✧ 2 ✧

      После того, как Тео освободил Натали, она обернулась в звериную форму и скрылась с глаз, растворяясь среди листвы, что подсвечивалась нежным сиянием рассветного солнца.       Её путь пролегал через туннель из ветвей, причудливо сплетающихся над головой. Земля под мощными лапами была мягкой, как гниющая плоть, и пропитанная запахом прелых листьев.       Туннель привел Натали к тропе, что вела в пещеру — место, в котором она жила почти год. Прошлой ночью, когда отец ненадолго покинул их укрытие, Натали планировала попасть в деревню, чтобы снова напасть на скот. Она верила в то, что своими действиями привлечет внимание охотников. И не ошиблась.       Внутри мощной грудной клетки ярким пламенем разгоралась надежда. Скоро, она на это надеялась, с отцом и его жесткими правилами будет покончено, а Крис и Эван спасутся. От этой мысли сердце Натали болезненно сжалось. Её переполняла любовь. И именно поэтому она была готова пожертвовать собой. Лишь бы его родственные души обрели, наконец, покой вне стен пристанища Карла Весворда.       Переступив порог пещеры, перевёртыш приняла человеческий вид и ощутила знакомый холод камня под босыми ступнями. Стены здесь дышали сыростью, но уже через несколько шагов окружение изменилось. Грубый подземный ход превратился в подобие дома, где даже воздух пах иначе.       В этом месте со множеством комнат жили почти все приспешники Карла и его жертвы, которые сейчас, в столь ранний час, ещё спали.       Скользнув незаметной тенью в свою обитель, девушка оделась, после чего пробралась в кухню.       Она быстро набрала в мешок всё, что можно было унести незаметно. Туда полетели куски хлеба и сыра, фляга с водой и вяленое мясо. Этого должно было хватить, чтобы Крис с Эваном не испытывали дикий голод, которым их морил отец Натали.       Покончив с мелкой кражей продуктов, девушка, бесшумно двигаясь, направилась в конец коридора, где в тесной каморке держали пленных.       Дверь, что закрывалась на щеколду снаружи, открылась беззвучно, потому что Натали давно смазывала петли, боясь быть пойманной. Плотно прикрыв её за собой, она приблизилась к скомканным на полу грязным одеялам, на которых лежали двое обессиленных юношей.       Когда-то крепкие и красивые, теперь они были лишь тенями прежних себя. Их тела, покрытые грязью и синяками, выглядели неестественно худыми под рваной одеждой. Волосы спутались, лица осунулись, но в глазах ещё теплилась жизнь. Та самая, за которую Натали готова была бороться до конца.       — Крис, Эван, — позвала тихонько. Её пальцы слегка подрагивали, когда она развязывала мешок и доставала еду.       В темноте послышался шорох. Два силуэта приподнялись, щурясь от слабого света, проникающего сквозь щель в двери.       — Нат? — прохрипел Крис, в голосе слышалась хрипотца после сна.       — Тихо, — девушка опустилась на колени, вынимая провизию. — Ешьте. Быстро.       Эван, обычно тихий и молчаливый, издал глухой стон, увидев еду.       — Ты рискуешь, — прошептал Крис и откусил кусок мяса, жадно, с закрытыми глазами, будто пытался запомнить вкус.       — Не болтай, иначе подавишься, — сказала Натали.       — Он узнает, если заметит пропажу, — Эван облизал губы, деля хлеб пополам. Натали провела ладонью по его грязным волосам, сбившимся в колтуны и на выдохе сказала:       — Не узнает. Не переживай, — она придвинулась ближе. Их плечи соприкоснулись.       Еды на кухне было действительно полно. Натали крала её осторожно и всегда немного, чтобы не вызвать подозрений. Ну не могла она наблюдать за тем, как Крис с Эваном страдают и загибаются от голода. С самого начала не могла выносить этого. Поэтому решила рискнуть и получила за это то, о чем и подумать не могла.       В этой тесноте, в этом затхлом воздухе, пахнущем потом, кровью и страхом, было что-то невыносимо тёплое, создаваемое ими тремя. Это чувство родилось давно и внезапно.       Оно не пришло с яркими признаниями или нежными словами. Оно проросло между щелей страха, как трава сквозь камень, и оставалось в каждой украденной секунде, когда Натали, приходила к ним с едой и водой. В молчаливых прикосновениях. В тёплом пространстве между их телами и в невысказанных словах поддержки.       