8. Танцы

Утро было непривычно тихим. Галя проснулась не от рёва сирены и не от команды дежурного, а от солнечного луча, нагло пробившегося сквозь щель в занавеске и устроившегося прямо на ее лице. Она поморщилась, открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где она и какой, собственно, сегодня день. Тело болело. Каждый мускул, каждая косточка ныли, напоминая о безумных перегрузках прошлой ночи.   Рядом, на койке спала Аня. Спала так крепко и безмятежно, свернувшись калачиком и подложив ладошку под щеку, что Галя невольно улыбнулась. В спящем виде ее новый штурман выглядел как обычный ребёнок, а не как ведьма, слышащая «музыку боя».   Галя осторожно встала, стараясь не скрипеть половицами и вышла на улицу. Стоял чудесный день кануна лета. Приказ майора Белова о двух днях отдыха казался подарком судьбы. Эта неожиданная свобода была одновременно и блаженством, и пыткой. Галя не привыкла сидеть подолгу без дела.

XXX

  Она встретилась с Аней в столовой. Миронова вовсю уплетала перловую кашу с тушёнкой, запивая ее мутным, но сладким компотом. - С добрым утром, командир! - весело провозгласила она, увидев Галю. - Садитесь, ешьте! Перловка сегодня на удивление вкусная. Повар, наверное, влюбился - каша почти не подгорела.   Галя, сев напротив, взяла свою порцию. Новость об их невероятном ночном приключении уже облетела не только полк, но, кажется, весь сектор фронта. Другие лётчицы, проходя мимо их столика, бросали на них взгляды, в которых смешались любопытство, восхищение и почти суеверный трепет. Галя, не привыкшая к такому вниманию, чувствовала себя не в своей тарелке. - И что будем делать эти два дня? - спросила она, лениво ковыряя кашу. Приказ майора об отдыхе казался чем-то нереальным. - Непривычно как-то без дела сидеть. - Как что? - всплеснула руками Аня, и ее глаза загорелись. - Жить! Просто жить, Галя! Дышать, смотреть на солнце! Можно будет в деревню сходить, молока достать. На речку! Погода-то какая, а мы все по землянкам киснем!   Гале эта идея показалась дикой. Идти куда-то с аэродрома, где все привычно и понятно, в мирную жизнь, которая казалась такой далёкой и нереальной… - Семашко! Миронова! Героини наши!   У их столика нарисовались старые подруги Гали - Катька Зубова и Машка Червинская. Катька, как всегда шумная и энергичная, плюхнулась на лавку рядом с Галей, а более спокойная Маша села подле Ани. - Ну, рассказывайте, ведьмы! - потребовала Катька, обнимая Галю за плечи. - Как вы от «Мессера» ускользнули. - Да ничего особенного, - попыталась отмахнуться Галя, смущённо улыбаясь. - Обычный вылет. - Обычный вылет! - передразнила ее Катька. - Скромница ты наша! Аня, хоть ты расскажи! - А что тут рассказывать. Слетали - станцевали. Делов-то! - пожала плечами Миронова.   Девушки весело рассмеялись. - Кстати, о танцах! - заговорщицки понизив голос, сообщила Катька. - В честь вашего героического возвращения Семеныч сегодня вечером разрешил устроить танцы! В большой санитарной палатке!   Она сделала паузу и хитро посмотрела на Галю. - И «ястребки» наши обещали быть в полном составе! Так что твой спаситель, майор Жданов, точно придёт. Говорят, ему Семеныч за твой спасение сначала всыпал по первое число за самовольство, а уже потом к ордену представил!   Галя потупилась, усиленно «сражаясь» с кашей. Однако от неё не укрылось, что при слове «танцы» ее штурман буквально вся засветилась, ее сине-зелёные глаза загорелись азартным огнём. - Танцы? Настоящие? С музыкой? - с детским восторгом переспросила она. - Ой, я так люблю танцевать! Я в детдоме все конкурсы выигрывала! Вальс, фокстрот, даже цыганочку с выходом могу!   Видя этот неподдельный восторг и чувствуя на себе выжидающий взгляд Катьки, Галя неожиданно поняла - отказываться от танцев не хочет. Ей самой отчаянно хотелось всего этого - громкой музыки, смеха, толпы, простого человеческого веселья.   Семашко пожала плечами, стараясь придать своему голосу равнодушие, но предательская улыбка уже играла на ее губах. - Ладно-ладно. Пойдём. Посмотрим, как танцуют ваши хвалёные «орлы».   Катька победно вскрикнула. Маша с Аней обнялись. Галя картинно закатила глаза.

