5: Simon says

Выходные пролетели быстро и незаметно. Новый рабочий день начался с того, что Тара буквально забросала меня сообщениями, так что мой телефон не выдержал и окончательно вышел из строя. Как оказалось, нас ожидает сотрудничество с воздушной организацией — оно должно значительно облегчить нашу работу. Однако меня больше интересовал другой вопрос: насколько это будет выгодно? Кроме того, я не должна была забывать, что сегодня мне нужно уйти с работы пораньше. Вечером у меня назначен визит в больницу — Зейн должен проверить мое состояние. В последний раз, когда я с головой ушла в работу, он дал мне понять, что подобное отношение к здоровью недопустимо. Но с той нашей беседы мы больше не созванивались. Что ж, сегодня я обязательно поговорю с ним. Дорога пролетела неожиданно быстро. Я никогда не думала, что смогу настолько радоваться работе — просто потому, что она позволяет мне отвлечься от всего, что навалилось. В памяти невольно всплыли обрывки воспоминаний с той вечеринки… и того, что произошло после. Калеб. Стоило лишь подумать о нем, как я почувствовала себя грязной, будто на коже остался липкий след, который невозможно стереть. Больше всего на свете мне хотелось принять душ и смыть это чувство. Прогоняя навязчивые воспоминания, я даже не заметила, как оказалась перед зданием. Но стоило мне войти внутрь, как я поняла — это настоящий хаос. Повсюду суета, кто-то торопится, кто-то кричит, и непонятно, вызвано это больше восторгом или паникой. Атмосфера напряжённая, будто весь офис оказался на грани взрыва. И вдруг я почувствовала, как кто-то обхватил меня сзади. — Тара! — я вздрогнула от неожиданности, но, обернувшись, увидела лишь сияющее лицо подруги. Она задорно улыбнулась и, даже не давая мне прийти в себя, тут же выпалила: — Парень, с которым мы будем работать, просто невероятный красавчик! Ты не представляешь! Я тут же пресекла её восторженный поток, прижав палец к её губам. — Сначала всё с самого начала и по порядку. Хорошо? Тара молча кивнула, но от переполняющего её восторга, казалось, сейчас взорвётся от счастья. Мы вышли из офиса, и, если быть откровенной, я уже успела устать от всей этой суеты, хоть пробыла там всего несколько минут. Тара тяжело вздохнула и взглянула на меня своими большими, щенячьими глазами — явно собиралась что-то сказать. — Помнишь нашу переписку? — начала она. — Так вот, нас разделят на десять групп, в каждой из которых будет по шесть человек: три офицера-лётчика и три наших охотника. Я нахмурилась. — Разве не проще работать парами? Так ведь легче координироваться. Тара покачала головой. — Было бы легче, если бы не одно «но»… Среди них много новичков. Я нахмурилась, обдумывая её слова. — И всё же это звучит нелогично, — покачала я головой. — Как можно эффективно работать в таких группах? Шесть человек — это слишком много, особенно если среди них новички. Кто будет за что отвечать? Как распределять обязанности? Тара пожала плечами, явно и сама не до конца понимая смысл этой организации. — Ну, видимо, хотят, чтобы мы друг друга дополняли. Лётчики будут отвечать за разведку и поддержку с воздуха, а мы — за основную работу на месте. — Это в теории, — возразила я. — А на практике? Представь, в разгар операции кто-то запаникует, кто-то не поймёт команду, и всё пойдёт наперекосяк. В идеале мы должны работать с напарником, которому доверяем, а не с кучей людей, которые могут только мешать. — Я понимаю тебя, но решение уже принято. Придётся адаптироваться. Я недовольно вздохнула, понимая, что спорить бессмысленно. Всё это по-прежнему казалось мне неэффективным и даже опасным. — Ладно, но хоть кто-то назначен лидером группы? Кто будет отвечать за координацию? — я скрестила руки на груди, недовольно глядя на Тару. — Если каждый будет делать что хочет, это быстро превратится в хаос. Тара открыла рот, чтобы ответить, но прежде чем она успела произнести хоть слово, за моей спиной раздался знакомый голос: — Ну, если тебе так важно знать, можешь спросить у меня. Кровь застыла в жилах. Я резко обернулась, и сердце, казалось, на мгновение пропустило удар. Калеб. Он стоял всего в паре шагов от меня, ухмыляясь так, будто знал, о чём я думаю. Тара смущённо улыбнулась, но Калеб лишь покачал головой и, скрестил руки на груди. — Тара, ты вообще