7. Тишина после боя

Обратный путь до аэродрома прошёл в почти полном молчании. Галя вела машину, чувствуя за спиной надёжное присутствие «Яка» Игоря. Он не приближался, держался на расстоянии, но его силуэт, темнеющий на фоне светлеющего неба, действовал успокаивающе. Впервые за долгое время Галя чувствовала себя не одинокой в этом огромном, враждебном небе.   Аня тоже молчала. Она сидела, сжавшись в комочек, и Гале казалось, что она видит, как плечи девушки мелко дрожат. Весь ее азарт, вся ее сверхъестественная уверенность, казалось, испарились, оставив после себя лишь смертельную усталость. Она ведь тоже была просто девчонкой, впервые попавшей в такую переделку.   Когда они приземлились, их встречал весь аэродром. Новости разлетаются быстро. Все уже знали, что экипаж Семашко не просто вернулся с задания, но и выжил в схватке с ночным истребителем.   Едва Галя заглушила мотор, как к самолёту со всех ног бросился Игорь. Он уже посадил свой «Як» на их аэродроме. - Галя! Аня! - Жданов подбежал к По-2, его лицо было бледным, а в глазах горел лихорадочный огонь. - Вы целы?! - Целы, майор, целы, - хрипло ответила Галя, с трудом выбираясь из кабины. - Твоими молитвами. И твоим нарушением приказа. - К черту приказ! - отмахнулся он. - Я… я просто не мог сидеть и ждать.   Он посмотрел на неё таким взглядом, что Галя невольно смутилась и отвела глаза.   Из задней кабины с помощью Петровича выбралась Аня. Она была белее мела. - Спасибо, майор, - тихо сказала она Игорю. - Вы… вовремя. Как вы дрались… Вы - настоящий герой! - Это вы героини, - серьёзно возразил он. - Я до сих пор не понимаю, как вы так долго смогли уворачиваться от «Мессера».   В этот момент к ним подошёл майор Белов. Рядом с ним, к удивлению Гали, шёл и капитан Штольман. Он все ещё был в маскхалате. Через плечо висел автомат. Лицо разведчика, как обычно, было непроницаемо, но в серых глазах, когда он посмотрел на девушек, мелькнуло что-то… очень похожее на облегчение. - Жданов! - рявкнул Белов. - Ты понимаешь, что натворил? Самовольный вылет в запрещённый квадрат! Нарушение прямого приказа! Это ведь… трибунал! - Виноват, товарищ майор, - не стал отпираться Игорь, вытягиваясь по струнке. - Готов понести наказание. Но я не мог позволить им погибнуть. - Наказание будет, - сурово сказал Белов. Но лицо его уже смягчилось. - Потом. Когда война кончится. А пока - объявим тебе благодарность. За спасение экипажа и сбитый вражеский истребитель. Представление на орден подпишу сегодня же.   Жданов опешил. - Но, товарищ майор… - Отставить разговоры! - оборвал его Белов. Он повернулся к Штольману. - Ну, капитан, ваша вылазка едва не стоила нам двух самолётов и трёх пилотов. Хоть не зря все это? - Не зря, - устало улыбнулся Штольман. - Группа вернулась. Задание выполнено. Мы захватили офицера связи штаба корпуса и важные документы. «Манёвры» девчат дали нам необходимые минуты. Без них мы бы не ушли.   Он подошёл к Гале и Ане. - Товарищи лётчицы, - официально начал он. - От лица Управления военной разведки и от себя лично благодарю вас за мужество и профессионализм.   Он посмотрел на Галю, затем перевёл взгляд на Аню. - И за интуицию, младший лейтенант. Она оказалась точнее наших данных.   Он протянул Ане руку. Аня, чуть помедлив, вложила свою ладонь в его. Их рукопожатие длилось на секунду дольше, чем того требовал устав. - А теперь - всем отдыхать! - скомандовал Белов. - Семашко, Миронова, вам двое суток на отдых. Чтобы я вас возле самолётов не видел. Отсыпаться, есть и приходить в себя. Это приказ.   Галя почувствовала, как напряжение, державшее ее все это время, наконец отпустило. Ноги стали ватными. Мир поплыл перед глазами. Последнее, что она увидела, прежде чем темнота окончательно ее накрыла, было испуганное лицо Игоря, который бросился, чтобы подхватить ее.

