Лунные ожёги

Казалось, день не задался изначально: то на зельях Фелиция забудет добавить нужный ингредиент, то опрокинет на себя чернила. Как и обычно, Сэллоу старался держаться с Фелицией на расстоянии, словно тень, мелькающая на краю поля зрения. Казалось, это должно было облегчить Фелиции жизнь, но, чем чаще она пыталась заставить себя смотреть в противоположную сторону, тем чаще ее взгляд цеплял россыпь веснушек на лице. Она играла в опасную игру, проходя по кончику лезвия и задерживая на нем взгляд ровно до того момента, как он заметит. И иногда она сама ощущала жжение в затылке, словно тот оставлял невидимые ожоги. За обедом в большом зале было весьма людно, и было неудивительно не найти здесь кого-то. Фелиция нехотя ковыряла своё пюре, перемешивая его в тарелке. — Голодом ты никому не поможешь. — Как ты… Фелиция словно очнулась от дрёмы, поднимая глаза в сторону Мракса. Он чистил яблоко с помощью магии так искусно, так изящно, что это невольно вызвало у Найтингейл восхищение. Кожура слетела кольцами и свернулась, словно змея. — Слушай, я не хочу показаться грубым, учитывая, что ты в последнее время не в себе, но разве стоит подвергать себя такому саморазрушению? — Блондин разрезал яблоко на четыре четверти, дольки подплыли в воздухе к рукам девушки. — Не позволяй ему так запускать себя. Фелиция взяла кусочек. Кислота щипнула язык, но прогнала туман в голове. — Спасибо, Оминис. — Пустяки. — Лица Мракса коснулась тень улыбки. — Сегодня встречаемся в библиотеке? — Да, нужно будет сделать доклад по трансфигурации. — Фелиция услышала, как позади прошуршала чья-то мантия. — Мне бы не помешала твоя помощь. Она заставила себя проглотить ложку пюре. Хоть аппетита и не было, твёрдая пища вернула ощущение почвы под ногами. Выполнение ежедневных ритуалов помогает заземлиться и почувствовать стабильность хоть в чём-то.

***

Тени библиотеки удлинялись, сливаясь с сумраком наступающего вечера. Фелиция сидела за столом, заваленным свитками по трансфигурации, но взгляд её непроизвольно скользил к пустому месту у окна — там, где ранее они с Себастьяном разговаривали, а после она поцеловала его. Теперь там лежал лишь пыльный фолиант, забытый кем-то из старшекурсников. Оминис сидел напротив, его палочка скользила по страницам довольно старого учебника, будто он читал через импульсы на конце палочки. Его присутствие напоминало тиканье часов — размеренное, предсказуемое, почти гипнотизирующее. — Ты снова не здесь, — произнёс он внезапно, не поднимая головы. — Что? — Фелиция вздрогнула, роняя перо. Чернильная капля расплылась на пергаменте, словно крошечное Чёрное озеро, — Просто… Сложно сосредоточиться. — Ты отвлекаешься от занятий. Как будто твои мысли уносят тебя далеко из библиотеки. — Слизеринец всё же отложил том и взмахнул волшебной палочкой. — Экскуро! Чёрная лужица всосалась, не оставив на пергаменте и следа, а Оминис подвинулся чуть ближе, видимо, чтобы говорить чуть тише. — О чём ты думаешь? Девушка подняла свой взгляд. Ей казалось, что он уже всё знал. Для чего же он тогда спрашивал её? — О том, как всё испортилось. — Ты всё ищешь Себастьяна? — В голосе Оминиса звучало разочарование. — Его тут нет. Как видишь, у него получается игнорировать тебя лучше. Слова Оминиса укололи прямо в живот, заставляя Фелицию сморщиться от своих же собственных мыслей. — И что, мне теперь можно его поздравить? И извините, что не оправдала твоих ожиданий, что не могу сосредоточиться на этом грёбаном докладе! — Фелиция на эмоциях резко встала, опрокинув пару свитков. Оминис мягко взял её за руку и тоже встал. Его глаза, покрытые бельмом без зрачков, словно две луны, были на полголовы выше её глаз, но казалось, что они были так близко, что она могла разглядеть каждую прожилку его на них. Они пугали и завораживали одновременно, заставляли стекленеть, замирать, не в силах пошевелиться. — Прости. Я не хотел тебя обидеть. Лишь волнуюсь за тебя. — Свободной рукой он провёл по щеке Фелиции, и это прикосновение током. Она не вздрогнула, но прильнула к его прохладе и свежести. Её щека вспыхнула огнём, и она поспешила отвести взгляд. Хоть Оминис и не мог видеть, он прекрасно чувствовал всё. Ее взгляд задержался на своей же руке, которую всё ещё сжимал слизеринец. — Мне нравится, когда ты так смущаешься. — Неожиданно тепло и тихо сказал Оминис. Он склонился над Фелицией ещё ближе так, что теперь она могла отчётливо слышать его шёпот. — Оминис, не надо. Я не хочу потерять и тебя. Блондин, казалось, приблизился совсем вплотную. — Я не требую от тебя ничего. У меня есть терпение, какого нет у него. Я просто буду рядом, пока тебе это нужно. Слизеринка снова осмелилась поднять свой взгляд к его лицу: созвездие родинок будто выстроились в созвездие, всё его нутро будто светилось. Оминис улыбнулся.