слушала, что говорил главный? — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Ну… частично, — пробормотала она, виновато отводя взгляд. — Вот поэтому твоя подруга и не поняла ничего правильно, — он перевёл взгляд на меня. — Позволь прояснить ситуацию. Я скептически скрестила руки, ожидая объяснений. — Да, нас действительно делят на группы по шесть человек, — продолжил он, — но не для того, чтобы все разом пытались работать вместе. Это сделано для лучшей координации между командами. На самом деле каждый будет работать в паре: один лётчик и один охотник. Я моргнула, осознавая, что зря возмущалась. — То есть вся эта группа — это скорее общее подразделение, но на заданиях мы действуем вдвоём? — Именно, — подтвердил Калеб, самодовольно ухмыляясь. — Так что можешь не беспокоиться. Я бросила на него осторожный взгляд, всё ещё не доверяя его тону, но внутри почувствовала облегчение. Хоть что-то в этой системе имело смысл. Калеб… Как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, я была рада его видеть. Хоть воспоминания о вечеринке неприятно всплывали в голове, его присутствие почему-то вызывало странное чувство спокойствия. Но долго наслаждаться этим не удалось. Встав в уверенную позу, он окинул нас с Тарой оценивающим взглядом и хмыкнул. — Девушки, вы вообще в курсе, что у вас есть рабочие обязанности? Или решили, что можно весь день болтать у входа? Тара закатила глаза и сложила руки на груди. — Ну вот, началось, — проворчала она. — Ты как старший брат, который вечно всех отчитывает. — А если бы ты слушала внимательнее, мне бы не пришлось, — уже более строго сказал Калеб. Я только покачала головой, наблюдая за их словесной перепалкой. — Ладно, хватит спорить, — вздохнула я и, взяв Тару за руку, потянула её за собой. — Вот так-то лучше, — удовлетворённо кивнул он, а потом его взгляд снова остановился на мне. — Кстати, с тобой у нас ещё будет разговор. Лёгкая дрожь пробежала по телу, а щеки вспыхнули жарким румянцем. Не осмелившись взглянуть ему в глаза в последний раз, я лишь опустила голову, скрывая нахлынувшие чувства. Ну вот зачем он это сказал? Решил испытать меня? — Послушай, а вы знакомы? — Да… он мой давний друг, — слова давались с трудом, словно застревали где-то в горле. — Завидую тебе. Ты знаешь такого красавчика, но даже не пытаешься быть с ним, — Тара мечтательно вздохнула, и её голос звучал почти с укором. Если бы она знала всю правду, от самого начала и до конца, то никогда бы не сказала этого. Мне стало неловко. Говорить, что между нами произошло на самом деле, казалось слишком тяжёлым. А что ещё хуже — я сама боялась этой правды. Поэтому, пока Тара с восторгом восхищалась Калебом, я просто молчала. После обеда я собиралась заняться другими документами, но вдруг почувствовала, как чья-то рука крепко сжала мою. Калеб. Он уверенно потянул меня в сторону, уведя в угол, подальше от любопытных взглядов. Я вздрогнула, но не сопротивлялась. Его фиолетовые глаза смотрели на меня строго, холодно — так же, как в нашу первую встречу. И в этот момент я окончательно поняла: мой Калеб действительно умер. В этом взгляде больше не было тепла. — Это была твоя затея? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела, но достаточно твёрдо. — Ради чего? Калеб не сразу ответил. Его глаза скользнули по моему лицу, изучающие, непроницаемые. Затем он едва заметно наклонил голову, будто размышляя, стоит ли мне знать правду. — Думаешь, у всего обязательно должна быть причина? — его голос был ровным, но в нём читалась тень насмешки. Я сжала кулаки. — Не играй со мной, Калеб. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего тёплого. — Знаешь, — Калеб склонил голову набок, его голос прозвучал хлёстко, почти без эмоций. — Сейчас я стараюсь вытащить тебя из той задницы, в которую ты влезла с самого начала… из-за Сайлуса. Я резко вскинула голову, поражённая его словами. — Думаешь, мне нужна твоя помощь? — в голосе зазвенел вызов, но внутри всё сжалось. — Думаю, ты не до конца осознаёшь, во что вляпалась. И если бы не я, у тебя уже не было бы шанса выбраться. — Ты притворялся три года мёртвым! — мой голос дрожал от ярости. — А теперь вдруг появился, чтобы защитить меня? Я не нуждаюсь в тебе, Калеб! Он прищурился, словно оценивая мои слова, затем медленно склонился