Глава 5

      Библиотека Хогвартса словно застыла во времени. Теплый свет десятков парящих свечей раскрашивал древние фолианты в золотистые цвета. Лучи закатного солнца, подобно ярким нитям, пробивались сквозь расписные витражи, отбрасывая на дубовый пол узоры изумрудных и пурпурных пятен. Бесчисленные стеллажи, уходящие ввысь, приглашали заглянуть в мир знаний, где каждая книга — это портал в другую эпоху.       Кесс медленно ступала среди высоких полок, ее пальцы скользили по потертым корешкам, пока не нашли нужный, истасканный том «Темных алхимических трансмутаций». В дальнем углу, почти сливаясь с тенями, сидел студент, уткнувшийся в пыльную макулатуру.       — Этот зал закрыт, - сообщил он, не отрывая взгляда от старой пожелтевшей газеты.       — Тогда тебе стоит поторопиться с чтением, - парировала Кесс, без тени смущения унося драгоценную находку к свободному столу у окна.       Сумерки сгущались. По мере того, как угасающее солнце заходило за горизонт, тускнели и зачарованные свечи, напоминая о приближении комендантского часа. Воздух был наполнен запахом старой бумаги, воска и чего-то неуловимо мистического – возможно, тысячелетних заклинаний, впитавшихся в эти стены. Здесь время текло иначе: каждый уголок дышал историей, а каждый звук, будь то шелест страниц или тихий шорох шагов, вплетался в единую мелодию.       Внезапный удар о стол заставил Кесс вздрогнуть. Перед ней упал маленький сборник Дюмы, раскрытый на истории о Робин Гуде.       — Кража во имя благой цели – все равно кража? – раздался все тот же бархатистый голос.       Парень, который некоторое время назад пытался выгнать ее из зала, теперь опустился в соседнее кресло и неторопливо накручивал зеленый галстук себе на палец. В его движениях чувствовалась демонстративная небрежность, но пронзительные карие глаза выдавали живой интерес.       — Если это попытка завязать знакомство, то у тебя паршивый стиль. – брови Кесс едва заметно поползли вверх.       — Если бы я хотел познакомиться, то начал бы с комплиментов. – мягко проурчал незнакомец. – И все же, каков твой ответ?       — Зависит от того, - равнодушно начала Кесс, медленно закрывая свой учебник, - насколько вор готов признать, что он просто вор. Благородные мотивы - всего лишь позолота на воровском инструменте.       — Прямо как в старой поговорке: «Бандиты живут за счёт грабежа богатых, пока джентльмены живут грабежом бедных». – усмехнулся слизеренец, - Но что, если… - он наклонился ближе, - украденное вернёт тебе то, что у тебя уже отняли?       Кесс нахмурилась, не понимая к чему ведет диалог. Парень склонился вперед, его пальцы сложились в изящную арку, а во взгляде появилась хищная искра.       — Разве не восхитительно? – его голос стал глубже, словно делился секретом, - Сотни томов знаний вокруг, но истину мерят сантиметрами. Вот до этой полоски можно, а дальше - нет. Как будто правда становится опаснее, если подойти слишком близко.       Он сосредоточенно следил за тем, как Блек внимательным взглядом осматривала помещение, останавливаясь на массивной решетчатой двери. «Запретная секция. Вход только по пропускам» - гласила вывеска. Кассиопея поджала губы в молчаливом отказе, понимая чего требует слизеринец.       — Я не предлагаю бунт. Я предлагаю… любопытство пытливого разума. – его брови едва заметно приподнялись, - В конце концов, если знание действительно опасно, разве не честнее узнать это самому, а не верить на слово табличке?       Они оба позволили паузе затянуться. Где-то тихо скрипело перо библиотекарши, склонившейся над учетными книгами. Парень, отодвигая лишние книги, плавно положил на стол слегка помятую вырезку лондонской прессы с крупным названием «Громче, чем крикун».       — Очередная желтая газетенка, где на первой странице гороскопы для гномов? – оторвавшись от старушки-библиотекарши, Кесс впилась в него холодным взглядом.       — Именно там, порой, проскакивают истины, от которых «Пророк» вежливо отворачивается.       Отрывок утверждал:       «№15, август, 1998.       Бывший цензор получает кафедру: как Министерство переписывает историю прямо в Хогвартсе?».       Он наблюдал, словно зная, как в голове Кассиопеи соединяются шестеренки. Не сложно было понять, что от оригинальных пособий их отдаляют лишь пара метров и железная дверь.       — И что? – она нарочито равнодушно бросила взгляд на текст, проведя пальцем по абзацу, где упоминалось 84 правки в учебнике. – Хочешь сказать, Горски прикормленный чиновник? Это же очевидно.       Слизеренец тихо рассмеялся. В этом было что-то теплое, почти одобрительное.       — Скажи, Блек, в Дурмстранге хоть кто-то упоминал, что треть твоей родословной – черные страницы британской истории?       Она резко подняла глаза.       — Ты кто вообще такой? – возмущенно выпалила Кесс.       Это имя – Блек – звучало в ее жизни редко и неохотно. В устах Малфоев оно произносилось как что-то неуместное, как бранное слово, а иногда и вовсе как опечатка в фамильной летописи. И так получилось, что попросту некому было рассказывать историю ее рода.       Парень прижал руку к груди с преувеличенной учтивостью, но в его позе не было ни капли покорности, скорее, напряженная грация хищника, готовящегося к прыжку.       — Ах, прости. Где же мои манеры? – он даже склонил голову, но взгляд так и не опустил. – Теодор Нотт. Хотя… – в его карих глазах вспыхнуло что-то дикое, точь-в-точь как у охотника, который только что услышал хруст ветки под лапой зверя. – Считай, что я просто тот, кто предлагает выгодному союзнику выгодную сделку.       Он перевернул листок, а на обороте подробный перечень. Ее глаза сами нашли нужную строку: «Архивные поправки к гл. 12: Блеки. (см. стр. 7 «Добровольное сотрудничество с пожирателями»)».       — За этой дверью документы без правок, семейные дела и... - Нотт сделал паузу, - Возможно, список тех, кто эти правки заказывал.       В глухом углу библиотеки, где пыль лежала пластами, а запах пергамента смешивался с ароматом воска, теперь тихо планировалась диверсия.       — Она не отойдет от стойки просто так. – прошептал Тео, наблюдая за старой библиотекаршей, чьи очки сверкали, как две луны в полумраке.       Скользнув взглядом по книжным шкафам, глаза Кесс блеснули азартом. Решение не заставило себя долго ждать. Она мысленно поблагодарила профессора Макавана и, пригибаясь к нижним полкам, оставила на них крошки самого обычного медового печенья: немного у ближайшего стеллажа, там где новые учебники Горски, у трактата по кулинарии, чтобы выглядело правдоподобно, и прямо на полу у лестницы, чтобы было заметно издалека.       Тогда раздался первый шорох. Из-за шкафа высунулась пара остроконечных ушных раковин. Потом вторая, третья.       — Гимки чует запах нежных печенек. – прошипел тоненький голосок.       — Билму запрещено трогать! Но как пахнет…       Еще миг, и три маленьких создания, забыв про все запреты, устремились к добыче. Первый нырнул прямо в книжный ряд, кусая все, что попадалось под руку. Второй начал кружиться на месте, хватая крошки ладошками. Третий, в порыве восторга, опрокинул стопку старинных словарей, которые попадали с грохотом.       Библиотекарша вскочила с возгласом:       — Билму! Гимки! Викки! Никаких угощений в библиотеке!       Но было поздно. Эльфы, опьяненные сахаром, уже устроили хаос: бросали конфетти из страниц, громко пели на забытом языке о «сладком-пресладком запретном счастье» и жонглировали хрустальными шарами с туманными пророчествами. На беду мадам Пинс, к веселью стали присоединяться и редкие студенты, засидевшиеся за учебниками допоздна.       Восхищенная проделанной работой, Кесс кинула взгляд на Тео. Он уже стоял у решетки, выводя палочкой сложные узоры. Каждое произнесенное заклинание оставляло на замочной скважине след, но дверь не поддавалась. Его нахмуренный лоб расслабился ровно в тот момент, когда вокруг увесистого дверного замка появилось полупрозрачное полотно чар Коллопортус.       Кесс изогнула бровь в немом вопросе, словно спрашивая о дальнейших планах.       — Не притворяйся безоружной, Блек. – с легким вызовом произнес слизеренец.       Кассиопея застыла, ощущая как внутри что-то оборвалось от неожиданного разоблачения. Однако, не став тратить время на театральность, ее рука скользнула вниз, к берцам, и вернулась с клинком. Острие сверкнуло в полумраке, как скол льда, а на рукояти покоился черный ворон.       Тео расплылся в довольной улыбке. Это был всплеск чистой, почти хищной радости.       — Простые заклинания не сработают. Но если есть слабая точка, правильный клинок войдет в шов между тканью чар и реальностью. – его голос звучал мягко, но с жесткой нотой. – Нужно лишь надавить.       Кесс шагнула ближе. Замкнутый магический контур, обволакивающий замок, выглядел идеально. И только если приглядеться, можно было заметить, чуть правее, поверхность слегка дрожала, как гладь воды, задетая ветром.       Девичьи пальцы сжали рукоять клинка, и лезвие отозвалось тихим звоном, будто узнало, зачем его позвали. Блек прижала его к уязвимой точке. Металл вошел в ткань магии, как нож в плоть.       — Кажется нашла… - прошептала она, чувствуя, как дверь вздрогнула, точно ее убедили открыть глаза после долгого сна.