4. Приказ есть приказ

Когда тяжёлая дверь за майором Беловым захлопнулась, тишина в землянке стала густой и вязкой, словно смола. Галя стояла, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Приказ. Простое, короткое слово, мгновенно перечеркнувшее весь ее гнев, ее отчаянное нежелание делить небо с кем-то другим. - Ну, вот и познакомились, - нарушила молчание Аня. Голос ее был на удивление тихим, без прежнего задора. Она поднялась с койки. - Вы не сердитесь на меня, пожалуйста. Я же не виновата, что меня к вам прислали.   - Собирайся, штурман, - холодно бросила Галя, стараясь не смотреть на девчонку.   Это было сказано таким тоном, что сразу Аня поняла: любые дальнейшие разговоры бессмысленны. Личное закончилось. Началась служба. - Есть, командир, - уже по-уставному чётко ответила она.   Подойдя к столу, Галя взяла свой полётный планшет. Ее движения были резкими, выверенными. - Карты получила? - бросила она через плечо. - Так точно. Квадрат Z-14, - Аня тоже перешла на деловой тон. Она достала из своего планшета сложенную карту и штурманскую линейку. - Плотность зенитных батарей высока по всему периметру. Особенно у высоты 102.5. Рекомендую обходить ее с севера, вдоль русла реки.   Семашко молча взяла карту, пробежалась по ней взглядом. Девчонка права. Расчёт точный, безукоризненный. Это вызвало у Гали новую волну глухого раздражения. Словно эта новенькая, эта «юродивая», своим профессионализмом пыталась доказать, что она ничем не хуже Сони. - Разберёмся в воздухе, - холодно ответила она. - На инструктаж. Живо.   Они вышли из землянки в сгущающиеся сумерки. Аэродром жил своей напряжённой ночной жизнью. Где-то натужно взрезывал мотор, который прогревали механики, пахло авиационным бензином и влажной вечерней землёй. Мимо, неся ящики с боеприпасами, пробежали несколько бойцов. В воздухе висело то самое электрическое напряжение, которое всегда предшествует началу большой и опасной работы.   Галя шла быстро, глядя прямо перед собой. Аня едва поспевала за ней, стараясь не отставать.   Штабную землянку был видно издалека - самая большая и укреплённая. Стоило девушкам войти, Галю тут же окутал густой запах махорки, пота и мокрых шинелей. Внутри, под тусклым светом коптилки, за длинным сколоченным из досок столом уже сидели несколько человек. Семашко сразу узнала командиров других экипажей, которым предстояло лететь этой ночью - их лица были сосредоточенны и серьёзны. В центре, над большой, истыканной флажками картой, склонился майор Белов.   А рядом с ним стояли двое.   Одного она знала слишком хорошо. Майор Игорь Жданов, командир соседней истребительной эскадрильи. Он стоял, картинно скрестив руки на груди, и его черные цыганские глаза тут же отыскали Галю в полумраке. На губах лётчика заиграла фирменная, чуть нагловатая улыбка, а щегольские усики едва заметно дёрнулись. Игорь медленно, многозначительно кивнул ей, мол, добегалась, вот мы и встретились. Галя почувствовала, как щеки заливает горячая краска. Только этого клоуна здесь не хватало! Она тут же отвернулась, сделав вид, что не заметила его приветствия.    Заинтересованный взгляд Семашко скользнул по второму мужчине. Его она видела впервые. Молодой, лет тридцать не больше, подтянутый, в идеально подогнанной полевой форме без знаков различия. Лицо - приятное, умное и проницательное, из тех, что запоминаются сразу. Но главное - глаза. Серые, пронзительные, они, казалось, видели саму суть вещей. Взгляд незнакомца скользнул по Гале и остановился на Ане. Всего на долю секунды. В нем не было ни удивления, ни оценки, а лишь спокойное любопытство. И Аня, до этого с интересом разглядывавшая карту на стене, вдруг смутилась и зарделась, опустив глаза. - А, Семашко, Миронова, заходите, - поднял голову Белов. - Садитесь. Начинаем инструктаж.   