XXX

  Ближе к вечеру их маленькая землянка гудела, как растревоженный улей, и была наполнена девичьим смехом и суетой. Война на несколько часов неохотно отступила, уступив место куда более важной задаче: подготовке к танцам. Центром этой вселенной, ее солнцем и главной движущей силой, была, конечно же, Аня Миронова. Она порхала от одной девушки к другой, раздавая ценные указания. - Машка, нет, не так! Стрелки нужно рисовать от внешнего уголка глаза, так взгляд будет загадочнее! Дай-ка сюда жжёную спичку! - Катька, тебе этот цвет не идёт, слишком яркий! Ты же у нас смуглая, тебе вишнёвый нужен!   Главным сокровищем, которое Аня раздобыла неизвестно где, была почти целая губная помада в золотистом футляре. Настоящая, довоенная, пахнущая малиной. Этот «трофей» передавался из рук в руки, как полковое знамя, и каждая девушка, затаив дыхание, наносила драгоценный цвет на губы с помощью заострённой спички.   Галя сидела на своей койке и делала вид, что с головой ушла в изучение карты полётов. Она хмурила брови, водила пальцем по линиям маршрутов, но сама краем глаза наблюдала за этим весёлым безумием. По правде говоря… ей все это очень нравилось! Но Галя не была бы самой, если бы даже в этот момент не пыталась выглядеть строгой и сосредоточенной. Как-никак, она командир - старший лейтенант Красной Армии! Появиться на танцах первой, с сияющими глазами? Немыслимо… - Ну всё, красавицы, мы готовы! - объявила Катька Зубова, покрутившись перед осколком зеркала. - Пошли покорять сердца «ястребков»! - Галь, ты идёшь? - как бы между прочим спросила Маша. - У меня работа, - не поднимая глаз от карты, буркнула Галя. - Подойду позже. Нужно маршрут уточнить. - А, ну да, конечно, - хитро переглянулись подруги. - Жаль. Твой Игорь, наверное, будет один весь вечер скучать… Ну, мы пошли. Развеселим его…   Они направились к выходу. Галя почувствовала укол досады. Неужели они вот так просто возьмут и уйдут? Но Аня уже была подле неё. В руках штурман держала ту самую помаду. - Товарищ командир, ваша очередь, - серьёзным тоном, не терпящим возражений, сказала она. - Я же сказала, я занята, - попыталась сохранить лицо Галя. -  Отставить занята, - покачала головой Аня. - Вы же лицо нашего полка. Вам нужно выглядеть безупречно. Тем более перед истребителями. Это вопрос чести нашей эскадрильи.   Она протянула ей помаду. Это был идеальный предлог. Галя посмотрела на Аню, на ее серьёзное и в то же время лукавое лицо, и не смогла сдержать улыбки. Ее оборона была безоговорочно прорвана. - Ладно, - со вздохом, полным трагической обречённости, сказала она, откладывая карту. - Давайте вашу помаду. Только чтобы полк не опозорить.   Девушки победно переглянулись. Галя села перед зеркалом. Аня, как опытный визажист, взяла спичку и начала аккуратно обводить ее губы. - Вот так, - шептала она. - У вас очень красивая форма губ. Нужно только подчеркнуть. Увидите, все кавалеры будут ваши.   За окном уже совсем стемнело. Из большой санитарной палатки, раскинутой у леса, доносились первые, пронзительные звуки настраиваемого патефона. Близился вечер. Вскоре должны были подойти кавалеры.

