Украденное Тепло, Цветущая ложь

      «Я уже говорил, но все-таки не могу не напомнить, что тебе не обязательно было со мной идти».              «Я знаю, но я хочу убедиться, чтобы ты хорошо перенес свое возвращение, и мне не хотелось, чтобы ты был один! Тебя там давно не было... Да и, в общем-то, там давно никого не было. Но, честное слово, все осталось на своих местах! Тейлз об этом позаботился!»              Ее слова меня ничуть не утешили. Мне не особо хотелось идти.              Это был не мой дом.              Это его дом.              Но мне нужно было зайти. Иначе никак.              Возможно, просто возможно, там было что-то. Что-то, что помогло бы ей проясниться. Или помогло бы мне. А лучше - помогло бы Майлзу. Все это тяжелым грузом навалилось мне на грудь, удушающей силой, не желавшей отступать. Как бы мне ни хотелось увильнуть, внушить себе, что все это не моя проблема, я не мог так поступить.              Я зашел слишком далеко, чтобы теперь отступать. Ради нее я просто обязан сыграть свою роль. И если для этого мне бы пришлось окунуться в прошлое, к которому я не имел права обращаться, то так тому и быть.              Для героя, легенды, знаменитого быстрейшего из всех живущих, его дом казался весьма скромным. Он был небольшим - меньше, чем домик Роуз, - но, несмотря на свои размеры, сохранился гораздо лучше. Стены по-прежнему надежно держались, окна не были разбиты, а ступеньки, ведущие прямо ко входу, не успели прогнить. Снаружи он казался почти нетронутым временем, застывшим в ожидании, тогда как все вокруг двигалось своим чередом.              По пальцам не сосчитать, сколько раз я проходил мимо него - иногда случайно, иногда - в силу обстоятельств, но никогда - по собственному желанию. Даже сейчас при взгляде на него я колебался. Находиться здесь было как-то неспокойно, словно я нарушил какое-то негласное правило. Я слышал, как Майлз рассказывал об этом месте, как он обходил его несчетное количество раз в отчаянных поисках чего-либо - чего угодно, - что могло бы дать ему ответы, которых он так жаждал. Но это всегда приводило его в никуда. Лишь в нескончаемый круговорот надежд и разочарований.              Насколько мне известно, никто больше не посещал этот дом. Не из уважения, не из страха перед тем, что могут там обнаружить, а из нечто худшего - ужаса. Ведь переступить порог, означало признать пустоту, царившую в доме, отсутствие былого тепла, что уже ничем не заменишь.              «Держи! Запасной ключ, который ты мне передал до всего этого. Можешь сделать дубликат, ты ведь, наверное, потерял свой ключ».              С ее губ сорвалось легкое хихиканье, едва слышное, хрупкое. Роуз вытянула руку и протянула мне свой ключ... его ключ. Груз этой простой истины повис между нами, невысказанной, но неоспоримой тяжестью. Ее руки дрогнули, и я потянулся к ним, заключив в свои, крепкой, надежной хваткой. В безмолвном утешении. Обещании, что все будет хорошо, пусть даже никто из нас и не верил в это наверняка.              В руках ключ показался мне в разы тяжелее положенного. Всего лишь мелкая железка, ничего более, но в моей ладони в ней покоился вес чего-то куда большего. В нем таилась дверь в другой мир - его мир. Порог на пути к известному и скрытому, шанс раскрыть все секреты, которые он мог оставить. Возможно, за исключением каких-либо подсказок о том, где он мог находиться, я смогу найти ту его сторону, которую никогда не понимал.              Во мне тоже были стороны, погребенные глубоко внутри, то, что я никогда не мог объяснить практически никому. Лишь один человек знал меня по-настоящему, видел меня настоящего.              И я потерял ее много лет назад.              Я никогда не переступал порог его дома. Вообще ни разу, и я понятия не имел, чего ожидать. Снаружи он выглядел ухоженным, статным, несмотря на свои скромные размеры. Не было видно никаких признаков заброшенности - ни разросшейся травы, ни ползучих лоз, грозящих поглотить его, как это случилось с домом Роуз. Но внешняя сторона еще мало что могла сказать. Важнее было то, что внутри.              Окажется ли он таким же, как дом Роуз, когда я впервые ступил за его порог, - запущенным, овеянным томительным присутствием, что никак не покидало его стены? Или все окажется еще хуже? Опустошенное помещение, лишенное всякого тепла, место, больше походящее на склеп, чем на дом?              Мне не хотелось, чтобы она это видела. Не сейчас.              Не так.              «Тебе лучше подождать здесь».              «Что? Почему? Соник, я могу-»              «Я всего на минутку. Хочу... сначала вспомнить все сам. Просто побуду внутри», - я повернулся лицом к двери. «Если что, я тебя позову, но со мной все будет хорошо».              А будет ли? Я, по сути, впервые зайду в чужой дом. И снова почувствую себя тем призраком. Казалось, будто за мной пристально наблюдает призрачное существо, и только и ждет, когда я сдамся. Я заметил, что и сама Роуз замешкалась, но, к счастью, она прислушалась к моим пожеланиям, слабо улыбнувшись и кивнув, и отступила.              Я просовываю ключ в замочную скважину и поворачиваю его. Последовал негромкий щелчок, и ручка поддалась. Медленно продвигаясь вперед, я шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.              ...              Обстановка была... на удивление обычной. На отделку было затрачено минимум усилий, но это и не удивительно. Фальшивка никогда не задерживался надолго на одном месте. Он всегда был в движении, стремясь навстречу очередному приключению, гоняясь за новыми угрозами прежде, чем они успели бы настигнуть кого-то еще. Подобный дом - не место для постоянного проживания, а лишь временный привал. Тихая гавань, куда можно вернуться после всего хаоса.              Но все же чаще я видел его в домах его друзей, чем в своем собственном.              Особенно у Роуз.              Я провел рукой по стенам, выкрашенным в холодный голубоватый оттенок, мои пальцы обводили слабые гребни старых мазков кисти. В интерьере оказалось не так много личных деталей, лишь кучка фотографий в рамках, развешанных по стенам. Некоторые запечатлели моменты с Майлзом - оба они замерли во времени, задорно расплывшись в улыбке, сродни братьям. Другие включали ехидну, его привычное суровое выражение лица слегка сгладилось. Но одна фотография выделялась на фоне других - на ней Соник стоял посреди двоих: пурпурной и зеленого ежиков. Все они расплылись в той же нелепой ухмылке, по которой было очевидно, что они - родня.              Интересно, а они в курсе?              Помещение не было захламлено, но и не было достаточно обустроено. Дверей было не так уж много - лишь широкие проемы, ведущие из одной комнаты в другую. Пыль окутала все поверхности на расстоянии вытянутой руки, тонкая пелена небрежности оседала на полках и столешницах. Ничем не потревоженная паутина лениво тянулась вдоль верхних углов. Одним словом: заброшенность. Но не в смысле хаоса или разрушения - здесь никто не рылся, вещи оставались на своих местах, целыми, - а в смысле того, что здесь уже давно никто не жил.              Это напомнило мне дом Роуз. Тот же безмолвный вакуум. То же ощущение запустения.              Но на этом все сходства заканчивались.              Несмотря на пыль, отсутствие мебели и незначительную, скромную планировку, это место все равно казалось... живым. Не таким запущенным. Не таким заблудшим. В нем не чувствовалось той жуткой тяжести дома, позабывшего, что значит быть Домом. Это место попросту бросили. А вот дом Роуз, напротив, словно ждал - дожидался чьего-то возвращения, ждал того, что никогда не наступит.              Это не давало мне покоя.              Все мы знаем, что он здесь не живет, а значит, все здесь будет необитаемо. Но дом Роуз казался мне еще более пустым...              И тут я заметил ее.              Фотографию, помещенную в рамку в форме сердца, на небольшом комоде рядом с неработающей лампой. Мгновение, застывшее во времени, нетронутое оседающей вокруг пылью. На снимке - он и Роуз, кадр с одного из празднований его дня рождения. Я помнил тот день - по большей части потому, что Руж вынудила меня прийти. Я был там, наблюдал со стороны, как они делали эту самую фотографию, но тогда я не придал этому особого значения. Всего лишь еще один момент, очередное воспоминание.              Но для Роуз она была всем.              Она хотела запомнить этот момент навсегда, чтобы сохранить его частичку, что никогда не померкнет с годами. И в этом нет ничего плохого.              Я поднял рамку, мои пальцы пробежались по ее краям, и я всматривался в изображение куда дольше, чем следовало. Он выглядел... искренне счастливым. Такая естественная, искренняя радость, увидеть ее было большой редкостью. Его улыбка не была натянутой, а смех - непринужденным. Он было настоящим. Такое счастье не подвергалось сомнению.              А она?              Она была ослепительна. Сияющей. Ее глаза пылали чем-то теплым, живым. Она крепко обнимала его, а он - ее, словно стоило им отпустить друг друга, и момент бы тут же рассеялся. Разве они были просто друзьями? Я надеялся, что да. По крайней мере, тогда, возможно, вполне возможно, это было бы легче пережить.              