Ультра - стелс

      Телега двигалась в своём, почти философском ритме — не спеша, но и не особо заботясь о комфорте пассажиров. Каждая кочка отзывалась лёгким толчком, из-за чего доски поскрипывали, а лошадь периодически всхрапывала, будто тоже была не в восторге от происходящего.       Город уже остался позади. Каменные здания сменились редкими деревьями и полем. Вивиан с трудом приподняла голову, оглядываясь.       — А если… спрыгнуть? — прошептала она, глядя на него из-под пряди волос. — Пока не поздно?       Леви молча приподнялся на локте и взглянул в щель между досками. За телегой, в метрах двадцати, шли двое из гарнизона. Один с фонарём, второй с ружьем.       Он откинулся обратно и выдохнул:       — Нет. Гарнизон. Везде.       Она чуть нахмурилась, вглядываясь в его лицо. Почему-то в его голосе не чувствовалось особой тревоги. Ни раздражения, ни страха, ни желания срочно убираться. И вдруг она уловила это… он ведь даже не выглядел расстроенным.       Он заметил её взгляд, будто прочёл мысли. Уголки губ чуть дрогнули, почти незаметно.       — Лучше не шевелись, — сказал он спокойно. — Так безопаснее.       Она замерла. Он даже не предложил ей встать. Не торопил, не ворчал, не поднимал бровь, как обычно. Просто… принимал это молча. Она вдруг осознала, что всё это время всё ещё лежит на нём. Почти обнимает его, носом почти упирается в шею. И от этой мысли внутри будто вспыхнул маленький костёр.       Что-то с этим человеком не так. Или со мной. Или с телегой. Скорее всего, с телегой…       Но она осталась на месте. Потому что… было хорошо.       Леви продолжал лежать, подложив руку под голову и изучая обстановку через узкую щель между досками телеги. Мысли шли чётким, структурированным потоком:       Если эта телега с магазина, что на северной, то идёт к сырной фабрике… До неё отсюда меньше километра. Минут пять — максимум. Можно не паниковать.       Телега дёрнулась, как раз в тот момент, когда он собирался сказать об этом вслух. Они оба подпрыгнули на месте, и, действуя скорее на автомате, он быстро обхватил её руками, чтобы не ударилась. Удержал. Вернул обратно. Всё так же молча продолжая наблюдение.       Он и сам не заметил, как не спешит отпускать.       Вивиан же в это время не знала, куда себя деть. Каждая новая кочка становилась личной трагедией: грудь предательски отбивала ритм о его грудную клетку, каждый раз заставляя залипать от стыда. Словно всё тело превращалось в красный фонарь.       Да что со мной? — мысленно выла она, стараясь не смотреть ему в глаза. С каких пор меня смущает чья-то близость? Я же… это же просто… ну, с Леви…       Она скосила взгляд. Он, как назло, всё ещё выглядел чертовски спокойно и сосредоточенно, будто не чувствовал всей этой катастрофы сантиметрах от себя. Щёка опирается о ладонь, тень от волос падает на брови, рубашка чуть расстёгнута у горла…       С какого момента ты стал таким красивым?       Она чуть нахмурилась. Это точно магия. Приворожил. Нет, это бред. Ему это не надо. Я не его тип… Хотя… — Она скосила взгляд ещё раз, будто ловила хоть малейшее подтверждение с его стороны.       Но Леви был спокоен. Безмятежен. Как будто всё идёт по плану.       Вот зараза, — мелькнуло у неё в голове, и сердце отчего-то забилось вдвое сильнее.       Вивиан неосознанно посмотрела на его руку, которая всё ещё лежала на её спине, почти защитно. Мягко, ненавязчиво — но была. В её голове начался новый парад сомнений.       Ну невозможно, чтобы я ему нравилась. Скорее всего, просто не хочет, чтобы нас спалили. Да, да… вот и всё. Слишком близко — вот и держит. Всё логично.       В этот момент Леви вдруг подал голос — тихий, но чёткий:       — Пригнись. Сейчас пройдут мимо.       Она молча кивнула и послушно наклонилась ниже. А потом… ещё чуть-чуть ниже… пока не оказалась почти нос к носу с ним. Глаза в глаза. Зрачки расширились. Воздух как будто стал гуще. Оба сглотнули. Один вдох, второй выдох — и всё внутри будто сгорело.       Леви в этот момент будто онемел. Мозг бешено искал хоть какую-то точку опоры.       Боже. Что делать. Я не могу думать. Если я сейчас её поцелую, это будет глупо?.. Или… может… может, она не против?       Он отвёл взгляд, но лишь на секунду — вспомнил, как недавно она хохотала над чем-то, стоя рядом с Эрвином. Точно, она же на него смотрела. Улыбалась, шутила, наклонялась ближе…Леви мрачно нахмурился. Ей он нравится. Её вообще всегда тянуло к таким: уверенным, дипломатичным, высоким…       И тут.       Кочка.       Вивиан не удержалась и взвизгнув чуть-чуть подпрыгнула — прямо грудью в его лицо.       