XXX

  Большая санитарная палатка, обычно пахнущая лекарствами и свежевыстиранными бинтами, сегодня была просто неузнаваема. Ее превратили в самый настоящий танцевальный зал. Койки и столики сдвинули к стенам, освобождая место для танцующих пар. Тусклые лампочки бросали на лица таинственные отсветы. Пол был усыпан свежими сосновыми иголками, чей аромат смешивался с запахом махорки, дешёвого одеколона «Шипр» и чего-то неуловимо праздничного.   В углу, на ящиках из-под снарядов, стоял главный виновник торжества - патефон. Хрипловатый, но полный неукротимого жизнелюбия голос Леонида Утёсова выводил из раструба довоенный фокстрот.   Аня была в своей стихии. Не прошло и пяти минут, как она уже оказалась в центре внимания. Она была лёгкой, почти невесомой, и танцевала с таким упоением и азартом, что на неё засматривались даже те, кто пришёл просто постоять у стенки. Она порхала от одного партнёра к другому, ее светлые волосы, заплетённые в косу, растрепались, игриво рассыпавшись по плечам, а глаза сияли ярче лампочек. Она не просто танцевала - она излучала радость, заражая ею всех вокруг.   Галя же сперва чувствовала себя не в своей тарелке. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и смущённо наблюдала за весельем. Признаться, она отвыкла от всего этого. Отвыкла от громкого смеха, от музыки, от простых человеческих радостей. Но постепенно, глядя на счастливые лица подруг, на кружащиеся пары, на свою абсолютно счастливую напарницу, она почувствовала, как лёд внутри понемногу тает. Катька Зубова уже утащила ее на один танец, и Галя, неуклюже топчась на месте, даже несколько раз улыбнулась.   Тут-то она и увидала Игоря. Он шёл прямо к ней через всю палатку, уверенный и неотразимый в своей ладно подогнанной форме. - Ну что, товарищ командир, - его тёмные глаза смеялись. - Боитесь принять вызов на «паркете», раз уж в небе вам равных нет? - Смотря кто вызывает, - парировала она, чувствуя, как краснеет.   Патефон зашипел, и игла перескочила на другую мелодию. Зазвучал медленный, обволакивающий вальс «На сопках Маньчжурии». - Вызывает майор Жданов. Просит уделить ему один вальс. И обещает не уронить.   Он протянул ей руку. Отказать было невозможно! Галя, вздохнув, с преувеличенной неохотой вложила свою ладонь в его. Он тут же крепко сжал ее пальцы и повёл в круг.   Игорь и правда танцевал отлично - уверенно и сильно он вёл ее в танце. Галя сперва была напряжена, ее руки неохотно легли ему на плечи. - Расслабься, Семашко, - прошептал он ей на ухо. - Я не кусаюсь. Почти. Ты ведь не веришь слухам?   Галя с трудом подавила смешок. - Слухи - оружие штабных, майор, - холодно ответила она, пытаясь отстраниться, но он лишь крепче прижал ее к себе. - А я делом занимаюсь. - И все-таки ты стала ещё серьёзнее, - он заглянул ей в глаза. - Совсем улыбаться разучилась. Может, мне тебя расколдовать? - Попробуйте, майор, - усмехнулась она, входя в азарт. - Только учтите, я заговорённая от плохих танцоров и назойливых кавалеров. - Значит, у меня есть шанс, - рассмеялся он.   Музыка закончилась чересчур быстро. Но Игорь не отпустил Галю. - Пойдём, выйдем на воздух, - серьёзно сказал он. - Здесь уже дышать нечем.   Галя подчинилась. Они вышли из душной, шумной палатки в прохладную ночную свежесть. Над головой раскинулось бездонное, усыпанное звёздами небо. Их небо. Тихое, мирное, без огненных трасс и хищных силуэтов. Какое-то время они молчали, просто дыша и глядя вверх. - Посмотри, как красиво, - неожиданно сказала Галя. - Ты красивее, - тихо ответил Игорь. Он нежно взял девушку за руки. - Галя…   Лётчик шагнул ближе, его лицо было совсем рядом. Галя почувствовала его горячее дыхание. Она знала, что сейчас произойдёт. И испугалась. - Игорь, не надо, - она мягко, но настойчиво уперлась ладонью ему в грудь, не давая себя поцеловать.   Он замер, и на его лице отразилось неподдельное удивление. - Почему? - Я… я ещё не готова, - прошептала она, отводя взгляд. Она сама не до конца понимала, почему. - Я… я ни в чем не уверена. И в себе - тоже.   Жданов отстранился. Удивление на его лице сменилось холодным недоумением. - Не готова? - резко спросил он. - Мы на войне, Галя! Завтра может не быть! Ни для меня, ни для тебя. Когда ты собираешься быть готовой? После победы?   Он ждал ответа, но Галя молчала, не зная, что сказать. - Ясно, - с горькой усмешкой бросил он. Он резко развернулся. - Извини, что потревожил, товарищ старший лейтенант.   И, не оглядываясь, ушёл в ночь, растворившись в темноте. Галя осталась стоять под огромным, равнодушным небом, чувствуя себя ужасно одинокой.