Они не говорили об этом чувстве. О любви в целом. Но они жили благодаря ей.       — Я встретила охотника, — тихо проговорила девушка. — Он нам поможет.       Крис замер и быстро проглотил кусок хлеба. В темноте сложно было разглядеть его выражение лица, но Натали могла поклясться, что на нём появилось облегчение и удивление.       — Ты встретила охотника и ушла от него живой? — в его голосе слышалось неверие. — Как?       — Ему нужны были ответы. Я рассказала о том, что здесь происходит. И о вас. Твой отец, Крис, и твой брат, Эв, всё ещё надеются на ваше возвращение.       Кристиан резко выдохнул, его рука вцепилась в запястье девушки.       — Слава богу, — выдохнул он и уткнулся лбом в её плечо. — Неужели это закончится?       — Закончится. Сегодня ночью.       — А что будет с тобой? Ты пойдешь с нами?       Натали предпочла не отвечать. Ей не хотелось даже думать о том, что случится с ней после того, как охотники придут в пещеру.       Эван вдруг бросился вперёд, обхватив её руками, цепкими, как корни.       — Нет. Нет, нет, нет...       Натали притянула его к себе и прижалась лбом к виску, чувствуя, как тот дрожит.       — Я чудовище. Мой вид, как и любая другая нечисть, не должен существовать, — с горечью прошептала она.       Руки Криса обхватили их обоих, стянули в один узел.       — Ты не такая, как они. Ты и сама знаешь это! Нат, послушай меня, — его пальцы забрались в длинные рыжие волосы и начали слегка массировать затылок. — Ты самое лучшее, что с нами случалось. Добрая, храбрая. Никогда не говори о себе плохо. Хорошо? Их дыхание сплелось вместе. Горячее и прерывистое. Натали чувствовала сквозь одежду тепло Криса и частый пульс Эвана на своих губах, когда она целовала его в висок.       Это было всё, что у неё осталось.       Не стая. Не отец.       Только эти юноши.       — Давайте не будем о плохом, — Натали улыбнулась, смаргивая с глаз накатившие слёзы. — Нам нужно вытащить вас отсюда. Об остальном мы подумаем позже, ладно?       Никто ей не ответил. Крис с Эваном лишь теснее прильнули к её худому телу и продолжили есть.

***

      Когда Жаклин проснулась в следующий раз, рассвет заглядывал в окна дома целителя бледными робкими лучами. Всю ночь Райан отпаивал её вонючим зельем, и к утру охотница почувствовала себя значительно лучше. Она пошевелилась, но тут же замерла. Что-то теплое и тяжелое давило на её колени, мешая движениям.       Дюран опустила взгляд и увидела напарника.       Тот спал, согнувшись пополам, на стуле. Его голова покоилась на коленях Жаклин, а черные волосы рассыпались темным водопадом по ногам. Лицо Тео, обычно такое выразительное, сейчас казалось беззащитным. Ресницы, густые и темные, отбрасывали тени на щеки, а губы чуть приоткрылись во сне. Жаклин глубоко вздохнула, с облегчением осознавая простую истину — Лестер жив.       Эта мысль ударила с такой силой, что у неё перехватило дыхание. В груди что-то сжалось, а потом распустилось, теплом разливаясь по всему телу.       Облегчение.       Она не осознавала, насколько сильно боялась, пока не увидела напарника. Целого, невредимого, дышащего.       Не то, чтобы раньше они никогда не были на волоске от смерти… Просто раньше они всегда держались вместе, ускользая от лап тьмы в самый последний момент.       Жаклин ещё с минуту смотрела на Тео, потом медленно, почти нерешительно коснулась пальцами его лица, повинуясь внезапному желанию. Кожа под её прикосновением была теплой и слегка шершавой от пыли.       Она провел по скуле, ощущая подушечками пальцев мелкие, еле заметные шрамы, оставленные годами охоты, а затем и по губам, едва касаясь, боясь разбудить.       Жаклин подумала о том, что Тео очень красив. Прекрасен в своем умиротворении и спокойствии. От этой мысли её пробила дрожь волнения. Раньше она никогда не думал о нём так.       