетели волшебный мир, покинув не только пределы одного города, но и всей волшебной Британии. Хоть это было неизбежно, теории и сплетни набирали безумный оборот, с каждым днем вплетая в себя еще больше ложных и не менее удивительных фактов. Но основной версией, принятую всеми за чистую правду стала плаксивая легенда о рождении, на первый взгляд, сквиба, что родители только из чистых побуждений решили скрыть от волшебного общества. Сквиб — обычный человек, рожденный в семье волшебников, и роль которую мне без возражений пришлось взять. Только вот незадача, через 16 лет, неожиданно для всех, во мне спихнула самая настоящая магия. И ведь не придраться. Мое перемещение вызвало такой большой всплеск энергии, что отлично подошло для его фиксации как той самой вспышки новой силы. Юридически все было чисто. А слухи на то и слухи. Ничем больше им стать не суждено. Я стояла возле давно потухшего камина в зале, дожидаясь Бельвину и Герберта, что уже прилично опаздывали, не спускаясь из своих спален и игнорируя назначенное ими же время. Я нервно раскачивалась на месте, наблюдая как колышется мое серое ситцевое платье. Не привычно для меня, на плечах у меня весела черная мантия, ощущаясь тяжелым грузом и воспринимаясь мной скорее как что-то чужеродное. Возможно я слишком серьезно относилась к простой одежде, но сейчас я думала только о том, чтобы поскорее ее сменить. Признаться, за эти дни я уже успела соскучить по своим джинсам с парой классических конверсов. Наверное мама с папой не оценили бы моего настроя, и сами кричали в восторге от такого элемента одежды в их гардеробе. Я сделала для себя пометку, что если будет возможность, я обязательно при перемещении домой захвачу с собой пару мантий и для них. А брату бы я захватила коробочку сладостей, тех что Бересфорд приносил мне на наше второе занятие. Коробка пестрых пчелок и летучих шипучек, они особенно должны ему понравиться. Я опустила взгляд себе на грудь, рассматривая металлический герб семьи Берков, что служил мантии пуговицей. Было сложно разобрать все элементы, но по середине точно был изображена ворона, украшенная зубастой геранью, вроде так назывался этот цветок. Во время одного из своих визитов, Бересфорд объяснил, символы рода выбраны неспроста. Ворон, например, исходит из анимагической формы одного из предков. Анимагия довольная редкая способность, что-то подобное умению перевоплощаться на время в выбранное человеком существо, если я правильно расценила его слова. Абсурдность в том, что после этого мужчины никто в роду больше не обладал подобной способностью, однако символ так и сохранился.  Только потянувшись поправить булавку, я одернула руку — в комнату спеша влетели мои названные родители. Несмотря на явную спешку, в их движениях сохранялась невероятная грация и плавность, отточенная годами светской жизни. Именно так я представляла в детстве аристократов и царские семьи, читая очередную энциклопедию, гордо подаренную отцом. — Чего вылупилась? — стоило уже привыкнуть, что манера речи Бельвины совсем не соответствовала ее образу, — Лезь вперед.  Я оглянулась назад, не понимая куда. Герберт протянул мне в руки глубокое блюдце с серым порошком внутри, похожий на порох или даже чей-то прах. Находясь здесь уже немало времени, я бы не удивилась если бы это правда оказалось так.  — Брось его себе под ноги и четко произнеси “Дырявый котел”. Четко, только если не хочешь попасть в неприятности — пояснил Герберт, даже не пытаясь скрыть своего раздражения, и нервно подкручивая пальцами свои седые усы. Однако я все равно до конца не поняла, что от меня требуется.    Не обладая терпением и не дождавшись от меня каких либо активных действий, Герберт решил действовать первым, зачерпнув горсть пороха и шагнув вместе со своей женой прямо в камин. Выполнив все действия в той же очередности, что объяснял и мне, в камине разгорелось зеленое пламя, в мгновение сжигая супружескую пару. Уже через секунду в камине никого не оказалось, как и намека на недавний токсичный огонь. Только кучка пепла. Выглядело это зрелище не очень безопасно, однако другого выбора не наблюдалось, трансгрессией я еще не владела. Но времени думать о том как это работать и о безопасности не было. Я неуверенно шагнула внутрь. Собравшись с духом, я выдохнула, морально подготавливая себя к новом испытаниям, и надеясь, что не сгорю заживо.  — Дырявый котел, — громко, почти выкрикивая и копируя манеру речи Герберта, я произнесла место своего назначения. Такое же яркое пламя окутало и меня, заставляя мгновенно зажмуриться, боясь ослепнуть.  Услышав посторонний шум, я позволила распахнуть себе глаза, видя перед собой яркие блики. Но не успев прийти в себя и понять где нахожусь, меня резко потянули за руку, вытягивая из камина, не беспокоясь о моем положении. Вытянув меня, Бельвина тут же агрессивно оттолкнула, сбивая с ног. Я тут же приземлилась на пол как тряпичная кукла, больно ударяясь всем телом об деревянный старый пол. — Быстрее! — прокаркала женщина, противно протягивая гласные, явно спеша покинуть уже знакомое мне ранее место. Поздоровавшись кивком с Маркусом, что явно запомнил меня с нашей последней встречи, и теперь подозрительно улыбался в мою сторону, явно наслаждаясь тайной, что мы синим делили, я прошла следом за замужней парой, выходя на задний двор. Я припоминала это место из книги, что в точности соответствовало своему описанию. Это даже пугало, как оно точно, вплоть до мелких подробностей было зарисовано. Небольшой каменный дворик, совсем пустой, если не считать одиноко стоящий мусорный бак. Не медля, Герберт легким движением руки постучал своей волшебной палочкой по красным кирпичикам в определенном порядке, который я тут же вспомнила. Три вверх и два поперек. Стена перед нами начала своё непрерывное движение, перекладываясь в новом порядке и создавая широкий проход. Передо мной открылся вид на Косой переулок. Что ж, добро пожаловать. Это была длинная улица, с лощенной дорогой и бесконечным количеством магазинчиков, что уходили далеко вперед и не планировали своего конца. Меня не покидал навязчивый вопрос, как целую улицу, почти в самом сердце Лондона, удается скрывать от простого народа? Я проходила рядом здесь все свое детство, даже не подозревая, что старые кирпичные стены закрывают собой отдельный, чудный мир. И ведь это был лишь маленький кусочек, а сколько всего мне еще предстояло увидеть в обозримом будущем. Мы не обсуждали заранее план действий, поэтому я не подозревала куда мы отправимся в первую очередь. Яркие витрины магазинов мелькали у меня перед глазами, привлекая к себе внимание. Мне хотелось посетить каждый из них, рассмотреть и потрогать каждый из предложенных товаров будь то простой котел или летающая метла. Пройдя несколько метров мы подошли к магазину на вывеске которого было написано «Лавка Олливандера». В груди поднялся приятный трепет, когда я осознала, через что мне сейчас предстояло пройти. Войдя внутрь, потребовалось время, чтобы привыкнуть к тусклому освещению, сильно контрастирующему яркому солнцу снаружи. В нос бросился яркий запах масла, дерева и пыли, что щекотал нос. Внутри оказалось теснее чем я думала, втроем здесь было крайне не комфортно, но это ушло на второй план, когда я зацепилась глазами за стеллажи с бесчисленным количеством разноцветных коробочек, что скрывали внутри себя всевозможные вариации волшебных палочек, ждущих своего звездного часа. А ведь одной из них сегодня предстояло стать моей верной спутницей. Герберт несколько раз ударил по звонку на прилавке, оповещая хозяина о нашем приходе.  — Где его носит?! — мужчина был явно на взводе как и его жена, что нервно постукивала своим каблучком по деревянному паркету.  — Как некультурно, мистер Герберт, я же все слышу — неожиданно для всех, свои звонким, живым голосом отозвался хозяин. Однако он сам вышел не сразу. Лишь спустя минуту из помещения, скрывающееся за темными шторами, вышел темноволосый мужчина, чью голову и бороду уже начала покрывать седина. Выглядел он весьма энергичным, явно радуясь появлению новых посетителей. Встретившись со мной глазами, вид его казалось слегка изменился, смывая то добродушие с которым он вошел сюда. Брови его насупились, пока он внимательно всматривался в меня, будто пытался считать мою душу. Постояв так, Оливандер пробормотал себе под нос что-то не ясное и скрылся обратно в свою комнату. Я обернулась на Бельвину с Гербертом, ища в их глазах хоть немного поддержки или понимания, однако по их виду стало понятно, что их совсем не волновало происходящее, и ничего необычно они в этом не видели. Сейчас их явно волновали совсем другие вещи. В помещении вновь возникла тишина, пока Бельвина и в без того тесном помещении начала вырисовывать круги, заставляя меня врезаться в шкаф сзади, чтобы ненароком с ней не соприкоснуться. Уставив выжидающий взгляд на шторы, что заменяли в этом помещении двери, я молилась всем возможным известным мне богам и Мерлину, чтобы продавец скорее вышел обратно. Что если он не увидел во мне достаточного уровня магических способностей? А ведь такой вариант был вполне реальным учитывая статус моих родителей. Но ведь все не могло начаться и закончиться так быстро?  