Но этот взгляд в ее глазах... Я никогда не видел его раньше.              Несмотря на все те знаки внимания, что Роуз когда-либо оказывала «мне», несмотря на непреклонное тепло, столь свободно излучаемое ею в каждом взгляде, в каждом жесте - этот был совсем не таким. То была любовь, чистая и ничем не прикрытая. Любовь, подобной которой я не знал, и не был уверен, что когда-либо был ее достоин.              Я заставил себя отвести взгляд, но чувство вины нависло надо мной, как тень.              Он бы наверняка возненавидел меня за это, да?              За то, что я занял его место. За то, что отнял то, что он после себя оставил, и попытался вписать себя туда, где мне никогда не было места. Будь я на его месте, я бы тоже возненавидел себя.              Я положил рамку на место, осторожно, трепетно. Не мне ее держать.              Не мне ее принимать.              Положи ее.              Знакомый голос вернулся.              Я не могу.              Так тебе будет только больнее.              Может, я заслужил это... Может, это было моим наказанием за все то, что я натворил тогда и сейчас.              Быть любимым тем, кто никогда не любил тебя. В какой ад я попал?              Верни ее на место.              Такого я не пожелаю даже своим злейшим соперникам.              БРОСЬ ЕЕ!              Я отпустил.              Рамка выскользнула из моей руки прежде, чем я успел осознать, что именно произошло. Она ударилась об пол с резким треском, звук рассек тишину, как лезвие. Я невольно вздрогнул. Осколки стекла разлетелись по деревянному полу, поблескивая в тусклом свете. Я нагнулся, нерешительно поднимая его. Все было не так уж плохо, как могло бы быть: большая часть стекла потрескалась, но все еще держалась на месте. Лишь пара зазубренных осколков откололась, валяясь на полу, как отброшенные фрагменты некогда единого целого.              Я прошелся пальцами по растрескавшейся поверхности, мой взгляд остановился на изображении под ней. По какой-то жестокой воле судьбы - его лицо осталось нетронутым, но ее... ее лицо было изуродовано паутиной разбитого стекла. Я медленно выдохнул, мой голос едва уловимо шепнул.              «Мне жаль...» Перед кем? Пожалуй, больше перед ним, чем перед Роуз.              Я опустил рамку на ближайшую поверхность, перевернув ее лицом вниз, словно это могло как-то сгладить повреждения, но все равно на душе было больно. Разбитые осколки в моей ладони казались тупыми, они будто лишились своей физической остроты. С тихим вздохом я выбросил их в урну, мои движения казались механическими.              Я увидел ее.              Его комнату.              Она оказалась куда более устрашающей, чем я предполагал. Не потому, что она была в запущенном состоянии - нет, она была совершенно нетронутой. В этом-то и была проблема. Мысль о том, чтобы шагнуть туда и встретиться лицом к лицу с тем, что сохранилось от него в этих стенах, заставляла мою грудь сжиматься от чего-то превосходящего всякий ужас.              Войти в комнату Роуз, перебрать остатки ее печали и утраты было так просто. Я волновался за нее. Я хотел убедиться, что она ничего с собой не сделала.              Но здесь все было иначе.              Здесь не было даже двери, перед которой можно было бы постоять в нерешительности. Все уже было открыто передо мной. Я прекрасно видел все: его кровать, шкаф, пару книг, аккуратно расставленных по поверхности. Обыкновенная спальня. Простая. Вполне обыденная.              Так почему же я не могу переступить порог?              Я заставил свои ноги двигаться, но тело предательски не слушалось меня. Мои пальцы крепко вцепились в дверной косяк, оказывая безмолвное сопротивление. Я упорно рвался вперед, но что-то невидимое тянуло меня назад. Мое тело вело войну с самим собой, жестокую игру в перетягивание каната.              Я не мог победить.              Ни в борьбе с этим. Ни в борьбе с ним.              Ну и трус!              Я - Высшая Форма Жиз -              БУХ !!              Высшая Форма Жизни НЕ падает головой вперед... Меня толкнули. Обернувшись, я никого не увидел... Но почувствовал, как к моей спине прижались руки, толкая меня внутрь.              Все, что мне оставалось, - это встать.              Здесь ничего не изменилось - за исключением присутствия жизни в комнате, пустовавшей уж слишком долго. Воздух ощущался более тяжелым, словно он веками покоился без движения и лишь сейчас начинал оживать. Но я пришел сюда не за тем, чтобы предаваться призракам прошлого. Я пришел за ответами. За зацепками. Хоть чем-нибудь, что могло бы помочь Роуз. Чем-нибудь, что помогло бы мне?              