Глава 8. По следам мрака

***

Он знал с самого начала — ничто не удержит его. Ни упрёки. Ни приказы. Ни страх. Ни звание, которое когда-то носил как долг. Только смерть. Только она могла остановить его. Но пока он дышал — он шёл за ней. Какаши стоял у ворот Конохи. Его плащ — простой, без символов, как будто всё, чем он был, осталось в той комнате с грохотом дверей и окровавленным экраном. Его взгляд не метался, не дрожал. Он был сосредоточен, как у охотника, увидевшего след. Как у человека, потерявшего всё, кроме цели. Рядом — Саске, молчаливый, будто вырезанный из стали. В его взгляде — злость. В каждом шаге — напряжение. Но теперь они шли в одну сторону. Сай — тень, готовая стать мечом. Ино — сжимающая ладонью амулет на шее, как молитву. Ямато — тише ветра, но первым готовый броситься в бой. Никто не спрашивал, правильно ли это. Никто не говорил «останься». Все знали: он не вернётся с пустыми руками. Или не вернётся вообще. За их спинами — топот. Резкие шаги. Голоса, наполненные гневом и страхом. — Хатаке! — выкрикнула Кохару, вынырнув из арки. За ней — Хомура, с перекошенным от ярости лицом. — Мы не позволим тебе! Ты оставляешь деревню без главы! Это измена! Какаши даже не обернулся. — Указ уже подписан, — ровно сказал Шикамару, выходя им навстречу. — На время отсутствия — я исполняющий обязанности. Можете подавать протест. После того, как мы её вернём. — Безумцы, — выдохнула Хомура. — Он пойдёт на смерть. А вы… вы ему позволяете? — Он идёт за ней, — бросил Саске, не поворачивая головы. — То, что вы не понимаете этого — не его вина. Старейшины продолжали кричать. Но слова уже ничего не значили. Слишком поздно. Какаши сделал шаг. Ещё один. Сквозь распахнутые ворота тянуло солью и дорогой. Море было впереди — и то место, где заканчивались догадки и начиналась правда. Он даже не обернулся. Не попрощался. Он просто ушёл.

***

Дорога тянулась, как рана. Сквозь утренний туман, тяжёлый и влажный, через леса, где даже птицы будто затаились, они шли — не разговаривая, не сбавляя шаг. Молчание держалось между ними, как плотная пелена, гуще тумана. Какаши шёл первым. Плащ прилипал к спине от пота и тревоги. Под маской — пересохшие губы, сухой язык. Он не пил, не ел — с момента, как увидел её. Сакуру. На том экране. Не ту, что улыбалась ему через плечо. Не ту, что тихо шептала что-то во сне. А ту, что висела в кандалах, едва дышала, а потом поднимала на него глаза — испуганные, распятые — и звала по имени. «Сэнсей…» Он слышал это снова и снова. Каждый раз, когда ступал. С каждым шагом по грязной дороге — новый удар в грудь. Словно всё тело превратилось в сосуд, наполненный виной. Дорога к южному побережью становилась всё труднее. Сначала были ровные тропы — размокшие от недавних дождей, пахнущие сырой листвой. Затем — глина, липкая, обволакивающая, с притаившимися корнями, будто кто-то пытался поймать за ноги. С каждым километром становилось тише. Ни птиц, ни ветра — только дыхание. Их пятеро. Пятеро теней, движущихся вглубь проклятого пространства. Саске шагал рядом, почти плечом к плечу. Но между ними — пропасть. Он не говорил ничего. Не смотрел на Какаши. Но Какаши чувствовал этот взгляд. Как лезвие, поднесённое к горлу, но не вонзившееся — пока. Позади тихо переговаривались Ино и Сай. Неслышные слова — скорее привычка быть живыми, чем настоящая беседа. Ямато шёл немного отстранённо, глядя под ноги, вглядываясь в каждый перелом коры, каждое смятение травы. — Она сильная, — вдруг проговорила Ино негромко, почти шёпотом. Но слова долетели. — Если кто и сможет выжить… в таких условиях… Она не договорила. — Это был не он, — добавила она уже тише, почти самой себе. — Мы же все видели. Сай молчал, но чуть склонил голову — знак согласия. Хотя и ему не удалось забыть то видео. Какаши услышал. Но не обернулся. Слова ничего не меняли. Он чувствовал — в себе, в крови, в лёгких — что где-то в этой мгле, по ту сторону леса, по ту сторону моря, она ещё дышит. Едва. Но дышит. И он не имеет права опоздать.