Они являлись напарниками. Братом и сестрой по оружию. Жаклин всегда восхищалась его умением, его силой, его неукротимостью. Но сейчас... сейчас она видела больше.       Видела, как ресницы Тео трепетали во сне.       Видела, как его пальцы непроизвольно сжимались в кулак, словно даже в таком состоянии он был готов к бою. Видела усталость, глубокую и всепоглощающую, которая, наконец, настигла его.       Она так часто раньше смотрела на него, но главного не замечала. Хотя позволяла себе быть объектом его вожделения, давая отпор, словно это была игра.       Если бы не то существо, напавшее на них… Если бы не страх за жизнь Лестера, Жаклин бы так ничего и не поняла. Но сейчас поддаться внезапным чувствам и подпустить его ближе, казалось единственно правильным.       Она откинулась на подушку и вспомнила своего друга. Свою первую любовь. Джонатана. Имя, которое Жаклин годами прятала в самом дальнем и тёмном уголке памяти.       С Джонатоном всё складывалось иначе. Между ними не возникало той игры в кошки-мышки, что завелась с Тео. Рядом с ним наступали тишина и спокойствие, похожие на озерную гладь в безветренный день. Джон был её лучшим другом ещё с тех пор, как два замкнутых ребёнка нашли общий язык на задней скамейке в воскресной школе. Они вместе мечтали, читали, молчали. Жаклин позволяла Джону любить себя. Позволяла смотреть на неё тем преданным, ясным взглядом, в котором не было и тени вожделения Лестера. Она принимала его любовь как данность, как солнечный свет, не думая, что его можно потерять. А когда всё же потеряла, то осознала свои чувства. Но было уже поздно.       Вмиг стало грустно. А всё потому, что история повторялась. Точнее ситуация, где нужно было просто отдаться на волю случая.       Это ошеломило Жаклин. И подтолкнуло к новым мыслям.       За дверью послышались шаги, после чего скрипнула дверь. В комнату вошел Райан. Выглядел он уже лучше. Видимо и он последние часы потратил на отдых.       — Как самочувствие? — шепотом спросил он.       — Все хорошо, — так же тихо ответила Жаклин и повела плечами.       — Отлично. После завтрака нужно выпить ещё несколько зелий, и вы можете быть свободны.       — Слава богу, — Дюран провела ладонью по лицу и снова посмотрел на Тео. — Он давно здесь?       — Около двух часов.       Интересно, чем он занимался все время до прихода сюда?       — Тогда пусть ещё поспит.       Жаклин села и аккуратно переложила голову Лестера на кушетку, а затем вышла вслед за целителем.       В кухне уже хлопотала юная дева в выцветшем зеленом фартуке. Она уже накрыла на стол и теперь занималась смешением настоек в глиняных чашках. При виде охотницы она улыбнулась и сказала:       — Доброе утро.       — Жаклин, это Мелисса, моя жена, — представил их Райан.       Дюран кивнула и улыбнулась уголками губ.       — Я взяла на себя смелость почистить вашу одежду, — Мелисса махнула на стул, где лежали штаны Жаклин. — К сожалению, рубашку не удалось починить. Зверь разодрал её в клочья.       — Спасибо, не велика потеря, — махнула рукой охотница и поправила на себе халат, который, по всей видимости, принадлежал хозяйке дома. — В таверне осталась моя сумка с запасной одеждой. Так что голой не останусь.       Мелисса тихонько рассмеялась и пригласила всех за стол.       Завтрак в доме целителя был простым, но сытным. Перед Жаклин дымилась миска каши с медом, рядом лежали ломти поджаренного хлеба с топленым маслом и кружка пива. Во время трапезы Жаклин молчала, предпочитая слушать чету Милтон, которые обсуждали последние новости. Новых нападений на местных жителей и скот не было, и это не могло их не радовать.       Когда тарелки и кружки опустели, Райан подал Жаклин две чаши.       — Выпейте. Вот это зеленое — для восстановления мышц, фиолетовое — для силы, — объяснил он.       Помня запах и вкус зелья для крови, каким целитель поил её ночью каждые два часа, Дюран скривилась. Первое было горьким, как полынь. Оно заставило желудок сжаться, и Жаклин с трудом не выплюнула его обратно. Второе оказалось сладким и холодным, как зимний ручей. Оно омыло разум и прояснило мысли.       