3. Созерцая пропасть

– Взяла – и оставила читателя с интригой, я ж так всё в доме съем до следующей главы! – Рассказывай, льстец, – лишь прищурилась Озен. Они засиделись до глубокой ночи, и у Марулка был шанс ознакомиться с первыми пробами пера жены, что он и сделал. – Да я же со всей душой, Оз! – он сложил губы узелком, что заставило его жену улыбнуться ещё шире, – Погоди, ты меня нарочно дразнишь? – Ага, – на этот раз блеснули зубы, и вскоре Белый свисток заключила его в крепкие объятья. Они сидели в любимом кресле, переплетя ноги, а теперь ещё и руки. Тепло и спокойно, да ещё и с хорошим чтивом, можно не торопясь обсудить дела, а то и вовсе посидеть в тишине, было бы желание. – Я тут это, – поцеловав жену в шею дабы та немного разжала хватку собственницы, проурчал Марулк, – Сделал маленькую пакость. – Ты? – удивилась Озен, – Пакость? Это какую же, перемешал похлёбку облизанной ложкой?.. А, нет, что-то другое, ты бы после этого слёг с лихорадкой дня на четыре. Так и? – У нас сегодня в «Полночный перекус» заползала Бельчеро, речь толкала перед молодыми Лунными свистками. – Бельчеро? – удивлённо переспросила Озен, – А ей-то что там понадобилось? – Кто-то пригласил по доброте душевной, даже слово дали, – кашлянул Марулк, испытывавший от этой мадам смешанные чувства. Старость уже основательно вцепилась во владелицу приюта, начав поглощать разум. Лунные свистки жаловались, что она могла читать молодым одну и ту же лекцию раз за разом, совершенно не обращая внимания на попытки намекнуть, что это уже было. Плюс, случай со взрослым вунитом, появившимся в Бездне по её милости, до сих пор не был прощён семьёй Феросе. – Допустим, – с расстановкой произнесла Белый свисток, – Только не пойму, причём тут ты. – А она по завершении этого переливания из пустого в порожнее выловила меня и поинтересовалась, как у тебя дела. – У неё точно не всё в порядке с головой, мы никогда не дружили, – совершенно сбитая с толку, проговорила Озен, на что Марулк улыбнулся: – Хотела, наверное, услышать, что ты вяжешь носки или типа того, а я возьми и брякни, что ты пишешь мемуары… Погоди осуждать! Ты бы видела, какое у неё тут же стало официальное лицо! Она аж выпрямилась, чуть свою трость нам в половицы не вколотила от натуги, и говорит «Надеюсь, Недвижимый лорд представит важнейшие вехи становления Орта и представит приют Бельчеро в лучшем свете». Присцилла, уже было задремавшая на люстре, едва не рухнула оттуда, напуганная взрывом хохота. – Я? Приют? В лучшем свете?! О, а как же, обязательно! – Знал, что тебе понравится, – совершенно довольный собой, Марулк потянулся, и взгляд его снова стал хитрым, – Ты мне вот что скажи: а наша юная героиня чисто случайно не очарована их новым другом? Всё же такой обходительный, деликатный, ну знаете… Локтем в рёбра-то за что? – Всё тебе скажи, вот что! – Озен снова стиснула мужа в объятиях, – Что ты за мазохист такой, раз тебе надо вытащить из сюжета такие детали? Я же нарочно пропишу всех своих любовников – и посмотрю на твою реакцию! – Да какое мне дело до этих профанов, – Марулк весело чмокнул её в нос, – Победителем в этой схватке титанов всё равно стал я, так что пиши на здоровье, всё, без прикрас, мне очень нравится, как это выходит. Не лги и не прикрывай фиговым листком ничего, как ты всегда делаешь. – Смотри, казнят меня за то, что я поношу славные имена покойником и Гильдии, – предупредила Озен, окунаясь в его синие глаза. – Дорогая, – выходец из Джесеку переплёл их пальцы, – Я пойду с тобой на любой костёр, притом совершенно уверенный в твоей правоте… Но сначала я всё же попробую выпросить у судей помилование, всё же целый Белый свисток, мать двух детей… – Всё, всё, вали, – выпихав его из кресла, Озен встала, потягиваясь, – Ты иди спать, я ещё посижу с главой, а то сам понимаешь, надо представить в лучшем свете госпожу Бельчеро и её покойного папашу, а ещё Гильдию, короче, весь честной паноптикум. – И дать читателю намёк относительно отношения героини к Гриру! – Марулк успел увернуться, исчезнув в дверном проёме за секунду до того, как в него было брошено пресс-папье. – Извращенец, – насмешливо буркнула ему вслед Озен, снова садясь за стол и открывая блокнот, – Хотя да, кто ещё мог быть достаточно безумен, чтобы взять меня в жёны. Так и на чём