Часть 5. Первый день

      Флимонт и Юфимия Поттеры сидели в гостиной своего дома, словно окаменев. У камина, облицованного белым мрамором, потрескивал огонь, заливая мягким светом комнату. В центре комнаты стоял большой угловой диван, обтянутый  кожей оливкового цвета, и несколько удобных кресел с высокими спинками. На каминной полке, рядом с изящными серебряными подсвечниками, стояли рамки с семейными фотографиями, запечатлевшими счастливые моменты из жизни Поттеров: вот Джеймс, ещё совсем маленький, смеётся, сидя на коленях у Флимонта; вот Юфимия, измученная, но счастливая, держит на руках новорожденную Тею; а вот и вся семья в сборе, улыбается в камеру на фоне драконьего заповедника.        Но сейчас идиллическую картину нарушало небрежно брошенное на столик письмо. Письмо от их старшего сына, Джеймса, из Хогвартса. Письмо, которое только что вырвало их из привычного мира и бросило в пучину тревоги и недоумения. В строках, написанных знакомым почерком, чёрным по белому говорилось, что их младшая дочь, их маленькая Тея, поступила... в Слизерин.       — Это... какая-то чудовищная ошибка, — прошептал Флимонт, качая головой и судорожно сжимая письмо в руках. — Моя дочь, наша Тея, не могла попасть в... этот змеиный рассадник. Просто не могла.       Юфимия, до этого момента увлеченно вышивавшая крестиком замысловатый узор на шёлковой подушке, застыла с иглой в руке, словно поражённая молнией.       — Не говори так, Флимонт, — твёрдо сказала она, откладывая вышивку в сторону. — Вероятно, Тея просто пошла в твою бабку, в честь фамилии которой, ты, кстати, и назван. Не стоит забывать о своих корнях.        Флимонт поморщился, словно от зубной боли.        — Флимонты были слизеринцами, — медленно процедил он сквозь зубы. — Флимонты, а не Поттеры! Наша семья всегда славилась храбростью и благородством, а не... хитростью и коварством.       Мистер Поттер с силой стукнул кулаком по журнальному столику, отчего серебряные подсвечники подпрыгнули, и схватился руками за голову.        — А если... если они ей там навредят? — судорожно заговорил он, словно в бреду. — Ты же знаешь, я у их родителей как кость в горле, особенно после того случая с Эйвери на чемпионате по квиддичу... — Флимонт грустно усмехнулся, вспоминая давнюю ссору.        — Джеймс поможет, если что, — попыталась примирить его Юфимия, стараясь говорить спокойным тоном. — В конце концов, он её старший брат. Или... мы сами вмешаемся, если понадобится.       — Да, надо написать Дамблдору, — решительно сказал мистер Поттер, резко вставая с дивана. — Я оказал ему пару лет назад одну небольшую услугу... думаю, он не сможет мне отказать решить это… недоразумение.        —  Флимонт, ты перегибаешь палку, —  укоризненно сказала Юфимия, беря в руки семейную фотографию, на которой они все были такие счастливые и беззаботные. — Неужели ты готов лишить свою собственную дочь возможности учиться с теми, кто ей близок по духу, кто разделяет её ценности? Не забывай, Слизерин — это тоже часть Хогвартса, и там тоже учатся достойные люди.        — Я просто надеюсь, что моя дочь не станет такой, как эти слизеринцы, — тихо пробормотал Флимонт, глядя в огонь с тревогой и смятением в глазах.