Охотница вдохнула полной грудью, ощущая, как силы возвращаются к ней. Пальцы, еще утром слегка подрагивающие, теперь легко сжимались в кулак, а грудь, пронзенная когтями, не ныла от боли. Да и в целом Жаклин чувствовал себя так, словно и не было никакого нападения.       — Можно с собой вот этого зелья? — спросила она, указывая на чашу, в которой минуту назад была фиолетовая жидкость. — На будущее.       Райан кивнул и полез в кухонный ящик за пустыми пузырьками. Набрал десять штук и передал их охотнице.       — Что вы хотите за ваши услуги? — деловито поинтересовалась она, прикидывая, сколько монет у неё имелось при себе.       Целитель нахмурился, словно Жаклин сказала что-то оскорбительное.       — Ничего не нужно. Просто верните моего брата домой.       — А он жив?       — Вам всё расскажет ваш напарник.       Жаклин кивнула, забрала одежду и вернулась в комнату. Она так много пропустила, пока валялась здесь без сознания, что желание разбудить Лестера прямо сейчас стало невыносимым.       Охотница сняла с себя чужую одежду и переоделась в свои вещи. Куртку пришлось надеть на голое тело, но это ненадолго. Как только Тео проснется, они вернутся в таверну, вымоются и переоденутся.       Сколько Жаклин просидела в ожидании, не известно. Размышляла, должна ли она теперь исполнить желание напарника или нет? Каким бы оно ни было. А ещё ей так сильно хотелось снова протянуть руку и коснуться мягких губ…       Как только Жаклин собралась это сделать, то обнаружила, что Тео проснулся. Тот внимательно смотрел на неё и сонно моргал.       Лестер медленно выпрямился и оперся на локоть. От этих движений его черные волосы рассыпались по плечам.       — Рад, что ты жива и здорова, — проговорил он, подавляя зевок.       — Я у тебя в долгу, — сказала Жаклин, слегка смущаясь. Не от пристального взгляда напарника, а от того, что собиралась сделать минутой ранее. — Рассказывай, что я пропустила. Райан уверен, что его брат жив.       Тео вздохнул, его взгляд тут же стал яснее, осознаннее.       — Ночное чудовище оказалось перевёртышем. И она не одна такая. Их там целая стая, — его пальцы начали отбивать какой-то ритм на поверхности кушетки. — Отец этой девчушки-перевёртыша, очень сильный альфа. Он держит у себя пленников: Криса, Эвана и еще пару человек из других деревень. Использует их как рычаг давления на дочь, чтобы Натали выполнял его приказы.       Жаклин свела брови у переносицы, но промолчала, ожидая продолжения. Тео наклонился вперед, его черные глаза загорелись тем самым опасным блеском, который Дюран знала слишком хорошо.       — С нечистью нужно разобраться и у меня есть план.       — Какой?       — Он тебе не понравится.       Жаклин склонила голову и взмахнула рукой, требуя продолжения.       — Очевидно, что нас с тобой недостаточно против двух десятков перевёртышей. Поэтому пойдём на крайние меры, — Тео оскалился. — Мы проберемся в логово, но перед этим накачаемся аконитом — на случай, если своими силами не справимся, то пусть вонзят в нас зубы и сдохнут от яда. Они всех жрут без разбора, это будет очень легкий способ покончить с ними.       Охотница в сомнении изогнула бровь.       — План — херня. Может мы через время и восстановимся от укусов и повреждений, но… Если нас разорвут на части?       — Тогда придут Кинкады и сделают свою работу.       Жаклин шумно вздохнула. Она сжала ладони, впиваясь в кожу ногтями, и сказала:       — Это безумие!       Лестер поджал губы. Он понимал опасения напарницы, но другого выхода у них не было.       Кинкады, рожденные не из плоти, а из последнего вздоха охотника, павшего в неравном бою, обладали разрушительной силой. Однажды они спасли Тео, когда на их деревню напали упыри. Местный охотник Генри и по совместительству старший брат Теодора боролся с нечистью до самой смерти в попытке защитить жителей поселения.       Лестеру никогда не забыть ту ночь… Безликие, но не бесформенные силуэты появлялись в воздухе и клубились, как дым. В глубине каждого из них горели две жёлтые точки — глаза, лишённые век и голодно смотрящие на нечисть. Они что-то шептали, и шепот этот был похож на скрежет когтей по камню.       