я там остановилась?.. Продиралась сквозь пелену собственного сознания Озен с немалым трудом. Закри рассказывал, что порой путешественники, прибывающие в Орт, видели во сне что-то необычное, а то и слышали знаменитый «гул», словно само приветствие Великой ямы, но, вероятно, они попросту не начинали своё знакомство с новыми условиями, перетаскивая огромный тяжёлый рюкзак на значительную верхотуру. Если ты вырос в трущобах, то ощущение того, что ты лежишь на мягком, может и напугать. Так и вышло: открыв глаза и ощутив не просто матрас, а простыни и одеяло, Озен дёрнулась, пытаясь дать телу команду бежать, неважно, куда – вдруг опасность? Тело незамедлительно отозвалось агонией натруженных мышц. Проклятый рюкзак, а вместе с ним и Густав! Девочка скосила глаза на живот. Мама порой пугала их, мол, если брать тяжёлое, пупок развяжется. Юная Феросе не знала, как это должно выглядеть, но в голове каждый раз получались картины одна страшнее другой. И вот… настала минута проверить. Фух. Всё как обычно. Мышцы болят, но хотя бы пупок на месте. – Сестра! – заметив, что она шевелится, откуда–то сбоку подлетел Закри, заключая её в удушающий, – Ты так долго валялась! Самое интересное пропустила! – «Спасибо, что отмазала меня от экзекуции рюкзаком», – пробурчала Озен, но заметив молящий взгляд младшего брата, вздохнула, – Так и что там было? – Искатели часть сами тащили, а тяжёлое погрузили на мулов и на таких… Они большие! С зелёной шерстью! Мне сказали, что такие звери родом из Бездны, а морды как у кроликов! – Врёшь ты всё, – Озен откинулась на подушки, ожидая услышать негодующий стон – и поделом, нечего относиться к ней как к должному – но Закри молчал, а затем тихонько добавил: – Они опять ругаются. – Кто? – всё же заставив себя приподняться на локте, Озен прислушалась, заодно и разглядывая комнату: небольшую гостевую спаленку. Где это они? Один голос она распознала сразу: тихий, интеллигентный, это Грир. Он что-то мягко доказывал, как Озен ни прислушивалась, не могла распознать, о чём говорил Лунный свисток. Впрочем, контекст поступил следом, в виде пламенной отповеди женского истерического голоса: – А про меня ты подумал? А про нашего будущего ребёнка?! Сегодня ты подобрал каких-то детей из подворотни, а завтра что? Старика мне вшивого из трущоб притащишь только потому, что тебе «жалко»?! Он подобрал их. Они в доме Грира. Озен ненавидела это своё состояние, но в её сердце зажглась признательность. Лунный свисток выполнил своё обещание. И вместе с тем… – …кто знает, чем они болеют! И вместе с тем где-то в желудке зародилась отменная неприязнь к этой визгливой суке. Визгливая сука с пузом наперевес, в котором намётанный благодаря матери глаз Озен опознал пятый месяц, в следующую же секунду появилась на пороге комнаты: – Ага. Проснулась наконец. Ничего личного, девочка, отдохнула – и хватит с тебя, Грир подберёт вам место получше. И не надо смотреть на меня этими щенячьими глазами. – Ладно, – совершенно спокойно выпростав ноги из одеяла и нашарив обноски, служившие ей обувью, Озен встала с кровати, подавая руку Закри, и тут следом в комнату протиснулся и Грир: – Лежи, ты ещё слаба! – Да нормально всё, поболит и перестанет, – Озен отвела взгляд, но вовсе не потому, что стыдилась чего-то, или, того хуже, обвиняла Лунного свистка в том, что тот не приструнил свою благоверную. Девочке было непривычно видеть искреннюю тревогу за себя от кого-то кроме брата или покойной матери. – Останьтесь хоть на обед, – буквально взмолился Грир. Обед! Еда с корабля хоть и была хорошей, но, подобно любой еде, уже переварилась, так что дабы обуздать вполне понятный и здоровый позыв младшего брата, желающего ответить искренним согласием, Озен впилась в его руку ногтями. – Грир! – беременная женщина метнула на мужа испепеляющий взгляд, и тут уже не выдержал он: – Милли, брось. Мы не последние сволочи. – Ладно, – она решительно повернулась на каблуках, а затем проговорила, – Но после этого они уйдут. – Я мог бы отвести их к врачу… – Грир. Я на сносях, ты один работаешь, нам бы одного потянуть, соображай, – судя по тону, говорила она сквозь сжатые челюсти, и Озен увидела на шее у будущей матери другой свисток, синий. Ага, у кого-то пошла боком карьера, вот и вопит как безумная. Хах. Грир смотрел