***

      Вальбурга Блэк всегда презирала Поттеров, считая их выскочками. Однако, она испытала некоторое облегчение, узнав, что её непокорный старший сын начал общаться с этим Джеймсом Поттером. Все же лучше с чистокровным ним, чем с какой-нибудь грязнокровкой, верно? Но в то же время Вальбурге казалось, что этот мальчишка оказывает на её Сириуса дурное влияние. За последний год она получила целых пять писем с жалобами на его поведение. Разумеется, Вальбурга не упускала возможности побранить наглого Поттера в присутствии своего младшего сына, Регулуса.       Регулус Блэк любил свою семью. Он гордился своей фамилией, ценил свою жизнь и те возможности, которые она предоставляла. Но поступок старшего брата, Сириуса, вызывал у него искреннее презрение. Как можно было попасть в Гриффиндор? Предать традицию, которую его семья свято чтила на протяжении многих веков? В очередной раз огорчить мать? Он искренне не понимал этого. И охотно соглашался с Вальбургой, считавшей, что во всём виноват Джеймс Поттер. Чего ещё ожидать от этого любителя магглов? Мысли о том, что Сириус может полюбить магглов, вызывали у него чувство глубокого отвращения. Как можно любить тех, кто веками преследовал и сжигал волшебников на кострах? Кто теснит их мир всё сильнее? Орион и Вальбурга считали, что Сириус просто привлекает внимание таким способом, и младший сын с ними охотно соглашался.        Регулус не питал ни малейшего интереса к Джеймсу Поттеру. Он уже составил о нём своё мнение на основе рассказов матери. Вальбурга была умна, проницательна и, как считал Регулус, безупречно разбиралась в людях. Она всегда говорила, что из её племянницы Андромеды ничего путного не выйдет. Так и вышло, она плюнула на всю свою семью, променяв их на грязнокровку. Поэтому он и пошёл за Сириусом, чтобы своими глазами убедиться в её правоте, в том, что этот Поттер — именно такой, каким его описывают: наглый, самодовольный и испорченный. Он знал, что матушка будет довольна, если он подтвердит её слова. И ещё, чтобы лишний раз убедиться в том, что Сириус совершил огромную ошибку, связавшись с ним. Сидеть с братом в одном купе? Об этом не могло быть и речи. Между ними давно не было братской любви, лишь упреки и непонимание.       Но больше всего Регулуса поразило, когда его старший брат вступил в спор с сестрой Поттера насчет магглов! Причем она, в отличие от брата, нахальной не выглядела. К удивлению Блэка, ему захотелось узнать эту девочку поближе. Хотя, почему бы и нет? Поттеры пока абсолютно чистокровны, хоть и магглолюбы. А их младшая дочь, Тея, не то что их не любила, а просто слышать о них не хотела! Конечно, она его в итоге немного разочаровала своим нежеланием идти в Слизерин и отношением к Тёмным искусствам. Да и, по правде говоря, в компании с кузиной Нарциссой и её подругами было очень скучно. Их купе было образцом чистокровной скуки: они обсуждали сплетни, женихов, выгодные партии... В общем, Регулус пожалел, что ушёл от Теи.       Тея Поттер на Слизерине — это известие принесло Регулусу неподдельное удовлетворение. Он убедил себя, что это его заслуга, его вклад в сохранение чистоты крови. Словно предотвратил политическую ошибку, вернув заблудшую семью на верный путь и не позволив ей окончательно погрязнуть в магглолюбии. В нем проснулось чувство долга по отношению к Тее, желание направлять ее. К тому же, первый курс Слизерина оставлял желать лучшего в плане интересных знакомств.        Умственные способности Пайка, Гиббона и Уилкиса, однокурсников Регулуса, оставляли желать лучшего.  И все же, потребность в общении никуда не делась. Тея Поттер казалась самым многообещающим вариантом среди одногруппников. Поэтому, наутро после распределения, он занял ближайшее к женским спальням кресло в гостиной.