Первым делом, я остановился у его книжной полки, просматривая корешки книг с почти отчаянным стремлением найти хоть что-то, что могло бы пригодиться. Но там не оказалось ничего полезного. Одни лишь запылившиеся учебники по истории, к которым, казалось, вообще никто не прикасался. Среди них красовалась парочка потрепанных комиксов, их обложки успели выцвести со временем, но оставались нераспечатанными. К ним не прикасались уже, как минимум, два года. А может, и дольше. Надеюсь, дольше.              Я резко выдохнул и переключил внимание на его шкаф - очередное пространство, оставшееся без двери. Как и все прочее в комнате, он был довольно незатейлив. Даже непримечателен. Из одежды тут почти ничего не было. На крючке висела единственная коричневая бандана, не тронутая временем. А под ней - наряд, что я сразу же узнал. Нелепый костюм моряка, в котором он пришел на день рождения Роуз. С того дня он больше никогда не надевал его. Ни разу.              Не могу его винить. С того дня я тоже не носил свой костюм.              В самом низу шкафа выстроился аккуратный ряд обуви. Часть из них оказалась побитой и изношенной, на них виднелись следы долгих лет, прожитых в бегах, путешествиях и быту. Другие же сохраняли девственно чистый, нетронутый вид - пары, у которых даже не было шанса провести его вперед.              Для того, кто всегда был в движении, вечно в бегах... он так много оставил после себя.              В углу шкафа притаилось несколько коробок, их содержимое явно хранило в себе множество воспоминаний - фотографии, записи, мелкие сувениры, брелоки и браслеты. Кольца, давно утратившие свою цель, их ценность со временем померкла. Казалось, все в этих коробках растеряло свою силу, словно они - не более чем пережитки прошлого, уже не имеющего особого значения. Я не мог не задаваться вопросом, почему он хранил их, зачем берег эти предметы, что больше не приносили пользы. Какой смысл хранить вещи, которые ни на что не годятся?              Но я здесь не для критики. Я здесь не для того, чтобы осуждать. Я здесь, чтобы найти ответы.              Я рылся в коробках, перебирая бумаги, просматривая обрывки забытых записей и воспоминаний, пока кое-что не привлекло мое внимание. Нечто знакомое. Это был небольшой предмет, некогда принадлежавший серебристому ежу из будущего.              Кольцо, с помощью которого он путешествовал во времени. Оно больше не работало, для этого требовались обе его половинки, но я прихватил его с собой. Это именно то, что я искал. Пусть это и не решение проблемы, но если Майлз или серебряный еж смогут настроить его хотя бы на обнаружение второй половины, у них может что-то получиться.              Для прочих это было обычное кольцо, но я чувствовал, как в нем скрывается хаос прошлого.              У нас с Сильвером были некоторые схожести - способности, опыт - но когда дело доходило до наших личных качеств, мы представлялись практически противоположностями друг друга. Он, как и я, обладал силой Хаос Контроля, но, в отличие от меня, у него также имелась способность путешествовать во времени. И все же, как бы он ни был силен, он не сумел предотвратить это. Найти Соника, исправить последствия случившегося. Даже любопытно. Почему он не мог просто вернуться назад и все изменить? Впрочем, полагаю, некоторые вещи невозможно исправить, как бы сильно нам этого ни хотелось.              В моей жизни было немало ошибок, и я бы с удовольствием вернулся назад и предотвратил их.              Я потянулся, чтобы открыть другую коробку, картон поскрипывал от моего прикосновения. Внутри оказалось нечто неожиданное - то, что заставило мое сердце на мгновение замереть. Куртка. Куртка яркого цвета, который уж очень хорошо сочетался с его обувью. А под ней - открытка, что так и не была открыта.              «С днем рождения, Соник! Скоро уже похолодает, поэтому я подумала, что это будет отличным подарком! Я сама ее сшила! Надеюсь, она тебе понравится так же сильно, как я люблю тебя!»              Дата в нижнем углу открытки указывала на то, что подарок был сделан почти 5 лет назад. Я никогда не видел, чтобы он ее носил. Какая пустая трата...              Я аккуратно отложил открытку и вынул куртку, чтобы посмотреть на нее во всей красе.              Это была довольно стильная красная куртка. Изделие было выполнено в густом, насыщенном красном цвете с более светлыми красными швами, подчеркивающими складки, края и глубину. Особенно бросалась в глаза большая желтая эмблема в виде молнии сзади, что придавало ей почти заряженный и бунтарский вид. Но я-то знал, что молния символизирует жажду скорости синего ежа, как бы он сам сказал. Куртка казалась облегающей. Воротник слегка приподнят, что напоминало классическую, солидную байкерскую куртку.              