Он даже не понял, что произошло, — лишь почувствовал, как мир резко разделился на «до» и «после». Дыхание сбилось. Мозг завис.       — Бля, прости! — вспыхнула она, резко отодвигаясь и неловко возвращаясь на прежнее место.       Леви замер, будто пережил что-то из разряда послевоенного шока. Глаза — расширены. Лицо — белое как стена. Уши — алые. Шея — напряглась. Он судорожно сглотнул и начал чуть ёрзать, как будто от этого хоть что-то изменится.       Вивиан посмотрела на него с тревогой:       — Ты… в порядке?       Леви даже не сразу смог ответить. Губы чуть дрогнули, и он лишь выдохнул:       — Я… не уверен.       Леви выглядел так, будто его только что ударили книгой по голове. Он молча лежал, сжав челюсть, а уши уже почти вспыхнули.       Вивиан, заметив это, наклонилась чуть ближе, заглядывая ему в лицо:       — Эй… ты точно в порядке?       Но в этот момент телега снова дёрнулась на кочке. Вивиан поморщилась и тихо, но отчётливо прошипела:       — Чёрт… кочки… что-то в ногу упёрлось. Прям до боли.       Леви напрягся как струна. Медленно отвёл взгляд в сторону, голос у него был чуть выше обычного:       — Наверное… лопата… при скачке подъехала…       Он сам не поверил в собственную импровизацию. Лопата? Серьёзно? Лопата??       Мозг судорожно метался в панике. Это не лопата. Это вообще не то. И какого чёрта ты не можешь нормально контролировать тело?! Он буквально выл внутри себя: Прекрати это! Сейчас не время! Не место!       А тело, как назло, плевало на весь внутренний оркестр морального сдерживания. И никуда «лопата» не отъезжала. Напротив — будто даже удобнее устроилась.       Леви тяжело вздохнул, прикрывая глаза.       Глупое. Чёртово. Тело.       Он в панике зажмурился и начал срочно вызывать в сознании… голого Шадиса. Именно так — лысая блестящая голова, гигантская седина и пупок. Давай, работай… ну же…       Но не помогало. Каждая чёртова кочка — и её тело снова ударяется о его, каждый изгиб будто только усиливает катастрофу. Она вжимается в него, прячась от внешнего мира, волосы падают на его щеку, запах слишком близко. Он будто чувствует её дыхание. Руки сами держат её крепко. Слишком крепко.       — Эй! — вдруг тихо взвизгнула она. — Больно!       Он резко осознал, что его пальцы впились в её бедро — явно крепче, чем нужно. Отдёрнул руку и сразу зашептал:       — Прости… чёрт, прости. Я…       Он опустил глаза, нахмурился и пробормотал, всё ещё будто в стрессе:       — Чтобы ты, дурочка, не выкатилась к чертям.       Вивиан, вжавшись в него, с трудом сдерживала то ли смех, то ли смущение. В её голове всё кричало: что, мать его, происходит? Но почему-то было… уютно.       Леви продолжал смотреть в прорезь, будто наблюдая за обстановкой, но в реальности он всё больше слушал её голос. Близко, чуть охрипший, тёплый. И как-то по-особенному живой в этой душной телеге.       — У тебя такие руки… сильные, — вдруг сказала она тихо, будто сама не заметила, как это вырвалось.       Он хмыкнул и пробормотал:       — Есть момент…       Хотя сейчас это скорее минус, — мрачно добавил про себя, думая о катастрофической нелепости всего положения.       — Слушай, — её голос стал чуть мягче, задумчивее, — а как ты выбрался с подземки?       Леви пожал плечами, не оборачиваясь:       — Эрвин с Майком меня поймали… можно сказать, подкупили. Забрали в разведку. Как раз искали кого-то вроде меня.       — Ааа… — задумчиво протянула она. — Понятно…       Наступила короткая пауза, прежде чем он сам спросил:       — А ты? Когда выбралась?       — Я не уверена, был ли это тот день… — она на секунду прикусила губу. — Но скорее всего после нашей встречи. Я поняла, что если не сбегу — меня разорвут. И ты был бы в их числе.       Он хмыкнул.       — Зачем вообще торговала палёным оружием?       — Не было другого выхода, — просто ответила она. — После смерти отца… это единственное, чем можно было заниматься. Я знала, как это работает, как и с кем. Всё от него.       Он прищурился, и в его голосе появилась заинтересованность:       — А мать?       — Умерла, когда рожала меня, — спокойно сказала она. — Так что я росла с папой. А как ты можешь себе представить — жить с мужчиной-бандюком в подземке и не нахвататься всего этого… ну… сложно.       Он не ответил сразу. Потом коротко:       — Ты сожалеешь?       Она хмыкнула, чуть усмехнулась:       — Нет. Ещё чего! Туда их.       Леви едва сдержался, чтобы не прыснуть. Губы его дрогнули в почти невидимой ухмылке, но в глазах мелькнула искренняя теплота. Восхитительный характер… восхитительная женщина, — мелькнуло в голове.       Вивиан вдруг несколько раз шумно вдохнула носом, сдвинув брови:       — Леви… смени парфюм.       — Что? — обернулся он с недоумением. — Я не пользуюсь…       Он втянул воздух… и замер. Челюсть слегка дернулась.       — Чёрт.       Запах был специфическим, отчётливым и абсолютно неприличным. Он исходил снаружи. В тот момент телега резко остановилась, лошадь фыркнула, и снаружи послышались шаги. Кто-то встал, отвязал и забрал лошадь. Потом всё стихло.       Леви напрягся, выглянул в щель.       — Ну всё, — пробормотал он. — От сырной фабрики до корпуса всего пару минут. Не пропадём.       Они осторожно поднялись, отряхнулись. Вивиан поправила волосы, села на корточки, заглядывая в ту же щель:       — Ну что там?       — Ферма, — процедил он, сдерживая отчаяние.       — Что?       Она тоже выглянула… перед ними открывался вид на сарай, курятник и пасущиеся козы. В воздухе витал аромат свежего навоза, и сырной фабрикой там даже не пахло.       Вивиан медленно откинулась назад, уставилась в потолок, потом выдохнула:       — Бля…       Они спрыгнули с телеги, приземлились в пыль, и тут же рядом прошёл петух с наглой поступью. Леви, нахмурившись, оглядывался, будто надеялся, что это просто странный сон.       — И что делать будем? — тихо спросила Вивиан, пряча руки в рукава и морщась от запаха фермы.       Леви обвёл взглядом округу: деревянный сарай, пару кур, какой-то старик, кормящий коз вдалеке, и ни единой вывески. Лицо его потемнело, брови сошлись:       — Как так?.. — пробормотал он, уже мысленно обзывая себя всеми возможными словами. — Где, чёрт побери, эта ферма находится? Я даже не знаю, в какой мы части.       Пиздец… Вот же дурак. Умник-разведчик, называется.       Вивиан тем временем заглянула обратно в телегу, нахмурившись:       — Странно… тут нет ни лопат, ни ящиков. Что тогда у него в кузове лежало? Что мне, блин, в ногу врезалось?       Леви вдруг дёрнулся, словно озарённый молнией, глаза резко посветлели. Он резко схватил её за запястье:       — Пойдём. Быстрее. Надо валить отсюда. Найдём способ.       — Ты что, вспомнил что-то? — удивлённо спросила она, спотыкаясь следом.       — Нет, — буркнул он. — Но у меня плохое предчувствие. А ещё хуже — чувство, что нас опять втянет в очередную херню.       Они шагали по узкой тропке между полями, где на высоких стеблях колыхались жёлтые цветы, а где-то вдали мычала корова. Солнце уже опустилось за горизонт, оставив после себя только тёплый отблеск на облаках. Воздух тянул влажной землёй, сеном и безысходностью.       — Где мы?.. — хрипло спросила Вивиан, прищурившись. Сапоги чавкали по грязи.       — Без понятия… — процедил Леви, глядя по сторонам с тем выражением лица, с которым обычно смотрят на пустую флягу посреди пустыни. Он по-прежнему держал её за руку, будто боялся, что если отпустит, — потеряется даже не она, а он сам.       Впереди показались какие-то здания — старые, с провисшими крышами и выбитыми окнами. Железо валялось кучами, как после разборки телег. За одним из сараев возвышались решётчатые конструкции.       — Ого, — протянула Вивиан, — это клетки?.. Для кого такие огромные?       — Хрен его знает, — буркнул Леви, оглядывая каждую из них с настороженностью. — Эти фермеры такие, им скажи — и чупакабру заведут.       Они шли дальше, минуя ржавые ворота, непонятные мешки и обглоданные лопаты. Всё не то. Ни одной живой души вокруг. Только ветер, скрип железа да тени от навесов.       — Я не чувствую ног… — прошептала Вивиан, почти волоча ноги. — И, чёрт, мне так хочется спать… хотя бы глаз сомкнуть на пару минут.       — Потерпишь, — бросил Леви, сжимая её руку. Он сам еле волочил ноги, но упрямо продолжал искать хоть какое-то здание, хоть телегу, хоть чёртову собаку, которая укажет им путь.       Ночь начинала давить. И усталость, и нелепость всего происходящего. Но они всё шли. Шли уже почти без сил, когда взгляд Вивиан упал на старую деревянную вывеску над аркой из прогнивших досок. На ней крупными, не совсем ровными буквами было выжжено: «Ферма Сочная Коровка».       — Сочная… коровка?.. — переспросила она, нахмурившись.       Леви на мгновение прищурился, будто в голове начал загружаться старый обрывок карты.       — Постой… «Сочная Коровка»… Чёрт, да! Это ферма, что в четырёх километрах от города. Я с Майком как-то раз…       Он резко развернулся и указал на узкую, утоптанную тропинку, ведущую через поле в сторону деревьев.       — Туда. Быстро!       — Быстро?.. — Вивиан тихо хныкнула, еле переступая. — Я сейчас отдам концы прямо здесь… Лошадь бы… любую. Хоть осла… Хоть… хотя бы тележку!       Она осмотрелась, но вокруг — ни телеги, ни лошадей. Только где-то неподалёку, в высокой траве, медленно жевала сено одинокая корова. Смотрела на них с полнейшим безразличием и жевала.       