на них побитой собакой, но раньше, чем он сказал хоть слово, заговорила Озен: – Будет лучше, если мы поедим снаружи. Ей вредно волноваться. – А… – он растерялся, но затем неловко улыбнулся, – Да, пожалуй, что так. Спасибо что понимаешь. Как ты себя чувствуешь? – Нормально, – будь его тон хоть немного более дежурным, Озен ощущала бы себя гораздо лучше. Взрослые спрашивают так много вещей для успокоения совести, а потом делают вид, что им в самом деле интересно. Почему этот волнуется? – Ты настоящее событие дня, Озен, – девочка не ждала такого выпада, а потому не отпрянула, когда рука искателя легла ей на голову, ероша волосы, – Не каждый Красный свисток поднимает такую ношу, а ты смогла, несмотря на юный возраст. Даже Густав уважением проникся, а это дорогого стоит. – Чего только не сделаешь, когда как следует взбесишься, – она фыркнула, надеясь, что не покраснели щёки, – Нам надо было попасть в Орт – и я вроде как справилась. – Вот, – Милли вернулась с двумя наспех сделанными сэндвичами из серого хлеба и сыра, – Сходи к Бельчеро, может они их возьмут. И не вздумай давать за это деньги, мне хватило и того, что ты выплатил матросам! Озен мимоходом подумала о том, как такие стервы подбирают таких славных ребят, не иначе пикируют сверху, как ястребы, когтят, а как только те понимают, что женаты на демоницах, как можно скорее состругивают детей, дабы потом тыкать в лицо благоверному своими страданиями во благо семьи и чувством долга. Так или иначе, они с Закри оказались на пороге дома, и, сев на крыльцо, принялись за сэндвичи. Младший брат подцепил зубами начинку и вытянул её вперёд, а когда та закончилась, ни сколько не морщась доел два пресных куска хлеба. Грир ждал их в неловком молчании, и когда дети закончили, встав, подал им руки. Закри вложил свою потную лапку ему в ладонь. Озен на правах старшей отказалась. Почему? Возможно, ей не хотелось, чтобы Грир воспринимал её как бестолкового ребёнка. Даже клыки облизнула, проверила кончиком языка – не шатаются ли? Этот треклятый Густав буквально сказал, что она маленькая, а она… Не самая маленькая уж точно! И способна трудиться наравне со всеми. – Мне бы очень не хотелось отводить вас в семейный дом, но я сам там вырос, это лучше, чем жить на улице, да и как знать: может, для вас отыщется хорошая семья? – снова повернулся к ней с улыбкой Грир, щурясь, – Всё же вы такие хорошенькие, если помыть и приодеть. – Вряд ли кому–то нужны два голодных рта, – мигом стёрла его бестолковую радужную картинку Озен, – Возможно, и там не возьмут. Я не виню, если что. – Там вас научат элементарным навыкам, нужным искателям, этот приют содержит Чёрный свисток, мой знакомый. Меня он вырастил – поможет и вам, и как знать, – на этот раз его улыбка была искренней и тёплой, – однажды вы тоже дослужитесь до Чёрных свистков. – Или до Белых, – довольно отозвался Закри, успевая ещё и вертеть головой, – А можно на Бездну посмотреть? Озен лишь губы поджала. Тут их судьба решается – а мелкому только чудеса покажи. От того, что ей и самой было любопытно, девочка предпочла отмахнуться. Не вышло: в животе зародилось щекотливое чувство, когда Закри кивнул, передумывая сворачивать в узкий переулок: – Думаю, ничего страшного не будет, если мы сделаем небольшой крюк, и уже после отправимся в приют. Мышцы Озен возмущённо заныли, когда их погнали в гору, пусть и не по хаотичным ступеням, а по окультуренной дороге. Сиблинги с интересом взглянули на прерывистые каменные мостки, вода между которыми срывалась вниз, наверняка отправляясь в путешествие в один конец – в Бездну. – Ну вот, – Грир, ни сколько не запыхавшийся от подъёма, прислонил козырёк ладони ко лбу, глядя в нужном направлении, – Как всегда прекрасная и манящая. Закри обернулся как по сигналу, и первое, как Озен увидела Бездну – это в виде отражения в огромных от изумления глазах брата. Тоже посмотрела в нужном направлении – и на секунду возжаждала не оборачиваться никогда. Жить на берегу моря почему-то казалось гораздо безопаснее, хоть то иногда и козлило, полоща жилища людей штормами и откусывая куски от скал. Это же… Внутри что-то замерло и ухнуло вниз, как бывало, если Озен, не рассчитав силы, падала с деревьев, её удержавшись. Вниз, вниз, вниз, и никакого удара. На глубину, которую она и