***

      Первокурсницы Слизерина проснулись от пронзительного крика. Это кричала Холли Хопкинс. Она вскочила с кровати, трясясь всем телом, и, не пытаясь скрыть слезы, выбежала из спальни. Цирцея Трип, получив небрежный кивок от Минтаки Мелифлуа, подошла к кровати Холли и с гримасой отвращения взмахнула одеялом. Из него вывалилась крупная серая крыса с голым хвостом и шмыгнула на пол. Она заметалась по комнате, издавая мерзкие писки, пока Тея Поттер не распахнула дверь, позволяя крысе выскользнуть наружу. Из гостиной донеслись приглушенные крики и возмущенные возгласы. Уже на распределении было ясно, что Хопкинс не пришлась ко двору у слизеринцев. И то, что она не чистокровная, явно было не единственной причиной. В Слизерине не всех магглорожденных встречают крысами.       Точно, Слизерин. Тея только сейчас осознала, что натворила вчера. Что скажут родители? В памяти всплыло лицо отца, искаженное презрением, когда речь заходила о слизеринцах. Он ненавидел этот факультет со школьных времен, и годы лишь укрепили его ненависть. Вспомнились пронзительные, словно просвечивающие её насквозь, глаза матери, смотревшие на нее с перрона... они словно предчувствовали что-то неладное. Ярость на себя за собственную глупость захлестнула Тею. На мгновение она почти поддалась отчаянию и пожалела, что не попросилась на Рейвенкло. Но мысль о том, чтобы показаться жалкой, претила ей еще больше. Тем более, она не просилась в Слизерин! Шляпа сама ее туда отправила. Это она и скажет родителям. Она докажет им, что они ошибаются насчет этого факультета. Она станет лучшей слизеринкой, прославит их семью и заставит гордиться собой.       — Я, конечно понимаю, что Холли выродок мезальянса, — прервала её размышления Минтака. — Но крыса могла запрыгнуть к нам! Слизерин — не помойка, чтоб тут крысы бегали!       Цирцея Трип закивала, соглашаясь. Девочки явно сдружились. Тея подметила, что Минтака с её острым взглядом и властным голосом, явно доминировала в этой паре, а Цирцея, казалось, была готова на всё, лишь бы ей угодить.        А Фелисити Харпер, казалось, никого не интересовала. Минтака и Цирцея даже не удостоили ее взглядом, занятые обсуждением случившегося с Холли. Фелисити сидела на своей кровати в самом углу комнаты, словно тень, забившись в самый темный угол. Её поза была неестественно сжатой, а выражение лица — бессмысленным и отстраненным. Что-то в ней явно было не так, но, похоже, никого, кроме Теи, это не заботило. Для чистокровной волшебницы, она была слишком тихой и незаметной.       Пожав плечами, Поттер пошла в ванную, раздумывая о предстоящем дне. Страх о реакции семьи медленно отступал, вместо него появилось радостное волнение. Наконец-то она в Хогвартсе! Теперь она сможет спокойно погружаться в магию, тут библиотека намного больше, чем дома. И у неё появятся друзья, как Джеймса!  Или как у отца, он до сих пор дружит со своим школьным другом, Мистером Брауном. Тея вдруг почувствовала тоску по дому и по родителям, но тут же отогнала эту мысль. Она должна доказать им, что Слизерин — это не конец света. А вообще, отец всегда говорил, что лучшие друзья появляются в Хогвартс- экспрессе. Тея подумала, что историю Джеймса и Сириуса можно считать доказательством, не так ли? Значит, ей надо попытаться подружиться с Регулусом Блэком? Хотя, он же в итоге ушел из купе, заставив ее чувствовать себя неловко и глупо.       Вчера не было сил думать о его поведении, после всего случившегося хотелось только одного — забыться сном. А сейчас Теодора призадумалась. Видимо, он знаком с Тёмными магами, раз так отреагировал? Ну как это возможно, ему же одиннадцать? Родители всегда говорили о тёмной магии, как о наркотиках. Поттер было трудно поверить, что ее ровесник будет увлекаться таким. Даже если он просто играет и не видит в этом ничего плохого. А почему это плохо? Потому что вредит людям. Тея попыталась вспомнить, что именно родители рассказывали о тёмной магии, но в памяти всплывали только общие фразы о страшных последствиях и опасности.       Быстро обув свои лодочки, Тея гордо одела свою мантию с эмблемой Слизерина. С каждым движением она чувствовала себя все увереннее, словно обретала новую силу. Величественная змея символизировала хитрость и амбиции. Взяв сумку, она решила пораньше спустится, чтоб получше осмотреть гостиную. Первокурсникам было велено ждать старосту. Ей не терпелось показать всем, что она — очень способная волшебница. Но одновременно с ней из соседней двери вышла белолицая рыжая девочка, видимо, второкурсница.       — Чё, идешь всё рассказывать своему дураку брату, подхалимка? — хамовато спросила она. — Не понимаю, зачем в Слизерин берут предателей крови.        — Я вообще то чистокровна! — важно заявила Тея, сощурив глаза. С какой стати какая-то выскочка так с ней разговаривает? — А чего ты обзываешься? Обзываются только злые люди, а папа говорит, что все злые — несчастные.        — Ну, твой отец известен своими причудами,— с презрением ответила девочка, оглядывая Поттер с ног до головы.        — Поттеры весьма влиятельны, Аурелия, — из той же соседней двери, выскользнула Веста. Её голос был весьма враждебен. — А почему ты Джеймсу не осмеливаешься так говорить, а? Или боишься опять стать зеленоволосой на пару с братом?       — Что, Трэверс, новую подружку себе нашла? —  мелодично проговорила Аурелия, злобно сверкнув глазами, затем хитро пощурилась. — Ах, ты же любишь вокруг себя сброд собирать…       — Лагерта чистокровна!       — Она уличное дитя!       Лагерта Макс — это та подруга Весты, с золотыми волосами и надменным взглядом, явно злорадствующая поступлению Теи на Слизерин.        — Невоспитанная девица! — крикнула Теодора и пошла в гостиную, игнорируя возмущенный взгляд.        Хотелось развернуться и наговорить ещё много чего, высказать всё о высокомерии Аурелии, но надо сдержаться. Обзываться — не хорошо. Мама бы не одобрила. Было бы приятно подумать, что Веста щас вступилась за неё, но что-то подсказывало, что они с Аурелией и так не любили друг друга.        — Кого ты там обозвала? Не Мальсибер, случаем? — весело спросил Рабастан в гостиной.        — Аурелию.        — Аурелию Мальсибер, — кивнул Регулус.       Тея, увидев его, ещё больше разозлилась. В самом деле, он её вчера унизил, потом спокойно сидел с ней за столом, а щас пытается завести с ней разговор?       — Я слышал ещё голос Весты, — продолжил ничего не замечавший Лестрейндж, широко улыбаясь и пожимая плечами. — Не обижайся на неё, ты поймёшь её прелесть позже.       — Она меня защищала, — пробормотала Тея, скрестив руки на груди и глядя в сторону. — Доброе утро, кстати говоря, раз уж вы со мной заговорили.        Последнее она сказала, повернувшись на Регулуса. Тот, вопреки её ожиданиям, даже не смутился, а просто усмехнулся, и пожелал доброго утра в ответ.       Тея, желая отвлечься, решила получше рассмотреть гобелены. Первый, сразу бросившийся в глаза, назывался «Охота на единорога». На нём группа слизеринцев с жестокими лицами охотилась на единорога в темном лесу, их палочки извергали зелёные и красные проклятия. Рядом был гобелен «Восстание гоблинов 1612», где группа волшебников, скача на черных лошадях, дуэлировала с гоблинами. В основном гобелены были посвящены змеям, мифам и Средним векам. В гостиной чувствовалась связь с прошлым и гордость за историю факультета, но также витала тень презрения к тем, кто не принадлежал к их кругу.       В углу гостиной Тея заметила три кресла вокруг столика, там же стоял книжный шкаф. Подойдя к нему, она начала рассматривать книги, нежно поглаживая их старинные корешки. Зельеварение, история магии, ЗОТИ, какие-то книги о Министерстве магии, справочники чистокровных волшебников и многое другое. Причём, большинство книг были весьма старыми, видимо, их оставляли выпускники. Тея с жадностью вдыхала запах старой бумаги, словно впитывала в себя знания, заключённые в этих томах.       — Здорово ты эту суку отбрила! —восторженно обратилась к Поттер Лагерта Макс, заставив Регулуса и почти всех, кто был в гостиной, скривиться.       Её золотые волосы были завязаны в пучок, очевидно, подражая старшим слизеринкам, а овальное лицо в этот раз не выглядело таким надменным. Спустившаяся с ней Веста Трэверс тоже была полностью собранна: ее чёрные волосы были заплетены в косу, закреплённую шифоновым бантом, не отвлекавшим внимания от тонких черт лица. Рабастан бодро подхватил девочек под локти, и они, смеясь над его шутками, отправились на завтрак.       Мимо них прошло уже больше половины Слизерина, а первокурсники всё еще сидели. Однокурсницы Теодоры уже успели спуститься. Минтака вела Цирцею под руку, что-то увлечённо рассказывая. Фелисити Харпер, спустившись после Теи, пыталась сесть незаметно, но это не помешало какому-то мальчику свистнуть ей в ухо. Мерзкая Аурелия гордо задрала нос, проходя мимо Теи, за ней следом торопливо шли две девочки. Нарцисса Блэк, стуча каблучками, даже не посмотрела на первокурсников. Когда прошла целая вечность, выскочила запыхавшаяся Урсула Пейс, на ходу расчёсывая волосы палочкой и бормоча извинения. Регулус презрительно фыркнул. Наконец-то первокурсники двинулись на завтрак, но пришли под самый конец. Естественно, на входе они пересеклись со второкурсниками-гриффиндорцами.       — Джеймс! — предприняла попытку Тея.        Тот поправил очки и подошел к ней, его лицо было очень серьёзным. Сзади него стоял недовольный Сириус, а сзади Теодоры — Регулус. Братья Блэк кивнули друг-другу.       — Я тебя не понимаю, Тея, — признался Джеймс. — Я думал, ты перерастёшь эту игру, где все магглы — плохие.       — Я перерасту?! — взвизгнула она, привлекая внимание половины учеников и переходя на шёпот. — Что значит «перерасту», Джеймс? Может, забуду? Забуду тот день?       — Это было давно! — быстро зашептал Джеймс. — Тебе всё сто раз объясняли, поддерживали тебя, а ты нас всех предала!       Тея неожиданно отшатнулась от брата, сдерживая гнев. Она замахнулась и влепила ему пощечину. Звонкий удар эхом разнёсся по Большому залу.       — Пошли, Джеймс, — проговорил Сириус, схватив ошарашенного друга за плечо. — Что ещё ожидать от слизеринцев?       Последнее он сказал, глядя на Регулуса. Тот отреагировал лишь презрительным взглядом, взял Теодору за руки и повёл к столу.       Слизеринцы чуть ли не аплодировали Тее, а гриффиндорцы смотрели весьма враждебно. Видимо, они тоже считали себя «преданными». Как так? Сестра самого Джеймса Поттера — змея? Смеет поднимать руку на благородных львов?!       — А про какой день ты говорила? — спросил Регулус.       Тея быстро поняла, что лучше не распространяться о том, что на неё напали магглы. Это звучало слишком стыдно.       — Я подралась с магглами, — заявила она, вызывающе, но тут же застеснялась.— Я не помню точно, что случилось. Всё произошло слишком быстро, чтобы я осознала, что делаю.       Регулус открыл рот от удивления, но тут же взял себя в руки и начал расспрашивать подробности — то ли о нападении, то ли о самих магглах. Но Теодора решила молчать, оставаясь окутанной аурой загадочности.       Каспер Бёрк, староста их факультета, протянул Тее и Регулусу их расписание. Первым уроком была история магии.       Радость и взволнованность от того, что предмет ведет призрак, испарились, как только он начал урок — точнее, просто начал читать параграф себе под нос. Изначально, честно пытаясь конспектировать, Тея в итоге закрыла учебник, почувствовав, как её веки начинают слипаться от усталости, и пообещала себе потом переписать конспект у кого-нибудь. Например, у Регулуса. Тот сидел, склонившись и очень быстро писал, каким-то образом не засыпая, несмотря на нудный голос профессора Биннса. Ей оставалось только удивляться его выдержке.       Помимо Регулуса, прилежно всё записывал и тот самый мальчик, которого Блэк не пустил к ним в лодку — Дирк Крессвелл. По его неуклюжим движениям, тому, как он постоянно спотыкался о подол мантии, и растерянному взгляду, сразу было видно, что он магглорождённый. Ему было трудно привыкнуть к магической среде, он смотрел на профессора Биннса с ужасом и задавал своему соседу дурацкие вопросы вроде: «А у всех волшебников так? А мы тоже будем призраками?»       Минтака, очевидно, чтобы над ним посмеяться, попыталась разбудить спящую на парте Цирцею, с которой сидела. Но та лишь отмахнулась, пробормотав: «У нас ещё весь день впереди...»       Второй урок — чары — также разочаровал Поттер, хотя она очень их ждала. Она до школы выучила несколько заклинаний и была в полной готовности их продемонстрировать, а ещё лучше: выучить новые! Ей не терпелось показать, на что она способна, блеснуть своими знаниями и заслужить похвалу профессора. Но вместо этого низенький профессор Флитвик провёл им урок о технике безопасности. Все ее мечты о волшебстве разбились о сухую теорию.       Тея и Регулус, на удивление, нашли несколько тем для разговора. Сначала он вымаливал рассказать подробности схватки с магглами, но, не получив ответа, оставил это дело. Потом он взял на себя обязанности «старосты» и посвящал её в дела Слизерина с донельзя самодовольным видом. После урока чар, они одновременно начали ругать профессора Флитфика, за то, что тот не позволил колдовать у себя на первом уроке. Их недовольство было настолько синхронным, что Поттер невольно улыбнулась.       — Это всё из-за грязнокровок, — шипел Блэк. — Ничего не знают, зато задерживают образование настоящих волшебников.       — Почему бы им не проходить курсы до поступления в Хогвартс? — заинтересовалась Тея. — Им же лучше будет.        — Да лучше бы их вообще не брали в Хогвартс.       — Не обязывайся, — поморщилась Теодора. Регулус возвёл глаза к потолку.       