11. Кольцо сжимается

Овчарка оскалилась, шерсть на ее загривке встала дыбом.   Низкое, утробное рычание, полное предвкушения и ярости, вырвалось из ее груди. Она злобно, не мигая, смотрела замершей Гале прямо в глаза, готовясь взорваться оглушительным лаем, который станет для девушек смертным приговором. Галя чувствовала, как палец на спусковом крючке становится мокрым от пота. Мир сузился до этой точки - между ее пистолетом и сердцем зверя.   И в этот самый момент, откуда-то сбоку, из тумана, раздался тихий, едва слышный, режущий воздух свист. Собака дёрнулась, будто ее ударило током, взвизгнула коротко и сдавленно, и тяжело повалилась на бок. Из ее шеи, точно злой, неестественный цветок, торчала тонкая рукоятка метательного ножа.   Прежде чем ошеломлённая Галя успела что-либо понять, из тумана бесшумно, как призраки, выросли две высокие фигуры в маскхалатах. Один из них, тот, что был ближе, приложил палец в перчатке к губам, призывая к абсолютной тишине. Второй, не останавливаясь, метнулся вперёд, в ту сторону, откуда доносился треск веток. И оттуда, из белой мглы, донеслись два коротких, приглушенных хлопка - будто кто-то с силой ударил ладонью по мокрой шинели. Это были выстрелы из пистолета с глушителем.   Все разом стихло.   Призрачные фигуры вернулись. Один из них подошёл к их укрытию, опустился на колено и снял мокрый от влаги капюшон.   Это был капитан Яков Штольман! - Да вы прямо волшебник, товарищ капитан, - прошептала Галя, опуская пистолет. Руки ее предательски дрожали, отказываясь слушаться. Волна запоздалого ужаса и безмерного облегчения была такой сильной, что она едва не потеряла сознание.   - Когда вы не вышли на связь, мы сразу поняли, с вами что-то случилось. Шли в предполагаемом направлении, - так же тихо ответил Штольман. Он больше не смотрел на Галю. Весь его мир, казалось, сосредоточился на второй фигуре в их укрытии. Он с видимой тревогой опустился на колени перед Аней. Его профессиональная маска спала, и на лице проступила неподдельная, человеческая тревога.   Аня уже пришла в себя. Лихорадочный туман в ее глазах на мгновение рассеялся. Увидев лицо Якова так близко от своего, она слабо, но безмерно счастливо улыбнулась. Штольман осторожно коснулся ее горячего лба тыльной стороной ладони. Галя, видя эту тихую, интимную сцену, почувствовала себя лишней и дипломатично отвернулась, делая вид, что следит за лесом, где под корнями дерева дежурил второй, молчаливый разведчик. - Аня, что с тобой? - с тревогой спросил Яков, его голос потерял свою обычную стальную ровность. - Нога… но теперь уже почти не болит… - ответила Аня, пытаясь храбриться. - Я знала, что ты придёшь. Я тебя слышала.   Штольман ничего не ответил, лишь коротко кивнул своему напарнику. Тот достал из сумки настоящий индивидуальный пакет. Яков быстро, профессиональными, отточенными движениями разрезал штанину, обработал рану антисептиком, от которого Аня поморщилась, и наложил тугую, чистую повязку. - Вы вовремя, - подала голос Семашко. -  Ещё минута - и они бы нас нашли. - Верно. Лётчика, из-за которого весь этот сыр-бор, мы тоже нашли, - сообщил Яков. - Он в укрытии, в полукилометре отсюда. Тоже ранен. Идти не может ни он, ни ваш штурман. А уже утро. Туман начнёт рассеиваться. И тогда немцы прочешут этот лес так, что и мышь не проскочит.   Он угрюмо посмотрел на Галю, потом на ослабевшую Аню. - Одним словом, товарищи лётчицы, мы вытащили вас из пасти волка, чтобы обнаружить, что мы все вместе сидим в запертой клетке. У нас серьёзные проблемы.

