Часть 4. Сон

Иногда Пустошь становилась другой. Она всё ещё была серой и хрипела в ветре, но будто выцветала в лёгкость. Оживала не злобой и шорохами, а тишиной... Пустошь ведь всё же бывает тихой? Прозрачной. Почти сказочной. Мартин брёл сквозь неё — не в поиске, не в тревоге, а просто… потому что сердце вело. Его плащ лениво колыхался за спиной, тускло отблескивая светом, а по щеке щекотал слабый, неживой ветер. Где-то наверху пролетела бабочка — тонкая, с сияющими крыльями. Она сделала круг, словно проверяя, действительно ли он здесь. «Сон?» — подумал он. Пустошь не бывает такой. Она не отпускает просто так. Но сегодня — отпускала. Он прошёл мимо изогнутого дерева, выросшего из песка, как будто оно само забыло, как быть живым, но продолжало тянуться к небу. Мимо светящейся лужи, где вода отражала небо, которого не было. А потом — остановился. На холме сидел кто-то. Скайкид. Светлый. Он не знал этого ребёнка. Но было ощущение, будто это — его старый друг. — Ты ведь тоже… мечтал, да? — тихо сказал Мартин. Тот не обернулся. Только улыбнулся — лёгкой, беззвучной улыбкой, как во сне. Мартин этого не видел, но откуда-то знал. Вокруг него ветер складывался в кольца, не касаясь ни тела, ни песка. Мартин сел рядом. Просто — рядом. Он не чувствовал страха. Пустота, что обычно разрывала изнутри, отступила. Было… спокойно. Невесомо. Как будто наконец не нужно спешить, искать, спасать. Можно просто посидеть. Послушать. Мечтать. — Думаешь, это всё когда-то исчезнет? — спросил Мартин. — Все мы, вся Пустошь, всё, что было… Ребёнок не ответил. Только тихо покачался вперёд, и вокруг закружились пылинки света. «Наверное, нет», — подумал Мартин. «Сны ведь не исчезают. Просто… покрываются другими снами. Как песок накрывает забытые вещи». Он закрыл глаза. И впервые за долгое время — позволил себе не думать. Просто быть. Просто — остаться в этом сне.