Третий урок обещал был напряжённым — зельеварение с Гриффиндором. После публичной пощёчины их любимцу, надо было ожидать мести. И ещё, предмет вёл декан Слизерина — профессор Слагхорн. Теодора жаждала проявить себя перед ним. Ей казалось, что из-за «гриффиндорской» фамилии он может её невзлюбить. Она должна показать, что достойна мантии Слизерина.       — Да чего ты так переживаешь? — спрашивал Регулус. — Матушка говорила, что Слагхорн очень славный, за каждого слизеринца горой.        — Она у него училась? — удивлялась Тея, мысленно считая возраст декана.        А урока она боялась зря. Профессор Слагхорн был в восторге от: «Первой Поттер у него на факультете!». Он расплылся в улыбке, оглядывая её с ног до головы, словно она была трофеем. На счастье Теи и Регулуса, Слагхорн объявил, что сегодня они будут варить простое, но важное зелье — «Зелье для извлечения фурункулов».       — Надо две иглы дикобраза, — буднично подсказал Регулус, добавляю вторую иглу в котёл Теи. — У нас учебник для чего открыт?       Он смотрел на неё с таким упрёком, будто она совершила самую страшную и глупую ошибку в её жизни.        — А чё ты самый умный просто стоишь? — раздраженно ответила Поттер, неловко заглядывая в учебник.        — А я уже закончил, — гордо ответил Блэк, свысока обводя взглядом зелья остальных. — Пока у тебя лучше, чем у большинства.        Теодора скользнула взглядом по гриффиндорцам. У Амброзиумса Флюма из котла валил странный синий, у Мелифлуа и Трип зелье вообще свернулось, напоминая болотную тину. А у слизеринки, Холли Хопкинс, которая сидела одна, зелье было уже с красноватым оттенком, значит, у неё всё получалось. У Теи зелье было голубое, она решительно размешала его пять раз по часовой стрелке и под выжидаюший взгляд Регулуса произнесла заклание. Зелье стало красным. Поттер едва подавила желание подпрыгнуть от счастья и победно посмотрела на Блэка.        — Мистер Блэк! Уже закончили? Позвольте взглянуть! — Слагхорн наклонился под котлом Регулуса. Его круглое лицо расплылось в довольной улыбке. — Превосходно, просто превосходно! Цвет, консистенция... Видно сразу потомственного талантливого волшебника! Пять очков Слизерину! Ого, Мисс Поттер! — повернулся от к Тее. — Да у вас тоже талант! Как быстро, какой аромат! Вы тоже принесли Слизерину пять балов! — довольно произнёс профессор, подмигивая своим ученикам.       Регулус самодовольно усмехнулся, принимая похвалу как должное. Теодора попыталась также совладать с собой, стараясь не выглядеть слишком довольной, но всё равно расплывалась в счастливой улыбке. Ей было приятно, что ее усилия оценили по достоинству.       «Надо родителям об этом написать», — сразу мелькнула у нее мысль, ведь их похвала была для нее важнее, чем признание Слагхорна. Она попыталась сосредоточиться на приятных мыслях, отгоняя тревожные предчувствия. И тут она вспомнила, что еще не получила от них письма. Холодок пробежал по спине. Почему-то она была уверенна, что Джеймс уже им рассказал о «предательстве» сестры, и представила, как они разочарованно качают головами. Ей оставалось только надеяться, что про публичную пощёчину он ничего не скажет, иначе ей не избежать гневного письма от мамы.       Неожиданно ее котел перевернулся. Её правильно сделанное, получившее похвалу профессора красное зелье оказалось на её мантии. Многие поблизости ахнули. Тея, сгорая от стыда, обвела глазами класс и встретилась взглядом с самодовольным Джонсом, который показал на свой гриффиндорский герб на мантии. Удивлённый Регулус взмахнул палочкой, очищая мантию Теи, и тоже посмотрел на Джонса презрительным взглядом.        «Он похож на троля», — с отвращением подумала Тея.       — Наглый полукровка, — поражено  сказала Минтака, качая головой. — Он ещё ответит за оскорбление факультета!       Подбежавший профессор Слагхорн, толстый и задыхающийся, всплеснул руками и отчитал Тею за неаккуратность, не удосужившись даже спросить, что произошло. Потом похвалил Регулуса за хорошие очищающие чары, как будто это могло хоть как-то компенсировать произошедшее. Тея чувствовала себя униженной и оскорблённой. Эти чувства заглушили даже ярость. Разве такой поступок — благородный? Гриффиндор! Она пообещала себе отомстить, и, в случае чего, Минтака поможет.       