Часть 3. Магглы

      После Рождества Юфимия и Флимонт были очень напряженные. Джеймс пытался выведать у отца, что случилось, но тот отмалчивался. Родители старались вести себя как обычно: с детьми отпраздновали Новый год, а ночью с шестого на седьмое января разобрали елку. Но дети чувствовали — что-то не так.  На самом деле Теодору куда меньше Джеймса волновала какая-то «секта», как выразился отец. Тетя Софрония сказала, что чистокровные в безопасности, а значит, не о чем и волноваться.       — Я тебя не понимаю, Тея, — покачал головой Джеймс. — Я видел в «Пророке»…       — Хватит, — взмолилась Теодора. — Ты боишься сектантов?        — Я их не боюсь, — он скривился, но тут же расправил плечи. — Я хочу их остановить!       Подобные заявления повергали Юфимию в ужас. Однажды она даже сорвалась: "На старости лет никакого покоя!" После этого Джеймс ходил притихшим и даже попросил прощения — что было совершенно на него не похоже. А Тея тогда поморщилась. Юфимию и правда часто принимали за её бабушку. Теодора была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что на её маму очень повлияли поздние роды.        С приходом весны тревога родителей стала ощутимой. И в Пасху Юфимия, ко всеобщему удивлению, решила повести всю семью в маггловскую церковь. Среди волшебников это встречалось, особенно среди тех, кто жил среди магглов, но все равно оставалось редкостью. (1)       В Годриковой впадине находилась старинная церковь Святого Иеронима. Она была построена из известняка, который со временем потемнел и покрылся мхом и лишайниками. Стены были толстые, с полукруглыми арками. Небольшие окна украшали витражи, изображавшие библейские сцены. Окна были старыми, местами мутными, а массивная дубовая дверь окольцована коваными железными скобами и запиралась на большой замок. Над церковью возвышался остроконечный шпиль, увенчанный флюгером в виде петуха. Джеймс раньше любил посмеяться над этим, но сейчас было явно не до шуток.       Поттеры начали с Пасхального Бдения. В Великую Субботу вечером священник разжег огонь на улице, а от него зажег пасхальную свечу. Юфимия прошептала, что это символ Христа. Флимонт, Джеймс и Тея с полным недоумением на лицах шествовали за священником по центральному проходу в церковь. Когда священник остановился и первый раз провозгласил: «Свет Христов!», Теодора вздрогнула. Но остальные два раза со всеми ответила: «Слава богу!». После этого священник постепенно зажег свечу каждого, и церковь наполнилась мерцающим светом.       Тея вдохнула запах старого дерева, камня и воска и наконец-то осмотрелась. Пол был выложен каменными плитами, местами неровными. Вдоль нефа тянулись скамьи, на спинках которых виднелись вырезанные рисунки и инициалы. Сбоку от нефа стоял деревянный амвон. С полным недоумением Теодора взглянула на старый орган, трубы которого занимали значительную часть стены.       Священник начал петь пасхальный гимн  "Exsultet", в котором прославляется воскресение Христа и благословляется пасхальная свеча. После этого последовало чтение из Ветхого Завета, рассказывающее о сотворении мира. Затем внезапно зажглись все огни в церкви, зазвонили колокола, и хор начал петь. Флимонт то и дело бросал обеспокоенные взгляды на детей, чьи лица явно не выражали радости и торжества присутствующих, а Юфимия, со слезами на глазах, старалась подпевать словам гимна. Тея надеялась, что все закончилось, но оказалось, что еще нужно слушать послание апостола Павла и Евангелие о воскресении Христа. После этого последовало крещение.       — Может, и наших покрестим? — у Юфимии горели глаза. — Почему мы раньше…       — Не сегодня, — отрезал Флимонт. — Пойдемте домой.        