XXX

  Семашко вздрогнула. Холодный ночной воздух, ещё недавно казавшийся спасением от духоты, теперь пробирал до костей, усиливая чувство одиночества. Она мрачно смотрела на звезды и злилась. На Игоря - за его нетерпеливость. На войну - за то, что она отняла у неё умение радоваться. И больше всего - на саму себя, за эту дурацкую, неуместную ранимость. - Замёрзли, товарищ командир?   Галя вздрогнула. Сзади к ней неслышно подошла Аня. Она раскраснелась после танцев, ее глаза сияли. Не дожидаясь ответа, она обняла Галю сзади и попыталась закружить ее на месте. - Галя, ты не представляешь, как там здорово! Я сто лет так не веселилась!   Она отпустила Галю и счастливо вздохнула. - Жаль только, одного человека здесь нет, - с ноткой грусти добавила она. - Кого ещё? - с иронией спросила Галя. - Капитана Штольмана, - мечтательно ответила Аня. - Вот с кем бы я хотела потанцевать вальс. Мне кажется, он… хорошо танцует.   Семашко, глядя на это наивное, расстроенное лицо, заставила себя улыбнуться. - Разведчикам не до танцев, Анька. У них свои, тайные вальсы с вражескими агентами. Он слишком серьёзен для такого пустяка. -  Может быть, - согласилась Миронова. Она вдруг посерьёзнела и заглянула Гале в глаза. - А вы из-за майора Жданова так расстроились? Не берите в голову, товарищ командир. Мужчины - они как погода. То солнце, то гроза. Главное, чтобы лётная была.   Галя хотела было огрызнуться, но Аня взяла ее за руку. Ее ладонь была горячей и сухой. - Он вернётся. И извинится. Я чувствую, - уверенно сказала она. - Он просто не понял.   Из палатки, смеясь, вывалились Катька Зубова и Маша Червинская. - Ага, вот вы где, дезертиры! - весело крикнула Катька. - А мы вас потеряли!   Увидев расстроенное лицо Гали, Зубова тут же посерьёзнела. - Так, что здесь произошло? Орёл твой обидел? - Не бери в голову! Все в порядке, Кать, - попыталась отмахнуться Галя.   Но Катька не была бы собой, если бы отступила. Она подошла и по-свойски обняла за плечи и Галю, и Аню, притянув их к себе. - Ничего не в порядке, - уверенно заявила Зубова, глядя на далёкие звезды. - Война идёт, вот что не в порядке. А все остальное - ерунда. И в такой чудесный вечер, когда мы все живы, когда играет музыка, просто нельзя, слышите, девчонки, нельзя грустить! Все будет хорошо. Обязательно будет. Мы победим, вернёмся домой, наденем самые красивые платья. И Жданов твой будет у твоих ног лежать… Все будет чудесно. Иначе просто не может быть…