Кто-то говорил, что Кинкады — это тени умерших охотников. У Тео не было причин сомневаться в этом. Потому что он во всех деталях помнил, как те хватали и раздирали упырей. Их кожа воспламенялась, как бумага в огне, а кости крошились. Только враги могли так кромсать и уничтожать. Жаклин серьезно задумалась. Её взгляд скользнул по фигуре напарника.       — Нет, — твердо сказал она, когда ответа не последовало.       — Дюран, это наш долг! — Тео на мгновение вспыхнул недовольством. — Мы стали охотниками, чтобы защищать людей. Последний год в округе творятся страшные вещи. Натали рассказала, что его отец мог убивать до десяти жертв в месяц! Женщин, мужчин и детей!       — Должен быть другой способ разобраться с ними, — настаивала Жаклин.       — Кровожадных перевёртышей слишком много. Нужно действовать как можно скорее, чтобы спасти тех выживших. Даже если мы пошлем за помощью, неизвестно, когда она прибудет. Вспомни, даже письмо Ньюмана, по его словам, шло нам три месяца!       Жаклин встала и зашагала по комнате. Тео вскочил следом.       — Так… — охотница вздохнула и обернулась. — Как ты себе представляешь эту вылазку? Как мы проберемся в их логово?       — Переоденемся в простых смертных, — Тео ухмыльнулся. — Грибники, заблудившиеся в лесу. Легкая добыча.       — Грибники? Мы пойдём без оружия?       — Возьмём клинки.       — Это безумие, — в который раз повторила Жаклин.       — Мы смажем их ядом и приложим все силы в бою. Эй! Мы в разных переделках бывали. Что сейчас-то случилось? Тебя никогда не пугала смерть.       Дюран вдруг почувствовала внутри отчаянное желание остановить течение времени. Она подступила ближе к напарнику и протянула руку к его щеке.       «Случилось то, что мне стало страшно тебя потерять…», — хотела сказать, но промолчала.       — Жаклин... — начал Тео, но охотница не дала ему договорить.       Она нерешительно притянула напарника к себе и посмотрела в черные бездонные глаза. Ей потребовалась пара секунд, чтобы собраться с духом, отмести все сомнения и сделать то, чего желало её бешено колотящееся от страха сердце. Она прижалась губами к губам Тео, одной рукой придерживая его голову и углубляя поцелуй, словно боялась, что тот исчезнет, если отпустит хоть на мгновение.       Лестер замер. Он держал глаза открытыми, словно хотел запомнить каждую деталь долгожданного момента. А потом сорвался. Его пальцы вцепились в куртку Дюран, сминая её и притягивая ближе.       Жаклин, чувствуя ответный порыв, прикусила нижнюю губу Тео, а затем отпустила, позволяя себе медленно исследовать новые границы.       Целовать Лестера оказалось очень приятно. Едва слышный стон, прокравшийся в пространство между их губами, распалял обоих. Оторваться было невозможно. Им бесконечно долго хотелось пробовать на вкус чужие губы.       Язык Тео скользнул вдоль линии губ Жаклин, и охотница на мгновение забылась, жарко выдыхая и опаляя щеки в секундных перерывах между поцелуями.       Они ломали дистанцию, которая годами держала их в рамках. Это было странно, но не неправильно.       Когда они, наконец, отстранились друг от друга, воздух между ними загустел от невысказанного.       — Merde… — выдохнула Жаклин. Её голос дрожал так, как не дрожал даже перед лицом смерти.       Тео прикусил губу, на которой еще ощущалось тепло чужих губ.       — Почему ты это сделала?       — Потому что, если мы умрем, то возможности больше не будет.       — И только?..       — А ещё потому что не увидев тебя ночью, я подумала, что тебя разорвала та тварь и… И я испугалась! Я поняла что… Я…       — Тише, — Тео улыбнулся. — Не утруждайся. Так и скажи, что ты просто решила, наконец, порадовать меня перед смертью.       Дюран скривилась и ущипнула Лестера за бок. Тот засмеялся и уткнулся в шею напарницы.       — Мы не умрём, слышишь? — Жаклин прижала к себе Тео. Ей в кои-то веки не хотелось спорить и язвить. Хотелось поскорее уйти, чтобы провести вместе отведенное им время. — Я что нибудь придумаю.