Глава 10

1934 год. Солнце обрушивалось с небес, выжигая остатки влаги из воздуха. Зной сдавливал грудь, словно невидимая рука. В саду трещала неугомонная цикада, а над раскалённой дорогой, словно мираж, дрожали волны пыли, взметённые редкими автомобилями. Эмма неслась по улице на велосипеде, её щеки алели, непослушные локоны выбились из косы и прилипли к влажным вискам, а юбка платья весело хлопала по коленям. На губах играла беззаботная улыбка. Как же она любила это чувство свободы – когда ветер ласково обнимает за плечи, когда можно просто мчаться вперёд, навстречу солнцу, и ни о чём не думать. Она ловко свернула за угол, мимо дома Роджерсов, где тени от деревьев сплетались на тротуаре в причудливый узор, напоминающий гигантскую головоломку. Но стоило ей на мгновение отвлечься, залюбовавшись багряным пламенем клёна, как переднее колесо предательски зацепилось за коварную трещину в асфальте. Велосипед взбрыкнул, потерял управление, и всё произошло с пугающей скоростью: визг трущихся о шершавый асфальт покрышек, пронзительное ощущение царапающей кожу боли и оглушительный удар. — Ай! — выдохнула Эмма, рухнув на землю. Локоть горел, колено пронзила острая боль. Она села, прижав ладони к пылающей от боли ноге. Багровая струйка уже прочертила след на бледной коже икры. Пыль щекотала лицо, колено нещадно саднило, и от обиды и бессилия хотелось заплакать, но она лишь стиснула зубы. — Эмма? Знакомый голос. Она подняла голову. Из калитки дома вышел Стив, в руках книга и спелое яблоко. На его лице читалась тревога. Худощавый, почти хрупкий, но с серьёзными, внимательными глазами. — Упала, — хрипло объяснила Эмма. — Глупо получилось. — Подожди здесь, я сейчас принесу аптечку, — торопливо сказал Стив и исчез в доме. Через минуту он вернулся, неся в руках бутылочку перекиси водорода, бинты и влажную тряпочку. Он опустился рядом с ней на корточки и принялся осторожно протирать рану на колене от грязи и крови. — Будет немного щипать, прости, — Он взглянул на неё с виноватой улыбкой. — Потерплю. Я же не маленькая, — слабо улыбнулась Эмма в ответ. — Я и не сомневался. — Стив ответил ей улыбкой, и на секунду Эмма почувствовала, как сильно ему хочется всё сделать правильно, по-взрослому, хотя в его взгляде ещё сквозила та детская мягкость, не тронутая житейскими невзгодами. Пока Стив аккуратно бинтовал её колено, Эмма невольно залюбовалась его тонкими пальцами. Он двигался уверенно и спокойно. — Ты умеешь перевязывать раны? — Пришлось научиться. Мы с Баки часто возвращаемся из драк… немного потрёпанными, — усмехнулся Стив. — Ну и мама учила. — Завтра, — сказала Эмма, — я принесу тебе печенье. Шоколадное. В благодарность. Спасибо тебе, Стив. Мне понравилось, как ты помог. Как будто… настоящий врач. Стив покраснел, но промолчал. На следующий день Стив долго рассматривал своё отражение в зеркале. Он хотел выглядеть достойно. Полночи думал, как лучше всё организовать. А потом, набравшись храбрости, отправился на поиски Баки и Ребекки. — Сегодня Эмма зайдёт, — сказал он как бы невзначай, когда они уселись на ступеньках у их дома. — Может, зайдёте ко мне? Чай попьём. — Эмма? — переспросил Баки, удивлённо вскинув бровь. Он изо всех сил старался не выдать своего волнения, но в груди всё равно что-то болезненно кольнуло. — Она что, правда придёт? И по какому случаю? — Обещала печенье, я ей вчера помог, — просто ответил Стив, стараясь выглядеть невозмутимо.