Эта куртка предназначалась для него. Но ей никто не пользовался. Ее оставили гнить в коробке, так и не воспользовавшись.              ... Не переживай, Роуз.              Я научусь любить ее за него.              —---------              «Соник! Ты вернулся-» Она осеклась, заметив на мне куртку, и снова одарила меня улыбкой, что никогда не предназначалась мне. «О мой Хаос!!! Поверить не могу, ты не забыл!» Она чуть ли не запрыгала на месте, сцепив руки, ее восторг на мгновение затмил все ее сомнения.              «Ну конечно, не забыл, Эми».              Слова ощущались странно на моем языке. Ложь в обертке истины. Я позволил себе куда больше, чем следовало бы. Хотя, в конце концов, красный всегда был моим цветом.              «Ну...» Она замялась, теребя ладони, нервная энергия излучалась от нее с ощутимой силой. Тогда я заметил - легкое подрагивание ее пальцев. Теперь они дрожали, трепеща, как листья в бурю. Хоть она и пыталась все скрыть, но это было очевидно. «Раз уж ты дома, значит, увидимся позже, да?»              Ее улыбка вышла слабой, почти болезненной, и пусть она и старалась изо всех сил удержать ее, в эмоциональном плане она была не так сильна, как в физическом. Я прекрасно видел, как она боролась с эмоциями, не позволяя им выплеснуться наружу. Она не хотела плакать, но я знал, что она пытается сдержать слезы. «Может, мне зайти завтра, помочь навести порядок? Или ты хочешь побыть один на пару дней? Я понимаю, что на этой неделе была слишком навязчива... Просто я... Я очень, очень, ОЧЕНЬ сильно по тебе скучала! Какая-то часть меня не хочет, чтобы ты уходил...» - Она снова запнулась, и с каждым слогом слова приобретали все больший вес, словно она давала мне пространство, в котором я так нуждался - хотел я этого или нет.              Я больше не хотел ничего слышать. Наконец, я понял, чего она так страшилась, и это осознание обрушилось на меня, как гром среди ясного неба.              «Эми...»              «Нет! Я понимаю. Соник. Мы уже взрослые! Не нужно подслащивать пилюлю, как ты всегда это делал для меня». В ее поведении что-то резко сменилось - незаметно, но вполне ощутимо. Чувство вины, которое липло к ней, словно вторая кожа, начало отслаиваться, уступая место чему-то другому. Смирению. Маске уверенности, позволяющей скрыть боль. «Тебе нужно личное пространство, тебе хочется повидаться с остальными. Включиться в свою жизнь. Учиться на своих ошибках. Я всегда буду рядом, если тебе это п-»              «Эми Роуз».              Я не дал ей закончить.              Я снова потянулся к ее рукам, на этот раз переплетая наши пальцы. Я не знал, зачем я это сделал - почему это было так необходимо. Но мне было страшно. Страшно, что если я не удержу ее сейчас, она ускользнет. Страшно, что если я отпущу ее, она больше никогда не посмотрит на меня так же.              «Я хочу остаться с тобой».              Без всяких колебаний. Без тени сомнения, как некоторые могли бы предположить. Слова прозвучали как нечто естественное. Словно они были прописаны по сценарию и отрабатывались снова и снова в глубине моего сознания. Словно я всегда их продумывал.              Она уставилась на меня, почти в неверии. Какая-то часть меня задавалась вопросом, все ли я сказал правильно. Я был уверен в том, что она хотела именно этого. В смысле... Так будет лучше для нас обоих. Она получит своего «героя», а я смогу присматривать за ней.              Но я ведь сказал Майлзу, что...              Может, мне не стоил-              «О, СОНИК!!!» Не успел я среагировать, как она бросилась на меня, крепко обхватив руками мой торс, сжимая его со всей силой, на которую была способна ее миниатюрная фигурка. Она часто обнимала меня - спойлер. Это происходило инстинктивно, она никогда не сомневалась в том, что делает, когда эмоции захлестывают ее.              В отличие от синего недоумка, кого всегда заставала врасплох ее привязанность, я все понимал. Я понимал, что так она заботится. Так она проявляет любовь.              И я никогда бы не оттолкнул ее.              Я бы никогда не сбежал.              —---------------              Щелк... Щелк... Щелк...              Из Высшей Формы Жизни в Жеманного Садовничка. Кто бы мог подумать, что я получу такое повышение? Вот что было в планах у профессора Роботника, когда он создавал меня все эти годы на АРК? Был бы он доволен, если бы увидел меня сейчас и то, кем я стал? Его величайшее творение, способное справиться с любой угрозой, предпочло ежиху, подрезающую разросшиеся лозы, вырывающую гнусные сорняки и избавляющую от мертвой флоры сад, одичавший пуще лесов, простоявших многие столетия.              «Здесь так давно не росли цветы! Теперь, спустя столько времени без должной заботы, они получат то, чего заслуживают! Я так взволнована!»              ...К черту желания Джеральда.              Все, что имело значение, - то, как светилось лицо Эми, как искрились ее глаза от радости за начатое дело. Если восстановление сада принесет ей счастье, то я бы себя не простил, если бы не помог ей вырвать все до единого заросли сорняков, обрезать все вяжущие лозы и расчистить удушливый беспорядок, поглотивший то, что когда-то было ее убежищем.              «Он будет лучше! Еще красивее!» - радовалась она, смахнув пот со лба и окинув взглядом нетронутый участок земли с выражением чистой решимости. «На одной клумбе у меня будут тюльпаны, на другой - кусты роз! И мои победные лилии вырастут как никогда великолепно!»              Тюльпаны. Лилии. Розы.              Прекрасные, хрупкие создания.              Их лепестки всегда отличались своей нежностью, как шелк. Их цвета несли в себе яркую ауру и всегда были полны жизни.              По своей сути, все они несли один смысл. У них была одна цель. Один конец. Рано или поздно они зачахнут, когда наступят холода. Они всегда придут, и предотвратить неизбежное было невозможно. Всему приходит конец. Даже самые прекрасные розы теряют свой цвет, теряют свои лепестки. Каждая роза теряет то, что делает ее розой.              Каждая роза увядает.              Каждая... Роза умирает.              ...              Щелк. Щелк.              Секатор в моей руке скользил по спутанным шипам, отсекая мертвое от живого. Звук раздавался резко, заключительно. Словно исполнение безмолвного приговора.              Почувствовав на себе чей-то взгляд, я поднял голову. Мне всегда неплохо удавалось распознавать, что за мной наблюдают: угрозы, случайные прохожие или почитатели. Я окинул взглядом равнину, заметив, как беззаботно сновали мимо несколько Мобианов, деревья перешептывались друг с другом, а солнце вовсю заливало нас слепящим светом.              Вдалеке я разглядел его. Майлза. Он находился под тем же самым деревом, под которым я всегда стоял, когда наблюдал за Роуз в прошлом. Он стоял там, слишком далеко, чтобы я мог определить, с каким выражением он смотрел на меня. Но я уже знал, что оно не было положительным.              Он знал. Он смотрел. Он наблюдал.              Он ушел, как только понял, что я его заметил, но не стал хоть как-то спешить. Этого было достаточно, чтобы я понял, что он недоволен.              Эми напевала рядом со мной, не обращая внимания на тяжесть моих мыслей. Она была полна надежд. Она верила в новые начинания, во вторые шансы. В перерождение. Сад был ее ярким примером.              «Не сомневаюсь, что они вырастут потрясающими», - наконец произнес я, мой голос прозвучал мягче, чем я планировал. «У тебя есть сердце и терпение, и они будут процветать под твоим присмотром и заботой. Как и все, с чем ты имеешь дело». Как-никак, она изменила меня.              Она разглядела меня сквозь стены, сквозь холодный, ожесточенный фасад, что я воздвиг вокруг себя. Там, где другие держались от меня поодаль, опасаясь шипов, она, не задумываясь, тянулась ко мне. И несмотря ни на что, несмотря на то, кем я был, она убедила меня в том, что этот мир стоило защищать. Что я больше, чем просто оружие. Не просто машина разрушения.              Роуз помогла мне раскрыться.              Как и все прочие цветы, выхоженные ею, она приняла нечто брошенное, нечто забытое и озарила его светом. Подарила ему тепло. Позволила ему стать чем-то большим, чем прежде.              Даже те, кого омрачала тьма, по-прежнему тянулись к солнцу, просто потому что она предоставила им такую возможность.              «Ну что ты, Соник! Ты просто прелесть!» Я наблюдал, с какой легкостью она переносит мешок со свежей почвой на другую сторону заднего дворика, напротив меня. Если она могла без проблем владеть своим Пико-молотом, то предложить помочь ей с этим мешком было бы оскорблением. «Мне даже как-то стыдно, до чего я довела свой сад, обычно я так внимательно за ним ухаживаю и никогда бы не позволила ни одному сорняку украсть питательные вещества для моих драгоценных растений! Цветы - это как... часть меня! 'Проявление моей доброй души', как мне когда-то сказал Тейлз! Хи-хи! Позволить этим бедным цветочкам умереть - все равно что позволить умереть частичке меня. Честное слово, ни при каких обстоятельствах я бы не позволила этому случиться! Я просто...»              