***

К полудню они вошли в старую чащу. Деревья здесь были изогнуты, как будто росли в боли. Листва едва пропускала свет, и воздух был густой, вязкий, как затхлая вода. Каждый шаг — будто сквозь сон. Только инстинкт двигал ими. — Осталось часов шесть ходу до маяка, — пробормотал Ямато. — Но дальше тропа теряется. Придётся идти по скалам. Какаши не ответил. Он просто кивнул и пошёл вперёд. На одной из стоянок, в короткой передышке, он не сел. Просто стоял, облокотившись на дерево, глядя куда-то в небо. Туда, где, возможно, сейчас умирает Сакура. Медленно. Одиноко. Он чувствовал, как её боль растворяется в его крови. Иногда он клал руку на грудь — туда, где теперь всегда жгло. Не сердце. Не лёгкие. А именно вина. Словно она поселилась между рёбер и пульсировала с каждым вдохом. Иногда, в глухой тишине, он слышал её голос. Ветром. Эхо. «Сенсей… не надо… прошу…» Он стиснул зубы, будто пытался удержать что-то внутри. Саске смотрел на него в этот момент. Впервые — открыто. И в его взгляде была всё та же злость… но теперь — и жалость. Опасная, тяжёлая, невыносимая. Но он снова отвернулся. Промолчал.

***

Когда лес кончился, открылся взгляд на скалы. Далеко впереди — тонкая чёрная игла маяка, торчащая из края утёса. — Там, — сказал Ямато. — Вперёд, — коротко бросил Какаши и шагнул первым. К морю. К страху. К ней.

***

Маяк был пуст. Проветренный временем и солью, скрипящий при каждом шаге, он стоял как мёртвый страж — высокий, чернеющий на фоне неба. На земле валялись старые обломки дерева, треснувшая лестница вела на верхнюю площадку, но и там — ничего. Только ветер. Только ржавчина. И молчание. Какаши смотрел на щель в полу, где когда-то, возможно, был люк. Он на миг замер — присел, потрогал камни. Тепла не было. Следов чакры — тоже. — Здесь никого не было, — хрипло произнёс он. Ямато проверял стены, Сай — местность снаружи, Ино — пыталась уловить остатки мыслей, но всё глохло в вязком безмолвии. Саске стоял у окна, сжав перила пальцами. Его глаза были напряжены, а щёки тронуты пепельной злостью. — Нас водят за нос, — бросил он. — Это ловушка. Или — игра. — Или след, — возразил Ямато. — Слабый, но всё-таки след. Эта точка была указана в записях — её отметили в том самом письме, что пришло с кассетой. — Она была здесь, — сказал Какаши вдруг. Его голос звучал неуверенно, как будто он сам в это не верил, но не мог не сказать. — Недолго. Проездом. На мгновение. — Ты это чувствуешь? — тихо спросила Ино. — Нет. Но хочу чувствовать. Слова повисли в воздухе. Их нечем было подтвердить. Но и опровергнуть — тоже. Какаши обернулся к выходу. Солнце садилось. Красный свет ложился на стены маяка, как кровь. — Следующая точка? — бросил он. Ямато достал карту. — Здесь. Скалы за проливом. Заброшенные руины. Старое пограничное укрепление времён Второй войны. — Как далеко? — Если не сбавлять темп — три часа. По прямой. — Мы идём. — Даже не отдохнём? — Сай посмотрел в сторону заходящего солнца. — Нет, — отрезал Какаши. — Пока мы отдыхаем — она может умирать. Они двинулись снова. Скалы стали ниже, но злее — острые, колючие, усыпанные осколками известняка. Дорога была неровной, ветер усиливался с каждой минутой. Всё реже кто-то говорил. Даже Саске теперь молчал. Какаши шёл первым. Он не чувствовал боли в ногах, не замечал ссадин на ладонях, не слышал шума ветра. В голове был только её голос. «Какаши-сенсей… пожалуйста…» Он выдыхал и шагал дальше. Если маяк был пуст — значит, она в следующем месте. И если и там её не окажется… Он всё равно пойдёт. До конца.