Вивиан остановилась. Повернулась к Леви. Медленно перевела взгляд с коровы на него.       — Леви… — начала она с каменным лицом. — Скажи, пожалуйста… ты сможешь… оседлать корову?       Леви молча посмотрел в глаза корове. Потом на Вивиан. Потом снова на корову.       — Я… Аккерман, но не до такой степени, — устало выдохнул он.       Вивиан закрыла лицо руками.       — Господи… мы обречены.       Леви задумчиво перевёл взгляд с коровы на Вивиан, затем снова на корову. Он осмотрел поле, не найдя ни души, ни следов транспорта, и наконец выдохнул через нос — коротко, обречённо.       — Ладно… — буркнул он. — Она хотя бы дышит. Уже лучше, чем телега.       Он подошёл ближе к животному. Коровка лениво повернула голову и уставилась на него своим мокрым, философским взглядом. Леви протянул руку — спокойно, без суеты. Корова флегматично обнюхала пальцы, фыркнула и продолжила жевать.       — Ого, задобрил! — воскликнула Вивиан, восхищённо наблюдая. — Нет бы пожрать ей дать. А то с пустыми руками…       — Тогда дай ей сухарь, раз такая умная, — парировал Леви, не отрываясь от коровы. — Умничает тут…       — У меня нет! — фыркнула она.       — У меня будто есть, — пробурчал он, осматриваясь. — Откуда, я по-твоему, должен его вытащить?       Корова, тем временем, сделала шаг к нему и ткнула носом в его бок. Он молча сдержался. Вивиан прыснула от смеха.       — Ну всё, она тебя выбрала.       — Отлично. Осталось только сесть. И не сломать ни её, ни себя.       Леви осмотрел корову с холодной, аналитической точностью, будто планировал взобраться не на животное, а на укреплённую стену. Он хмыкнул, взял Вивиан за плечо и сказал:       — Подсади.       Вивиан прыснула, прикрыв рот рукой. В голове: маленький… не дотягивается… Но вслух ничего не сказала, просто приготовилась. Он упёрся ногой в мешок с кормом, наклонился и ухватился… за волосы коровы.       — Эй! — Вивиан округлила глаза. — Ты чего творишь? Ей же больно!       — Не больно ей, — отозвался он, будто это было аксиомой. Корова фыркнула, посмотрев в сторону, как обиженная тёща. Вивиан на всякий случай выставила руки.       — Ну ладно, раз уж ты… — она напряглась, всхрапнула и подсадила его, надрывно крякнув. — Твою ж… ты чего такой тяжёлый, на вид будто двадцать кило…       — Молчи, женщина. Это мышечная масса.       Он восседал на корове с видом победителя, который взял бастион. С земли подобрал кусок старого ремня, сделал из него подобие поводьев и натянул на шею животного, которое всё ещё стояло в состоянии немого шока.       — Идёт набор на вторую волну, — пробормотал он, протянув ей руку. Вивиан ухмыльнулась, вцепилась в его запястье, и он тяжело, с рывком, втянул её на спину коровы.       Они уселись.       Корова дрожала. Они тоже.       Леви выдохнул.       — Готово, — заявил он и, хлопнув по боку животного, скомандовал: — В путь, Сочная.       Корова двигалась вперёд с тем же рвением, с каким старики идут на утреннюю зарядку — никуда не торопясь, но с чувством долга. Её копыта тяжело ступали по дороге, виляя из стороны в сторону, будто она размышляла, зачем вообще родилась.       Леви сидел спереди с таким видом, будто восседает на скакуне перед генеральным наступлением. Спина прямая, лицо сосредоточенное, как у человека, принявшего судьбу. Вивиан, устроившись позади, держалась за Леви одной рукой, а другой отгоняла от него надоедливых мух.       — Не хватало только чтобы они тебя укусили, — бормотала она, отмахиваясь. — Сопли уже были, теперь пусть ещё чума будет для коллекции.       Тем временем в городе…       Разведчики медленно шли по вечерним улицам. Они выглядели уставшими, но всё ещё настороженными. Разговор шёл вяло, но серьёзно.       — Важна любая зацепка, — сказала Ханджи, оглядываясь по сторонам. — Даже если это просто кусок ткани или запах… тухлой редиски.       Майк мрачно кивнул:       — Было бы славно, но следов нет.       Они проходили мимо телеги, набитой пустыми мешками. Мешки были грубые, тёмные, с характерной фермерской строчкой по краям. Ханджи вдруг приостановилась, взгляд стал внимательным:       — Как вот, например, текстиль. Жан, ты помнишь, какой мешок был у тех похитителей?       Жан замер, сощурился, пытаясь прокрутить в голове картину ночного нападения.       — Не совсем… Но… Очень похож. Почти один в один.       Моблит, до этого молча тащивший кофе, тоже замер:       — Хм. Интересно. Эти мешки обычно делают на фермах. Я на такой вырос. Это мешки для… ну, туш. Для крупного веса. Плотные, надёжные. Нитки толстые, ткацкий шов узкий.       