Чик-чирик

      Они нырнули за ближайший выступ почти одновременно — вернее, Вивиан схватила его за рукав и, не давая ни шанса возразить, потащила за собой. Леви едва успел сгруппироваться, прежде чем их прижало к холодной каменной стене. Он чувствовал, как её плечо дрожит от напряжения рядом с его. А ещё чувствовал, как бешено колотится собственное сердце — и явно не от страха быть пойманным.       Вивиан, пригнувшись, внимательно всматривалась в темноту, глаза её беспокойно бегали по крыше, словно она пыталась угадать, кто поднимается. Леви сидел чуть выше, заслоняя её собой, дыхание было тихим, но невыносимо горячим на её щеке.       В этот момент раздался голос:       — Чёрт… совсем крышу запереть забыл…       Они оба вздрогнули. Это был Майк. С тяжёлым вздохом он приблизился, возился с дверью, затем — щелчок замка.       Он запер. Запер их.       И ушёл.       Повисла зловещая, почти комичная тишина. Вивиан медленно повернула голову к Леви, широко распахнутыми глазами.       — Он только что…       — …да, — мрачно подтвердил Леви, глядя ей прямо в глаза. — Запер.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, как два заключённых, неожиданно осознавших, что теперь делят не просто крышу, а, возможно, целую ночь на ней.       Они сидели так близко, что дыхание Вивиан мягко касалось его губ, щекотало кожу. Леви, сам не понимая почему, не чувствовал ни раздражения, ни тревоги — только тихое, странное спокойствие. Он уже почти потянулся, чтобы…       — Блин, что же делать… — вдруг выпалила она и резко поднялась.       Он остался сидеть, глядя ей вслед с выражением лица, будто кто-то только что отобрал у него чашку чая на середине глотка. В голове пронеслось: Чёрт тебя побери…       Она металась по крыше, осматриваясь, что-то бормотала себе под нос, явно впав в режим «тактического спасения». Леви нехотя поднялся, по-прежнему молчаливый, наблюдая за ней с некой смесью удивления и недоверия.       — Нужно как-то выбираться отсюда, — бросила Вивиан, напряжённо щурясь на окружающий мир.       — Что предлагаешь? — спросил он с плохо скрываемым скепсисом.       — Может, с крыши сигануть? — с надеждой в голосе.       Леви бросил взгляд на край крыши и склонил голову:       — Третий этаж. Подождём тут.       — Нетушки! — возразила она и с воодушевлением ткнула пальцем в сторону стены. — Во! Смотри!       Он перевёл взгляд. По фасаду действительно шли узкие выступы, вряд ли предназначенные для человека, но при большом желании…       — Ты убьёшься, — спокойно заключил он.       — Ты забыл с кем имеешь дело? — задорно вскинула бровь Вивиан. — Я вообще-то в подземке шлындалась, как рыба в воде. Забыл наше знакомство?       Он посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало, и усмехнулся уголками губ:       — Дурочка.       Вивиан подошла ближе, в её взгляде плескалась вся возможная драматичность, которую только могла собрать.       — Леви, не волнуйся, — торжественно произнесла она, беря его за руку. — Если что — я тебя подстрахую. Я на этом собаку съела.       Он стиснул зубы, чтобы не выдать улыбку. В мыслях с раздражением к себе: Да что ж за напасть. Почему от каждого её слова хочется лыбиться, как дурак? Он отступил на шаг, осматривая предложенный маршрут.       — Ладно… — сказал с неким вызовом в голосе. — Я первый. Следуй за мной.       — Есть, капитан, — кивнула она серьёзно, как перед прыжком в бой.       Он перешагнул на первый выступ, пальцами ощупывая шероховатость камня, крепко зацепился и начал аккуратное сползание. Вивиан ловко двинулась следом. Леви краем глаза отметил: Неплохо… даже очень. Не врёт — умеет.       Они тихо, уверенно спускались, шаг за шагом. И всё шло как по маслу, пока внизу не открылась дверь. Из неё выскользнула фигура, и свет от фонаря выхватил силуэт человека.       Они оба замерли на стене, словно две летучие мыши, врасплох застигнутые прожектором. Даже дыхание перехватило. Леви метнул взгляд вниз. Блядь… Если бы я просто вышел из здания — да плевать. Но висеть на третьем этаже… вот уж где не хватало свидетелей.       — Влево. Там окно, — коротко бросил он, указывая подбородком.       Вивиан быстро, но осторожно передвинулась по выступу, как сказала бы бабка на рынке — по смерти своей. Леви за ней. Они добрались до раскрытого окна, где, как на грех, стоял… Жан. С сигареткой.       Он стоял, опершись на подоконник изнутри, выпуская дым в ночь, блаженно не ведая, что прямо у него под носом, на высоте, висят две человеческие летучие мыши, затаившиеся в ожидании.       Леви зарычал одними губами: — Серьёзно?..       Жан побледнел, замерев с сигаретой на полпути ко рту. В голове проносилось:       Нет, это не может быть… Это сон. Это мой страшный, долбаный сон. Я сейчас проснусь, и всё будет нормально…       Но не успел он даже моргнуть, как Леви резко толкнул его внутрь комнаты, будто мебель. Тот покатился по полу, едва не подавившись дымом, а Леви бесшумно заскользил следом и протянул руку Вивиан.       Она, приглушённо хихикая, взяла его ладонь, легко подтянулась и влетела в комнату, как ни в чём не бывало. Тут же пригладила волосы и оглянулась.       — Всем приветик, — бодро бросила она и махнула рукой.       С кровати, лениво поворачиваясь с боку на бок, раздался сонный голос Эрена:       — Жан, ну ты если уж гуляешь, хоть не так шумно, а то если кто-то с этой дрянью тебя увидит — убьют на месте…       Леви, стоя посреди комнаты, скрестил руки и абсолютно спокойно подтвердил:       — Да, убью.       Эрен резко сел на постели, как ошпаренный. Армин, склонившийся над книгой, застыл с открытым ртом. Жан открыл и закрыл рот несколько раз, как рыба на суше.       — В-вы… вы что… через окно?.. — еле выдавил он.       — Ага, — спокойно отозвалась Вивиан, отряхивая с себя пыль. — В обход карантина. Полная миссия с укрытием, скрытым перемещением и, возможно, лёгким переломом, если бы я сорвалась. Но ничего — капитан был хорош.       