***

Скалы были мокрыми от недавнего дождя, туман полз по уступам, как живое существо, вуалью скрывая обрывистые тропы и хищные пропасти. Ветер гнал брызги с моря, вплетая соль в волосы, одежду, раны. Какаши стоял на краю, глядя в пустоту старого маяка. Полурассыпавшаяся лестница, обломанные балки, следы гнездившихся здесь птиц. И ни намёка. Ни крови. Ни чакры. Ни её. Саске подошёл молча. На этот раз не было ни упрёка, ни взгляда — только каменная решимость. Какаши почувствовал на себе его присутствие, но не обернулся. — Следующая точка — к юго-западу, — сообщил Сай, сверяясь с картой. — Ещё один маяк. Там раньше был пункт наблюдения времён войны. Какаши кивнул. Слов было не нужно. Всё внутри него давно уже выгорело.

***

Они остановились лишь потому, что Ино не выдержала — пошатнулась на подъёме, и Сай мягко придержал её за локоть. Ямато развёл слабый огонь под навесом из сломанных досок и мокрых плащей. Саске сидел чуть поодаль, затянув капюшон на глаза. Он молчал, но дыхание было рваным — он почти не чувствовал чакру Сакуры, а это выводило из себя больше всего. Ино держала ладонь на груди, будто пыталась удержать рвущийся изнутри крик. Только Какаши не сел. Он стоял у дерева, сгорбленный, вымотанный, как будто в нём не осталось ничего, кроме воли. — Ты вообще спал последние трое суток? — хрипло спросил Ямато, подойдя ближе. — Нет. Ответ прозвучал ровно. Без смысла. — Ты не один здесь, — тихо добавил Ямато. — Мы все здесь. Какаши поднял взгляд. Он хотел ответить — но ничего не сказал. Что тут скажешь, когда ты был готов умереть, лишь бы всё это не оказалось правдой? Огонь потрескивал, дождь снова собирался. Они тронулись в путь, не дожидаясь рассвета.

***

Туман сгустился, сделав пространство вязким и липким, как кровь на пальцах. Старый форт, заросший мхом, хранил только эхо — звуки прошлого. Осколки керамики, старые тряпки, погнившие цепи — ни следа Сакуры. — Здесь кто-то был, — прошептала Ино, присев на колени. — Но… давно. Здесь страдали. Женщина. Кричала. Но её уже нет. Сай закрыл глаза, стиснув зубы. Саске пнул стену, обнажив в ярости обломки кирпича. Какаши шагал сквозь пыль и сырость, как тень, и только его пальцы сжимались на ремне сумки, где лежал медальон Сакуры. Он носил его с собой. Всегда. — Осталась ещё одна точка, — сказал Ямато. — Порт у старого ущелья. Мы должны успеть туда до темноты. Никто не спорил.

***

Скалы вновь смыкались над ними, будто пасть. Узкие тропы над пропастями, гул прибоя снизу. Ветра, что выли, словно голоса мёртвых. Никто не говорил ни слова. Шли, как обречённые, будто зная — дальше что-то изменится. Какаши впервые позволил себе мысль: «А вдруг…» Но не додумал. Страх мешал надеяться. Он лишь шёл вперёд, всё глубже, всё дальше от мира — в поисках той, чьё имя не сходило с губ. Той, кто смотрела на экран и умоляла: «Какаши-сенсей… пожалуйста…»