Галя демонстративно выбрала место подальше от Жданова и села на самый краешек скамьи, положив перед собой планшет, словно щит. Аня устроилась рядом и, словно ничего не произошло, тут же с головой ушла в работу, аккуратно разложив свою карту и взяв в руки карандаш. Она уже была там, в небе, среди условных обозначений и расчётов, и казалось, вся эта напряжённая, полная личных токов атмосфера ее совсем не волновала.  - Товарищи, - начал майор, обведя всех тяжёлым взглядом. - Сегодня ночью у нас задача особой важности. По данным агентурной разведки, в квадрате Z-14 противник концентрирует крупную танковую группу для контрудара. Предположительно, до ста пятидесяти машин.   По землянке прошёл тихий гул. Сто пятьдесят танков - это целая дивизия.    - Задача экипажа Семашко, - Белов ткнул мундштуком цигарки в карту, - пройти на предельно малой высоте, в режиме полного радиомолчания, и произвести визуальное подтверждение и фотосъёмку. Точные координаты, количество техники, расположение штаба. От ваших данных зависит успех нашей завтрашней артподготовки и всего наступления.   Галя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Такая ответственность. А с ней в экипаже - неопытная девчонка.   - Прикрытие на отходе будут обеспечивать «ястребки» капитана Жданова, - кивнул Белов в сторону истребителя.   Игорь встретился взглядом с Галей и ободряюще улыбнулся. - Не переживай, Галчонок, - негромко сказал он. - Прорвёшься. А обратно мы тебя на руках донесём, ни один «мессер» не подберётся.   Галя лишь сухо кивнула. - Кроме того, - продолжил майор, мрачно зыркнув на Игоря, - операцией на земле интересуется Управление военной разведки. Капитан Яков Штольман. Вам слово.   Он представил второго незнакомца. Тот лишь чуть заметно наклонил голову.   - По нашим сведениям, - заговорил Штольман, и Галя отметила его тихий, но властный голос, в котором не было ни одной лишней интонации, - в этом же квадрате, в районе старой мельницы, может находиться замаскированный полевой штаб танкового корпуса. Ваша второстепенная, но крайне важная задача, товарищ Семашко, - подтвердить любую активность в этом районе. Любую. Движение машин, световые сигналы, работа радиостанции.   Галя снова кивнула.   В этот момент Аня, до этого внимательно изучавшая карту, вдруг подняла глаза и посмотрела прямо на Штольмана. - Товарищ капитан, - неожиданно для всех произнесла она. - А мельница… она на холме стоит? У воды?   Штольман на секунду замер. Его серые глаза чуть сузились, внимательно изучая лицо девушки. - Так точно, младший лейтенант. На холме у пересохшего ручья. Откуда вам это известно? На картах этого не обозначено. - Я… просто представила, - чуть смутившись под его пристальным взглядом, ответила Аня. - Мельницам нужна вода и ветер. Логично, что она на холме.   Штольман ничего не ответил, но его взгляд стал ещё более задумчивым. Он так посмотрел на Аню, словно видел не просто молоденькую девчонку-штурмана, а разгадывал сложную головоломку. - Вылет через тридцать минут, - подытожил Белов. - Готовьте машины. Можете быть свободны.   Все мгновенно задвигались, заговорили, собирая планшеты. Галя поднялась, чувствуя на себе насмешливый взгляд Игоря. Но ее саму сейчас волновало другое. Странный вопрос ее нового штурмана и ещё более странный, пронзительный взгляд разведчика. Эта ночь обещала быть ещё сложнее, чем она думала.