ко мне ближе. — Не нуждаешься во мне? — в его голосе прозвучала странная мягкость, от которой по спине пробежал холодок. — Это то, что ты действительно думаешь? Прежде чем я успела ответить, он резко схватил меня за запястье и прижал к стене. — В нашу первую встречу ты была совсем другой, — его фиолетовые глаза блеснули, в них читалась скрытая насмешка. — Тогда ты была рада меня видеть… даже не сопротивлялась, когда я… Громкий звук разнёсся по коридору. Моя ладонь обожгла кожу, но я не жалела об этом. Калеб замер, удивлённо моргнув, а затем медленно провёл языком по уголку губ, будто смакуя этот момент. — Ну вот, совсем другое дело, — усмехнулся он. — Теперь ты хотя бы пытаешься сопротивляться. Я почувствовала, как к щекам приливает жар, но не могла понять, что именно вызвало эту реакцию — злость, смущение или что-то ещё, более пугающее. — Это не тот Калеб, которого я помню! — мой голос сорвался на крик. — Совсем не тот человек! Он посмотрел на меня с любопытством, словно мой гнев был для него чем-то забавным, даже интересным. — Да? — его голос стал ниже, мягче, но от этого только холоднее. — А если я скажу, что всегда был таким? Ты возненавидишь и того, прежнего Калеба? Я задохнулась, не в силах сразу ответить. Сердце болезненно сжалось. Если он всегда был таким… значит, всё, что я чувствовала к нему тогда, тоже было ложью? Калеб резко схватил меня за обе руки, его хватка была крепкой, но не причиняла боли — скорее давала понять, что вырваться не получится. Я заметила, как его щека постепенно краснеет от пощёчины, которую я только что ему влепила. — Ты сама сказала, чтобы я больше не пропадал, — его голос звучал хрипло, но в нём не было ни злости, ни укора — только ледяное спокойствие. — А теперь ты распускаешь руки и заявляешь, что я больше не нужен тебе? Я пыталась отвести взгляд, но он не позволил — его пальцы сжались чуть сильнее, заставляя смотреть прямо в его глаза. — Ты не понимаешь… — прошептала я, но даже сама не была уверена, что именно я хотела сказать. Понимал ли он, как сильно всё изменилось? Как сильно изменилась я? Вдруг я услышала приближающиеся шаги. Кто-то шёл в нашу сторону. Калеб на мгновение задержал на мне взгляд, будто размышляя, стоит ли ему закончить этот разговор. Но затем, не сказав больше ни слова, отпустил меня и ушёл, растворяясь в полумраке коридора. Я осталась стоять, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Этот момент меня спас. Но мысли становились только гуще, как тёмный туман, окутывающий сознание. Что вообще за чертовщина происходит? Кому теперь можно доверять? Я рухнула на пол, пытаясь отдышаться. Воздуха катастрофически не хватало, грудь сжимало, а сердце стучало так быстро, что, казалось, вот-вот разорвёт мне рёбра. Руки дрожали, пальцы всё ещё помнили его хватку — твёрдую, не дающую вырваться. *** В кабинете у Зейна было тихо, только звук его ручки, скользящей по бумаге, нарушал тишину. Я сидела на жестком стуле, уставившись в одну точку, пытаясь не думать о том, что происходит вокруг. В голове всё было спутано, мысли не давали покоя. Зейн продолжал заполнять бумаги о другом пациенте, но я почувствовала, как его взгляд неожиданно переключился на меня. Он отложил ручку и, немного замедлившись, произнёс: — Разденься, пожалуйста. Мне нужно послушать твоё сердце. Я застыла, не ожидая такой прямолинейной просьбы. В нашем с ним профессиональном общении было немало моментов, когда мы находились рядом в таком положении, но сейчас что-то в этом предложении звучало иначе. Смущение, страх или даже раздражение — я не могла понять, что именно я чувствую. — А Лили нет сегодня? — спросила я, чтобы хоть как-то снять напряжение. Зейн взглянул на меня, и на его лице мелькнуло лёгкое беспокойство. — Нет, сегодня осмотрю тебя я, — ответил он, и в его голосе не было ни намёка на беспокойство, только профессионализм. Я молча кивнула, медленно вставая со стула и раздеваясь, чувствуя, как напряжение нарастает. Я краснела, чувствуя, как лицо пылает от стыда, и, несмотря на попытки собраться с мыслями, не могла удержать взгляд от того, как Зейн сосредоточенно смотрит на меня. Я закрыла глаза, пытаясь хоть немного скрыться от неловкости, но внутренний конфликт не давал мне покоя. — Ты слишком медлишь, — сказал он тихо, но твёрдо, не поднимая