После урока зельеварения Тея и Регулус направились в Большой зал на обед. В зале царила обычная суета: ученики громко разговаривали, звенели тарелки и столовые приборы, в воздухе витали аппетитные запахи. Вдруг в зал влетели совы и начали кружить над учениками. Красивейший филин бросил Регулусу письмо и большую плоскую коробку, перевязанную зеленой лентой, после чего полетел на другой стол. С того стола летела Астрия, сова Поттеров, и бросила Тее письмо. Оно было сложено небрежно, словно его написали в спешке. Глубоко вздохнув, она его открыла. Дорогая Тея, Я был в потрясении от новости о Слизерине. Должно быть, произошла какая-то ошибка! Я свяжусь с директором Дамблдором, чтобы выяснить, что случилось. Не переживай, я уверены, что все можно исправить. Ты — Поттер, и тебе не место на Слизерине. Мы с мамой очень тебя любим и ждем скорейшего решения этой нелепой ситуации. Папа.       Теодора поборола странное желание рассмеяться и скомкала письмо. Какая нелепая ситуация? Но ведь шляпа решила, что она подходит для этого факультета! Шляпа! Самый мудрый артефакт в Хогвартсе! Почему Поттерам не место на Слизерине? Разве они не видят, что здесь она сможет раскрыть свой потенциал?  Почему мама не защитила её? Что здесь она сможет стать кем-то? Зеленый цвет мантии делает ее не Поттером? Она больше не Поттер? Она будет Поттер, только другой. Или, может, она правда ошиблась?       — Что тебе прислали? — спросила Тея у Регулуса, чтоб отвлечься от мрачных мыслей.        — Думаю, шахматы, — отметил тот, чуть улыбаясь. — Как твои отреагировали на Слизерин?        — Они думают, что шляпа ошиблась, — с горечью пробормотала Поттер, устало подпирая подбородок. — Надеюсь, они поймут, что их дочь может отличаться от сына.        Обиду было скрыть трудно. Она клубилась в груди, словно ядовитый дым. Ещё труднее было признать, что такая реакция предсказуема. Она же знала, что они никогда ее не поймут. Тея посмотрела на брата, у которого явно было все прекрасно. Джеймс непринужденно смеялся в компании своих друзей так громко, будто специально, чтобы она услышала, и не обращал никакого внимания на слизеринцев. Он даже не взглянул в её сторону, словно её и не существовало. Сириус тоже выглядел довольным, показушно уплетая шоколадную лягушку и подмигивая Джеймсу, словно разделяя его триумф. В животе у Теи все сжалось в тугой узел. Она резко отвернулась, стараясь не смотреть на них.       — Думаю, они это поняли, когда их дочь подралась с магглами, — спокойно сказала  Регулус, полностью поворачиваясь к ней. — А тебе нравится Хогвартс?       — Что? Аа... мм... ну да, — ответила Тея, окончательно сбитая с толку такой быстрой сменой темы. Она моргнула, пытаясь понять, что сейчас вообще происходит.       — У нас остался ещё один урок, пошли потом погуляем по коридорам?       Предложение было очень заманчивым. Теодоре очень понравился замок. Её завораживали даже движущиеся лестницы и призраки. Тем более, летом она наслушалась от брата, что «экспедиции» по Годриковой впадине по сравнению с «экспедициями» по коридорам Хогвартса — сущая чепуха. Кроме того, Джеймс очень нахваливал Астрономическую башню. Тея пообещала себе обязательно сходить туда, как только появится возможность.       Но сегодня оставался ещё один урок. Этот урок был трансфигурацией. Он был сдвоенный с Хаффлпаффом. В ожидании профессора, опаздывавшего на урок, барсуки очень громко разговаривали:       — Мой отец волшебник, а мать — маггла! — гордо сказала Клэр Целлер. — Я знаю, что слизеринцам такие не нравится, — она с вызовом покосилась в их сторону. — Так пусть знают: я горжусь, что во мне и маггловская, и магическая кровь!       — А я вот вообще ничего тут не знаю! — обречено вставила Никола Уайт, её глаза со вчерашнего дня были красные. — Я живу только с бабушкой, она когда узнала, что я ..мгх.., — она замялась так, будто до сих пор не может произнести это слово. — Ну одна из вас, короче, сказала, что всегда знала, что моя мать не могла ничего путного родить.        По слизеринскому ряду пробежал шёпот. Кто-то презрительно фыркнул, кто-то закатил глаза. Тея же почувствовала укол сочувствия к Николе. Вот уж магглы! Сказать своей внучке, что она «не путная», только потому, что волшебница! Так они должны гордится тому, что у них она родилась!        — А у тебя как дела, Холли? — с гаденькой усмешкой повернулся к ней Деклан Уилкис, слизеринец. — Твои родители больше не будут публиковаться в «Ежедневном пророке»? Дочка магглолюбов — и вдруг в Слизерине!       