Казалось мы втроем одновременно выдохнули когда мужчина вышел вновь, но уже неся приличную стопку коробок, что закрывали ему вид перед собой и вот-вот намеревалась свалиться на пол. Он аккуратно, по очереди, выложил их на столе передо мной, и не произнеся не слова открыл первую коробку, протягивая ее ко мне. Внутри лежала толстая палочка из светлого дерева, которая, признаться, совсем не привлекала меня своим тусклым видом.  — Граб с сердцевиной из уса тролля, — пояснил волшебник, всем видом демонстрируя гордость за свою проделанную работу. Я без особого рвения взяла палочку в руки, однако она тут же вылетела, явно протестуя против нашей совместной работы. Я знала, что такое часто случается, поэтому заранее подготовила себя не пугаться подобному поведению. Гарри Поттер ведь тоже не с первого раза нашел ту самую. Однако хозяин лавки казалось был разочарован подобному исходу событий, но несмотря на это протянул новую синюю коробку.  Через пару минут я уже испробовала около пяти палочек, что не желали меня выбирать. На столе осталось две последние коробки. И я уже была готова взять любую, чтобы подвести к концу это явно затянувшееся мероприятие. Олливандер как и и Берки начинал нервничать, что было видно в его резких, быстрых движениях. Хотя я была уверенна, что причина такой реакции у него была не из-за потраченного времени, а из-за чего-то совсем другого, пожалуй известного только ему. Я потянулась к крайнему футляру, однако мистер буквально вырвал у меня ее из рук.  — Сначала ту, — оправдание мужчины было для меня таким же непонятным как и его поведение, но противиться я не стала, соглашаясь на его условия.  Палочка, что скрывалась внутри, была из темного дерева, рукоятка которого была выполнена довольно не аккуратно имитируя настоящий ствол дерева. Признаться, форма и правда была довольно удачной, приятной тяжестью ощущаясь в руке. Перед тем как взмахнуть ей, меня остановил хозяин:  — Прошу аккуратнее, это остролист с сердцевиной из пера феникса. Может стать крайне сильным инструментом. Не хотелось бы после убирать всю лавку. Я кивнула, будто правда что-то смыслила в этом и делая первый взмах палочкой. Казалось в этот момент все в зале затаили свое дыхание в ожидании заветного чуда, однако никой реакции не произошло. Вместо «Люмос», что я собиралась использовать, из кончика палочки засверкали яркие искорки, не подчиняясь моему заклинанию.  — Все нормально, не беспокойтесь, мисс. Значит ей суждено раскрыться в других руках. — Несмотря на подбадривающие слова, я могла поклясться, что мистер помрачнел теперь куда сильнее, разочаровываясь все больше. Он, словно обреченный, протянул мне последний темно-синий футляр.  Внутри находилась палочка из чистого белого дерева, без каких либо ярких элементов, если не считать ее достаточно острый кончик. Ее простота казалось мне лишь ее достоинством. Взяв ее в руки, я еще повертела деревяшку, желая потянуть момент. Мне не хотелось вновь разочаровываться в неудачном выборе, продолжая поиски. Вдруг среди всех этих бесконечных коробок вовсе нет моей? Наконец отогнав навязчивые мысли и взмахнув палочкой, на ее кончике вспыхнул яркий свет, подсветив все вокруг и ослепив самого Олливандера, заставляя его отвернуться и прикрыть руками глаза. Я быстро потушила ее, извиняясь перед ни в чем не виноватым мужчиной.  Берки, заметившие мою удачу, оживились.  — Мерлин, неужели! Давай быстрее, нам надо еще успеть зайти в «Твилфитт и Таттинг» — Бельвине явно доставляло удовольствие дергать меня за плечи, иначе я не могла объяснить ее поведение. В это время, Герберт кинул на стол горсть золотых монет, тут же спеша к выходу.  