Глава 15

1939 год. Когда смерть стучится в дверь, мир не останавливается в безмолвном почтении. Он продолжает жить, грохоча трамваями, переливаясь гулом голосов на рыночной площади, донося песню из соседского радиоприемника. Лишь внутри воцаряется ледяная пустота. У Джеймса и Ребекки Барнсов умерла мать. Жестокая пневмония – запущенная простуда, обернувшаяся воспалением легких. Работа до изнеможения, в пронизывающем холоде. Слишком поздно обратилась за помощью, слишком долго держалась на ногах, жертвуя собой ради детей. Эмма не расспрашивала о деталях – Ребекка не могла говорить. Только опущенные долу глаза, дрожащий шепот и побелевшие от напряжения пальцы. Смерть матери тяжким грузом легла на сердце младшей сестры, а Джеймс… просто исчез. После похорон – словно растворился в воздухе. Ни дома, ни в окрестностях – нигде. День медленно угасал, окрашивая небо в багровые оттенки, когда Эмма наконец заметила знакомый силуэт. Он сидел на тех самых качелях в парке, но взгляд его был пуст и безжизнен. Распахнутая куртка. Лицо бледное, словно кровь отхлынула, оставив лишь маску безучастности. — Джеймс… — тихо позвала она, приближаясь. Он не шелохнулся. — Уходи, Манни, — прошептал он, не поднимая головы. — Я хочу побыть один. Она сделала еще шаг. Он заметил её ноги, стоящие вблизи, и тихо пробормотал: — Уходи. — Нет, — столь же спокойно ответила она. Он не нашел в себе сил спорить. Просто закрыл глаза, словно отгораживаясь от всего мира. Эмма медленно опустилась на землю перед ним, прямо у его ног. Подол пальто зацепился за неровную кромку, но ей было все равно. Легкий ветер играл с её волосами. Она смотрела на него снизу вверх, в его глаза, в которых плескалась такая бездонная боль, что у неё самой сердце болезненно сжалось. — Я не буду говорить, что все будет хорошо, — проговорила она мягко. — И не стану просить тебя держаться. Потому что… иногда держаться нет сил. Иногда мир рушится, и это… нормально. Он по-прежнему молчал. Только губы его дрожали. Он отвернул голову в сторону, но Эмма не отступила. — Я просто хочу, чтобы ты знал… — продолжила она. — Я здесь. Рядом. Не на словах, не напоказ. Просто… рядом. Ты не один. Его плечи едва заметно содрогнулись. Он медленно наклонился вперед и вдруг, не говоря ни слова, обнял её – не так, как прежде. Он опустил голову ей на живот, словно прятался, и обнял её за талию. Тихо. Осторожно. Крепко. Эмма замерла, не в силах пошевелиться. Потом медленно опустила руки ему на плечи, нежно провела пальцами по его волосам, запуская их в знакомую теплую прядь. Он дрожал всем телом. Он плакал беззвучно, судорожно. Его слезы жгли ткань платья, были обжигающе горячими. Она тоже заплакала. Тихо, почти незаметно – две одинокие слезы скатились по щекам. Но она знала – сейчас она должна быть сильной. Для него. Для Ребекки. Для их хрупкого будущего, в котором ей, во что бы то ни стало, предстояло быть опорой, как сейчас. Она прижалась губами к его макушке, оставив там легкий, почти невесомый поцелуй. Не романтичный. Не как в кино. А как в настоящей жизни. Где боль – это неотъемлемая часть любви. Где молчание – это самая искренняя поддержка. Где все уже давно переросло простую влюбленность. Где любовь – это остаться рядом, когда просят уйти. Солнце медленно угасало за горизонтом, окрашивая небо в багряные и фиолетовые оттенки. Парк пустел, лишь редкие прохожие торопились домой. Качели скрипели под порывами ветра, словно вторя их общему горю. Эмма чувствовала, как Джеймс постепенно успокаивается в ее объятиях. Его дрожь стихала, замещаясь тяжелым, прерывистым дыханием. Она молчала, зная, что слова сейчас излишни. Время будто замерло. Они сидели так долго, пока не стало совсем темно. Эмма почувствовала, как в ней нарастает решимость. Решимость быть рядом, поддерживать, любить. Она знала, что впереди их ждет трудный путь. Но она также знала, что вместе они смогут преодолеть все. Когда Джеймс, наконец, поднял голову, его лицо было осунувшимся, но взгляд немного прояснился. Он отстранился, вытер глаза тыльной стороной ладони. "Спасибо," – прошептал он, голос его был хриплым. Эмма лишь слегка улыбнулась в ответ, протянула руку и крепко сжала его ладонь три раза. Они встали и медленно побрели по темнеющим улицам. Каждый шаг был отголоском их общей боли, но и надежды на то, что впереди их ждет жизнь, пусть и другая, но все же жизнь. Эмма знала, что в ее сердце горит огонь, который будет освещать их путь в этой непроглядной тьме. Огонь любви, верности и бесконечной преданности.