XXX

  Лётное поле перед ночным вылетом - это место, где суета смешивается с предельным сосредоточением. Галя шла к своему По-2, который механики уже выкатили на стартовую позицию. - Командир, все готово! - доложил ей старший механик, пожилой, усатый дядька по прозвищу Петрович. - Машина зверь, не подведёт. Масло поменяли, моторчик шепчет. - Спасибо, Петрович, - кивнула Галя. Она доверяла ему как себе. Петрович мог с закрытыми глазами перебрать весь двигатель и по звуку определить любую неисправность.   Семашко начала свой привычный ритуал: обошла самолёт, проверила расчалки, элероны, осмотрела шасси. Каждое движение было отточено до автоматизма. Обыденная проверка успокаивала перед вылетом.   Аня уже была тут, как тут. Она не слонялась без дела, а вместе со специалистом по вооружению проверяла крепление фотокамеры и бомбодержателей. Галя с неудовольствием отметила, что и здесь девчонка разбирается. - Все в порядке, товарищ старший лейтенант, - доложила она, увидев Галю. - Фотоаппарат заряжен, «подарочки» на месте. - На месте их быть не должно, - сухо поправила Галя. - У нас разведка, а не бомбардировка. Лишний вес нам ни к чему. Снять бомбы. - Но, командир… - начала было Аня. - А вдруг пригодятся? Мало ли… - Приказ был ясен? Визуальное подтверждение и фотосъёмка, - отрезала Галя. - Лишняя инициатива на войне наказуема. Петрович, сними ФАБ-50.   Петрович с сомнением посмотрел на Галю, потом на Аню, но спорить не стал. Приказ командира экипажа - закон.   В этот момент к ним подошли двое. Игорь Жданов и Яков Штольман. - Решил лично проверить, на чем моя подопечная в пекло летит, - с широкой улыбкой сказал Игорь, хлопая ладонью по фюзеляжу По-2. - Эх, Галина, пересаживайся ко мне на «Як»! Вот где скорость, где мощь! А это… это же этажерка летающая. - Эта «этажерка», капитан, доберётся туда, куда вашему «Яку» и не снилось, - холодно парировала Галя, продолжая осмотр. - У нас разные задачи. - Ладно-ладно, не кипятись, - рассмеялся Игорь. - Я же любя. Ты главное, береги себя. Мы с ребятами будем рядом, на высоте. Если что - сразу давай сигнал.   Лётчик говорил легко и беззаботно, но в его глазах Галя прочитала неподдельную тревогу.   Штольман молчал. Он смотрел на Аню. Аня, в свою очередь, с не меньшим любопытством разглядывала его. Их взгляды встретились, и в воздухе повисла странная, напряжённая пауза. Казалось, они ведут какой-то безмолвный диалог, понятный только им двоим. - Удачи, младший лейтенант, - наконец произнёс Штольман, обращаясь исключительно к Ане. - Ваша интуиция сегодня может оказаться важнее любой карты. - Я не верю в интуицию. Я верю в точные данные и расчёт, - вмешалась Галя, которой этот мистический флёр уже порядком надоел. - А зря, - заметил Штольман, не сводя глаз с Ани. - Иногда то, что нельзя рассчитать, спасает жизнь. - Пора, - Галя демонстративно посмотрела на часы. - По машинам.   Она легко, по-мальчишески, запрыгнула в свою кабину. Аня последовала за ней. - Ну, с Богом! - крикнул им вслед Жданов. Он помахал рукой.   Штольман остался стоять на месте, провожая их взглядом. - Славные девчонки! А, капитан? - улыбаясь посмотрел на разведчика Игорь. - Да. Славные, - серьёзно кивнул Яков. - Командир, разрешите? - раздался в наушниках голос Ани, когда Галя уже запускала двигатель. - Что ещё? - раздражённо спросила она. - Майор Жданов… он ведь за вами ухаживает?   Галя чуть не поперхнулась. - Миронова, если ты сейчас же не займёшься своими прямыми обязанностями, то следующий полет совершишь на земле. В качестве техника. Я понятно объясняю? - Понятнее некуда, - ничуть не обидевшись, прозвенел голос Ани. - Просто хотела сказать, что он хороший человек. Надёжный. Вы не отталкивайте его. Такие на дороге не валяются. Особенно на фронтовой. - Займись картой! - рявкнула Галя, давая газ.   Мотор взревел, и их маленький самолёт, качнув крыльями, начал разбег по взлётной полосе, уходя в тёмную, полную опасностей ночь. Ведя машину Галя уже в сотый раз подумала, что ее новый штурман - это ходячая катастрофа. Она вечно лезет не в своё дело, верит в какие-то нити судьбы и в открытую флиртует с офицерами военной разведки. И как, скажите на милость, с такой можно выполнять задание особой важности?