глаз от бумаги, как будто его слова не были связаны с тем, что происходило в комнате. — Не могу я так раздеться при тебе, — пробормотала я, чувствуя, как мне становится ещё более неудобно. Мои руки невольно замерли, когда я попыталась снять одежду. Зейн сделал небольшой вдох и, поставив ручку, взгляд его стал более строгим. — Я врач, — произнёс он спокойно. — За территорией больницы ты мой друг. Я пыталась скрыть своё неловкое лицо, но его слова не облегчали ситуацию. — Ещё хуже, — сказала я с полным отчаянием, хотя в глубине души понимала, что он прав. Мы с ним давно друг друга знали, но всё это было слишком сложно и запутано. Я зажмурилась, пытаясь скрыть неловкость, и невольно надула щеки, словно пытаясь сбросить с себя напряжение. Вдохнув глубоко, я наконец выдавила: — Ты ужасен! Зейн не отреагировал сразу, лишь мельком взглянув на меня. В его глазах блеснуло что-то, вроде лёгкой усмешки, и он спокойно ответил: — С тебя беру пример. Мне хотелось возразить, но его слова повисли в воздухе, и я не могла найти подходящего ответа. В этот момент, когда мои мысли всё ещё путались, Зейн уже оказался передо мной с инструментом для осмотра, готовый послушать моё сердце. Он не ждал, пока я что-то скажу — просто подошёл и мягко приложил стетоскоп к моей груди. Я почувствовала, как он мягко прижимает его, и на мгновение мне показалось, что всё вокруг затихает, оставляя только его присутствие и звук моего биения. Всё остальное исчезло, и я не могла думать о чём-то кроме того, как некомфортно было в этот момент стоять перед ним в такой близости. Он аккуратно приложил стетоскоп к моей груди, его руки были холодными, но прикосновение оставалось уверенным и профессиональным. Несколько раз он плавно повадил его, тщательно прислушиваясь. Я сдержала дыхание, чувствуя, как всё напряжение внутри меня постепенно отступает. Постепенно, несмотря на странную неловкость, я почувствовала, как расслабляюсь, отпуская ситуацию. Я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть обо всех переживаниях и оставить всё в руках Зейна. Он был врачом, и я доверяла ему. Пусть в моей голове и оставалась буря мыслей, я старалась сосредоточиться только на его действиях, позволяя ему выполнить свою работу. Когда Зейн закончил, он отступил назад, позволяя мне наконец-то одеться. Я быстро застегнула одежду, всё ещё чувствуя остаточную неловкость от этого момента. Он не произнёс ни слова, просто продолжал записывать что-то в своих бумагах, не поднимая взгляда. Я немного выдохнула и, собравшись с мыслями, решилась на короткий разговор. — Слушай, Зейн, насчёт того случая, когда ты меня довёз до дома и… — начала я, но не успела закончить, как он прервал меня. — Всё хорошо, не переживай, — сказал он, не отрываясь от своих записей. — Я не злюсь на тебя, и я был не прав своей бестактностью. Его голос был ровным, отстранённым, и в нём не было ни тени эмоций. Он говорил, как обычно, с той холодной профессиональностью, которая не давала мне понять, что на самом деле он чувствует. Казалось, что этот разговор давно уже не имел значения для него, и что его слова не были больше о нас, а о том, чтобы просто завершить всё. Я впервые ощутила, как его холодность меня успокаивает. В мире, где всё перевернулось с ног на голову, Зейн оставался неизменным — отстранённым, рациональным, почти ледяным. Я невольно улыбнулась, позволив себе хотя бы на мгновение расслабиться. — Хоть что-то в этом мире стабильно, слава богу, — выдохнула я, чувствуя, как с плеч спадает часть напряжения. Слова прозвучали легче, чем я ожидала, и даже вырвался нервный смешок. Я чувствовала, как Зейн внимательно смотрит на меня, пытаясь понять, что со мной не так. Его взгляд был изучающим, но в то же время безэмоциональным. Я медленно повернулась к нему и глубоко вздохнула. — Если я скажу, что Калеб жив, ты поверишь мне? Он не ответил сразу. Лишь нахмурился, явно пытаясь найти логическое объяснение моим словам, возможно, решая, насколько серьёзно ему стоит это воспринимать. Но прежде чем он успел сказать хоть что-то, телефон в моей руке снова завибрировал. “Калеб организовал встречу всего коллектива. Ты придёшь? Всё равно завтра выходной.” Сообщение от Тары. Я развернула экран телефона к Зейну, позволяя ему самому прочитать сообщение. Он слегка