В пасхальное утро Поттеры снова отправились в церковь. Юфимия нарядила всех в лучшие наряды, не забыв про шляпки для себя и Теи. Служба началась с торжественного выхода священника и поющего хора, после чего он поприветствовал прихожан: «Христос воскрес!», а ему в ответ прозвучало «Воистину воскрес!». Дальше Тея, ослушавшись маму, перестала слушать. Джеймс с любопытством наблюдал таинство Причастия, но родители вовремя перехватили у него вино, и он недовольно нахмурился. Зато развеселился, когда маггловские мальчишки после службы позвали его искать пасхальные яйца по всей деревне. Теодора отправилась с ними.       Поиск пасхальных яиц превратился в настоящее соревнование. Дети, с азартом в глазах, разбежались в разные стороны, договорившись встретиться на главной улице и подсчитать добычу. Джеймса Тея быстро потеряла из виду и принялась за поиски сама. Вскоре Теодору охватило уныние — она не могла найти ни одного яйца. Она заглядывала под каждый куст, ощупывала каждую ветку, но все было тщетно. И вот, наконец — о чудо! — она увидела золотое яйцо, сверкающее в лучах солнца. Она кинулась к нему, но чья-то ловкая рука перехватила его прямо у нее перед носом.       — Эй! Оно мое! — обиженно       воскликнула Тея.         — Кто нашел — того и берёт, а кто потерял — тот ревёт!  — ухмыльнулся черноволосый мальчик лет одиннадцати. — Как звать-то тебя? (1)         — Тея.       — А меня Ричард Тейлор, — он махнул рукой. — Ты сестра Джеймса, что ли?       — Да, — ответила Тея, удивляясь, что Джеймса здесь все знают.         — Он про тебя рассказывал, — покивал Ричард. — А чего ты тут бродишь? Я тут все вверх дном перевернул, ни черта нет. Пошли за баром поищем?       Тея поморщилась, услышав его грубые выражения, но все же кивнула — помощь ей сейчас точно не помешает.       По пути Ричард рассказал, что у него есть младший брат, отец работает охранником в местном магазине, а мама занимается домом. Он упомянул, что вся его семья — набожные прихожане местной церкви, и Ричард даже носил на шее серебряный крестик. Затем, понизив голос, он доверительно сообщил, что о Поттерах в деревне ходят нехорошие слухи — дескать, они ни с кем не общаются и никогда не ходят в церковь по воскресеньям. Тея досадливо поморщилась, но промолчала, боясь проболтаться о волшебстве. Все-таки она впервые разговаривала с самым настоящим магглом.       Ричард и Тея нашли ещё несколько яиц, но, когда вернулись, выяснилось, что они проиграли — победил Джеймс.       Он подозрительно посмотрел на Тейлора, увидев его с сестрой, но допрос начал только тогда, когда Поттеры отправились домой:        — Где ты его взяла?        — Он мне помогал, — раздраженно ответила Тея. Её и так расстраивало, что брат снова её обошёл. — Тебе-то что с этого? — не выдержала она.        — Дэн считает его мутным, — ответил Джеймс, замедляя шаг.        Дэн — маггловский друг Джеймса. Тея с родителями регулярно слушает истории про него.       — Ну конечно. Раз Дэн сказал — значит, так и есть, — сказала Теодора, открывая калитку.        — Будь осторожна, — Джеймс развел руками.             Весь день Поттеры провели семьей. Юфимия сама испекла крестовые булочки, а Флимонт зачаровал разноцветные яйца и они летали по дому, распевая гимн. Джеймс предложил Тее сыграть в квиддич, но та, обиженная на него, отказалась. Куда больше ее привлекал окорок. Мистер Поттер заметил перемену в поведении дочери и решил поговорить:        — Зачем мне играть с Джеймсом, если он все равно победит? — протянула Тея, готовясь ко сну.        — Побеждать не всегда обязательно, главное — получать удовольствие от игры, — мягко ответил Флимонт, поправляя дочери одеяло.       — Зачем заранее начинать, если знаешь, что проиграешь? — допыталась Тея. Она этого искренне не понимала.        — Знаешь, — тяжело вздохнул, начал он. — Когда я был в твоем возрасте, я тоже всегда хочет побеждать. Но потом понял, — Флимонт внимательно посмотрел дочери в глаза. — Что самые ценные моменты — это те, когда ты стараешься изо всех сил, даже если проигрываешь. Эти моменты делают тебя сильнее.       