XXX

  Биплан набрал высоту и лёг на заданный курс. Внизу земля превратилась в сплошное чёрное покрывало, лишь изредка прошитое тусклыми нитями дорог. Вверху, в бездонной высоте, царили холодные, равнодушные звезды. Мотор По-2 гудел ровно и успокаивающе, как колыбельная. В этой монотонности была своя магия - она позволяла отрешиться, стать частью машины, частью ночного неба.   Галя вела самолёт, полностью растворившись в процессе. Ее гнев и раздражение улеглись, сменившись ледяным спокойствием. Здесь, в воздухе, не было места чувствам. Были только приборы, карта, звезды и еле слышный свист ветра в расчалках. Она чувствовала малейшую вибрацию, малейшее изменение в работе двигателя. Она была на своём месте!   Выше и чуть позади, словно призрачные тени, скользнули черные силуэты «Яков». Их присутствие было почти неощутимым, но знание того, что они рядом, добавляло толику уверенности. По крайней мере, до линии фронта. Дальше - они останутся одни. - Командир, подлетаем к линии фронта, - голос Ани в наушниках прозвучал неожиданно чётко, вырвав Галю из оцепенения. - Через три минуты входим в зону действия немецких ПВО. - Вижу, - коротко ответила Галя.   Впереди небо стало беспокойным. Далёкие, беззвучные вспышки артиллерии на мгновение озаряли горизонт, а тонкие белые лучи прожекторов нервно шарили по облакам. Война напоминала о себе. - Маршрут помнишь? Обходим высоту сто два и пять с севера, - напомнила Галя, скорее для себя, чем для штурмана. - Помню, командир, - подтвердила Аня. - Но… - Что «но»? - напряглась Галя. - Нам нужно левее, - голос Ани стал серьёзным, в нем пропали весёлые нотки. - Сильно левее. Вон к тому тёмному пятну, к лесному массиву. И снижаться. Срочно.   Галя бросила взгляд на карту, подсвеченную тусклой лампочкой. Лесной массив был в стороне от их маршрута. Это крюк в несколько километров. Лишний расход горючего и потеря времени. - Миронова, прекратить самодеятельность, - прошипела она в ларингофон. - У нас утверждённый курс. Отклонение от маршрута - трибунал. Ты это понимаешь? - Понимаю, - голос Ани дрогнул, но в нем слышалась стальная настойчивость. - Но мы не можем лететь прямо! Товарищ командир… Галя! Пожалуйста! Там… плохо. Там воздух плохой. - Что за чушь? Воздух плохой! - взорвалась Галя. - Ты штурман или барометр? Выполняй приказ! - Он колючий! - почти выкрикнула Аня. - Липкий и колючий, как паутина! Нас там ждут! Прошу вас, командир, доверьтесь мне! Один раз!   Галя молчала, ее пальцы до боли сжимали ручку управления. Это был бред. Антинаучный, истеричный бред новенькой девчонки. Но в ее голосе было столько отчаянной, неподдельной убеждённости, что у Гали по спине пробежал холодок. Она вспомнила случай сегодня днём. Сердитый лес… Что, если?..   Стиснув зубы, Семашко резко отвернула самолёт влево, уходя с курса в сторону тёмного лесного массива. - Если из-за тебя нас собьют, Миронова, я тебя и на том свете найду! - прорычала она.   Галя не успела закончить фразу.   В тот же миг небо прямо по их прежнему курсу, именно там, где они должны были находиться, взорвалось. Десятки огненных трасс взмыли с земли. Четыре мощных прожектора скрестили свои лучи, создав световую ловушку. А в центре этой ловушки, разрывая ночную тишину, начали распускаться черные, смертоносные цветы разрывов зенитных снарядов. Немецкая батарея работала слаженно и яростно, превращая квадрат неба в огненный ад. Они бы влетели прямо в центр этого ада. Без единого шанса…   Галя смотрела на это страшное зрелище, чувствуя, как леденеют руки. Ее маленький По-2, прижавшись к верхушкам деревьев, проскользнул мимо незамеченным. Несколько долгих, бесконечных секунд они летели в полной тишине, нарушаемой лишь гулом собственного мотора. Зенитки отстрелялись по пустому месту и замолчали. Ловушка захлопнулась впустую. - Миронова… - выдохнула Галя, когда они снова набрали высоту, оставив опасный район позади. Голос ее не слушался. - Что… что это было?   Она ждала любого ответа: «я рассчитала», «я предположила», «мне повезло». Но то, что она услышала, не укладывалось ни в какие рамки. - Я же говорила, - тихо и немного устало ответила Аня. - Воздух стал плохим. Я его почувствовала. Он как будто зазвенел от злости.   Галя молчала до самого квадрата Z-14. Она вела самолёт на автомате, но все ее мысли были там, позади, в том огненном капкане. Она - опытный пилот, лучший в полку, верящая только в расчёт, в опыт и в мастерство, - была сейчас жива только благодаря сумасшедшей интуиции девчонки-штурмана, которая «чувствует» воздух. И это осознание пугало ее больше, чем любой «Мессершмитт» на хвосте.