Конни изумлённо повернулся к нему:       — Мешки бывают разными?       — Ещё как, — вздохнул Моблит. — Эти фермерские. Их не спутаешь. И если они использовались похитителями — возможно, они и правда были с фермы.       Жан потёр подбородок:       — Не такой ли мешок тогда был…? Кажется, да.       Все переглянулись.       Ханджи, не колеблясь, схватила один из мешков из телеги.       — Возьмём с собой. На всякий случай. А вдруг?       Майк тяжело выдохнул.       — Ну хоть не воробьи.       Разведчики возвращались домой медленным, почти сонным шагом. Ветер поднимал пыль на пустынных улицах, тускло светили фонари, и всё вокруг погружалось в предночную тишину. Ханджи устало терла глаза, прижимая к груди мешок, словно самое ценное сокровище.       — Надо выяснить, откуда поставляют такие мешки, — сказала она. — Может, выйдем хоть на след.       — Мы ходим по кругу, — зевнул Моблит.       — Странно, — Ханджи нахмурилась, — а Леви с Вивиан уже должны были вернуться. Во время патруля их не видели. Где они?       Майк шёл позади, лениво потягиваясь.       — Без понятия… Но надеюсь, ты пожалеешь, что взяла с собой этот мешок. Он воняет коровами.       — Не воняет, — с недоумением пробормотала Ханджи и понюхала ткань. — Обычный запах ткани.       — Воняет, — пробурчал Майк.       Они дошли до корпуса. Кто-то зевнул, кто-то потянулся, открывая дверь.       — Всё, я спать, хоть убейте, — простонал Моблит и первым скрылся в темноте холла, а затем и остальные.       Но в этот момент, прямо у тропинки перед корпусом, в полутьме показалась… странная фигура.       Точнее, даже не фигура — нечто крупное, с четырьмя копытами, и… двумя людьми на спине.       — Что это?.. — Конни, уже открывший дверь, застыл как вкопанный.       — Это корова, — произнёс Жан, моргая. — Или у меня глюки?       Фигура приблизилась, копыта неторопливо ступали по земле, и свет фонаря осветил всадников.       — Это… — Конни чуть не уронил сумку. — Это капитан Леви… на корове.       — И Вивиан, — прошептал Жан. — Они оба… едут… на корове.       Тишина повисла над тропинкой.       — Я… — начал Конни. — Я сплю?       — Если ты спишь, то я тоже, — прошептал Жан. — Только во сне можно увидеть Леви Аккермана, возвращающегося с патруля на сраной корове.       Конни с паникой в глазах вцепился в Жана за ворот:       — Ты придурок! Я же говорил, не пить то вино перед дежурством! — прошипел он, быстро оглядываясь по сторонам. — Всё… галлюцинации пошли… Капитан на корове, блядь…       — Да я… — Жан заторможено моргнул. — Говорили, что хорошее. Домашнее. Из груш… или чего-то…       — Из керосина оно, а не из груш! — Конни зашипел и потащил его за собой, сжимая плечо друга, будто тот в любой момент мог раствориться в воздухе. — Пошли, пошли… Надо срочно отоспаться, пока ещё, не дай боже, Король на козе не подъехал.       Они скрылись за дверью корпуса, оставив позади пустую тропинку и ночную тишину.       А тем временем, в свете редких фонарей, неспешно продвигалась по дороге самая медленная, но, пожалуй, самая умиротворённая кавалькада в истории разведкорпуса.       Капитан Леви, с прямой осанкой и задумчивым взглядом, крепко держал поводья. Вивиан, устроившись у него на плече, мирно посапывала, изредка вздрагивая во сне. Её волосы касались его щеки, щекотали кожу, но он не отодвигался. Напротив — ехал как можно тише, стараясь избегать кочек, чтобы не разбудить.       Вокруг царила тишина. Лишь лёгкий скрип телеги где-то вдалеке, да редкое фырканье их новой подруги — сочной коровки.       Леви опустил взгляд на дремлющую девушку и, сам не замечая, позволил себе едва заметную, искреннюю улыбку.       Они остановилась, корова равнодушно фыркнула, словно сказав: «Дальше сами». Леви, не торопясь, аккуратно придержал Вивиан, осторожно соскользнул на землю и подхватил её на руки. Она не проснулась, лишь слегка шевельнулась и крепче уткнулась носом в его грудь, словно знала — тут тепло, безопасно, можно ещё немного поспать.       Он медленно выдохнул, глядя на её лицо. В голове мелькнуло: и как ты так вырубаешься в любом месте…       Он оглядел двор, на секунду прикидывая план действий. Сначала мелькнула мысль: привязать бы корову, а то… — но в следующий момент она куда-то улетучилась, когда Вивиан прижалась к нему крепче, обняв за шею. Он дернулся, чуть не уронив её, и тихо пробормотал:       — Эй, ты… так не честно.       В голове зашептал знакомый чертёнок: Её соседки спят, кто-то точно проснётся, начнётся болтовня, шорохи, да ещё и вопросы зачем ты тягаешь её как мешок с картошкой…       Леви покосился на здание женского крыла, прикусил губу, и перевёл взгляд на неё. Вивиан мирно посапывала, её волосы спутались от долгой дороги, а на лице застыло выражение полного покоя. Он тяжело вздохнул, снова посмотрел на тёмные окна корпуса и хмыкнул.       — Так уж и быть… — пробормотал он и, пряча слабую усмешку, развернулся и уверенным шагом понёс её в своё крыло.       Чёрт с ней. Главное — не уронить. ________       Утро в корпусе началось мягко и лениво. Солнце робко пробиралось сквозь занавески, заливая комнаты и коридоры тёплым, медовым светом. На улице на траве блестела роса, а с далёкого двора доносилось сонное мычание.       Внутри корпуса сонно шлёпали босые ноги — Жан и Конни, помятые как постельное бельё после тревожного сна, вяло шли по коридору в сторону ванной. Волосы растрёпаны, глаза едва приоткрыты, лица с выражением глубокой философской тоски.       — Не буди зверя во мне, Жан… — пробормотал Конни, зевая на ходу. — Я клянусь, если ты опять подмешаешь в вино мяту с чертополохом, я…       — Да я сам не знал, что та хрень из подвала вообще растёт! — огрызнулся Жан, еле держась на ногах. — Думал, просто настойка. Натуральная. Целебная.       Они прошли мимо комнаты командора, как вдруг замерли одновременно. Глаза у обоих распахнулись. Жан прищурился, надеясь, что галлюцинация рассосётся. Конни медленно отступил на шаг.       У двери командора стояла корова.       Корова. Настоящая. Серьёзная. Лизала дверь с таким видом, будто в этом был какой-то особый смысл.       — Мать твою, — зашептал Конни, сдавленно, будто боялся, что животное услышит. — Мы сумасшедшие. Жан. Мы не проспались. Мы теперь сумасшедшие официально!       — Ш-ш-ш! — Жан схватил его за плечо. — Главное — не смотреть ей в глаза. Не смотреть. Она почувствует слабость.       Конни сдавленно всхлипнул, пятясь: — Если я скажу командору, что видел его дверь в соплях… меня в психушку отправят?       — Нас вместе. — Жан мрачно кивнул. — Групповое умопомешательство. Есть такой диагноз.       — Всё, — прошептал Конни, чуть не плача, — чтобы я ещё раз твою бурду пил… Никогда. Никогда.       Они развернулись, как два шпиона под прикрытием, и засеменили прочь, стараясь не дышать, не говорить и вообще не подавать признаков жизни.       — В ванну, быстро! Пока она не пошла за нами!       — И не смотреть! Никогда не оборачивайся! _______       В комнате царила утренняя суматоха — где-то скрипели кровати, кто-то чихал в коридоре, а Эрен, в одном носке и с подушкой под мышкой, лениво натягивал рубашку, когда влетел Армин. Лицо белое как простыня, глаза на выкате, волосы мокрые, халат перекошен, а голос… дрожал.       — ЭРЕН! — всхлипнул он и захлопнул за собой дверь, будто за ним гналось само зло. — Я… Я ТОЛЬКО ЧТО БЫЛ В ДУШЕ!       Эрен спокойно приподнял бровь.       — Это… похвально?       — НЕТ! — взвизгнул Армин, — Я стоял… намыливался… и из соседней кабинки мне кто-то по ноге… ЯЗЫКОМ! ПО НОГЕ, ЭРЕН!!!       Эрен замер, затем медленно откинулся на подушки и сложил руки на груди:       — Хмм… Я слышал… про такое. Ты ведь был в четвёртой кабинке?       Армин задрожал и еле заметно кивнул.       — Вот оно что… — Эрен театрально вздохнул. — Легенда. О призраке душа.       — Н-не смешно! — дрожащим голосом перебил его Армин.       — Я не шучу. Ханджи как-то рассказывала… — Эрен понизил голос, словно бы уже сам начал верить в сказанное. — Говорят, в душевой разведкорпуса, в четвёртой кабинке, погиб человек. Его затянуло сливом. Целиком. Говорят, он был слишком… любопытен.       Армин медленно опустился на кровать, весь в мурашках.       — И с тех пор, — продолжал Эрен, глядя в одну точку, — в особенно тихие утра… когда тёплая вода смывает грехи… этот призрак выбирается наружу. Он ищет того, кто ему приглянётся. Того, кто будет… уязвим.       — УЯЗВИМ?! — почти вскрикнул Армин, — ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ ЧТО Я… МНЕ?!       — Может быть, — пожал плечами Эрен. — Говорят, если он по тебе… проехался, то это только начало. Потом он появляется в зеркале. А потом…       — ЧТО?! — Армин чуть не подскочил.       — …Он залазит в постель.       — ЭРЕН!!!       — Шучу! — расплылся в улыбке Эрен.       Армин покраснел и кинул в него подушку:       — ТЫ — УРОД! Ты САМ говорил, что не веришь в эти истории!       — Ну так ты же веришь, зачем лишать тебя волшебства? — ухмыльнулся Эрен и спрятался от следующей подушки. — Просто в следующий раз мойся не в четвёртой кабинке. Или возьми клинки. Или… не знаю… закрой слив.       — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! — завыл Армин, прячась с головой под одеяло. — И сегодня не сплю. Совсем. ______       Мягкий свет рассвета пробрался сквозь шторы, ложась золотистыми полосами на ковёр. Эрвин, по привычке аккуратно натянув пижаму, потянулся, сдержанно зевнул и, не спеша, направился к столу.       