Тея внимательно смотрела на отца. Она знала, что из-за его возраста должна ему верить, но в этот раз совершенно его не понимала. То есть не нужно хотеть победить, а просто стараться в никуда? Бред какой-то. Вот Герда из "Снежной королевы" пошла спасать Кая, проходила все испытания не ради самих испытаний, а ради друга. Получается, главное, что она прошла испытания, а не то, что спасла его? И даже если ты стараешься изо всех сил, похвалят только за результат, то есть за победу.        — А почему тогда все хотят выиграть?       — Люди хотят побеждать, чтобы доказать себе, что они могут больше, чем думают, — ответил Флимонт. Теодора внимательно рассматривала карту звездного неба, которая висела над кроватью. — Но если слишком сильно зацикливаться на победе, то можешь пропустить много интересного вокруг, и главное — много важного. Куда важнее этого — друзья и семья, Тея. Не делай из Джеймса врага, он навсегда единственный человек, который тебе поможет в любой ситуации, поняла?       Тея, хоть и была не согласна, но кивнула.        — Хорошо, — улыбнулся Флимонт. — Спокойной ночи.        Лампа потухла. Теодора провалилась в сон. ***       На следующее утро Поттеров разбудил настойчивый стук в дверь. Они редко кого-то звали, а без приглашения никто из их знакомых никогда бы не осмелился прийти. Флимонт, с озадаченным и слегка встревоженным выражением лица, вернулся в гостиную и обратился к Tee:       — К тебе пришли. Мальчик... кажется, из церкви. Он сказал, что тебя зовёт.         Юфимия оторвалась от вязания, удивленно вскинув брови.        — Ты подружилась с церковным мальчиком? Когда ты успела, дорогая? И как его зовут?       Теодора сидела в растерянности. Ясно, что это был Ричард Тейлор. Но что ему нужно? Да и перед родителями неловко. А если она ему проболтается о магии? Она же не Джеймс, в конце концов... Почему ему можно дружить с магглами, а ей нельзя? Чем она хуже? Подбадривая себя подобными мыслями, Тея вышла к незваному гостю.       Ричард выглядел застенчиво. Увидев Тею, он поправил челку и просто уставился на нее. На нём были вельветовые брюки, затянутые широким ремнём, и клетчатая рубашонка. А помимо крестика, на шее висели кулоны со странными символами      . Теодора дивилась про себя: он совершенно не был похож на вчерашнего церковного мальчика.         — Привет, — наконец-то буркнул он. Дождавшись кивка, он продолжил: — Не хочешь… может, погулять?       Поттер посмотрела обратно в дом, раздумывая: что скажет Джеймс? Точно не ожидает, что у неё тоже появиться друг!        — Хорошо, — решительно ответила Тея. — Только если ты мне расскажешь про эти штуки на шее, — она указала пальцем.       Ричард сначала нахмурился, потом усмехнулся и пообещал, что расскажет всё, если они погуляют. Теодора согласилась, и к обеду они уже шли вдоль центральной улицы деревни. Родители без вопросов отпустили дочь, а Джеймс ожидаемо нахмурился, но промолчал. Тейлор рассказал, что носит на шее пентаграмму. Что странно, глаза его при этом горели. В остальном, он был весьма интересным собеседником. Например, он читал "Приключения Тома Сойера", и они тут же затеяли спор о Томе.       — Да он просто молодец! — горячо доказывал Ричард, размахивая руками. — Эти учителя только и знают, что зубрить да наказывать. А Том умеет веселиться и жить полной жизнью!         — Но ведь нужно учиться! — возразила Тея. — Как потом жить без знаний? И потом, он же обманывал их постоянно!       — Обманывать плохих людей — это не грех, — отмахнулся Ричард. — Эти учителя заслужили все его выходки.       — Ну не знаю… — Тея нахмурилась. — Всё равно нужно уважать старших. И потом, он чуть не погубил Бекки Тэтчер в той пещере! — Ну это случайность, — пожал плечами Ричард. — Зато как он потом её спас. Он же герой!       Тея не считала героизмом подвергнуть кого-то опасности, а потом спасти его, но смолчала. Потом Тейлор решил зайти в магазин и, к удивлению Теи, спросил, чего она хочет. Ответив, что ничего не будет, она осталась стоять у входа, вспоминая, как однажды они с мамой встретили там девочку-магглу с короткими, вызывающе ярко-розовыми волосами и в слишком откровенном, по мнению Юфимии, наряде. Взгляд ужаса и лёгкой брезгливости, скользнувший по лицу миссис Поттер, дочь запомнила навсегда.       — Никогда так не выряжайся, — сказала она потом ласково, но твердо. — Не забывай, дорогая, что ум и воспитание — твои главные достоинства. Буть скромной и рассудительной, и тебе откроются все двери.       Ричард вышел из магазина с двумя бутылками лимонада и протянул одну Tee.       — Бери, не стесняйся, — сказал он. — Я угощаю. Что ты такая грустная? О чём задумалась?          С тех пор лимонад стал их традицией. Тея и Ричард гуляли почти каждый день: то в лес сходят, то в соседний городок втайне от родителей съездят. Флимонт и Юфимия были рады, что дочь нашла, на первый взгляд, приличного друга, и не возражали. Миссис Поттер даже помогала Тее одеваться, пытаясь навязать ей платьица в цветастый узор, но та отказывалась, предпочитая одеваться, как герои из любимых книг — например, синее платье с белым передником, как у Алисы из "Страны чудес". Как-то летом Теодора и Ричард решили собрать клубнику в лесу, и передничек знатно испачкался! Тейлор пытался её рассмешить своей широкополой шляпой Шляпника, но всё тщетно!       Был, правда, один момент, когда Теодоре стало не по себе. Они шли по тропинке, но Тейлор ни в какую не хотел её слушать, рассматривая свою пентаграмму. Тея не выдержала и спросила:        — Да почему ты так возишься с этой пентаграммой? Ты же верующий!        Ричард резко остановился и внимательно посмотрел на Поттер долгим, пристальным взглядом.       — Это, — он указал на крестик и скривился. — Мать носить заставляет. А это, — он коснулся пентаграммы. — Это протест. Чтобы знали, что я не совсем в отца.        — И что это значит?        — Это долгая история, — Тейлор понизил голос. — Это знак древних знаний. Знаешь, раньше люди верили в другие силы, не в того боженьку, о котором в церкви говорят.        «Вот магглы чудные! Верили в магию, но сжигали ведьм на кострах», — мелькнула мысль у Теи, но вслух она произнесла:        — А сам ты в это веришь?        Ричард снова ухмыльнулся, и Тея почувствовала, как по спине пробежал холодок:         — Кто знает... Может быть. А может, просто люблю всякие тайны.       В то время как в маггловском мире Тея с Ричардом обсуждали Тома Сойера и пили лимонад, в волшебном мире Джеймс зубрил заклинания и готовился к поступлению в Хогвартс, мечтая о славе и приключениях. На радость Юфимии, Тея начала ходить в церковь каждое воскресенье, словно пытаясь усидеть на двух стульях, разрываясь между мирами. Джеймс со временем в целом перестал беспокоиться, проводя время со своими друзьями или с головой уходя в учебники. Он будто заранее бросал вызов всем будущих сокурсникам, намереваясь стать первым на курсе.       Теодоре тоже не терпелось отправиться в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Она тоже мечтала стать лучшей ученицей, затмить всех своими успехами. Она представляла себя то смелой Элизабет Беннет, то отважной Алисой, которой предстояло путешествовать в Стране чудес. Зная о ее честолюбивых планах, Джеймс, уезжая на год раньше, не упускал возможности подшутить над сестрой, вызывая у той завистливые вздохи. Но, несмотря на поддразнивания, прощаться с братом было грустно. Тея, в сущности, не представляла своей жизни без него. Быстро чмокнув сестру в щеку, Джеймс поспешил в вагон, пообещав подробно рассказать о Хогвартсе, как только у него появится такая возможность.       