~~~

Эмма стояла перед домом Роджерсов, сжимая в руках коробку с печеньем. В лёгком платье цвета слоновой кости и с аккуратно убранными волосами, она чувствовала себя немного неловко и даже глупо. Ей хотелось просто оставить печенье у двери и поскорее уйти. Это была всего лишь обычная вежливость, ничего более. Внутренний голос настойчиво твердил: "Не стоит заходить, просто – не стоит". Но в тот самый миг, когда она занесла руку, чтобы постучать, дверь распахнулась. — Эмма! — Стив сиял от радости, словно только что получил лучший подарок на Рождество. Она замерла на пороге, беспомощно протягивая вперёд коробку с печеньем. — Привет… я, — голос предательски дрогнул, — просто хотела отблагодарить тебя за вчерашнюю помощь. — Печенье! — Стив уже заглядывал в коробку, предвкушая лакомство. — Пахнет так, словно его можно проглотить целиком за минуту. Заходи. У нас как раз чай, и… Баки с Ребеккой тоже пришли. Сердце Эммы на мгновение замерло, пропустив удар. Она выпрямилась, отступая назад. — Я не знала… Не хотела мешать. Я только… — Ты нисколько не мешаешь, — Стив распахнул дверь ещё шире. — Правда, останься. Хотя бы на чашку чая. И ты всё равно не уйдёшь, пока я не попробую это печенье. Эмма вздохнула. Слишком мягким был его голос, слишком честными глаза. Она шагнула внутрь. Гостиная была залита тёплым, пыльным светом. Открытые окна впускали ароматы сирени и спелых яблок. На столе – старинный фарфоровый чайник, четыре чашки, блюдце с янтарным мёдом и нарезанный хлеб. Ребекка и Баки сидели на полу и увлечённо играли в какую-то настольную игру – явно до того, как её появление нарушило их идиллию. Баки поднял голову, и на мгновение, прежде чем он успел взять себя в руки, Эмма заметила в его взгляде искреннее удивление, радость и что-то ещё – словно он и не надеялся её увидеть, но втайне ждал. — Привет, Эмма, — сказал он, поднимаясь на ноги. Его волосы были слегка растрёпаны, а рукава белой рубашки небрежно засучены до локтей. Он не подходил к ней близко, просто стоял чуть поодаль, но смотрел с таким пристальным вниманием, словно перед ним был редкий, драгоценный цветок. — Привет, — сдержанно кивнула она, стараясь не выдать своего волнения. — О! Печенье! — Ребекка вскочила с пола и жадно уставилась на коробку. — Если оно такое же вкусное, как то, которым ты мне угощала у тебя дома, я готова съесть всё в одиночку! Стив жестом пригласил всех к столу. — Садись. Баки как раз проиграл в "морской бой" и теперь делает вид, что ему всё равно. — Это наглая ложь, — проворчал Баки, бросая на друга сердитый взгляд. — Я просто проверял твою реакцию. Эмма села за стол, аккуратно сложив руки на коленях. В её движениях чувствовалась лёгкая скованность, но тёплая и уютная атмосфера дома постепенно рассеивала её напряжение. Баки разлил чай по чашкам, спросив у Эммы: — С сахаром? — Нет. Спасибо. Они начали чаепитие, и разговор завязался легко и непринуждённо. В какой-то момент Баки оказался рядом с ней – не слишком близко, но гораздо ближе, чем раньше. Эмма отчётливо чувствовала его присутствие: тепло его плеча, лёгкий запах простого мыла и свежей древесины. Она украдкой взглянула на него и заметила на его щеке крошечный, едва заметный шрам, которого раньше никогда не видела. — Как коленка? — спросил Стив, наливая ей вторую чашку чая. — Уже намного лучше. Спасибо тебе за помощь. Честно, — Эмма говорила тише, чем обычно. — Без тебя всё было бы гораздо хуже. Стив улыбнулся и пожал плечами, словно не совершил ничего особенного. — Героизм, конечно, был на уровне… всего лишь приложил к ране тряпку. Но я рад, что смог помочь. Джеймс вдруг неожиданно встал и предложил: — Эй, а давайте завтра все вместе пойдём гулять? В парк? Возьмём корзину с едой, устроим пикник. У тебя ведь завтра выходной, Стив? Стив кивнул в знак согласия. — И Эмма завтра тоже свободна, я точно знаю, — коварно вставила Ребекка, хитро прищурившись. — Ну… — Эмма замялась, чувствуя, как её щёки предательски заливаются румянцем. — Звучит неплохо. Джеймс поймал её взгляд – и на этот раз она не отвела глаза. — Тогда договорились? — спросил он, слегка наклонив голову. Она медленно кивнула и впервые за всё время – мягко, но искренне – улыбнулась ему. — Договорились, — прошептала она, стараясь скрыть волнение. Позже, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, Эмма возвращалась домой. Дорога, ведущая от дома Роджерсов, проходила через старый каменный мостик и тенистую улицу, где фонари ещё не зажглись. Коробка, в которой она принесла печенье, теперь была пуста. Она несла её в руках, крепко прижимая к груди, словно в ней было что-то важное, хрупкое и драгоценное. Вечер окутывала тишина, небо расчерчивали серо-синие разводы. На углу у лавки кто-то ставил деревянные ящики с молоком. Скрип тележки отдавался эхом в её голове. Мысли вновь и вновь возвращались к дому Стива. Ребекка, как всегда, болтала без умолку, Стив угощал конфетами и морщился от чая с лимоном, а Баки… Баки. Она пыталась не зацикливаться на нём. Но в памяти снова всплывал его взгляд. Не слишком прямой, не вызывающий. Просто... внимательный. И спокойный. Это смущало её. Почему он так смотрел? И почему ей теперь никак не удаётся выбросить это из головы? "Глупости", — попыталась отмахнуться она. Просто Джеймс Барнс. Брат её подруги. Мальчишка, который когда-то дразнил голубей и гордо расхаживал в куртке на два размера больше. Но теперь он уже не казался ей только этим. Что-то в нём изменилось. Или – в ней самой? Эмма вздохнула и ускорила шаг. Ей нужно было ещё помочь маме, а завтра… завтра они все вместе пойдут гулять в парк. Ну и пусть. Это ведь ничего не значит. Просто компания. Просто обычный день. Она снова вспомнила взгляд Баки и невольно нахмурилась. Ей не нравилось это странное ощущение: словно за ней кто-то тихо наблюдает, стараясь не выдать своих истинных чувств. Но это не вызывало раздражения. Скорее – любопытство. И тихое, ещё очень робкое, очень осторожное – внимание.