Однако, мистер остановил меня. Наклонившись ко мне ближе, его хриплый голос казалось стал еще ниже: "Тис с волосом Вейлы крайне редкое и на первый взгляд несовместимое сочетание. Однако я рад вручить ее прекрасной волшебнице. Пожалуй она такая же непредсказуемая и темпераментна как и ее хозяйка. Поздравляю вас, но прошу вас, будьте крайне осторожны в своих решениях". Наспех попрощавшись с Олливандером и пожав ему руку, мы покинули лавку, посещение которой после себя оставил странный и неоднозначный осадок. Нет, Оливандер был милым и интересным собеседником и явно искусным мастером, всем сердцем любившим свою работу, но какое-то неприятное чувство засело внутри под ребрами. Возможно дело было просто в усталости. Яркий щелчок ослепил мои глаза, а за ними еще один и еще, не позволяя мне распахнуть глаза, и увидеть их причину. но через пару секунд раздражающие вспышки стихли, позволяя мне наконец рассмотреть причину моего беспокойства. Небольшая толпа обступила нас, борясь друг с другом за первое место в ряду, протягивая вперед свои огромные фотоаппараты с метровыми линзами. Их вспышки и побеспокоили мои чувствительные глаза. Бельвина притянула меня ближе в себе, обвивая рукой мою талию, лишив меня попыток вырваться и заставляя невольно затаить дыхание. Пальцы, словно когти, впились в мою кожу, остро ощущаясь даже через платье.  — Бельвина Берк! Бельвина Берк! Прошу, можно вопрос? — журналисты гудели, перекрикивая и перебивая друг друга. — Почему вы молчали о вашей дочери? Боялись, что ваш род вовсе прервется?  Если раньше у меня были сомнения, то сейчас я окончательно убедилась, что отца никто не воспринимал в серьез, даже не обращая на него особого внимания. Герберт просто держался рядом, являясь скорее украшением или бонусом. Бельвина тем временем натянула на себя улыбку, что мне уже приходилось наблюдать ранее. Идеальна отточенная маска безграничной доброты и уверенности украсило лицо женщины, хотя за ее фасадом я без труда могла рассмотреть ее плохо скрытую гниль.  Интересно, замечали ее люди так же как я, или предпочитали наивно верить в ее искренность? — Ну что вы, что вы! Мы и не думали скрывать ее. Это было сугубо решением нашей маленькой Кэлли, а мы уважаем выбор нашей девочки. — ее руки переместились на мои плечи, сжимая теперь их.  Внимание репортеров теперь переместилось на меня, готовясь атаковать своими вопросами.  — И что же тебя подтолкнуло к этому? Боялась стать обузой для семьи? — кто-то громко выкрикнул из толпы, явно не заботясь об журналисткой этики и нормах морали, думая только о сенсационной новости для своей желтой газетенки. Следом за ним, закудахтали остальные, добавляя сверху новую порцию бестактных вопросов, и наивно ожидая от меня ответа.  — Какого быть позором журналистики? — бросила я в ответ, подражая, хоть и не так умело, улыбке Бельвины, что теперь поспешно рухнула на ее лице, услышав мой ответ. Да, возможно сейчас я не вписывалась в образ прилежной дочери, но терпеть открытые оскорбления было выше моих сил.   Женщина быстро вернула свою маску, сдержанно рассмеявшись над моими словами. Герберт рядом похоже даже не слышал моих слов, продолжая давить улыбку в камеру, каждые несколько секунд поправляя свои усы.   — Простите ее. Это просто неудачная шутка. Девочка сильно волнуется. — конечно, Бельвина была обязана оправдаться, сохраняя репутацию любой ценой, что меня не особо волновало, — Кэлли никогда не чувствовала себя обузой. Несмотря на то, что она непростой ребенок, мы любим ее так же сильно как и нашего сына. И мы с мужем безумно рады возможности познакомить ее с этой стороной мира. Да, Герберт? — пихнув своего мужа локтем, тот поспешно кивнул.  Конечно. Они любили меня так же как и Карактата, как и Дженни, что они вычеркнули из своей жизни, только потому что она хотела для своих детей лучшего, и теперь даже боялись произнести ее имя в обществе. Вот он, пример идеальной крепкой семьи. Если бы здесь награждали за роль лучших родителей, они бы непременно взяли первое место вне очереди.  Бельвине казалось доставляло удовольствие играть на камеру, и если бы не время, она могла бы заниматься этим без перерыва. И теперь я понимала к чему была вся эта спешка. Но к счастью всему приходит конец, и не запланированному бестактному допросу тоже. Скрывшись от назойливых репортеров, что пристали к нам как комары, мы направились вниз по улице. Не знаю сколько мы шли, но вскоре атмосфера Косого переулка начала сменяться на менее живую и мрачную. Людей становилось все меньше, и вскоре я вовсе перестала замечать родителей с детьми, что также как и мы должно было закупались к началу учебного года. Казалось даже небо над нами начало приобретать все более безжизненные тона.  — Неужели, что за господа к нам пожаловали! — стоявший еще мгновение назад мужчина в темной мантии, на которого в начале я совсем не обратила внимания, подскочил к нам. Он хотел вцепиться мне в руку, однако не успел. Бельвина резко оттащила меня, даже не взглянув в его сторону и продолжив свой путь, словно происходящее было для нее обычной рутиной. Вслед я услышала яркий, громкий женский смех, вызывающий холодок по всему телу. Другие волшебники, коих здесь было не много, подхватили его, разнося по всей тесной улочке громкий гогот.  Герберт открыл дверь магазина, пропуская Бельвину вперед и заходя вслед за ней, забыв об мне. Фыркнув, я последняя зашла в магазин, что не имел своей вывески. Колокол прозвенел над тяжелой дубровой дверью. Внутри оказалось не намного приятней чем снаружи, хотя и само помещение было довольно ярко освещено.  — Как все прошло? — Мне не нужно было даже смотреть в его строну, чтобы понять, что это был Карактат. Мужчина, что похоже никогда не изменял деловому стилю в одежде, и нарочно игнорируя яркие цвета в гардеробе, стоял у прилавка, что располагался прямо возле выхода из магазина.  «Горбин и Беркс», дошло до меня. Этим и объяснялась его схожесть в оформлении с поместьем Берков. Лавка занималась скупкой и перепродажей магических артефактов, преимущество относящихся к запретной и темной магии. Открылся он давольно давно, и быстро заработал популярность и постоянную клиентскую базу, принося каждый год семье огромную выручку с перепродаж. Я хотела пройти внутрь, так как мой взгляд зацепился за большой аквариум у лестнице, ведущий на второй этаж магазина, однако мои планы разрушились в пух и прах. Бельвина, никого теперь не боясь, крикнула мне вслед: “А НУ СТОЯТЬ!”, направляя в мою сторону волшебную палочку.  — Я терпела твое неуважение две недели, обеспечила тебя едой и крышей над головой. Я потратила на тебя свое время, рискнула репутацией своей семьи, а что сделала ты? Как ты смеешь вообще открывать свой проклятый, грязный рот! — женщина не унималась, словно вместе с ее словесным потоком прорвало дамбу.  — Если ты, маленькая дрянь, еще раз опозоришь мою семью перед журналистами, я испорчу тебе жизнь и вышвырну как сделала это с Дженни — подойдя ближе, она уперла свою палочку к моему горлу, готовясь возить ее в меня как нож, если я только пошевелюсь. Я настороженно кивнула, не рискуя спорить и поясь неправильно пошевелиться. Воздуха в легких стало резко не хватать. Нервно пробежавшись глазами по магазину, я искала пути возможного отхода. Но выход был один, и бежать до него было бы безрассудным решением. Сейчас я впервые чувствовала себя в такой страшной опасности, уже зная на что способна магия и имея представления о том, на что может быть способна сама Бельвина в момент гнева. Но Герберт и Карактат выглядели абсолютно спокойно, словно уже не раз становились свидетелями подобного, и не видели в этом ничего плохого. Однако я обнаружила еще одну пару глаз, что были к нам прикованы.  Возле одного из стеклянных стеллажей в углу стоял молодой парень. Скрестив свои руки, он внимательно наблюдал за конфликтом, любопытно склонив свою голову на бок. Он явно не собирался мешать и тем более как-то останавливать действия, оставаясь как можно менее заметным для владельцев магазина. Но увидев мой взгляд на себе, его уголки губ потянулись вверх.  — Ты услышала меня? — Бельвина не унималась с руганью и нравоучениями что летели в мою сторону как череда стрел, и я вновь кивнула. В следующую секунду мне показалось, что жизнь остановилась. Из палочки, прижатой к моему горлу вырвался луч и я не выдержав волну, отлетела в аквариум сзади.  От жесткого удара об угол, он лопнул. Осколки вместе с ледяной водой и мелкой живностью, что была внутри рухнули вниз, а сверху них и я. Облитая водой и ощущая острую боль в позвоночнике, я тяжело дышала, жадно глотая ртом воздух и сидя в холодной луже, пялилась в пол. В ушах звонков гудело. Слова, что доносились до меня были похожи на назойливый писк стаи комаров, что только раздражали ушные перепонки. Постепенно начиная приходить в себя, я подняла взгляд на непрошеного зрителя, однако на месте его уже не было.