Ловец солнечных зайчиков

Здоровый сон в ту ночь так и не пришёл. Да и надеяться на него не стоило. Фелиция понимала, что её тревога — ничто по сравнению с тем, что переживал Себастьян. Он всё ещё носил маску безразличия, делая вид, что случившееся его почти не коснулось. Но по его ссутулившимся плечам, по тому, как он теперь держал голову, было ясно — на нём лежал груз, слишком тяжёлый для шестнадцати лет. Это не говоря про юридические проволочки: и Себастьян, и Анна — несовершеннолетние. «Интересно, где сейчас Анна?» — мелькнуло в голове, прежде чем тревожный сон наконец коснулся её воспалённых век. Проснулась она от шелеста простыни — Имельда уже встала. Значит, и Найтингейл пора подниматься: недосып не станет уважительной причиной для опоздания. — Бледнее призрака, — бросила Рейс, заправляя одеяло. — Что-то случилось? Фелиция замялась с ответом, лишь пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо. К счастью, Имельда не стала досаждать расспросами, хотя по ней и было видно, что её распирает интерес. — В больничном крыле дают снотворное зелье. Не мучай себя — впереди ещё СОВ. — Наверное, из-за них я и не сплю, — зевнула Фелиция, потягиваясь. — Говорят, некоторые умирали от страха перед экзаменами. — Перестань слушать Гаррета Уизли, — Имельда закатила глаза, — Он тебе ещё не такое наплетёт. Девушки рассмеялись и принялись собираться. В гостиной не было ни Себастьяна, ни Оминиса — видимо, уже ушли. Первым уроком была трансфигурация, и за завтраком Фелиция мысленно повторяла заклинание, представляя, как предмет должен превратиться в растение. «Сначала вес и материал, потом форма…» Оминис встретил её у входа в Большой зал. Он, кажется, по-прежнему избегал Себастьяна. — Ты так переживаешь за него? — спросил он, будто прочитав её мысли. Он будто знал что Сэллоу сказал ночью же фразу. — Как и за тебя. Всем сейчас нелегко. — Она ковыряла вилкой омлет, заставляя себя проглотить хотя бы кусочек. — Признайся, ты и сам не в себе. — Со мной всё иначе. Я знаю цену Тёмной магии с детства. «Знает. И всё равно страдает», — подумала Фелиция. Остаток завтрака они провели в молчании — не тягостном, а скорее уставшем, будто все важные слова уже были сказаны. Себастьян уже сидел в классе, когда в дверь впорхнули черные мантии с красной и зелёной тесьмой. Увидев её, он улыбнулся и кивнул на свободное место рядом. Фелиция невольно ответила улыбкой — ей было приятно видеть его живой взгляд, даже если знала, что к вечеру он снова потухнет. — Где ты был? Не видела тебя за завтраком. — Был, просто ты не заметила, — он опёрся головой на руку, полулёжа на парте. В класс вошла профессор Уизли, и начался тест: нужно было превратить неживой предмет в растение. Девушка пожала плечами. Как и ожидалось, все началось именно с теста. Ученикам раздали разные предметы: чашки, вилки, шкатулки. Их предстояло превратить в какое-то растение. Фелиция сосредоточенно водила палочкой, когда совсем рядом раздался шепот: — Ты очень сосредоточена на структуре предмета. — Тёплое дыхание коснулось уха. Себастьян обхватил её руку своей, медленно поворачивая запястье. — Расслабь руку, не нужно так размахивать палочкой. Его пальцы скользнули по её ладони, вызывая мурашки. — Закрой глаза. Представь растение: его запах, текстуру лепестков… Она послушалась. Ей даже не пришлось напрягать воображение — перед глазами сразу всплыл кремовый цветок ванили, тот самый, чей сладкий шлейф сейчас окутывал её. — Видишь? — Он не отстранялся, губы в сантиметре от её виска. — Получилось идеально. Щёки Фелиции вспыхнули, как закатные облака. Она не решалась отодвинуться — то ли из смущения, то ли потому, что не хотела. Он и раньше бывал близко, но сейчас всё казалось иным. Наконец она открыла глаза — и на парте лежал тот самый цветок. — Спасибо, — прошептала она, всё же отстраняясь. — Но ты слишком близко. Уизли заметит. Он усмехнулся, но отодвинулся. Однако весь урок она чувствовала на себе его взгляд.

***

В оранжерее пахло влажной землёй и компостом. Фелиция подрезала шипы ядовитой тентакулы, когда рядом мелькнула тень. Она машинально обернулась. — Не двигайся, — Себастьян прижал её спину к столу, рука скользнула мимо талии. — Здесь… Она замерла. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь стеклянные стены оранжереи. Его пальцы схватили мешок с удобрениями. — …нужен компост. — Он отступил, держа пакет, будто трофей. — Краснее гриффиндорского галстука, Найтингейл. Прелестно. Кто-то из студентов Гриффиндора фыркнул. Фелиция вонзила лопату в землю, стараясь скрыть дрожь в коленях. «Зачем он так делает на людях? И что это за внезапная перемена?» Остальные уроки прошли без происшествий. После обеда она проводила Оминиса в библиотеку, тактично умалчивая о странном поведении Себастьяна, а сама отправилась к Чёрному озеру — хоть до СОВ оставалось мало времени, отдых тоже был важен. Фелиция прилегла под раскидистым дубом, открывая книгу. Кто-то позади бросал камешки в воду, и они плясали по глади, оставляя серебристые круги. Глаза сами собой закрылись — казалось, прошло всего пять минут… Проснулась она от тёплого прикосновения к щеке. Чьи-то пальцы осторожно откинули прядь волос. Моргнув, она увидела перед собой Себастьяна. Его глаза в свете заката, словно растопленный шоколад, таили в себе тоску и что-то ещё — будто немой крик о помощи. Под рёбрами резко кольнуло. Ей снова захотелось забрать его боль, принять её в себя, пока он смотрел на неё, как пёс, ждущий спасения. Но в следующее мгновение его лицо изменилось — будто надетая маска. Уголок губ дрогнул в усмешке, он опёрся о ствол, нависая над ней в неприличной близости. — Тебя и украсть недолго — спишь, как убитая. — Что? — она растерянно огляделась и приподнялась, отодвигаясь. — Как долго ты здесь? — Достаточно. Пришёл сразу после уроков, пока ты нянчилась с Оминисом. — Я не нянчилась, — фыркнула она. — И вообще, что с тобой сегодня? Вёл себя странно. Он опустился рядом, их плечи соприкоснулись. — Ты сама вчера сказала: если играть мученика, то делать это стоит нормально. — Я не это имела в виду. Он лишь хмыкнул. — Всё равно ты навела меня на одну мысль. Решил проверить. — Какую? — Может ли свет зажечь даже самую густую тьму. Фелиция не поняла намёка, но сил разбираться не было. Она взглянула на озеро, где последние лучи солнца растворялись в воде. «Свет и тьма…» Воздух между ними дрожал, как натянутая струна. Она не знала, что скрывалось за его маской, но в этот миг ей вдруг захотелось верить — даже в самой глубокой тьме найдётся искра.