Часть 3. Люди, которых мы не звали

Было воскресенье. Тот редкий день, когда город будто замирает: меньше машин, меньше шума, воздух тише, листья — мягче ложатся на асфальт. Гермиона не собиралась никуда идти. С самого утра в голове было пусто, а тело просило покоя. Она сделала себе кофе, завернулась в плед, села у окна с книгой, которую не читала, — просто держала в руках, как будто текст сам как-то пропитается в неё сквозь пальцы. В дверь постучали около полудня. Не так, как стучал Драко. Жёстче. Увереннее. Она открыла, и в глазах будто щёлкнуло что-то старое. — Привет. На пороге стоял — он. — Невилл? Бывший. Неофициально — почти бывший. Тот, с кем всё закончилось плохо и тихо. Без сцен, но с надломом. Они не виделись больше года. — Я был неподалёку. Случайно узнал, что ты вернулась. Можешь на меня не кричать. Просто… Я хотел убедиться, что ты в порядке. Она сжала пальцы на краю двери. — И что, убедился? — Ты выглядишь лучше, чем я ожидал. Он усмехнулся. — И холоднее. — Я научилась. От кого-то. Молчание повисло между ними, как занавес, не пущенный вверх. Он вздохнул. — Я не пришёл всё вернуть. Просто… не мог не зайти. Это неправильно — вот так просто разойтись, и всё. — Иногда "всё" — это то, чего и не было, Невилл. — А иногда "всё" — это то, что мы не заметили. — Прощай. И она закрыла дверь. Без злости. Просто — окончательно. --- Драко сидел в сквере рядом с домом. У него был кофе навынос, сигарета и привычка наблюдать за людьми. Он не ждал ничего. Просто дышал октябрём и тишиной. Но он увидел её — через пятнадцать минут. Она шла быстро. Волосы распущены. Щёки румяные. Губы плотно сжаты. Он поднялся. — Всё в порядке? — Просто встретила прошлое. — Оно сильно врезалось? Она остановилась. — Ты когда-нибудь пытался разговаривать с человеком, с которым когда-то спал, делил кровать, еду и жизнь — а потом внезапно стал никем? Он молча кивнул. — Бывает. — Тогда ты понимаешь. — Да. Он сделал глоток кофе. — Но, знаешь, ты выглядишь так, будто ты всё ещё живая. И это — уже победа. Она села рядом. Они молчали. Несколько минут. Потом он протянул ей свой стакан. — Осталось немного. Но сладкий. Она сделала глоток. — Корица? — Всегда. --- — Поехали куда-нибудь? — предложил он внезапно. — Куда? — Просто. Без маршрута. — У тебя всегда такой стиль — "куда-нибудь"? Он усмехнулся. — У меня всегда стиль "куда не больно". --- Они поехали на трамвае — старом, красном, скрипящем. Сели у окна, смотрели, как пролетают дома, деревья, люди. Он рассказывал о каких-то странных местах в городе: о лестнице, которая ведёт в никуда, о скамейке, на которой кто-то рисует цитаты каждое утро, о старом киоске, где раньше продавали открытки, а теперь — только чай в пакетиках. — Ты всегда замечаешь странные вещи? — Я просто не люблю смотреть в глаза людям. Поэтому смотрю на всё остальное. — А со мной ты смотришь в глаза. — Да. Потому что в тебе нет страха. Она замерла на секунду. — Ты ошибаешься. Я — сплошной страх. Просто он научился молчать. --- Когда они вышли — уже темнело. Пахло печёными каштанами и дождём, который ещё не начался. И тут случилось то, чего Гермиона не ждала. — Герми? Её окликнули. Она обернулась — и увидела Лаванду. Ту самую подругу, с которой не разговаривала уже три года. Рядом с ней — двое. Один из них был — Невилл. — Вот это совпадение, — фальшиво воскликнула Лаванда. — Ты теперь с кем-то новым? Драко сжал кулак в кармане куртки. Гермиона медленно выдохнула. — А ты всё ещё умеешь спрашивать так, чтобы не ждать ответа? — Мы просто удивились, — подхватил Невилл. — Ты раньше была… другая. — Да. Я раньше была слепой. — И кто он? — продолжала Лаванда. — Прости, но… — Он — не из тех, кто объясняется перед чужими. — неожиданно резко сказал Драко. Лаванда подняла брови. — Я смотрю, ты выбрала кого-то, кто умеет за тебя говорить. — Нет, — сказала Гермиона тихо. — Я выбрала того, кто умеет быть рядом. Даже когда молчит. --- Они ушли. Медленно, не оборачиваясь. Драко сказал: — Извини. Я, наверное, вмешался. — Нет. Ты просто стал именно тем, кто был нужен в этот момент. Он остановился. — Я не умею быть нужным. — Научись. --- Позже, в подъезде, у её двери, он вдруг остановился. — Мне не хочется подниматься к себе. — Тогда не иди. Останься. Она не говорила это как приглашение. Скорее — как тихую просьбу. Без намёка. Без обещания. Просто — останься. Он шагнул ближе. И сказал: — У меня нет правильных слов. — А у меня — правильной жизни. И этого было достаточно.