представить не могла, в сонм неведомых зверей, через переплетения сотен и тысяч ветвей и листьев. Куда? Ждала ли впереди смерть? – Ты это ощущаешь, да? – Грир притронулся к лопатке девочки довольно осторожно, но та дёрнулась так, будто его ладонь была из калёного железа. Лунный свисток вернул её в реальность, но зов оттуда не утих, лишь слегка разжались когти в животе, тянувшие её в центр Орта против всякой воли, как мошку, прилипшую к капле дождя. – Видимо, – во рту было сухо, девочка сглотнула, лизнув губы, потрескавшиеся ещё во время питания разносолами на борту «Валора». – Тебе повезло, – Грир улыбеул, – Значит, Бездна зовёт тебя. – И меня? – обернулся к нему Закри. – А то как же, – Лунный свисток потрепал волосы и ему, – Станете отличными искателями, главное, учитесь хорошо и усердно трудитесь. – Можно два слова? – когда они уже отправились в обратный путь, попросила Грира Озен. Он несколько удивился, ведь девочка произнесла это так тихо, что можно было и вовсе не услышать, будь улица чуть более шумной. – Конечно, – он остановился, до приюта оставался один квартал, – Что такое? – Мы… ничем не болеем, сама за собой тоже следила, и нас к работе не допускала, – слова царапали нёбо, но Озен была обязана произнести их, – Не всем везёт так же, как Вашей жене, хотя она и бесится от того, что нет работы. – Ох, солнышко… – Не надо, – она мотнула головой, сжимая челюсти, пока Закри погладил её запястье, – Было и было. Я не стыжусь этого. Мы оба не стыдимся. Хотела лишь сказать, что Ваш будущий ребёнок в безопасности. – Спасибо тебе за это, я ценю доверие, – ласково произнёс в ответ Грир, – А вы, пожалуйста, не серчайте на Милли. Она искатель хоть куда, хотела уже экзамен на Лунного сдавать, а тут… малыш. Я сдал, она сама сказала идти, но мне кажется, лучше мне было этого не делать. – Лучше было кое-чем не заниматься, – приподняла бровь Озен. Их благодетель замер, а затем выдал звонкое «БХА!», хватаясь за живот: – Однако, нрав у тебя такой, что палец в рот не клади! Но всё равно, знаете, если бы не это всё, вы славные дети… – Вам. С ней. Не нужны ещё два голодных рта, – с расстановкой проговорила юная Феросе, – Не нужно больше никаких слов, это нормально, мы понимаем. Так и где этот приют? Через две минуты они уже стояли у увесистой деревянной двери, улавливая идущий откуда-то сбоку запах варящейся каши и лёгкий душок нестиранного белья, отмокающего в щёлоке. На пороге показался сухопарый человек, на груди которого вместо свистка у рубашки виднелся ромбовидный узор. Один его глаз был подёрнут бельмом, редкие чёрные волосы, не могли скрыть даже не царапину, а видимую вмятину на черепе. – Хью, прости что напрягаю, – похоже, Гриру в основном нравилось подползать с просьбами, метафорически лёжа на пузе, что он делал, выстраивая слова определённым образом, – Найдётся ли у тебя местечко для ещё двоих? – Опять оборванцы? – за спиной отца мелькнула голова девочки с хвостиками. – Бель, – цыкнул он, и младшая скрылась, впрочем, беззастенчиво созерцая новичков с лестницы. Занимался этим и её отец. Озен не отпрянула, когда её зубы осмотрели; то же самое сделали и с Закри. Сиблинги понимали, что от их режима паинек будет зависеть, возьмут ли их вообще в приют, а потому молчали. – Это ты, что ли, рюкзак с корабля допёрла? – вдруг выдал Хью, показывая в улыбке два протезированных зуба, вероятно, сколотых во время нанесения этой раны – Озен изо всех сил старалась не пялиться, и не задаваться вопросом, что за хтонь могла такие сотворить. – Да, я, – поскольку ответ ждали, произнесла девочка. Хью хмыкнул: – С одной стороны, моё уважение, с другой, уж больно горяча твоя кровь. Ну ничего, я найду тебе занятие, развивающее терпение: пойдёшь помогать моему знакомому гомеопату, катать пилюли, пока не будешь готова к пробным спускам. С братом твоим определимся позже. – Спасибо тебе большое, Хью, выручаешь, – с облегчением произнёс Грир, на что тот лишь плечом пожал: – Да что мне, одним больше, одним меньше, лишь бы сами себя обеспечивали, но это уж я в нужную колею вобью, будь уверен… А вы двое, чего встали? Заходите. Тощее тело сдвинулось с прохода, и Озен с Закри, бросив прощальный взгляд на Грира, махавшего им рукой, вошли на порог здания, обещавшего стать им пусть временным, но всё же домом.