Леви закатил глаза, пробормотав что-то невнятное, и тут же начал ворчать, осматривая комнату:       — Почему у вас вечно бардак? Почему вы живёте как свиньи? Какого чёрта я сейчас на свалке?       Армин поднял брови:       — Вы же… ну… вроде на карантине?       Вивиан, севшая на кровать Жана, улыбнулась:       — Ну вот, он и есть. Наш передвижной карантин. Очень злющий, но такой родной.       Не успел Леви выдать ни слова, как Вивиан резко дёрнула его за рукав и прошептала взволнованно:       — Эй! Смотри!       Он пригнулся к её плечу и заглянул в окно. Там, во дворе казарм, в мягком сиянии ночных фонарей стояли Ханджи и Моблит. Говорили тихо, близко, почти шепотом. Пальцы их слегка соприкасались, будто случайно, но никто из них не отдёргивал руку. Иногда они смущённо отводили взгляд, а потом вновь пересекались глазами.       Леви скривился.       — Вот же… — пробурчал он себе. — Повезло, гады.       Они с Вивиан замолчали, наблюдая за этой сценой, будто за какой-то трогательной сценкой, затаив дыхание. Момент был настолько интимный, что даже Леви, у которого обычно только два состояния — «угрюм» и «злой» — слегка залип.       Но через секунду он, словно очнувшись, нахмурился:       — А где Спрингер?       Армин и Жан переглянулись, потом дружно поджали губы.       — Ну… — начал Жан. — Он заходил и сказал, что идёт на ночёвку к… другу.       Леви прищурился:       — Я его убью. А комендантский час для кого придумали? Для птичек?       Вивиан, сидевшая рядом, неловко кашлянула и отвела взгляд. Леви глянул на неё подозрительно, но, видимо, решил пока не докапываться.       Чтобы сменить тему, его взгляд упал на кровать Эрена. Леви брезгливо склонился и поддел край простыни пальцем.       — Йегер… Ты с Шиганшины эту простынь тащил?       Он ещё немного потянул ткань и резко отпустил — та даже не согнулась. Он скептически вскинул бровь:       — У неё уже краешки твёрдые. Это текстиль или оружие ближнего боя? Ты когда её последний раз стирал?       Жан прыснул. Армин прижал ладонь к губам. Даже Вивиан фыркнула от смеха.       А вот Эрен…       Он мрачно натянул одеяло по уши и буркнул из-под него:       — Я знал, что вы меня ненавидите.       Леви резко перевёл взгляд на Жана:       — А ты, чёрт побери, чего пыхтишь? — голос был хрипловатый, но угрожающе спокойный. — Будешь у меня теперь всю пачку сам жрать. С фильтром. Со слюнями.       Жан сжался в кресле, затушил сигарету с выражением безысходности на лице.       Армин, стремясь хоть как-то сгладить неловкость, попытался вставить:       — Капитан, а вы… ну… как вы тут… посреди ночи?       Леви даже не успел выдумать хоть какое-то правдоподобное объяснение. Он только буркнул:       — Всем спать.       И прежде чем кто-то успел зацепиться за его ответ, он схватил Вивиан за запястье и потянул за собой прочь из комнаты, не оборачиваясь.       Они шли по коридору, освещённому тусклыми настенными лампами. Тишина, только шаги да лёгкое постукивание обуви. И — они держались за руки. Как будто это было абсолютно естественно. Никто не торопился отпускать другого.       Когда они проходили мимо комнаты Вивиан, она замедлилась:       — Ну… я, наверное, пойду? — произнесла неуверенно, почти с вопросом в голосе.       Леви на миг задумался. Потом перевёл на неё взгляд, и в голосе его прозвучала лёгкая упрямость:       — Ты? В таком состоянии? Ты ещё больна. Заразишь там Микасу и Сашу. — Он на секунду замялся, а затем, будто вбивая последний гвоздь в аргумент, добавил: — И меня отчитают, если ты посреди ночи куда-то денешься. Мы же… всё ещё под карантином.       Она выдохнула и, не сдержав улыбки, кивнула:       — Ну раз так…       И он уверенно повёл её дальше, к себе. Не отпуская её.       Они вошли в комнату, по-прежнему держась за руки. Тихо прикрыли за собой дверь, и, как будто внезапно осознав близость, немного отпрянули друг от друга. Оба опустились на край кровати, неловко переглянувшись.       — Вот так прогулялись… — пробормотала Вивиан, пряча улыбку в уголке губ.       — Ага… — отозвался Леви с привычной сдержанностью.       Наступило молчание, но недолгое — Вивиан вдруг рассмеялась. Легко, звонко, даже немного заразительно.       — Ладно я… — сказала она, весело глядя на него, — но ты чего так переживал?       Он насупился и отвернулся, будто рассматривать стену было куда интереснее:       — Я вовсе не переживал. Подыгрывал тебе. — сказал он с видом обиженного кота.       — Правдааа?.. — протянула Вивиан с притворным сомнением, держа голос наигранно сладким.       Леви цокнул языком, но не стал ничего отвечать. В этот момент он заметил, как она незаметно потирает палец.       — Занозу загнала? — спросил он, уже поднимаясь с кровати.       — Ага, — отмахнулась она небрежно, — ерунда, не стоит…       Но он её уже не слушал. Подошёл к шкафчику, достал аккуратную коробочку с аптечкой, взял пинцет, перекись и ватку. Подошёл, сел перед ней на корточки и с самым важным видом взял её руку.       — Я же сказала, всё нормально, не нужно…       — Помолчи хотя бы минуту, — отрезал он с ленивым спокойствием, сосредоточенно разглядывая её палец.       Пинцет мягко, почти ювелирно коснулся кожи — заноза действительно была мелкая. Леви вытащил её одним движением, а затем смочил ватку в перекиси и приложил к ранке.       — Ай, бл…! — взвизгнула Вивиан, резко дёрнувшись. — Твою ж…       Он, не поднимая глаз, с усмешкой аккуратно подул на палец.       — Всё. Потерпи, ты же воин, — пробормотал он, хмыкнув.       Вивиан, глядя на него, уже не знала — то ли хохотать, то ли краснеть. Она смущённо опустила взгляд, ощущая, как сердце пропустило один удар. Он всё ещё держал её руку, не торопясь убирать ватку. Его пальцы — тёплые, уверенные, немного шершавые от вечной работы и тренировок — казались непривычно ласковыми. Она почувствовала, как по коже прошли мурашки, а в животе вспыхнули бабочки, будто кто-то невидимый взболтал внутри что-то важное.       