прищурился, пробежав взглядом по строчкам, и наконец в его взгляде появилось что-то, что можно было назвать удивлением. А у меня снова вырвался нервный смешок. — А теперь представь моё лицо, — усмехнулась я, покачав головой. — Я вообще не понимаю, что, чёрт возьми, творится. Зейн медленно отложил ручку, как будто ему понадобилось время, чтобы переварить информацию. — Это какая-то шутка? — спросил он, но голос его уже не был таким бесстрастным, как раньше. — Хотела бы я, чтобы да, — вздохнула я, снова глядя на сообщение. — Но я видела его, Зейн. Разговаривала с ним. Он скрестил руки на груди, задумчиво глядя на меня. — И ты собираешься пойти туда? Я замялась, не зная, какой ответ он хочет услышать. — Мне страшно туда идти одной. Если быть честной, — сказала я уже без тени улыбки, с полной серьёзностью. Как ни крути, я помнила тот проницательный взгляд Калеба, от которого невозможно было скрыться. Его присутствие было слишком реальным, слишком ощутимым. И опять мы оставили всё в воздухе, недосказанное, напряжённое. Зейн молчал, внимательно наблюдая за мной. В его взгляде мелькнуло что-то, что сложно было расшифровать — то ли сомнение, то ли беспокойство. — Значит, не иди, — наконец произнёс он спокойно, будто это был самый очевидный выход. — Ты же знаешь, что это не вариант, — покачала я головой. Он сжал губы в тонкую линию, словно взвешивая что-то внутри себя. — Тогда я пойду с тобой. Я удивлённо моргнула, не сразу поняв, что он только что сказал. — Ты серьёзно? — Разумеется, — ответил он, не отводя взгляда. — Если тебе страшно, ты не должна идти туда одна. — Спасибо, что терпишь мои выходки, — тихо сказала я, позволяя себе немного расслабиться. Зейн лишь хмыкнул, но ничего не ответил. Его молчание было своего рода согласием — он уже привык ко мне, к моей вечной неразберихе, к этим бесконечным загадкам, в которые я то и дело умудрялась впутываться. Я быстро набрала ответ Таре: “Приду, но с Зейном. Надеюсь, это не будет страшно.” Экран мигнул, отправляя сообщение, а я всё ещё держала телефон в руках, ощущая странную смесь облегчения и тревоги. Зейн рядом создавал ощущение стабильности, но даже с ним мне было не по себе. Ведь это не просто встреча коллег. Это встреча старых друзей. Обстоятельства сложились удачно, и мы вместе с Зейном отправились в назначенное место. Кафе оказалось неожиданно уютным — мягкий свет, ненавязчивая музыка, лёгкий гул разговоров. Здесь было спокойно, почти по-домашнему, но внутри меня всё равно что-то сжималось. Я сразу заметила знакомые лица — наши коллеги уже собрались за одним из столиков, оживлённо переговариваясь. Кто-то смеялся, кто-то с интересом изучал меню. Всё выглядело совершенно нормально, если бы не одно “но”. Калеба среди них не было. Я нервно сжала пальцы, но тут же почувствовала тёплую ладонь Зейна. Он не задавал вопросов, просто был рядом. Я глубоко вздохнула, будто собираясь с духом, и, взяв его за руку, направилась к остальным, чтобы поздороваться. — Ты решила, что тебе настолько будет плохо, что и своего лечащего врача привела? — с усмешкой спросил мой знакомый. Я аккуратно засмеялась и кивнула, стараясь держаться непринуждённо. — Если напьюсь, то он… — Я бы и сам смог довести тебя до дома, — раздался за спиной знакомый голос. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Мои пальцы непроизвольно разжались, и я случайно отпустила руку Зейна. Калеб стоял слишком близко. Слишком уверенно. Я не успела ничего сказать, как он уже с улыбкой протянул руку Зейну, мило здороваясь с ним, будто всё происходящее — совершенно обычный вечер. Я видела лёгкий шок в глазах Зейна. Он замер, явно обдумывая услышанное, но Калеб, как ни в чём не бывало, улыбнулся и сказал: — Я рад снова тебя видеть. Ты хорошо приглядывал за моей коротышкой? По моей спине пробежала дрожь. Не страх, а нечто иное — тёплое, почти забытое ощущение. Сейчас Калеб вёл себя так, как когда-то давно, до взрыва. Без насмешки, без напряжения, без этого пронизывающего взгляда, от которого хотелось либо сбежать, либо раствориться в нём. Тот самый Калеб… Я сглотнула, отчаянно пытаясь убедить себя, что это лишь игра. Иллюзия. Что-то, за чем кроется совсем другая правда. Нас уже позвали за стол, и мы сели напротив друг друга. Официант принёс меню, и все принялись заказывать