Как можно ближе к чуду

            Сердце и без того испуганной Хатидже заколотилось с невероятной скоростью.             Все присутствующие в комнате, казалось, забыли как дышать.             А Нурбахар молча смотрела в пространство.             Княжна более или менее привыкла к своим божественным снам.             Сны были чем-то вполне естественным и снились ей сколько она себя помнила.             Но на этот раз она увидела картинку. Яркую, словно вспышка. И полностью затмевающую реальность.             Без предупреждения это вызвало помесь страха и паники.             Поэтому княжна не стала рассматривать, что бог ей там показывает, а моментально убрала руку, заморгав испуганными глазами, в которых расплывались остатки света.             Анастасия знала, что подобное случалось и в Библии.             Другие пророки, с которыми бог общался через горящие кусты, ангелов или облака, тоже поначалу были в ужасе.             И для княжны это было своего рода успокоением.             Поэтому её собственный ужас продлился лишь около тридцати секунд.             А потом она потянулась к животу Хатидже, сердце которой настойчиво рвалось наружу.             В глазах, затмив всё остальное, снова вспыхнула картинка:             Чуть смуглая детская ручка убрала от карих глаз смоляные волосы. И они тут же поседели. Рука исхудала и покрылась старческими пятнами. Глаза потускнели, а кожа вокруг них покрылась очень глубокими морщинами.             Анастасия никогда раньше не видела настолько старых людей.             Поэтому у неё возникло ощущение, что этот ребёнок, кем бы он ни был, переживёт всех людей планеты, которые на данный момент живы.             Картинка погасла.             Княжна, сквозь затухающую вспышку, увидела свою руку на животе.             И, подняв голову к застывшей от ужаса Хатидже, сказала:             — Он не умер. Твой ребёнок родится и проживёт очень много лет, до глубокой старости.             Хатидже не успела отреагировать.             В комнату, под крик стражников и громкий стук двери, влетел Сулейман.             Хатидже встала с дивана. И резко замерла, прижав руку к животу.             В голове Анастасии успела промелькнуть мысль о преждевременных родах.             Но Хатидже улыбнулась и прошептала:             — Он толкнулся.             Возможно, всё дело было в диком ужасе и сопутствующем приливе адреналина. А после него — в громком шуме и резком изменении положения. Поэтому ребёнок и начал двигаться.             Но Хатидже, судя по взгляду, ничуть не сомневалась, что её ребёнка воскресила Нурбахар.             Анастасия не знала, мальчика она увидела или девочку.             А само по себе видение даже не намекало, что выживет и Хатидже.             Но через час вокруг неё собралась почти вся династия. И все, насколько это возможно, были счастливы.             Потому что теперь они точно знали, что этот многострадальный, бесполый и безымянный ребёнок не умрёт через несколько минут или дней после рождения.             Он действительно выживет.             А Хатидже, если её смерть неизбежна, умрёт не напрасно.             Через несколько часов, когда из дворца почти все уехали, Хатидже позвала Анастасию в свои покои.             А дальше всё было как в сказке про Кощея: в покоях шкаф, в шкафу шкатулка, в шкатулке тетради, в тетрадях турецкие слова.             Хатидже, листая одну из них, почти шёпотом сказала:             — Я делала записи каждый день, с тех пор как... — и не стала заканчивать.             Вместо этого она протянула тетрадь княжне, добавив:             — Я надеялась, что он их когда-нибудь прочтёт, — Хатидже слабовато улыбнулась. — Теперь, пока есть время, напишу ещё, очень много.             «В саду распустился первый бутон роз, а я смотрела в небо и просила: „Пожалуйста, приди ко мне. Я возьму тебя на руки, вынесу в сад, и мы вместе будем смотреть на цветы.“»             «Не знаю почему, но мне казалось, что у тебя будут светлые волосы. После рождения Исы мне приснилось, что он сидит на облаке, а мы с Хюррем зовём его к себе. Он выбрал Хюррем.»             «Пустые комнаты и коридоры ждали, пока ты родишься и научишься ходить»             «Все мои мечты сбылись и рухнули в одно мгновение»             «Мустафа оставил здесь свой кораблик. Будешь ли ты любить кораблики, когда подрастёшь? Я этого никогда не узнаю.»             «Хюррем поёт Исе колыбельную, а тебе колыбельные будет петь кто-то другой, но не я»             «Моё солнышко»             Это неоднократно повторяющееся словосочетание зацепило Анастасию сильнее всего.             «Моё солнышко» было её любимым ласковым обращением.             Большинство других подобных обращений, вроде «мой родной» и «моя родная», различались по роду.             Но не «моё солнышко».             Потому было весьма иронично, что в стране, где слова «мой» и «моя» отрицались в принципе, оказалась именно Анастасия.             И она же встретила украинскую королеву, в языке которой не только «солнышко», но и «малыш», «кудряшка», «ангелочек», «ягнёнок», «телёнок», «котёнок» и даже несколько вариантов слова «мальчик» были среднего рода.             Шестого декабря был День святого Николая и именин папа́.             Анастасия весь декабрь ждала родов Хатидже.             Но двадцать пятого декабря, в Рождество, они ушли на второй план.             В тот день на улице лежал недавно выпавший снег.             А Иса бегал по покоям, задевая игрушки, подаренные на акика-курбан, курбан-байрам и ашуре.             Ему было почти полтора года. Его золотые кудри отросли и стали ещё гуще. А голубые глаза остались всё такими же огромными и умными.             Анастасия, уже готовая к выходу на улицу, попросила служанок одеть и Ису.             Чтобы пойти с ним в конюшню.             Иисус родился в хлеву, среди яслей, сена и животных.             Поэтому княжна, взяв с собой златовласого Иисуса, пришла в конюшню, к сену и лошадям.             Чтобы быть как можно ближе к рождественскому чуду.             И попросить у настоящего Иисуса, и его отца, и святого духа, чтобы они, хотя бы на мгновение, показали ей родных.             Бог, сквозь тело и время, показал ей будущего ребёнка Хатидже.             Может быть, даст посмотреть и на родных?             Или родным на неё?             Хоть на пару секунд, чтобы они увидели, что с ней всё нормально, она жива, держит за руку Иисуса и гладит лошадь по кличке Снежинка.             Чуда не случилось.             Или, как минимум, Анастасия его не ощутила.             Но выходя из конюшни, она увидела сидящего на дереве белого голубя.             А белый голубь был воплощением святого духа, который сошёл на Иисуса во время крещения.             Значит, чудо всё же произошло.             И на княжну, здесь и сейчас, прямо с небес, смотрят её родные.             По крайней мере, она была в этом уверена.