С чего это он такой заботливый? — подумала она, сама себе не веря. — Может, у него тоже температура? Или у меня Стохесский синдром?       Леви молчал, склонившись над её рукой, взглядом следя за тем, чтобы не осталось и следа от занозы. Он казался таким сосредоточенным, что это почему-то тронуло её сильнее, чем любые слова.       — Никогда… никто… — прошептала она, чуть слышно. — Ни один мужчина не делал такого для меня…       Как только фраза сорвалась с губ, она тут же пожалела. Осознала, что сказала это вслух, и моментально залилась румянцем. Хотела что-то добавить, оправдаться — но не успела.       Леви поднял на неё глаза. Глубокие, внимательные, без обычной колкости.       — Значит, я буду первым, — тихо сказал он.       Просто. Без игры. Без иронии.       И её дыхание невольно сбилось.       Он молча лёг рядом, натянул одеяло до плеч, стараясь не смотреть в её сторону. Сдержанность граничила с мучением — вся его концентрация была направлена на то, чтобы держать себя в руках.        — Ложись спать, — пробурчал он, почти шёпотом, глядя в потолок.        Иначе ещё чуть-чуть… и я больше не смогу себя контролировать.       Она послушно легла рядом. Тепло её тела почувствовалось сразу, но сильнее — лёгкое прикосновение пальцев. Едва уловимое, невинное… но по спине пробежал ток. И в тот момент, когда он уже хотел чуть отодвинуться, из её груди вырвался тихий, почти неразличимый стон. Мягкий, высокий, пронзительный.       У Леви округлились глаза. Он будто перестал дышать. Что это было?.. Он повернулся на бок, медленно, в шоке.       Вивиан в это время нырнула лицом в подушку, сгорая от стыда. О, боже… почему именно так? Почему именно сейчас? Её разум судорожно искал оправдание. И ей стало настолько неловко, что проще было сделать вид что это был пердёж.       Он смотрел на неё, не зная — то ли выдохнуть, то ли застонать самому. Как с этого рта мог вырваться такой развратный звук? — пронеслось у него в голове, и он лишь тяжело сглотнул.       Вивиан уже лежала к нему спиной, изображая глубокий, мирный сон. Леви молча усмехнулся, тихо, почти беззвучно. Его рука медленно скользнула вперёд и легла ей на талию, мягко, почти бережно.       — Спи, — сказал он.        Лежал молча, глядя в потолок, пока рука по-прежнему покоилась на её талии. Всё было бы прекрасно, если бы не внутренний крик здравого смысла, который с каждой секундой звучал громче.       Нахер я руку положил? — пронеслось в голове. Он попытался слегка поёрзать, незаметно отодвинуться, будто бы случайно. Но чем больше пытался не думать, тем сильнее… давило. И, к сожалению, давило уже не рука.       Он тихо, почти беззвучно, вдохнул через нос, пытаясь привести разум в порядок. Это всё температура. Или отвар. Да. Это точно из-за отвара.        Он перевернулся на спину, положив руки на грудь, будто бы пытался себя удержать.        И ещё этот её чёртов звук… Кто так стонет? Кто ТАК стонет, когда просто ложится?!       Он сжал зубы, глядя в потолок. Вивиан всё ещё не подавала признаков жизни. Лежала с видом полного «я-уже-сплю», будто её вообще нет.       Леви медленно отвернулся к стене, сжав кулаки и повторяя в голове, как мантру: Холодный душ. Холодный душ. Ведро льда. Мёртвые титаны. Стены. Пиксис. Всё. Отпустило.       Он прикрыл глаза. Хотя нет. Ни хрена не отпустило…       Ночь окутывала улицы мягким флером сумрака. Звёзды — как иголки в бархате неба, а луна щедро лила серебро на крыши и каменные плиты. В этой тишине, под окнами корпуса, стояли двое. Романтика? Возможно, если не считать, что один из них сгорал от стыда, а второй — от любопытства и восторга.       — Капитан Ханджи, — почти взвыл Моблит, пытаясь не слишком дёргать сцепленные руки, — вы серьёзно?! Как можно было пролить клей?!       — Я и сама не поняла, — Ханджи виновато хихикнула, покачивая пальцами. — Он был в кружке, выглядел как чай.       — Он был фиолетовый!       — Ну и что? У нас и сливки зелёные были как-то, и все остались живы.       Моблит обречённо вздохнул. Они уже испробовали всё: промыли водой, пытались растереть спиртом, сушили у костра, даже — да, даже! — дали лошади облизать склеенные пальцы, в надежде, что у неё окажется какой-то сверхъестественный фермент. Всё впустую.       — Что теперь делать?.. — Моблит с надеждой посмотрел на капитана.       — Жить так, — вдохновлённо сказала Ханджи. — Мы будем как сиамские близнецы, но круче.       — Я не хочу быть сиамским близнецом, я хочу рисовать, а не пить чай с твоей пробиркой вместо кружки!       — Кстати о чае, — оживилась Ханджи. — Ты не против, если я подмешаю в него немного того сиропа, что пузырится при контакте с металлом?       — Я ПРОТИВ ВСЕГО!       Они замерли, вглядываясь друг в друга. С одной стороны — безумная учёная с сияющими глазами. С другой — измученный ассистент, который уже прощался со своей рукой, рассудком и, возможно, карьерой. Луна светила, звёзды мерцали, а пальцы всё так же были прочно склеены.       — Ханджи… — прошептал он, — если я завтра проснусь с вашим пальцем в носу… Я напишу рапорт. Клянусь.       — Ну, тогда мне придётся склеить и наши уши — чтобы ты слышал, как сильно я буду извиняться. ______       В небольшом съёмном номере, где единственным источником света был тусклый фонарь за окном, двое парней лежали на одной кровати. Конни, раскинув руки за головой, выглядел абсолютно спокойно — будто это был самый обычный вечер с другом детства. Напротив него, почти в той же позе, лежал его «друг» Ингваз. Только вот у того, в отличие от Конни, нервно дёргался глаз.       Молчание повисло над ними, и лишь с улицы доносился лай далёкой собаки и шарканье чьих-то каблуков. Минуты тянулись, как жвачка на солнце, и всё, что происходило между ними последние несколько часов — от фальшивого узнавания до «операции по наблюдению» — уже казалось не только нелепым, но и какой-то абсурдной импровизацией.       — …А помнишь, как мы в детстве сбежали с урока ради пирога? — вдруг сказал Конни с еле заметной ухмылкой.       — Помню, — тяжело выдохнул Ингваз, хотя не помнил ни черта.       — А ты ведь тогда ещё сказал, что готов на всё ради него… Можешь сказать это ещё раз?       — Да, дружище, было дело… — не выдержал Ингваз.       Они замолчали. В какой-то момент этот абсурд начал казаться им… уютным?       Ингваз резко повернул голову, уставившись в потолок:       — Ты ведь издеваешься, да?       Конни, не раздумывая:       — Ага.       — И ты вообще кто?       — Конни. Спригер. Из разведки. А ты?       — Ингваз. Наверное, жертва.       Они переглянулись. И по какой-то странной, дикой, вселенской логике — оба фыркнули. Улыбки появились на лицах, словно два клоуна, которых столкнули в цирке случайно, но теперь они уже не хотели уходить с арены. Возможно, это была дружба. Или просто очень странная ночь. _______       Когда солнце золотыми бликами осветило каменные стены корпуса, а утренняя роса украсила траву крохотными жемчужинами, Леви и Вивиан уже стояли в кабинете Эрвина. Воздух был прохладным, но свежим, а само утро напоминало о том, что покой здесь — роскошь, которую никто себе позволить не может.       Эрвин, скрестив руки за спиной и не меняя привычно-спокойного выражения лица, заговорил:       — Рад видеть вас на ногах. Вы, кажется, ожили как раз вовремя.       Леви, стоя с каменным лицом, лишь коротко кивнул. Вивиан, опершись на стол локтями, слегка нахмурилась:       — Почему именно “вовремя”? Что-то произошло?       Эрвин вздохнул, чуть покачав головой:       — На Армина напали. Поздно вечером. Он возвращался из библиотеки и был атакован.       Вивиан приподняла брови:       — Даже мужчин теперь похищают?       — Нет, — сдержанно ответил Эрвин, — его приняли за девушку. Очевидно, это была ошибка. Но тревожная.       Он медленно прошёлся по комнате, остановившись у карты, висевшей на стене:       — Учитывая участившиеся инциденты, необходимо возобновить вечерние патрули. Подозрительные личности должны быть под наблюдением.       Леви сдержанно кивнул:       — Я за.       Вивиан скрестила руки:       — Согласна. Пора напомнить улицам, кто здесь хозяин.       Стук в дверь прервал разговор. Все головы в кабинете синхронно повернулись к проему, откуда выглянули две сонные, растерянные физиономии. Ханджи, в мятом халате, с примотанным к себе Моблитом, выглядела особенно живописно.       — Эрвин… у нас… ЧП, — тяжело выдохнула она, входя внутрь. За ней, скользя на ногах и сохраняя выражение человека, чьё терпение покинуло тело ещё на рассвете, плёлся Моблит — всё ещё прилипший к ней.       Леви и Вивиан переглянулись. Она, наклонившись к нему, прошептала с прищуром:       — Что они там, интересно, ночью творили?..       Леви, смерив её взглядом:       — Странно, собаки обычно жопами слипаются.       Следом в комнату ввалился Майк и, едва бросив взгляд на парочку, разразился громким смехом.       — Ну и кадр вы, конечно, — пробормотал он, вытирая слезу с уголка глаза.       Ханджи, не обращая внимания на его реакцию, обратилась к Эрвину:       — Помнишь, я тебе растворитель клея давала? Где он?       Эрвин, подняв взгляд, задумался:       — Растворитель… эм… я его, кажется, в подвале. В северной части корпуса. Оставил случайно.       — НЕТ! — одновременно воскликнули Ханджи и Моблит, побледнев.       Эрвин с явным раскаянием прикусил губу.       — Простите, не подумал…       Леви, сложив руки на груди, фыркнул:       — Приклеились вы — и идите.       — Ну Леееви!.. — застонала Ханджи. — С меня хватило прошлого раза! Ну прошу! Майк!       — Ни за что, — оборвал её тот, хмурясь. — Я больше ни ногой в это конченное место.       Ханджи с надеждой уставилась на Эрвина. Тот поднял ладони:       — У меня дела. Срочные.       Вивиан, с любопытством оглядывая всех, спросила:       — Да что там с этим подвалом-то? Что не так?       Все переглянулись. Затем синхронно замотали головами, как будто в хорроре.       Леви спокойно ответил:       — Там живут два воробья. Агрессивных. Они поселились там, потому что… — он бросил тёмный взгляд на Ханджи — …кому-то стало жаль их батю.       Ханджи тут же захныкала и отвернулась в сторону окна.       — С тех пор, — продолжал Леви, — они считают подвал своей территорией. Ненавидят всех. Нападают с воздуха. Один целился мне прямо в глаз.       Вивиан подняла бровь:       — Вы серьёзно? Воробьи? Ну и бред…       Майк медленно кивнул:       — Не бред.       Ханджи вцепилась в дверной косяк:       — Ну кто-нибудь! Пожалуйста! Я больше не могу быть частью этого… клейкого абсурда!       Комната погрузилась в тишину. Все молчали.       …Пока Вивиан не выдохнула:       — Детский сад, — буркнула она, закатив глаза. — Воробьи, клей… Честное слово, будто я в цирке, а не в разведке. Она решительно шагнула вперёд, поправляя куртку. — Я сама схожу. Ничего сложного. Просто… взять баночку.       Вся комната застыла, будто она только что объявила, что идёт с голыми руками бить титана. Ханджи, Моблит, Майк, Эрвин и даже Леви — все синхронно расширили глаза в ужасе.       — Эй, стой, — бросил Леви и потянулся к её руке. Но Вивиан уже отвернулась и уверенной походкой направилась к выходу.       — Ты не знаешь, на что идёшь! — крикнул ей вслед Моблит.       — Сумасшедшая… — прошептал Майк.       — Это её выбор, — пробормотал Эрвин, но сам уже поднимался со стула.       — Она не пройдёт и трёх шагов, — хмыкнула Ханджи. — Я по ней свечку поставлю.       Все, кто ещё был в кабинете, в панике сорвались с места и помчались следом. ⸻       Северная часть корпуса давно не внушала доверия: покосившиеся ставни, ржавая решётка на входе в подвал и едва заметная табличка, написанная явно в состоянии отчаяния: “НЕ ВХОДИТЬ. ПТИЦЫ ВЫСШЕГО УРОВНЯ ОПАСНОСТИ.”       Вивиан шла к двери с видом, будто собиралась просто открыть кладовку.       В это же время, Конни, возвращавшийся после ночёвки у «друга», увидел её издалека и мгновенно побледнел. Булка, которую он жевал, выпала изо рта.       — Она идёт… туда? — прошептал он сам себе. — Боже… она сумасшедшая. Он зажал рот рукой и спрятался за деревом. — Не могу смотреть… Но и не смотреть не могу…       Тем временем, Вивиан уже подняла засов и потянула на себя дверь в подвал, куда вот-вот должна была ступить нога самой отважной — или самой безрассудной — женщины этого утра.       Девушка приближалась к двери с видом невозмутимым и почти презрительным.       — Да это просто птицы, что вы так всполошились… — буркнула она под нос, поднимая воротник.       У входа уже толпились все: Ханджи грызла ноготь, Моблит тихо молился, Майк держался за сердце, Конни прятался за Эрвином, а тот с каменным лицом положил руку на плечо Леви.       — Помоги ей. Возьми оружие, если понадобится.       Леви, не сводя глаз с силуэта Вивиан, медленно покачал головой. Его голос прозвучал мрачно, как в кульминации трагедии:       — Бессмысленно. Клинки тут бессильны…       И в этот момент дверь открылась.       Внутри было темно, влажно и пахло плесенью. Вивиан уверенно ступила вниз по каменной лестнице.       — Ну и мрак… — пробормотала она. — Где ж тут ваш проклятый растворитель…       Свет фонаря выхватывал из тьмы странные силуэты — старые шкафы, тканевые накидки, паутина… и крошечные царапины на стенах, будто оставленные когтями.       Шорох.       Она резко повернулась. Тишина.       — Пф, показалось. — Она нашла нужную баночку на деревянной полке. — Вот и всё…       Но когда она уже сделала шаг назад, послышался тонкий, жуткий посвист.       Пиу.       Из глубины подвала вылетела первая тень. Она мелькнула перед её лицом — и исчезла.       — Что за… — Вивиан замерла.       Пиу-пиу.       Вторая тень! Крошечный, но свирепый силуэт пролетел мимо её головы, и она наконец увидела его в свете фонаря.       — Это… воробей? — выдохнула она.       И тут всё началось.       С грохотом с полки свалился второй воробей, раскрыв крылья, как на параде. На нем болталась какая-то тряпка, будто накидка, и в его когтях был зажат… желудь?       — АААААААААА! — раздался трагический вопль, эхом раскатившийся по подвалу.       Пиу-пиу-пиу-пиу-пиу!       Вивиан пыталась отбиться баночкой с растворителем, а два бешеных воробья летали по кругу с точностью обученных киллеров. Один нырял в лицо, второй — в спину. Один плевался перьями, другой швырял дерьмо с поразительной меткостью. Один воробей схватил её за прядь волос и потащил вбок, второй врезался ей в бок и стал долбить клювом в плечо. Она визжала, как на казни.       Дикий щелчок крыльев, ураган из пуха и адская птичья вонь. Один из воробьёв, будто обученный диверсант, целенаправленно нырял вниз, швыряясь крошками и перьями, а второй пикировал прямо на голову Вивиан, которая уже истерично прикрывалась тем, что осталось от собственного достоинства.       И тут…       Раздались шаги. Быстрые, твёрдые. Леви. Он вбежал в подвал, замирая на верхней ступеньке, словно герой книги в кульминационной сцене. Его глаза мгновенно нашли её — растрёпанную, сбитую с толку, сжимающую в руках злополучный растворитель, из последних сил отмахивающуюся от пернатого кошмара.       Он рванулся к ней.       Один из воробьёв, увидев подмогу, издал злобное Пиу! и кинулся в атаку. Леви, не сбавляя шага, просто опустил плечо, и тот рикошетом отлетел в сторону. Он подбежал, встал перед ней, заслонив собой, сжав зубы, всматриваясь в её перепуганные глаза.       Они застыли.       Она подняла взгляд вверх, ловя его пронзительные глаза. Он смотрел на неё в ответ. Молча. На фоне — воробьиная вакханалия, но в этот момент — только они. Тишина. Взгляд в взгляд.       Он резко обнял её за талию и одним движением поднял на руки. — Держись, — прохрипел он.       И, перепрыгивая через ступени, понёс её вверх по лестнице.       Пух и дерьмо летели следом, воробьи преследовали их до самого выхода, как фанатичные стражи подземного храма.       На свету Леви распахнул дверь и выскочил наружу, держа её крепко. Вивиан, всё ещё ошарашенная, судорожно сжимала растворитель, не в силах даже вздохнуть. Леви замер. Стоял на свежем воздухе, и только сейчас понял — он всё ещё держит её в руках. Он так крепко прижал её к себе, будто боялся, что если отпустит — её снова утянут эти безумные пернатые демоны.       Ханджи, сияя как солнце после урагана, подбежала:       — Растворитель! Они герои! Вы… настоящие герои!       Она аккуратно забрала баночку у Вивиан, которая так и не шевелилась.       Леви медленно опустил взгляд. Она смотрела на него. В упор. С дыханием сбившимся, лицом в перьях, с глазами, в которых всё ещё стояла паника — и что-то странное, почти нежное.       Он опустил её на землю.       Слишком медленно. Слишком неохотно.       Пока вокруг раздавались восторженные ахи и охи, пока Ханджи размахивала баночкой с растворителем как золотым кубком, пока Моблит молча оплакивал свою душу — Леви и Вивиан стояли в сторонке, словно вырезанные из другого мира.       Она смотрела на него. Просто смотрела. В голове крутилась одна мысль: он меня спас…       Он стоял спокойно, как всегда. Ни слов, ни пафоса. Только его слегка приподнятое плечо, будто всё ещё чувствовал её вес в руках. Она опустила взгляд — и замерла. На щеке Леви, от самого скулы к подбородку, тянулась свежая царапина, оставленная когтями злобного воробья.       — Господи… — прошептала она, почти не дыша.       Вивиан осторожно подошла. Подняла руку. Тёплыми пальцами коснулась его щеки. Он вздрогнул от неожиданности, но не отпрянул. Она заглянула ему в глаза. Её собственные глаза блестели — не от слёз боли, а от чего-то куда глубже.       — Это… из-за меня ты пострадал…       Он спокойно, тихо ответил, почти шёпотом:       — Всё в порядке. Главное, что ты цела.       Она провела рукой по его волосам. Нежно, бережно, будто боялась, что это всё — сон. Леви едва заметно дрогнул. Он подался ближе. Незаметно, почти неосознанно. Как будто не мог иначе.       