Он хотел было взять журнал дежурств, но… замер. Бумаги были в беспорядке. Некоторые — смяты, некоторые — измяты, но одна… была буквально обгрызена. Он прищурился, осторожно поднял один из листов. На нём красовался отчёт о провизии, теперь исполосованный чьими-то… зубами?       — Что за… — нахмурился он и быстро переоделся.       Через пару минут в его кабинете стоял сонный, но вечно готовый ко всему Майк, с серьёзным лицом внюхивающийся в дверь, пол и документы.       — Пахнет… — начал он и задумался. — Сеном… и… презрением.       — Презрением? — переспросил Эрвин с лёгкой гримасой.       — Очень… специфический запах. Как будто тот, кто это сделал, осуждал саму суть бумажной работы.       — Майк, — Эрвин тяжело выдохнул. — Кто… мог проникнуть сюда… среди ночи… и, чёрт возьми, ЖЕВАТЬ документы?       Майк подошёл к двери, обнюхал ручку, потом наклонился к полу и ткнул пальцем в тёмную каплю. Понюхал.       — Молоко.       — Молоко?       — Свежевыдоенное, чуть прокисшее. И… моющие средства.       Они переглянулись. Эрвин медленно сел за стол, положил лицо в ладони.       — Леви…— выдохнул он.       Майк, не меняя выражения лица, кивнул.       — Я пойду… найду его.       — Если найдёшь его — приведи. А если найдёшь её, — он показал пальцем на откусанный лист, — с ртом полным отчётов, — вздохнул снова. — …выдай ей форму. Похоже, она уже в команде. ______       Комната Микасы встретила её тишиной и чуть прохладным утренним светом. Она уже была одета к тренировке, подтянутая, собранная. Ровно и чётко подошла к кровати.       — Саша… — позвала она спокойно, видя большое нечто, спрятавшееся под одеялом. — Уже пора выходить.       Ответа не последовало. Лишь хруст. Нехарактерный.       Микаса сдержанно нахмурилась, подошла ближе и аккуратно подняла край одеяла… Внутри сидело нечто большое, бурое, мирно жующее… платок Вивиан. Корова.       Девушка застыла. Несколько долгих секунд она просто молча смотрела на животное, медленно опуская одеяло обратно.       Чёрт… — промелькнуло в голове. Что вообще делают в таких ситуациях?..       Она резко вышла из комнаты, держа лицо максимально невозмутимым, будто ничего не случилось. Проходя по коридору, она выглядывала в каждую дверь: пусто. Лестница: пусто. Холл: пусто. Куда все делись? ________       Во дворе тем временем стояли Жан и Конни — как всегда, лениво подтянутые, обсуждающие жизнь на построении. Жан вяло поднял голову, от скуки разглядывая небо… и замер.       — Конни… — сказал он, медленно указывая вверх. — Посмотри… туда.       Конни вздохнул, подумал, что это очередной бред Жана, но поднял глаза — и застыл, открыв рот.       На крыше корпуса, величественно и немного нагло, стояла та самая корова. Её бурый бок лениво подрагивал, а во рту болтался яркий цветастый платок. Она жевала. Как будто это было самое обычное утро.       — Конни, — простонал Жан, не отрывая взгляда.        — Жан… — Конни медленно стиснул зубы, выдохнул и зло процедил. — Я тебя ненавижу.       — За что?!       — За то, что ты существуешь. Молчи. ______       Леви распахнул глаза, мгновенно почувствовав, что что-то не так. Он резко приподнялся на локтях, посмотрел на часы — и мысленно выругался.       — Чёрт… — прошептал он. — Опять проспали…       Он скосил взгляд в сторону — рядом, уютно устроившись, спала Вивиан. Её волосы чуть растрёпаны, губы приоткрыты, а ресницы мерцали в лучах утреннего солнца. Он сдержанно вздохнул и подумал: что же ты со мной делаешь…       Она как будто почувствовала его взгляд и медленно открыла глаза, чуть моргая, оглянулась.       — О… — сонно пробормотала она. — А почему я с тобой в кровати?       Леви закатил глаза, откинувшись назад.       — Мы вернулись поздно ночью. Ты вырубилась прямо в дороге. Хочешь, чтобы я объяснял всем, почему тащу тебя на плече в бессознательном состоянии? — Он поднялся. — Я тебя просто уложил. Всё.       Вивиан, как ни странно, этого объяснения приняла с лёгким кивком:       — Спасибо… что хоть не раздел, — пробурчала она, зевая.       Он фыркнул, усмехнувшись про себя, но на лице ничего не дрогнуло. Однако в следующий момент его лицо побледнело, как будто что-то прострелило голову.       Корова.       Чёрт.       А я её… я ж её привязал?..       — Чёрт! — выдохнул он и резко вскочил на ноги.       — Что? — Вивиан уставилась на него. — Что такое?       Он ничего не ответил, уже натягивал штаны, сбрасывая с плеч рубашку и рывками застёгивая новую. Вивиан, видя его резкие движения, зажмурилась и отвернулась, прикрывая лицо ладонями:       — Эй! Ты бы хоть сказал! Я тут!       