***

Ущелье напоминало зияющий шрам в теле земли. Мрачные, сырые склоны уходили вниз, где на дне, среди крутого скального лабиринта, врос в землю заброшенный порт. Каменные причалы, проржавевшие цепи, гнилые сваи — природа уже почти стерла следы присутствия человека. Почти. Сай остановился первым. Его взгляд задержался на искривлённой металлической двери в полуразрушенном складе. — Здесь свежие царапины, — сказал он. — Недели три. Может меньше. — Следы чакры, — прошептала Ино, прикасаясь к стене. Её лицо побледнело. — Женская… очень слабая. Почти неощутимая. Но она… она здесь была. Это — она. Какаши застыл. Его сердце пропустило удар. Он шагнул к двери, едва удерживая себя от того, чтобы просто сорвать её с петель. Внутри пахло гнилью и сыростью. Всё пространство было тёмным, сырым, заплесневелым. Но в дальнем углу — что-то не так. Нечто выбивалось из общего безмолвия. Саске заметил это первым. Метнулся вперёд, поднял с земли обрывок ткани. Цвет… розовый. Выцветший, запятнанный кровью, но — несомненно. Какаши подошёл медленно. Взял обрывок из рук Саске. Пальцы дрожали. Он не хотел закрывать глаза, но закрыл — и запах, пронзивший ноздри, ударил в грудь сильнее любого удара. — Это её, — выдохнул он. — Здесь её держали, — Ино всё ещё стояла у стены. — Но уже нет. Увезли. Может, дней пять назад. — Посмотри, — Ямато указывал на металлическую скобу в стене. — Оторвана. С корнем. И следы от кандалов. Они забрали её, но спешили. У нас есть шанс догнать. Саске откинул капюшон. Его взгляд стал хищным. — Тогда мы не остановимся. Какаши прижал обрывок ткани к губам — медленно, будто целовал, словно это был её лоб, её кожа, её дыхание. Он чувствовал, как сердце вырывается наружу — но в глазах уже не было растерянности. Только ярость. И любовь, острая, как лезвие. — Она жива. Он не просто верил. Он знал. — И я её верну.

***

Четвёртый маяк встретил их тишиной. Он выглядел так же, как и предыдущие: выгоревшие доски, облупленная краска, заколоченные окна. Только дверь здесь была приоткрыта, и это уже было не пустым следом. Саске шёл первым. Спокойный, собранный, почти бесшумный — точный и сосредоточенный. Он жестом остановил остальных, проверил вход на ловушки и только после этого кивнул Какаши. — Недавнее проникновение. Замок взломан не более суток назад, — кратко сообщил он. — Внутри есть следы. Сай проверял фуин-сигнатуры по стенам, пока Ямато располагался в стороне, готовый перекрыть вход деревом в случае опасности. Ино положила руку на стену — отловить обрывки чакры, остатки эмоций, хоть что-нибудь. — Тут были страх… и боль, — тихо, сжав зубы. — Но… не бой. Отчаяние. Оцепенение. Какаши молчал. Он прошёл вглубь. Вонь сырости и запекшейся крови била в нос, но он уже не чувствовал таких вещей. Он видел — пятна на полу, длинные царапины на стене, тонкую цепь, оторванную и брошенную на пыльный камень. И… розовый волос. Один-единственный. Почти белый от соли. Он опустился на колено. Поднял его, как святыню. Как доказательство жизни. Сердце билось в горле. Она была здесь. Недавно. Очень недавно. Он чувствовал это телом, кожей, сердцем, которое не имело права на любовь, но всё равно её хранило. — Здесь держали кого-то, — голос Саске прозвучал за спиной. — Видимо, недолго. Но… — он склонился к стене, — смотри. Эта кладка — новая. Ямато быстро подошёл. — Подвал. Перекрытый. Похоже, замурованный. — Раскрывай, — бросил Какаши. Ямато не спрашивал дважды. Дерево пошло трескаться под его пальцами, открывая нишу. Пыль, гниль и тусклый свет вползли в помещение, заставляя всех прикрыться. Какаши первым вошёл внутрь. Подвал был узким, низким. В углу — порванная ткань шиноби-куртки. Рядом — пустая фляга и раздавленные цветочные лепестки. Он узнал их. Лекарственные. Сбор из госпитального набора. — Она пыталась лечиться, — глухо сказал он. — Без чакры. Без сил. Просто… выжить. Он сжал кулак. — Мы близко, — выдохнула Ино. — След тянется на северо-восток, — Сай уже раскрыл чернильную птицу, отсылая её вперёд. — Похоже, долго здесь не держали. Место — временное. Какаши не стал говорить ни слова. Только посмотрел в ту сторону, куда улетела птица. Там, за очередными скалами и ветрами, где-то среди солёного воздуха и теней — она. Живая. Одна. — В путь, — бросил он. Сейчас он знал точно: они идут по верном следу.