Она тоже. Они тянулись друг к другу. Секунда. Дыхание. Момент, который не хотел заканчиваться. Вивиан закрыла глаза. Её лоб почти коснулся его. Он собирался сказать её имя, но…       — ОТКЛЕИЛИСЬ!!!       Крик Ханджи расколол воздух. Леви резко выпрямился, Вивиан вздрогнула, отступила назад. Их лица, секунду назад такие близкие, вновь разделило расстояние. Она нервно сглотнула, он провёл рукой по волосам, словно стряхивая наваждение. Все смотрели на Ханджи и Моблита. Только они — на друг друга. Молча.       Вокруг звенели их радостные вопли. Те отплясывали в победном танце, будто не клеем были склеены, а судьбами. Вивиан, вспоминая момент до этого, неловко кашлянула, отвела взгляд и медленно пошла прочь, стараясь спрятать пылающие щёки.       Леви стоял на месте. Он даже не дышал. В голове: да что ж это такое… Он мысленно проклял всё — эту чёртову крышу, чёртов растворитель, воробьёв, собственную руку, которая не хотела её отпускать, и вообще всё, что заставило его отступить.       Когда она уже почти скрылась за углом, он резко шагнул вперёд и схватил её за запястье.       — Стой.       Она замерла и обернулась. Медленно. Её взгляд… томный, мягкий, будто тянущий за собой. Он на секунду растерялся, потом быстро отвёл глаза.       — Мы сегодня дежурим. — Голос у него снова был спокойный, собранный, как ни в чём не бывало. — С шести вечера. Не опаздывай.       Она выдохнула, криво улыбнулась и чуть насмешливо кивнула.       — Разумеется, капитан.       И пошла дальше, будто ничего не было. А он остался стоять. Молчал. Только пальцы на руке всё ещё помнили её кожу.       Он прищурился, провожая её взглядом. Капитаном назвала… Вот же… — и сам не понял, почему от этого на секунду стало теплее внутри.       Когда солнце скатилось к горизонту и казармы окрасились в мягкое золото, он вышел во двор, чтобы встретиться с ней перед вечерним патрулем. Он уже было собирался привычно ждать — Вивиан всегда опаздывала хоть на пару минут, — но тут взгляд сам по себе упал на знакомую фигуру.       — О… — даже в мыслях это прозвучало удивлённо. — Уже пришла?.. Рано?       Она стояла чуть поодаль, опустив глаза куда-то в сторону леса. Руки сложены за спиной, поза аккуратная, почти напряжённая. И, что было совсем уж непривычно, — она выглядела неловкой. Не играющей, не кокетничающей, не язвящей — а по-настоящему зажатой.       Леви подошёл молча, остановился рядом, бросил короткий кивок — и сразу же, будто сбегая от чего-то, направился к лошади. Проверил седло, поправил ремень, проверил узду.       Сосредоточься. Просто патруль. Обычная работа.       Хотя ощущение, что она стоит где-то за спиной и смотрит, почему-то мешало сосредоточиться как следует.       Они молча закончили приготовления. Леви ловко затянул последние ремни, Вивиан тем временем что-то проверяла у своей лошади, но было видно, что мысли её витают где-то далеко. Она несколько раз перепроверила одно и то же, машинально держа поводья, и будто не замечала, что уже давно всё готово. Леви бросил на неё короткий взгляд — что-то было в её лице необычное, как будто она пыталась скрыть волнение.       Они были готовы выезжать, когда он вдруг прищурился, оценив её седло.       — Стой, — спокойно сказал он. — У тебя седло плохо закреплено.       — Где? — встрепенулась она и тут же нагнулась, чтобы сама проверить.       Леви нагнулся одновременно с ней, чтобы подтянуть ремень. Их лбы с глухим тум столкнулись друг с другом.       — Ай, чёрт… — Вивиан схватилась за голову.       — Чего ты такая косая?.. — буркнул Леви, потирая лоб. — Могла бы и подождать.       Но тут же нахмурился и приблизился, вглядываясь в неё внимательнее.       — Ты в порядке?       Он подошёл ближе, вглядываясь в её лоб, аккуратно отводя прядь волос. Тепло от его ладони щекотало кожу, и Вивиан, чувствуя, как к щекам приливает кровь, пролепетала:       — Д-да… всё нормально…       Хотя сердце почему-то колотилось так, будто удар пришёлся не в лоб, а куда-то в район груди.       Они уселись на лошадей и тронулись в путь, направляясь по дороге, что вела к окраинам города. Вивиан держала поводья, но её мысли были далеко. Ветер слегка трепал волосы, вечерний воздух был прохладным и свежим, но в груди у неё горело.       Ну что со мной не так? — хныкала она мысленно, с тревогой прислушиваясь к себе. Что не так с сердцем?.. Почему оно так бьется? Неужели я снова заболела?..       Она нахмурилась, вспоминая.       Эта тахикардия… Она же началась у меня… после того карантина…       Вивиан судорожно сглотнула, словно сама испугалась этой мысли. Она резко мотнула головой, будто пытаясь стряхнуть с себя нелепость эмоций, но именно в этот момент рядом раздался спокойный, но твёрдый голос Леви:       — Эрвин предупредил, чтобы мы не попадались на глаза гарнизону и полиции. Он хочет, чтобы наша миссия оставалась как можно более скрытной.       Она чуть не подпрыгнула от неожиданности и быстро кивнула:       — Хорошо. Поняла.       Но внутри всё ещё шумело — не от слов, а от его голоса, от его близости, от этого странного жара в груди, что никак не утихал.       На втором этаже корпуса, в одной из комнат, где стол был завален чертежами, булками и париком с подозрительно знакомыми кудряшками, кипела настоящая оперативка. Жан стоял, опершись руками о стол, в мятой рубашке и с серьёзностью командира:       — Так, по последним данным, они охотятся только на девушек. Значит, нужна приманка.       Саша подняла руку:       — Я могу быть приманкой.       — Нет, — отрезал Жан. — Ты, как бы это помягче сказать… нет. Ты не пробежишь даже квартал, если вдруг за тобой побегут.       Саша обиженно надулась:       — Да я вон на той неделе за кренделем гналась — три квартала, между прочим!       — Да, — кивнул Конни. — И в итоге укусила ребёнка.       — Он сам полез! Это была честная борьба!       Жан закатил глаза, достал из под кровати аккуратно свернутый парик и платье.       — Конни, значит ты.       — Я ЧТО? — Конни чуть не выронил булку. — Ты в своём уме? Я похож на девушку, как ты на кандидата в мужья!       — Именно поэтому — ты наш выбор, — злорадно ухмыльнулся Жан. — Если они клюнут на тебя, значит, дело серьёзное.       Пока Конни вслух проклинал всё на свете, его уже начали облачать. Саша пыталась заплести ему косу, но с каждым движением всё больше ржала. Жан чуть не упал со смеху, глядя на финальный результат:       — Ты выглядишь как бабка, потерявшая козу!       Конни, обиженный, но смирившийся с судьбой, поднял подол юбки, буркнул:       — Лучше б я реально козу играл, — а затем, произнёс писклявым голоском, и покрутил корзинку в руках. — Какой чудесный вечер…             Вечер. Центр города.       Мягкий свет фонарей ложится на мощёную улицу. У одного из столиков уличного кафе — троица, пытающаяся казаться беззаботной. На самом деле — оперативная группа. Под видом отдыхающих.       Ханджи, закутавшись в плащ, то и дело шепчет что-то себе под нос, пряча блокнот и подзорную трубу под столом. Майк сидит с каменным лицом, но периодически втягивает нос, как охотничья собака. У Моблита перед глазами остывший кофе и выражение полного разочарования в жизни.       — Это не слежка, — шепчет Моблит, — это пикник с элементами шпионажа.       — У нас маскировка! — Ханджи сияет. — Мы будто семья!       — Тогда почему я ребёнок в этой семье? — недовольно бормочет Моблит.       — Потому что ты чаще всех кричишь, — спокойно поясняет Майк.       — Потому что мне страшно!       Проходит группа людей. Майк резко втягивает воздух, будто ловит запах.       Ханджи вскидывается, нависая над столом:       — Что? Кто?       — Один в новых сапогах, — хрипло, но уверенно говорит Майк. — Второй — девушка. И… Он морщится, словно его ранило в душу. — У кого-то в сумке тухлая редиска.       Моблит бьёт ладонью по лбу:       — Великолепно. Мы ищем маньяка, а ты собираешь ингредиенты для борща.       — «Возможный враг питается редиской. Возможно, восполняет дефицит магния. Или веган. Страшно», — шепчет Ханджи, записывая в блокнот.       Новая фигура. Девушка в накидке, рядом — высокий мужчина. Идут плотной парой. Ханджи резко напрягается.       — Внимание! Он идёт слева от неё. Это доминирующая позиция. Шаг длиннее. Подозрительно.       Моблит бросает взгляд:       — Они в обручальных кольцах. Он просто её муж.       Ханджи с нажимом:       — Типичный психологический приём. Кольцо — символ подчинения. Всё продумано. Гениально.       Прежде чем кто-либо успевает её остановить, она встает и перехватывает пару на ходу:       — Добрый вечер! Маленький опрос для граждан! Скажите, вы её похищаете?       Пара замирает. Женщина начинает смеяться. Мужчина — в лёгком шоке.       — Это моя жена… — растерянно пробубнил он.       Жена, сияя: — Похитил ещё десять лет назад.       Ханджи драматично вскидывает палец:       — А-ха! Признание!       Моблит уже почти ползком подбирается и оттаскивает её за плечи:       — Пожалуйста, пожалуйста… ради всего святого, перестаньте…       Ханджи села за стол, резко выдохнув, и уронила голову на руки.       — Как-то тупо… — простонала она в стол, глядя в свою подзорную трубу как в тарелку супа. Никто не ответил. Все и так всё понимали.       Троица сидела в молчании, лениво поглядывая на случайных прохожих. Майк время от времени вскидывал нос и делился «данными»:       — Этот — ел лук. Этот — с туалета. Этот… вообще не мой профиль.       — Шевелимся, — коротко бросила Ханджи, вставая. — Уходим с точки. Меняем дислокацию. Может, в переулках больше удачи.       Они двинулись по вечерней улице, стараясь не выглядеть подозрительно… но сейчас выглядели так, будто им смертельно скучно и они просто гуляют, не зная зачем. ⸻ Тем временем.       Конни шёл по тёмной улице, волоча на себе парик и платье, которое больше напоминало занавеску от бабушки. Его ноги щёлкали каблуками по камням, а сам он бормотал себе под нос:       — Это ради дела. Это ради дела. Я — приманка. Женственная, хрупкая приманка…       Тень промелькнула слева. Он замер. Вторая — справа. Он побледнел.       — Они пришли…       Паника вскочила в горло. Он резво развернулся на каблуках и рванул по переулку, юбка хлопала по бокам, парик съехал на бок. В голове только одно:       — ПРОЩАЙТЕ, ДРУЗЬЯ, Я НЕ ГОТОВ УМИРАТЬ КАК ДЕВУШКА!       С другой стороны улицы Майк резко поднял голову:       — Запах… паники?       — Что? — Ханджи прищурилась. — Где?!       — Там. — Майк кивнул в сторону переулка. — И кто-то бежит.       Все повернулись. Сначала они увидели парик. Затем — развевающуюся юбку. А потом — мужское лицо.       Ханджи хлопнула в ладоши:       — ПОХИТИТЕЛИ!       Моблит не успел даже что-то сказать — вся команда уже бросилась в погоню. Конни не оборачивался. Он думал только об одном:       — НЕ ДАМ СЕБЯ УВЕСТИ БЕЗ БОЯ!       Ханджи, подпрыгивая от азарта, вытянула вперёд руку:       — Вижу цель! Бежит короткими шагами… будто боится сломать каблук!       Моблит, тяжело дыша, оглянулся:       — Но у неё… нет каблуков. Это армейские сапоги!       Майк втянул воздух, с лёгкой отрешённостью:       — Пахнет… кашей. И страхом.       Ханджи сверкнула глазами:       — Я так и знала! Они умеют маскироваться!       Впереди, петляя по улице, неуклюже, но отчаянно, неслась «девушка». Конни, задыхаясь, вопил не своим голосом:       — НЕ НАДО! Я НЕ ТАКАЯ!       Ханджи, с диким блеском в глазах и охотничьей сетью в руках:       — ЛОВИ ЕЁ! МАЙК, НА ПЕРЕХВАТ!       Майк ускорился и первым настиг цель. Одним движением схватил «девушку» за плечо… и сдёрнул с головы цветастый платок.       Пауза. Молчание.       Майк, не моргнув, выдал:       — Это Конни.       Моблит закрыл лицо рукой:       — Ну конечно.       Ханджи остановилась, запыхавшись, с пустым взглядом смотря на открывшееся:       — Надо признать… грудь очень реалистичная.       