Она замолчала, и мне даже не нужно было смотреть ей в глаза, чтобы уловить на ее лице выражение тоски. Печаль в ее глазах. Грустную улыбку, что она старалась удержать.              «Я знаю». Я собрал несколько сорняков в зеленый пакет, который, по словам Роуз, она собиралась использовать для компоста. Она никогда не допускала, чтобы что-то пропадало понапрасну.              «Я знаю, что ты знаешь. Просто даже не верится, что я так долго игнорировала цветы». Эми призналась, в ее голосе слышалось нечто томительное, слегка опечаленное. Она тихо вздохнула, останавливаясь, чтобы покрепче ухватиться за тяжелый мешок с грунтом. «Я всегда говорила, что сад - это часть меня, но на самом деле... я начала заниматься садом именно из-за тебя».              Она опустилась на землю и поставила мешок возле себя, прежде чем достать секатор, металл которого слабо сверкнул на свету. Ловким движением руки она вскрыла верх, и между нами разнесся аромат свежей земли.              «Правда?»              «Конечно, глупенький!» - хихикнула она, игристо и чисто, как пузырьки жвачки. «Я твердила себе, когда мы были еще детьми: 'Когда-нибудь Сонику непременно понадобится место для отдыха после всех его приключений'». Она зарылась пальцами в почву, проверяя ее мягкость, ее движения были осторожными и точными. «Я хотела устроить спокойное местечко, без хаоса приключений. Там, где тихо. Там, где безопасно. Место, куда всегда можно вернуться, как бы далеко ты ни убежал».              Ее пальцы выводили ленивые узоры в грунте, словно погрузившись в глубокие раздумья, прежде чем она наконец снова подняла на меня взгляд с улыбкой - мягкой и понимающей. «Тогда я не знала, как это сказать», - пробормотала она, в ее глазах мерцали воспоминания о давно минувших днях, воспоминания, которыми мы никогда не делились, - «но, наверное... сад был для меня способом оставаться рядом с тобой, даже если ты был очень далеко. Когда ты убегал от меня. Когда я могла только наблюдать за тем, как ты скрываешься за горизонтом».              Она негромко рассмеялась и снова покачала головой, на этот раз в свою сторону. «Даже когда тебя и след простыл, я чувствовала, что каким-то чудом ты всегда найдешь дорогу сюда. На этот маленький клочок Земли, который я создала специально для тебя. Ко мне».              Ее слова повисли между нами, невесомые и в то же время тяжелые, и в них я чувствовал лишь бремя временного утешения, которым она с готовностью одаривала его.              Она позволила себе небольшой смешок, но любой мог бы сказать, что в нем не чувствовалось ни капли юмора. «Но когда я перестала уделять внимание саду, я вдруг задумалась, а найдешь ли ты дорогу обратно... В смысле, я всегда знала, что ты вернешься, но мне интересно, вернулся бы ты раньше, если бы я просто... Глупо как-то, правда? Думать, что цветов и деревьев достаточно, чтобы угнаться за кем-то таким быстрым, как ты».              ... Щелк. Щелк.              Герои готовы пожертвовать собой ради спасения мира.              «Нет, это не глупо. Я бы пожертвовал всем, лишь бы ты была здесь и ждала меня каждый день. Я вернулся потому, что выбрал тебя, пусть даже и тогда, когда кажется, что мир рушится. И я продолжу выбирать тебя, чего бы мне это ни стоило».              Я готов пожертвовать всем миром, чтобы спасти ее.              ... ... Прекрати улыбаться.              Она продолжала улыбаться, но ее улыбка изменилась. Впервые с тех пор, как все это случилось, она улыбнулась по-настоящему. Она улыбнулась мне.              Не ему.              От одного этого - о, Хаос, - у меня екнуло сердце. Нет, скорее, подскочило. Нет, подождите - совсем перестало биться?!              ОТ ЧЕГО МОЕ СЕРДЦЕ ЗАБИЛОСЬ В АГОНИИ?!              Паника пронзила меня, как электрический разряд, во всей моей системе возникло короткое замыкание. Мои иглы встали дыбом. Дыхание сбилось. Руки судорожно дергались, словно внезапно забыли о своих обязанностях.              Нет, нет, нет.              Я резко отшатнулся, с силой заставив себя сосредоточиться на задаче и отчаянно пытаясь игнорировать оглушительную БУРЮ в груди, от которой стало почти невозможно работать.              Дефект? Во мне?! Невозможно! Я ведь Высшая Форма Жизни! У меня не может быть недостатков!              Тогда почему меня преследовало ощущение, что мой мозг пытается вырваться из клетки моего черепа в отчаянной, непреодолимой панике?              «Только никому не говори, что я рассказала! Только Крим знает, зачем я устроила этот сад!» Ее тихое хихиканье прервало мои тревожные мысли, и она вернулась к своему занятию. «Она часто приходила посмотреть и помочь мне в работе над ним! Думаю, ее опечалило состояние моих цветов и сада... Но ее мать не разрешала ей часто навещать меня, и я ее не виню. Мне стоит навестить ее в ближайшее время! Она так выросла, интересно, как она сейчас!»              Я слушал, но ничего не отвечал. Мать Крим, скорее всего, не хотела, чтобы та видела Роуз такой сломленной. Это бы сильно потрясло Крим. Они были так близки, нередко устраивали совместные чаепития, заботились о животных и окружающих, как сестры. Крим росла, лучше понимала происходящее, но, несмотря на трудности взросления, сохраняла сострадание и сердечность. Она бы точно расстроилась, если бы стала свидетелем того, как все это рушится.              «В смысле, окажись это кто-то другой, я уверена, она бы поняла. Конечно, вы все важны для меня! Все мои друзья! Если бы кто-либо из них пропал на два года, думаю, я бы отреагировала так же и пустила бы свой сад на самотек».              «Правда?» Почему-то я в этом сомневался. Я сомневался, что сад не пострадал бы. Сомневался, что она бы не мучилась. Пусть Роуз глубоко заботилась обо всех своих друзьях - пусть так же сильно горевала, если бы с ними что-то случилось - но он? Он всегда занимал в ее сердце особое место, до которого никто другой не мог и приблизиться. Если бы пропал кто-то вроде Руж или лисенка, она бы горевала, да... но разве она потеряла бы себя так, как из-за него? Разве позволила бы она зарости корням, увянуть цветам, остановиться всему ее миру?              Нет.              «Ну... наверное». Она хихикнула, понимая, что я знаю и вижу ее слова насквозь. Она присыпала свежей землей те места, где только что посадила первые семена цветов. «Но я бы ждала тебя целую вечность».              Как и я...              Я похлопал, стряхнул грязь с рук и с помощью небольшой лопатки, что она мне вручила, копнул затвердевшую землю, чтобы выкорчевать самые упрямые сорняки. «Как бы хорошо это ни звучало, я бы не находил себе места, зная, что ты несчастна каждый день, ожидая кого-то, кто никогда не придет».              Она на мгновение остановилась, по-прежнему отвернувшись от меня. Ее пальцы скрючились в земле, словно отгоняя чувство, которому она не хотела давать волю при мне. Я наблюдал, как она сделала вдох и разжала пальцы.              «Я не могу. Я никогда не смогу перестать ждать тебя. Лучше уж останусь одна, чем без тебя».              ...              От этих слов становится не легче. Эта правда. Сколько бы раз я ни говорил себе, что все уже знаю, сколько бы ни пытался смириться с этим, все равно больно. Мне следовало бы уже привыкнуть к этому, давно смириться с реальностью. Но факт остается фактом - между ним и мной она всегда выберет героя, нежели оружие.              Я заставил себя вернуться к своей задаче, выпустив лопату из рук и схватив секатор крепче, чем требовалось. Я прорезал запутанные заросли лозы и ветвей, которые мне приходилось выкапывать. Каждый щелчок вызывал странное чувство облегчения, словно я продирался сквозь нечто гораздо более глубокое, чем просто заброшенный сад. Позади меня доносился голос Роуз, теплый и полный восхищения, когда она начала перечислять своих друзей, одного за другим, словно напевая заветную мелодию, которую знала наизусть.              Она рассказывала о каждом с такой нежностью, с такой чистой любовью, ее слова рисовали яркую картину того, как все они повлияли на нее. Как они подняли ее на ноги, помогли измениться и сделать ее жизнь лучше.              Каждый из названных ею Мобианов оказал на нее свое влияние - настоящее влияние. То, что помогло становлению той женщины, какой она была и стала.              А что я внес в жизнь Роуз?              Я не был чемпионом. Я никогда не рассказывал ей, что она для меня значит, как я готов бороться с любой возможной угрозой для этого мира, лишь бы она спала спокойно. Я не был ни защитником, ни воином.              Я только и делал, что брал.              Прямо сейчас я был всего лишь заменой. Заменой того, в ком она по-настоящему нуждалась.              И всё же, несмотря на это, она изменила меня. Она помогла мне вырасти и изменила мой взгляд на мир. Благодаря ей я вспомнил, за что сражался — за Марию, за будущее, о котором она мечтала. Она напомнила мне о том, что, хоть мир и был мрачным, кишащим болезнями и паразитами, он также был полон надежды. Даже в самой глубокой тьме все еще можно найти свет.              И там, где был свет... всегда будет и тень.              «Интересно, как там Шэдоу... Столько времени прошло с нашей последней встречи.»