еду и напитки. Я старалась выглядеть непринуждённой, но атмосфера за нашим столиком казалась удушающей. Калеб и Зейн. Два разных мира, два человека, каждый из которых был важной частью моей жизни. Зейн, сдержанный, холодный, воплощение стабильности. Его молчаливый взгляд говорил больше, чем любые слова — он не доверял Калебу и не скрывал этого. А Калеб… Он был таким же, как раньше, но от этого только хуже. В его улыбке было что-то слишком лёгкое, в манере держаться — слишком привычное, словно никаких лет разлуки, никакой лжи и смерти не было вовсе. Я опустила взгляд в меню, делая вид, что выбираю блюдо, но мысли разбегались в хаосе. — Ты определилась? — вдруг спросил Калеб, и я почувствовала на себе его взгляд. — Да, — солгала я, надеясь, что голос не выдаст напряжения. Проблема была в том, что я не была уверена ни в чём. Мы начали ужинать, и я старалась отвлекаться — меньше пить, больше разговаривать с девочками. Мы смеялись, обсуждали работу, новые задачи, даже какие-то мелочи, не имеющие значения. На мгновение мне показалось, что всё в порядке. Пока Калеб вдруг не решил продолжить свою игру. — Simon says… — его голос прорезал шум разговоров, и я тут же напряглась. Я медленно подняла взгляд и встретилась с его глазами. Глубокими, проницательными, знающими. — Simon says, don’t look away, — он чуть склонил голову, уголки губ дрогнули в самодовольной ухмылке. Я сжала пальцы в кулак под столом, чувствуя, как бешено стучит сердце. Калеб играл. И играл со мной. Игра, которую мы придумали в детстве. Тогда она была всего лишь забавой, но со временем всё изменилось. Из-за неё мы повзрослели быстрее, чем следовало. Я покраснела, вспоминая это. Правила просты: один становится ведущим и говорит своё имя, добавляя слово «говорит». Это означает, что другой должен беспрекословно выполнить приказ. Как «Правда или действие», но без права выбирать правду. Калеб знал, что делает. И я знала, к чему это может привести. Все вокруг начали соглашаться, едва услышав о правилах игры. Кто-то с любопытством, кто-то с улыбками, ожидая веселья. Я сразу же отказалась — что может быть хуже этой игры, особенно в таком месте и в таком окружении? Но мои коллеги начали уговаривать меня, будто бы это всего лишь лёгкая шутка, невинное развлечение. Они настаивали, шутя и подбадривая меня, и вскоре я оказалась в центре внимания. — Ты точно не хочешь поучаствовать? — спросила Тара с искренним интересом, несмотря на лёгкое волнение в её голосе. Я вздохнула, чувствуя, как тяжело даются мне эти слова. Но все взгляды были устремлены ко мне, и, видя, как Калеб улыбается в уголке, я поняла, что уйти от этого не получится. — Ладно, — сказала я слабо, в конце концов уступив. — Но, если что, я сразу выйду, обещаю. Зейн тихо посмотрел на меня, но не возразил. Сначала он, возможно, не понял, насколько эта игра для меня может быть тяжёлой. Но Калеб… Калеб был рад, будто это было давно предрешено. Я тяжело сглотнула, ощущая, как алкоголь прогоняет напряжение, но никак не облегчает его. В горле всё равно осталось ощущение сухости, как будто я пыталась проглотить нечто слишком горькое. Стакан в руках казался тяжёлым, но я не могла остановиться. Он был как спасение — быстрое и временное. Взгляд Калеба с его нескрываемым интересом только подливал масла в огонь моего волнения. Я не могла предсказать, что будет дальше. Ведь, несмотря на кажущуюся лёгкость, эта игра была для меня как ловушка. И Калеб был её мастером. Калеб начал, и его голос звучал медленно, чётко, почти завораживающе. Задания были простыми, даже забавными. Кто-то смеялся, кто-то смущался, но в целом атмосфера оставалась лёгкой. Только мне было не до смеха. Мне было страшно. Калеб играл со всеми, но я знала — это лишь разогрев. Настоящая игра начнётся, когда он доберётся до меня. — Калеб говорит… Тара, попроси номер у вон того незнакомца. Подруга нервно хихикнула, но, поймав взгляды окружающих, всё же встала. Я наблюдала за этим, но внутри меня что-то сжималось. Это не просто игра. Это всегда было больше, чем игра. Тара всё ещё пыхтела от предыдущего задания, но её смущение мгновенно отошло на второй план, когда Калеб произнёс свою следующую команду. — Калеб говорит… сядь ко мне на колени и поцелуй меня. Воздух в кафе словно сгустился. На секунду наступила тишина, а затем стол взорвался смехом, улюлюканьем и подначками. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то начал скандировать моё имя, а кто-то просто хихикал, наслаждаясь этим неловким спектаклем. Я застыла, чувствуя, как кровь бросается в лицо. Мой взгляд метнулся к Зейну. Он выглядел… впервые по-настоящему разгневанным. Его глаза сузились, а пальцы сжались в кулак на столе. Я не могла разобрать, что именно его взбесило — Калеб или мой возможный ответ. А потом я посмотрела на самого Калеба. Он не сводил с меня глаз. Но этот взгляд… Он не был просто насмешливым или самодовольным. В нём читалось что-то глубже, что-то, что заставило меня поёжиться. Я медленно встала. — О-о-о, начинается! — протянул кто-то. Я чувствовала, как все смотрят на меня. Как пульс гулко отдаётся в ушах. Отказаться? Это означало бы проиграть. Уйти, поджав хвост. Но согласиться? Я сделала шаг вперёд. Смех и одобрительные возгласы вокруг становились всё тише, будто отдаляясь. В этот момент существовали только мы двое. Калеб смотрел на меня пристально, выжидающе. В его глазах скользила та самая знакомая насмешка, но под ней было нечто большее — скрытая игра, в которой он всегда держал верх. Я глубоко вдохнула, закрыла глаза и подалась вперёд, готовая выполнить задание. И вдруг — лёгкий щелбан по лбу. Я распахнула глаза, поражённая, а Калеб усмехнулся, склонив голову набок. — Дурочка. Ты же не думала, что я действительно так сделаю? Внутри всё вспыхнуло. От неожиданности. От злости. От унижения. Я стиснула зубы, а он, довольный собой, подхватил со стола конфету, развернул фантик и поднёс её к моим губам. — Калеб говорит, съешь конфету. Я хотела что-то сказать, но он молча прижал сладость к моим губам, не оставляя выбора. Его пальцы чуть дольше задержались у моего подбородка, как будто это тоже было частью игры. Я подчинилась, чувствуя, как внутри всё кипит. Сев на своё место, я чувствовала себя разбитой. Смех, разговоры, гул голосов — всё словно проходило мимо, не касаясь меня. Калеб продолжал вести себя, как ни в чём не бывало, а я пыталась взять себя в руки. Время шло, люди вставали, прощались, расходились. Я воспользовалась этим моментом, чтобы подойти к Зейну. Он всегда не особо любил вечеринки, но сегодня его мрачность зашкаливала. — Ты весь вечер был тише обычного, — заметила я, глядя на него. Он ответил не сразу, лишь смерил меня холодным взглядом, в котором читалось что-то похожее на раздражение. — А ты, похоже, отлично повеселилась, — сухо бросил он, скрестив руки на груди. Я стиснула зубы. — Это не то, что ты думаешь… — Правда? Потому что со стороны выглядело иначе. — В его голосе послышалась ледяная усмешка. — Зейн… — я тихо окликнула его, но он лишь ускорил шаг, явно собираясь уйти. И вдруг я почувствовала, как чьи-то пальцы мягко, но уверенно сжали мою талию. Тёплое дыхание коснулось шеи. — Какой же ты бессердечный, доктор, — раздался знакомый, чуть насмешливый голос Калеба. — Оставлять свою пациентку в таком состоянии… Зейн замер, но не обернулся. — Хотя, если ты не против, я мог бы лично доставить её домой, — продолжил Калеб, чуть сильнее притягивая меня к себе. — Всё-таки, знаешь, забота о здоровье друзей — это святое. Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Зейн медленно развернулся, его взгляд был холоден, словно лезвие скальпеля. Зейн не сказал ни слова. Его взгляд задержался на мне на долю секунды, но затем он просто развернулся и ушёл, оставляя после себя тяжёлое, давящее молчание. Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, но ничего не сделала, не позвала его, не остановила. Просто села в машину Калеба, чувствуя, как усталость наваливается на меня с новой силой. Как только дверь захлопнулась, я тяжело вздохнула и прикрыла лицо руками, пытаясь взять себя в руки. — И стоило так всё портить? — мой голос звучал глухо, приглушённый ладонями. Калеб лишь усмехнулся, поворачивая ключ в замке зажигания. — А разве я что-то испортил? — его голос был лёгким, даже довольным. — По-моему, вечер получился весьма интересным. — Калеб! — я убрала руки от лица и повернулась к нему, стараясь сдержать раздражение. Он даже не посмотрел на меня, лишь спокойно тронул машину с места, выводя её на дорогу. — Я достаточно видел чужих мужчин рядом с тобой, — его голос