Холли Хопкинс сидела одна на последней парте. От очередных насмешек за день она покраснела и вот-вот была готова заплакать, но вдруг неожиданно разозлилась:       — Не смей ничего говорить про моих родителей! Они — герои! - выкрикнула она, сжимая кулаки, заставив всех удивиться. — Я вам всем ещё покажу, клянусь, чистокровные сно..       Договорить она не успела: Фелисити Харпер подбежала и закрыла ей рот рукой. В классе повисла тишина. Но Уилкис на этом не успокоился — тут же выбрал себе новую жертву.       — У нас в этом году странный поток, — он демонстративно посмотрел на Тею и на мгновение замолчал. — Одни предатели крови!       — Или бесприданницы, наш поток явно не удался, — включилась Мелифлуа, с насмешкой смотря на Фелисити.       — Что ты хочешь сказать, Деклан? — неожиданно процедил Регулус. — Что я, Блэк, таскаюсь с предателями крови?       — Ой, ну чего ты такой серьёзный, Регулус? — Минтака звонко засмеялась. — Просто мы с Декланом подумали, что в этом году у нас какой-то «зоопарк» собрался! Смотрите, вот Харпер — нищенка, вот Гиббон — из обедневшего рода,  а вот Хопкинс — вся такая «героическая»! Ну разве не смешно? Главное, чтобы она не начала тут свои маггловские порядки устанавливать!       Гиббон покраснел, Харпер побледнела, но продолжила удерживать вырывающуюся Холли. Теодора не выдержала и с легкой улыбкой произнесла:        — Знаете,  я всегда считала, что в Слизерине ценят ум и хитрость, а не умение издеваться над товарищами по факультету. Деклан, тебе я ещё посоветую, сначала узнать значение словосочетания «предатель крови», прежде чем им бросаться.        Минтака вскинула брови, в её глазах стояло веселье, а вот Уилкис, смотря на Регулуса, чуть растерялся, но от ответа их спасло неожиданно появившаяся профессор МакГонагалл. Она цепко посмотрела на всех учеников и принялась за перекличку. Профессор была очень строгой, от её взгляда становилось не по себе. И Тея порадовалась, что её деканом стал простодушный Слагхорн.       — Зачем ты встала на защиту Хопкинс? — шепотов спросил Регулус, пытаясь превратить иголку в булавку. — Минтака иногда заигрывается, но сейчас она права.        — Конечно она права, — нарочно небрежно сказала Тея. — Она же твоя кузина! — она попыталась произнести это хвастливым тоном Минтаки. И с удивлением увидела, что на лице Регулуса скользнула улыбка.        — Кузина, как же, — кивнул он. — Наши матушки друг другу кузины, но не скажу, что мы часто общались... На праздниках, они чаще общались с Сириусом, потом мы с ним смеялись.       Тея даже не удивилась. Сириус ещё летом начал вызывать раздражение, Джеймс слишком часто про него болтал. Но отвращение началось при знакомстве в поездке. Минтака со своим комично высокомерным видом, тоже вызвала неприязнь. Чей ей так не угодила Хопкинс? Только она хотела это спросить, как к ним подошла профессор МакГонагалл, посмотрев на Тею с едва заметной досадой.        После последнего урока, на котором, к неудовольствию Поттер, Регулус и Цирцея получили по два балла, она отправилась в совятню. Тея хотела написать письмо родителям, о том, что всё нормально и что не нужно писать директору. По дороге в совятню, мимо неё пробежали девочки близняшки с Рейвенкло. Про себя прикидывая нужные слова, она решила рассказать про поступок Джонса, чтобы окончательно убедить родителей: в Гриффиндоре ей рады не будут.        В совятне пахло сосновыми иголками и птичим помётом. Совы всех мастей и размеров перекликались, создавая настоящий гвалт. Тея нашла укромный уголок, подальше от остальных учеников, достала пергамент и перо. После двух минут пустого пергамента Тея испытала досаду из-за того, что Регулус пошёл гулять с Рабастаном. Он бы точно придумал нужные слова!  Передернув плечами, она сосредоточилась.       «Слизерин настроен ко мне благожелательно, чего не скажешь о Гриффиндоре...», - написала она, и слова сами потекли по пергаменту. Она рассказала про Джонса, про то, как Минтака вызвалась покарать его, и даже упомянула, что Регулус — брат Сириуса, а значит, в чём-то он все же хороший. Закусив перо и кинув злой взгляд на шумных гриффиндорцев, она ещё добавила, что очень их любит.          Несколько раз перечитав письмо, Тея отправила его и направилась в гостиную Слизерина. Там, в углу, рядом с книжным шкафом, с одной стороны вокруг стола, сидели мальчики, ненамного старше ее. В другой стороне — Аурелия с двумя девочками, одна из которых неуверенно улыбнулась Тее. Самое странное: на столе между ними копошились несколько крыс.