Конни обиженно, но с гордостью выпятил грудь:       — Это носки и картошка.       В этот момент, из другого переулка, выскакивают Жан и Саша, с криком: — ДЕРЖИМ ИХ!       Они уже почти метнули верёвку — но в последний момент, увидев лица, замерли, осознавая.       — …К-капитаны?       — А, блин…       — Я просто… делал своё дело…—  Конни тяжело дышал, пытаясь отдышаться.       Ханджи театрально упала на скамейку и зажала лицо руками. Моблит сел рядом и тихо выдохнул:       — Это самая бесполезная операция в моей жизни.       Узкие улочки в свете фонарей отбрасывали длинные тени, город будто вымер. Лишь редкие скрипы ставней да шорох ветра нарушали тишину. Леви и Вивиан шагали по мостовой, держась рядом, но молча. Тишина между ними тянулась уже с десяток минут. Ни слов, ни шуточек. Только шаги и лёгкий звон снаряжения.       — И что ты молчишь? — первой нарушила тишину Вивиан, взглянув на него краем глаза. — Хочешь, чтобы я сама начала петь строевые песни?       Леви хмыкнул, не поворачивая головы:       — Если ты начнёшь петь — это уже будет преступление. Я тебе потом протокол выпишу.       — Ага, протокол, — усмехнулась она. — Ты бы хоть раз попробовал. На вкус они не такие уж страшные.       — Песни?       — Протоколы.       Леви всё-таки повернул голову, посмотрел на неё с лёгкой, почти незаметной усмешкой.       — У тебя сегодня странное настроение.       — Это всё вечер, Леви. И жара. И то, что мы шаримся тут, как два подозрительных голубя.       — Голуби?       — Ну а кто? Мы же вдвоём. Молчим. Шаримся. Ещё чуть — и начну за тобой перья чистить.       — Я тебе сейчас перо в глаз вставлю, если не прекратишь.       Она рассмеялась, прикрывая рот рукой.       — Вот! Наконец-то. А то шёл, как будто у тебя похороны.       — Патруль — это не комедия.       — Со мной всё становится комедией. Ты должен был привыкнуть.       Они прошли ещё несколько домов. Тишина снова воцарилась, но теперь — не гнетущая, а тёплая, почти уютная. Вивиан подняла голову, вглядываясь в силуэты крыш.       — Странно. Никого. Даже пьяных нет… Такое чувство, будто город вымер.       Леви остановился, окинул взглядом улицу.       — Это и странно. Обычно в это время хотя бы кто-то да появляется.       Они снова пошли вперёд. Два силуэта в пустом городе. Один — всегда серьёзный. Вторая — та, что умеет растопить лёд даже в нём.       Леви резко остановился, и Вивиан едва не врезалась в него. Он схватил её за запястье и шепнул, почти беззвучно, но с такой серьёзностью, что кровь пошла холодом:       — Накаркали… Гарнизон.       Она дернулась, оглядываясь по сторонам. И действительно — по соседней улице, подсвеченные тусклым фонарем, шли двое в форме. Говорили громко, смеялись, явно несли смену патруля. Но если бы они заметили их с Леви…       — Чёрт, — прошептала Вивиан. — Эрвин же просил быть незаметными. Что делать?       Она металась глазами, как кошка в запертой комнате, и вдруг заметила стоящую у стены телегу — старая, под брезентом.       — Вон, телега! Запрыгиваем!       Леви прищурился:       — Ты издеваешься?       — Есть лучший вариант? — Она уже тянула его за собой. — БЫСТРО!       Она взобралась первой, ловко юркнув под брезент. Леви вздохнул, выругался сквозь зубы и полез следом. Внутри пахло сеном, деревом и пылью. Брезент лег сверху, отсекая свет, оставляя только слабое мерцание сквозь дырочки в ткани.       Они затаились. Шаги приближались. Слышно было, как один из патрульных кашлянул, другой что-то сказал про холод и выпивку. Они прошли мимо. Очень близко.       Вивиан прижалась к Леви, почти не дыша. Он затаил дыхание, напрягся всем телом, чтобы даже не шелохнуться. Сердце билось в висках.       — Эй, ты это слышал? — донёсся голос одного из гарнизонников.       — Что? — отозвался второй.       — Кажется, кто-то храпит…       Леви скосил взгляд на Вивиан. Она сжала губы и виновато прошептала:       — Прости. Это мой нос. От нервов. Хрюкаю…       Леви закатил глаза, но больше ничего не сказал. Просто прижал её сильнее, будто пытаясь заглушить её существование собственным телом.       Минуты тянулись как вечность. Но вот шаги начали удаляться. Тени ушли, а воздух стал легче. Вивиан выдохнула и прошептала:       — Мы живы?       — Только потому что я не удушил тебя в момент, когда ты хрюкнула, — пробурчал Леви.       — Это было мило.       — Это было опасно.       — Ты всё испортишь, если скажешь ещё что-то мрачное.       — Хорошо. — Он замолчал на секунду. — Молодец.       Вивиан распахнула глаза:       — Что?       — Я сказал — молодец. С телегой.       Она расплылась в улыбке, как кот в луче солнца.       — Ого. Это был… комплимент?       Леви тепло улыбнулся, глядя на неё в темноте. Тихо, искренне. Почти по-настоящему, как будто на секунду забылся. Он сам не сразу понял, что улыбается. Но Вивиан — заметила. И зависла взглядом, будто на что-то важное наткнулась. Будто это был самый редкий кадр, который нужно навсегда сохранить в памяти.       — Нам надо выбираться, — наконец сказал он, отводя взгляд и приподнимаясь. — Пока нас снова не нашли.       Она кивнула, всё ещё немного рассеянно, и последовала его примеру. Они уже собирались осторожно вылезать, как вдруг телега подозрительно качнулась. Доски заныли под ногами. Леви сразу напрягся:       — Стой…       Качнулась сильнее. Скрип. Щелчок. Колесо будто проснулось от зимней спячки. И прежде чем они успели хоть что-то сделать — телега поехала.       — …Твою ж, — выдохнул Леви, судорожно пытаясь удержать равновесие.       — Она… — только начала Вивиан, но рывок был слишком резким.       Их бросило назад. Они завалились прямо друг на друга, с тихим, но громким в их головах грохотом.       Она оказалась сверху, он — под ней. Оба с широко распахнутыми глазами. Телега тихо катилась вперёд по склону, словно лениво катясь на свидание с судьбой.       — Мы… — прошептала Вивиан, всё ещё моргая. — Уезжаем.       Леви стиснул зубы, глядя на свою руку в сене.       — Отлично.