был ровным, но в нем чувствовалась тень недовольства. — Мне кажется, этого вполне достаточно. Я недоверчиво моргнула, пытаясь осознать смысл его слов. — Ты серьёзно? — горький смешок сорвался с губ. — Ты исчезаешь, притворяешься мёртвым, а теперь ещё и ведёшь себя так, будто имеешь право ревновать? Калеб слегка наклонил голову, его губы тронула едва заметная усмешка. — Я просто констатирую факт, — спокойно ответил он. — Мне не понравилось, что Зейн так на тебя смотрит. Мы молчали всю дорогу. Каждый в своих мыслях, словно не было ничего, что могло бы нас сблизить в этот момент. Когда машина наконец остановилась у моего дома, я не спешила выходить. Он тоже не торопился. Тишина затянулась, пока мы оба не вышли из машины и не направились к двери. Я открыла её, и мы зашли внутрь. Я почувствовала, как напряжение, с которым мы оба вошли, заполнило пространство. Но ни он, ни я не знали, что дальше делать. Я стояла в коридоре, не зная, что сказать. Калеб стоял рядом, его взгляд был настолько проницательным, что я не могла встретиться с ним взглядом. — Спасибо, что подвёз, — наконец выдавила я, пытаясь вернуть хоть немного нормальности в этот момент. Он молчал, лишь слегка кивнул, его глаза изучали меня, как если бы пытался понять, что происходит в моей голове. Я почувствовала, как его дыхание коснулось моей шеи, прежде чем его губы накрыли мои. Этот поцелуй был не такой, как все предыдущие. Он был полон настойчивости, власти и чего-то, что заставляло сердце биться быстрее. Мои мысли спутались, но я не успела даже подумать, как он уже прижался ко мне и мягко толкнул меня вглубь квартиры. — Калеб… — я едва смогла произнести его имя, но он не дал мне закончить. Его руки нашли мою талию, и я оказалась у стены, сжимая его руку. Я пыталась сопротивляться, но его близость была слишком ошеломляющей, чтобы противостоять. Он не отпускал меня, его глаза были полны решимости и чего-то непередаваемого, что заставляло меня теряться. — Злишься? — снова тихо прошептал он, но теперь в его голосе звучала не просто настойчивость, а как будто он искал в моей реакции ответ на что-то большее. Я не могла ответить сразу. Внутри всё бурлило, но я не могла сдержать ни своих чувств, ни собственных сомнений. — Не злюсь, — тихо произнесла я, начиная отвечать на его поцелуи, обвивая его шею руками. Он посмотрел на меня с серьёзным выражением лица. Его глаза были полны того же чувства, что и раньше — уверенности и некой таинственности. В его взгляде не было никакой игры, только решительность. — Где твоя спальня? — спросил он. Я кивнула и тихо указала на дверь, не зная, что ответить. Я чувствовала, как напряжение нарастает, но в то же время всё казалось каким-то знакомым и почти неизбежным. Мы двигались в том направлении, куда вело наше молчание. Когда мы вошли, он снова обернулся ко мне, с лёгким вызовом в голосе: — Калеб говорит, сними рубашку, — я прикусила губу. И начала подчиняться ему. Одна, две пуговицы и я остаюсь в бюстгальтере. А он покрывает от лица до груди поцелуями. Тихие вздохи наполняют комнату, казалась они искрили чтобы создать сначала огонь, а после пожар. Голова спускалась ниже и он зубами стащил ткань лифчика и прильнул к груди как младенец и тогда из моего рта вырвался чёткий стон и моя спина выгнулась как по команде. Он обсасывал и дразнил зубами. Его крепкие руки держали меня не давая выбраться. Я почувствовала себя как в первый раз, будто время повернулось назад. Все эмоции захлестнули меня, и я не могла скрыть, как покраснела до кончиков пальцев. — Калеб говорит, удовлетвори себя… своими пальчиками, — отстраняясь, он взял мою руку и прижал её туда, куда не надо и посмотрел своими глазами. Серьёзный, грубый взгляд. А тогда были… Я ахнула когда он провёл мою руку под штаны. — Не помнишь? Мне стоит тебя научить пользоваться своей рукой? — я задержала дыхание, а после нервно выдохнула смотря на него. — Нет, — он убрал руку и чуть отошёл. Я немного замешкалась снимая штаны с себя. Было страшно не слушаться. Нижнее белье в сторону и пальцы проникли медленно погрузились внутрь. Так влажно, склизко. И вдруг раздался звонок телефона — резкий, неожиданный. Кто-то позвонил ему в столь поздний час. Я замерла на месте, но почти сразу же услышала властный голос: — Кто позволил тебе остановиться?