Леви метнулся к двери, зацепив куртку на ходу.       — Что с тобой?! — воскликнула она, но он даже не оглянулся, вылетая в коридор, как вихрь.       Девушка осталась сидеть на кровати с раскрытым ртом и растрёпанными мыслями, выдавив тихо:       — Что вообще только что было?..       Леви вылетел в коридор, на ходу застёгивая куртку, и широким, почти угрожающим шагом понёсся вниз по лестнице. У подножия, прямо у входа, уже вовсю шёл разговор — Эрвин стоял с Микасой, задумчиво держа в руках скомканную бумагу, на которой некогда был чей-то рапорт, а теперь остались только влажные отпечатки зубов.       — Леви… — спокойно начал Эрвин, заметив приближающегося капитана. — Объясни, пожалуйста, почему в казарме ходит корова?       Леви, даже не притормозив, остановился рядом, выпрямившись, и с ледяным спокойствием выдал:       — А почему у нас в казарме Жан?       Эрвин приподнял бровь. Микаса опустила взгляд, но уголки её губ чуть дёрнулись.       — Она хотя бы полезна, — продолжил Леви. — Никого не перебивает и не врёт, что была на патруле.       — Я серьёзно, — выдержанно проговорил Эрвин.       — Я тоже. — Леви скрестил руки на груди. — Она даёт молоко. Молоко — это кальций. Кальций укрепляет кости. Крепкие кости — живые бойцы.       Эрвин опустил взгляд на жёваную бумагу.       — Она съела мой рапорт.       — Видимо, не хватало клетчатки, — без тени иронии добавил Леви. — Я решил проблему. Экономично.       Наступила тишина. Эрвин медленно выдохнул, словно морально пытаясь отпустить всё происходящее.       — Ладно… — он провёл рукой по лицу. — Я закрою глаза на это, если ты поможешь её поймать.       Леви чуть прищурился.       — А где она?       Микаса, стоявшая чуть в стороне, с минимальной эмоцией на лице, произнесла:       — Она… была у меня в кровати.       Леви выгнул бровь так, будто впервые в жизни услышал нечто по-настоящему тревожное.       — У тебя… что?       Прежде чем кто-то успел ответить, в коридоре за его спиной раздались лёгкие шаги. Вивиан, всё ещё зевая и поправляя волосы, появилась в проёме, остановившись позади Леви. Она с любопытством осмотрела собравшихся и, заметив серьёзные лица, с лёгкой насмешкой уточнила:       — А что у нас за драма ни свет ни заря?       Леви, не оборачиваясь:       — Корова в корпусе. Была у Микасы. Съела рапорт. Теперь где-то шляется.       — И где она может быть?       — Может быть где угодно… — с досадой отметил командор.       — Ты её не привязал? — Вивиан наклонилась ближе, прошептав Леви прямо в ухо.       Он сжал челюсть, не в силах даже выговорить. Только выдохнул:       — …Идём ловить.       Эрвин, наблюдая за этой сценой, закатил глаза и еле слышно пробормотал, как заклинание:       — Я командую элитной армией. Элитной… армией…       Разведчики двинулись на поиски в комнату Микасы. Но стоило им войти, как всё стало понятно. На кровати — лишь мятое одеяло, под которым тихо квакает плевком пожеванный платок Вивиан.       — Это мой любимый… — простонала она, прижимая обрывок к груди.       Микаса только молча покосилась на слюнявую подушку, потом на платок, потом снова в окно, делая вид, что её здесь не было.       — Так, — буркнул Леви. — Смотрим по следам.       Следы действительно были. Где-то тянулась жирная полоса, где-то — ровный след от копыт, а где-то в панике мечущийся солдат указывал в сторону, дрожащей рукой описывая: «Оно было большое… тёплое… и смотрело в душу!»       — Прекрати, — отмахнулась Вивиан. — Это просто корова.       — Просто? — солдат зашептал. — Оно знало, кто я внутри…       Следы вели дальше, к лестнице на крышу.       — Если она на крыше, — буркнул Леви, — я её там и оставлю. Пусть шпионит.       И они пошли наверх.       На крыше царила тишина, нарушаемая только лёгким шорохом ветерка. Леви, Вивиан и Эрвин открыли дверь… и замерли.       Прямо посреди крыши, на старом тюке соломы, с невозмутимым выражением на морде, лежала та самая корова. А рядом с ней — несколько крошечных, ещё неуклюжих телят, один из которых делал первые, шаткие шаги, а второй прижимался к матери, ища тепло.       — Она… — Вивиан застыла в дверном проёме, — …она родила?       Леви медленно моргнул.       — …Блять.       Эрвин, потерев переносицу, будто пытаясь разогнать головную боль, произнёс с каменным лицом:       — Ну, хотя бы не в моём кабинете.       Микаса, вбежавшая следом, открыла рот, но слов не нашлось.       Корова в это время подняла голову и спокойно посмотрела на них всех, как хозяйка на опоздавших гостей. Один из телят зацепился копытцем за кучу верёвок и смачно шмякнулся.