Глава 2

      Распределяющая шляпа шевельнула свои потертые швы, когда ее водрузили на голову Кассиопеи. В Большом зале воцарилась напряженная тишина и казалось, можно было услышать шепот, раздававшийся прямо в сознании девушки.       «Ах, очередная Блек…», - голос древнего артефакта звучал подобно шелесту старого пергамента, - «Семейные драмы, аристократическая холодность и здоровое упрямство. Ты ведь и сама знаешь где твое место, не так ли?»       Кесс не ответила. Ледяное спокойствие на ее лице не дрогнуло, хотя по залу уже пополз шепот:       — Интересно, она вообще говорит?       — Ха! Может, они в Дурмстранге умеют только рычать?­       Блек почувствовала, словно кто-то копошится в ее черепе: «Так вот оно что. Какой трагический парадокс, когда благородные намерения приводят в ледяную воду…», - не унималась шляпа, - «Ты уже не веришь в светлые идеалы, не правда ли?»       Девичьи пальцы чуть сжали край стула – ровно настолько, чтобы кожа на костяшках побелела. Кассиопея зажмурила глаза, и в ее сознании вспыхнула картина ледяного двора Дурмстранга, где ее в целях назидания из раза в раз заставляли стоять босиком на морозе, пока кровь в жилах не начинала чернеть. Она вспоминала обезумевшие глаза профессора Хейдена, впивавшиеся в нее каждый раз, когда Кесс отказывалась применять запретное заклинание на подопытном эльфе, и его остервенелые крики, не дающие забыть, что сантименты – это роскошь слабаков.       «Довольно!», - вздрогнула шляпа, словно ее ошпарили кипятком. Ее замшевые складки медленно расправились, возвращая себе равновесие, - «Я вижу… Ты заставила старую шляпу вспомнить почему вешалка в кабинете директора гораздо предпочтительнее любой даже самой толковой головы.»       Выпрямив спину и устремив свой взгляд над макушками всех студентов, Кассиопея подумала: «Ты спросила, верю ли я в светлые идеалы? Вот мой ответ.»       Наступила пауза, воздух стал густым, словно перед грозой. Шляпа наконец прошипела: «Ты злишься. А гнев – это всегда…» Шляпа замолчала на полуслове - редкостная для неё сдержанность.       «ГРИФФИНДОР!», - наконец огласила она решение, и этот возглас прозвучал так неожиданно, что осторожные аплодисменты лишь от преподавательского стола раздались на полсекунды позже, будто весь зал не сразу понял все происходящее.       Присоединяясь к столу своего новоприобретенного факультета, Кесс чувствовала себя точно волк, забредший в овечий загон. Проходя мимо шеренги розовощеких первокурсников, переминающихся с ноги на ногу, не сложно было заметить как их мантии болтались на хрупких плечах, а глаза округлились от неподдельного интереса. Им совсем было невдомек, что такое носить дурмстрангские ботинки – не кожаную имитацию, а настоящие армейские берцы.       Гриффиндорцы расступились, когда она подошла к их столу, оставив вокруг неё пустоту. Даже скамья проскрипела громче обычного под её весом. Студенты переглядывались, как если бы услышали неприличную шутку.       — Может лупу вам принести? – пробурчала Блек в сторону любопытных однокурсников. Все сразу же потупили взгляды, прекратились шорохи и даже призрак замер на полпути сквозь стол.       После торжественного ужина первой из-за стола поднялась взъерошенная брюнетка с копной непослушных волос в хвосте и золотым значком старосты на мантии.       — Гермиона Грейнджер, - представилась она, слишком быстро протягивая руку, - я проведу тебя в твою спальню.       Спустя череду каменных коридоров, дышащих теплом от недавно разожжённых факелов, и несуразных лестниц, поворачивающихся с тихим скрипом, точно недовольные их присутствием, в конце пути их ждала комната в башне. Спальня встретила их потрескивающим камином и шумом осеннего дождя за стрельчатыми окнами. Две массивные кровати с бордовыми балдахинами стояли напротив друг друга. С одной стороны – педантично расставленные стопки книг, канцелярский набор перьев и живая фоторамка на прикроватной тумбе с изображением трех смешных ребятишек, среди которых была уже знакомая кучерявая шевелюра. С другой – пустота. Чистая, почти стерильная. И только черный кожаный чемодан с выдавленной эмблемой Дурмстранга у изножья кровати.       Гермиона обвела грустным взором помещение, на мгновение поджав губы, но тут же взяла себя в руки.       — После войны Хогвартс подвергся реконструкции и местами поменялся. – начала она ровным тоном, - Из-за сокращения студентов общие комнаты заменили на двухместные. Психологи считают, что так легче…       — Забудь свои учебники по педиатрии, - резко прервала Кесс, - По-моему, все эти книги – пустая трата времени. Или ты думаешь, я не вижу, как дрожат твои пальцы?       Кассиопея не повысила тона, но фраза повисла в воздухе как дым от погасшего фитиля. Она оценивающим взглядом пробежалась по убранству комнаты, игнорируя попытку Грейнджер спрятать руки в карманы мантии.       — Ни для кого не секрет, что Каркаров был пожирателем смерти. Он лично отбирал «особых» студентов на службу у Воландеморта. – внезапно призналась Блек, - Пустые кровати не убирали. Их оставляли как напоминание: сегодня пропал сосед, завтра — ты.       Гермиона замерла. С минуту было слышно лишь только то, как на каминной решетке трещат угли.       — Я… я не знала.       — Вот видишь, твои учебники многого не знают.       Дождь за окном усилился, превращая стук капель в мрачный барабанный бой. Огонь в камине отбрасывал на стены две искаженные девичьи тени, обе угловатые и утомленные. Война коснулась их по-разному, но отпечаток оставила одинаковый.