XXX

  Галя очнулась на своей койке в медпункте. Первое, что увидела, - встревоженное лицо Жданова. Он сидел на табуретке у ее кровати и, кажется, даже не дышал. - С-сколько я?.. - прохрипела она. - Минут десять, - с огромным облегчением выдохнул Игорь. - Врач сказала, просто переутомление. Велела накормить и уложить спать. Как ты? - Как будто на мне целый полк отплясал, - честно призналась Галя. - Пойдём, - он осторожно помог ей подняться. - Сперва поешь. Смотри, я прослежу. Затем обязательно сходи в баню. Смой с себя эту ночь. По себе знаю, помогает…

XXX

  Баня на аэродроме была несказанной роскошью. Простая бревенчатая избушка с парилкой и душевой, где всегда была горячая вода. Место, где можно было на полчаса забыть о войне.   Когда Галя, пошатываясь, вошла в наполненную паром душевую, Аня уже была там. Она стояла под струёй горячей воды, закинув голову, и на ее лице была написана такая безмятежность, будто и не было этого безумного полёта. Без одежды Миронова выглядела очень юной и какой-то беззащитной, ранимой - вчерашний угловатый подросток, совсем недавно начавший превращаться в молодую красивую женщину.   Некоторое время они молчали, каждая погруженная в свои мысли. Шум воды и густой пар создавали ощущение уюта и защищённости. - Вода сегодня горячая. Просто роскошь! - нарушила молчание Аня, словно они были не на фронте, а в санатории. - Смыть бы весь этот порох… и страх заодно.   Галя хмыкнула, раздеваясь. - Страх водой не смоешь, Миронова. Он, зараза, глубоко сидит. - А мы его юмором попробуем, - подмигнула Аня. Она повернулась к Гале, ее лицо в клубах пара казалось лукавым и немного ведьминским. - Командир, а признайтесь честно, вы хоть на секунду поверили, что мы оттуда выберемся?   Семашко на мгновение задумалась. - Если честно? Ни на секунду, - призналась она. - Я просто делала то, что ты говорила. Потому что все остальные варианты были ещё хуже. - Вот видите! - рассмеялась Аня. - Главное - выбрать из всех плохих вариантов самый сумасшедший. Он обычно и срабатывает.   Галя покачала головой, но улыбнулась. - Я все равно не понимаю… Как ты это делаешь? Музыка боя… Это же просто хаос. Грохот и смерть. - Ну, у каждого свои таланты, - пожала плечами Аня. - Вы вот самолёт чувствуете, как живой. А я - ночь. Она со мной разговаривает. Иногда шепчет, иногда кричит. Сегодня вот кричала так, что до сих пор в ушах звенит.   Она намылила голову душистым мылом, которое пахло ландышами. - Кстати, о криках. Когда капитан Жданов вас на руки подхватил, у него такое лицо было… Я думала, он сейчас от переживаний не только немцев, но и весь наш аэродром к чертям разнесёт.   Галя почувствовала, что краснеет. - Перестань, Миронова. Он просто… беспокоился за экипаж. - Конечно-конечно, - хихикнула Аня. - За весь экипаж в лице одной эффектной шатенки с зелёными глазами. Галя, да он на вас смотрит, как кот на сметану! Только вы, как ледяная крепость, все атаки отбиваете. - А сама-то? - решила перейти в наступление Галя. - Что это у вас за гляделки были с капитаном разведки? Руку он твою отпускать не хотел. Думала, унесёт с собой в качестве трофея.   Теперь пришла очередь Ани смущаться. Она отвернулась, делая вид, что очень увлечена смыванием пены.   - Он… другой, - тихо сказала она. - Не такой, как все. Не шумный. Он как будто не смотрит, а читает. И от него… надёжностью веет. И тайной. - Надёжностью и тайной? Миронова, ты в своём репертуаре. У тебя люди не разговаривают, а звенят, и не выглядят, а веют, - усмехнулась Галя. Но ее усмешка была доброй.   Она подошла к Ане и неожиданно для самой себя сказала: - Спасибо, Аня.   Миронова удивлённо посмотрела на неё. Галя впервые назвала ее по имени без всякой иронии. - За что? - За все. За то, что жива. За то, что не дала мне раскиснуть. И за то, что… ну, в общем, за твой слух.   Аня просияла. Ее улыбка была такой тёплой и искренней, что растопила остатки льда в душе Гали. - Да не за что, командир. Мы же теперь один экипаж, - она игриво щёлкнула Галю по носу мокрым пальцем. - Небо-то у нас теперь одно. На двоих.