Глава 14

1938 год. Бруклинская осень выдалась на редкость щедрой на тепло и багряные закаты. В воздухе витали дразнящие запахи карамели, сахарной ваты и чего-то неуловимо волшебного, словно искры фей из старых сказок. Вечер, начинавшийся как обычный, обещал превратиться в драгоценный осколок памяти, в выцветшую, но бесконечно дорогую сердцу фотографию. Эмма в этот день ощущала себя по-особенному. Медицинский колледж принял ее в свои объятия с радостным гулом – в лабораториях пахло спиртом и предвкушением знаний, а пальцы все увереннее держали не только кисть или ложку, но и холодный, стальной хирургический пинцет. Она жадно впитывала информацию, конспектировала лекции, зубрила термины, стремясь преуспеть. Но вечером… вечером ей просто хотелось быть Эммой. Или, как звал ее один человек – Манни. Она пришла к входу в парк чуть раньше назначенного времени. Голубое платье с россыпью белых веточек, мягко облегало фигуру, подчеркивая ее расцветающую женственность, сквозь которую все еще проглядывала нежность прежней девочки. В руках она держала легкий светлый кардиган. Волнистые волосы свободно ниспадали до плеч, обрамляя лицо. Щеки вспыхнули нежным румянцем, когда она увидела Баки. Он шел к ней, его походка была чуть небрежной, но уверенной. За последние пару лет он стал шире в плечах, взгляд приобрел стальную твердость, но в улыбке все еще искрилась та беззаботная искра, от которой у Эммы невольно перехватывало дыхание. — Манни, — произнес он, протягивая ей бумажный стаканчик с мороженым. — С карамелью, как ты любишь. — Ты всё помнишь, — усмехнулась она, принимая угощение. Он чуть наклонился, его дыхание коснулось ее щеки: — Особенно, когда это касается тебя. Они неспешно прогуливались по парку. Мягкий свет фонарей, разливаясь над головой, аромат жареного миндаля, звонкий смех детей и задорная музыка карусели создавали вокруг них уютный кокон, в котором хотелось раствориться. Они то нежно держались за руки, то заразительно смеялись, когда Баки по-детски дул на ложку с мороженым, притворно кормя ее, то обменивались украдкой поцелуями, стараясь спрятаться от посторонних взглядов. — Видишь тот тир? — Баки указал на пестрый шатер, увешанный плюшевыми призами. — Считай, что сейчас я выиграю тебе твоего нового лучшего друга. И выиграл. С третьей выстрела. Небольшой серый зайка с поникшим ушком достался Эмме. — Поздравляю, мисс Фостер! Этот отважный капитан только что завершил опасную миссию по спасению вашего сердца! — Капитан? Он же просто заяц! — шутливо фыркнула Эмма. — Капитан Морковкин — герой войны против одиночества, когда меня нет рядом. И да, он требует ежедневной дани в виде сочной морковки, — парировал Джеймс, лукаво блеснув глазами. Баки, смеясь, подхватил ее на руки. Эмма радостно взвизгнула, крепко прижимая к себе зайца. Всё было… по-настоящему. Они подошли к колесу обозрения ближе к закату. Раскаленное солнце медленно опускалось за крыши домов, окрашивая небо в невероятные оттенки золота и розового янтаря. Кабинки скрипели, поднимаясь ввысь, и Эмма на мгновение замерла. Высота. Она панически боялась ее с самого детства. Но он – рядом, и это давало ей силы. — Ты в порядке? — тихо спросил Баки, когда они уселись в кабинку. — Конечно, — почти убедительно ответила она, но взгляд ее был прикован к полу. Когда колесо начало медленно подниматься, ее пальцы судорожно вцепились в край сиденья. Баки заметил ее страх, но не стал ничего говорить. Он просто накрыл ее руку своей и осторожно сжал. На самой верхней точке он наклонился к ней, его голос звучал мягко и успокаивающе: — Не смотри вниз. Смотри на меня. Она медленно подняла глаза. Он улыбался. Не хвастливо, не ободряюще, а просто – был рядом, излучая уверенность и тепло. — Все будет хорошо, Манни. И вдруг она почувствовала, что это правда. Все обязательно будет хорошо. Пока он рядом, ее страхи отступают. Когда колесо обозрения начало спускаться, а их кабинка коснулась земли, она с облегчением выдохнула и засмеялась. Настояще, искренне, как будто только что вернулась с облаков. — Только никому не говори, что я боялась. — Никогда, — прошептал Джеймс, взгляд был полон нежности. — Это будет наша маленькая тайна. Вечером, вернувшись в свою комнату, Эмма села у окна. В руках – все тот же плюшевый заяц. Она прижала его к груди, а потом бережно уложила рядом с собой на подушку. На коленях – учебник, между страницами которой теперь хранился нежный цветок с того незабываемого дня. Она осторожно приоткрыла ее, поправила хрупкие лепестки. Улыбнулась своим мыслям. "Баки. Джеймс. Мой." Только себе. Только в мыслях. А на другом конце города, в небольшой комнате, Баки смотрел в окно на звезды, думая о ней. Он знал, что мир жесток и несправедлив, что впереди их ждут трудности и испытания. Но он также знал, что любовь Эммы – это его маяк, его опора, его шанс на счастье. И он сделает все, чтобы защитить ее, чтобы она всегда могла улыбаться так же, как сегодня вечером.