Жаждая всё узнать, Теодора почти не отходила от окна в ожидании письма. Сердце бешено колотилось, предчувствуя что-то важное, что-то, что навсегда изменит ее жизнь. Наконец-то вдали засветилось приближающееся письмо. Это летела их семейная сова — Астрея. Родители решили отдать её Джеймсу в дорогу, чтоб он сразу им написал. Но вдруг Астрея, уже приближающаяся к дому, начала падать ничком, словно подкошенная, ее крылья беспомощно замелькали, пытаясь удержать её в воздухе.       Тея подскочила и побежала на улицу. Выйдя за ворота, она увидела стоящих над раненой совой Ричарда и другого мальчика — маггла, незнакомого. Это они столкнули Астрею, а сейчас, смеясь, глумясь над беспомощной птицей, забирали у неё письмо.       — А Поттер не врал, — начал незнакомец. — Они и вправду совами общаются! Вот психованная семейка!       Произнеся это, он ударил совсем ослабевшую сову. Ее мучительное уханье заставило Тею очнуться и броситься к сове, чувствуя наступление слёз и ярости.       — Великан, приведения... — Ричард зачитывал письмо, давясь от хохота.       — Так он правда чокнутый! Это же он говорил, что на метлах умеет летать?!       От насмешек хотелось закрыть уши и убежать, но Теодора принялась осматривать сову. Одно крылышко совсем погнулось. Аккуратно приложив к нему ручки и закрыв глаза, Тея пыталась призвать всю свою магию. Она не знала, что делает, просто чувствовала, что должна помочь Астрии. Развивалось знакомое тепло внутри, магия, повинуясь ее воле, наполняла ее тело, под руками что-то щелкнуло, Астрея радостно заухала.       — Ал, а Сириус это же звезда, да? Так он будущий астроном! — Ричард не переставал смеяться, но, увидев, что друг молчит, заметив в его глазах дикий ужас, проследил за его взглядом и тоже замер.       — Что за чертовщина?! — Ал отшатнулся от Теи, крестясь. — Ты ведьма!        — Ведьма?! — Ричард побледнел и отступил на шаг. В его глазах вспыхнул фанатичный огонь. — Ты служишь дьяволу!        — Это тебе никогда не понять, маггл, — презрительно ответила Тея, чувствуя, как внутри поднимается гнев.       Они не могли знать, что такое «маггл», но явно приняли это за оскорбление. Ал бросился на неё. Тея впервые в своей маленькой жизни оказалась в опасности. Она оторопело смотрела на искажённое от злобы и страха лицо надвигающегося мальчика. Она выставила руки в смешной попытке защититься, как вдруг мальчика подбросило в воздух и откинуло на несколько футов. На секунду все застыли в шоке. Ал медленно поднялся, белеющий от ужаса, сам себе кивнул, трижды коснулся пальцами лба, живота, а потом каждого плеча, словно совершая какое-то священное действие.. и опять бросился на Тею. Но ему помешала Астрея, злобно ухая, летающая вокруг его головы.       Ричард стоял ни живой ни мёртвый. Он оторопело смотрел на своего друга и медленно повернулся к Теодоре. Та пыталась незаметно встать.       — Она зовёт меня, слышишь? — тихо спросил он.       — Кто зовёт? — испуганно спросила Тея.       — Сила! Она говорит, что ты… испорчена. В тебе и твоем брате есть то, что надо изгнать.       Ричард глубоко вздохнул, выдохнул и бросился на Теодору.       Тея била его в грудь, ее била дрожь от злости и страха, слезы застилали глаза, а в горле стоял ком обиды. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной, но ярость заставляла ее продолжать бороться. Она пыталась увернуться от ударов и звала на помощь, но ее голос тонул в оглушительной тишине. Казалось, что весь мир отвернулся от нее. В случайном порыве Поттер медленно провела ладошкой перед лицом мальчика. Того на пару секунд словно загипнотизировали, его глаза стали пустыми и безжизненными, а на лице застыла странная, неестественная улыбка. Потом он неожиданно вскрикнул, оттолкнув от себя волшебницу, словно очнулся от кошмарного сна.       Теодора, вся в слезах и сжимая кулаки, быстро встала и попыталась убежать, но была схвачена за ноги. Опять оказалась лежа на спине.       — Ты — проклята. В тебе живет демон, — даже как-то спокойно заговорил Тейлор, его голос звучал тихо и зловеще, словно голос фанатика. — Зло надо истреблять...       Он замахнулся острым камнем, которым, скорее всего, сбили Астрию, и со всей силы ударил им в левое запястье девочки. Боль была нестерпимой, кровь хлынула из раны, заливая ее руку и одежду. Тея закричала от ужаса и отчаяния, переворачиваясь на бок.       И резко замолчала, намеренно, изо всех сил сдерживая крик. Он же не будет бить мертвую? Ей многого стоило не зашевелиться и не всхлипнуть. В своей нежной, защищенной жизни Тея плакала от боли только один раз, когда упала с метлы. Но тогда она плакала в объятиях не менее испуганных родителей, чувствуя их любовь и защиту. И где же они сейчас, когда нужны ей как никогда? Почему их нет рядом, чтобы спасти ее?       Ричард и вправду медленно начал отстраняться. Теодора не видела его лица, но чувствовала, как его взгляд, полный ужаса и отвращения, прожигает её насквозь. Она была уверена, что он мотает головой, пытаясь отринуть увиденное, словно это был кошмар, от которого можно проснуться. Ал медленно подошел и, завороженно, тоже начал смотреть на лежащую на земле окровавленную девочку, словно на жуткое зрелище, от которого невозможно отвести взгляд. Тишина, повисшая под полем, казалась оглушительный. Казалось, время замерло, и все застыли в ожидании чего-то ужасного. Тея заставляла себя не дышать, чувствуя, как кровь медленно стекает по руке, и как каждая секунда длится целую вечность. Она знала, что любой, даже самый незначительный признак жизни, может стать для нее смертным приговором.       Ал, не в силах вынести зрелище, медленно отвернулся. Ричард, движимый болезненным любопытством и каким-то извращенным благоговением, нагнулся ближе, его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Теи. Она чувствовала его тяжелое дыхание на своей коже, и ей казалось, что она сейчас задохнется. В этот момент, нарушив ее мучительное оцепенение, Ричард вдруг протянул руку и грубо перевернул ее на спину.       Тея заставляла себя не дышать, как она это делала, играя в прятки, чувствуя, как кровь медленно стекает по руке, теплая и липкая, это было противно, и как каждая секунда длится целую вечность. Она знала, что любой, даже самый незначительный признак жизни, как когда ее щекочут, а надо молчать, может выдать ее.       — Что нам дела-а-ть, Ричард? — нервно спросил Ал, его голос дрожал от страха.       — Мы убили демона, че нам делать? — ответил тот поворачиваясь к другу.       Все болело, и ей очень хотелось плакать и позвать маму, Тея резко встала, как учил ее папа, когда они играли в рыцарей, и швырнула здоровой рукой окровавленный камень в мальчишек. Камень пролетел мимо них, лишь слегка задев плечо Ала, но этого оказалось достаточно, чтобы они отступили.       Воспользовавшись их замешательством, Тея, шатаясь от слабости, побежала в сторону леса, туда, где всегда страшно и темно, не зная, куда бежит, но понимая, что должна как можно дальше убраться от этих злых мальчиков. Каждый шаг отдавался острой болью в запястье, как будто ее кусали пчелы, но она продолжала бежать, задыхаясь и плача, думая только о том, чтобы найти маму или папу, движимая страхом и желанием, чтобы все это закончилось.       — Стой, чертовщина! — заорал Ричард, бросаясь за ней в погоню.       Тея слышала его тяжелые шаги за спиной и понимала, что он ее догоняет.       Отчаяние захлестнуло ее, но она продолжала бежать, надеясь на чудо.       — Петрификус Тоталус! — неожиданно произнёс её отец.