XXX

  Слова Штольмана повисли в холодном, влажном воздухе, тяжёлые и окончательные, как приговор. Проблемы. Это слово звучало слишком мягко для их положения. Они были в ловушке. Глубоко в тылу врага, с двумя ранеными, неспособными передвигаться самостоятельно, в болоте, которое с каждой минутой переставало быть их укрытием. - Какие у нас варианты? - спросила Галя, переводя взгляд со спокойного лица Штольмана на непроницаемое лицо его молчаливого напарника. - Вариантов немного, - Штольман присел на корточки. - Вариант первый: мы пытаемся прорываться с боем. Шансов почти нет. У них численное преимущество, собаки, и скоро они подтянут подкрепление со стороны упавшего разведчика. Мы поляжем все, и лётчик Луговой вместе с нами. - Вариант второй? - нахмурилась Семашко. - Вариант второй: мы прячемся и ждём. Ждём, пока поисковая группа пройдёт мимо. Тоже рискованно. Собаки могут взять след, как это уже случилось. И если туман рассеется, нас с воздуха засечёт «Рама». А она прилетит, в этом можно не сомневаться.   Разведчик сделал паузу, давая им осознать всю тяжесть и почти полную безысходность ситуации. - Есть третий вариант, - продолжил он, и в его голосе прорезались новые, жёсткие нотки. - Безумный. Но он даёт нам шанс. - Мы любим безумные варианты, - криво усмехнулась Галя. - Выкладывайте, капитан. - Немцы сейчас ищут сбитого лётчика. Они прочёсывают лес, болота. Но они не знают, что здесь есть мы - разведка. Это может сработать, но для этого мы должны разделиться. - Разделиться? - нахмурилась Галя. - Это плохая идея. Нас перебьют поодиночке. - Это единственный шанс, - спокойно возразил Штольман. - Мой боец, сержант Дмитрук, - он кивнул на своего напарника, - останется здесь с ранеными. Он хороший медик и отличный стрелок. Парень найдёт более надёжное укрытие и будет защищать их до последнего. А мы с вами, старший лейтенант… мы устроим немцам представление. - Какое ещё представление? - не поняла Галя. - Мы заставим их поверить, что сбитый лётчик не один. Что здесь действует целая диверсионная группа. Мы отвлечём их. Уведём поисковые отряды как можно дальше от этого места. Мы станем приманкой.   Галя смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Она, пилот, привыкшая к безграничному простору неба, должна была стать пехотинцем, диверсантом в этом чужом, враждебном лесу. - Вы думаете, я справлюсь? - спросила она тише, и в ее голосе прозвучало сомнение. - Я не умею воевать на земле… - Чушь, - отмахнулся Штольман. - Вы, старший лейтенант, умеете выживать. Это главное. Я видел, как вы вели себя в небе. Вы не паникуете. Вы думаете. Вы дерётесь до последнего. И вы стреляете. К тому же, - он позволил себе едва заметную усмешку, - вам не привыкать быть приманкой.   Аня, которая до этого молча, с горящими от жара глазами слушала, вцепилась в руку Гали. - Нет! - прошептала она. - Галя, не уходи! Мне страшно! - Тише, Аня, - Галя крепко сжала ее горячую ладонь. - Все будет хорошо. С тобой останется сержант. Он о тебе позаботится.   Она посмотрела на Штольмана. В его глазах не было ни тени сомнения. Он уже все решил. И она знала, что он прав. Это был их единственный, пусть и призрачный, шанс. - Я согласна, - твёрдо сказала Семашко. - Я знал, что вы согласитесь, - кивнул Штольман, словно и не ожидал другого ответа. - Дмитрук, - обратился он к сержанту. - Ты знаешь, что делать. Уводи раненых к старому торфянику, там есть заброшенная изба. Перевязка, маскировка, круговая оборона. Выходить на связь только в крайнем случае.   Сержант, молчавший все это время, коротко кивнул. Его лицо было спокойным и сосредоточенным. - Аня, - Галя повернулась к подруге, заглядывая ей в глаза. - Слушайся сержанта. Не высовывайся. И жди нас. Мы вернёмся. Обещаю. - Ты не можешь обещать, - со слезами в голосе ответила Аня. - Там… там все звенит от опасности. Воздух густой и злой. - Значит, мы его проредим, - сказала Галя. Она достала из кармана гимнастёрки сложенный вчетверо, потрёпанный листок, который дал ей когда-то Игорь Жданов. - Возьми. - Что это? - Аварийная частота. Если через шесть часов мы не вернёмся и не выйдем на связь, попробуй связаться по рации Лугового. Назовёшь позывной «Галчонок» и скажешь, что нужна помощь. Тебя поймут.   Аня взяла листок дрожащими, горячими пальцами. В ее глазах стояли слезы. - Пора, - сказал Штольман. Он протянул Гале трофейный немецкий автомат MP-40 и несколько тяжёлых, полных патронами магазинов. - Обращаться умеете? - Научили, - кивнула Галя, принимая холодное, тяжёлое оружие. - Тогда вперёд. Нам нужно выиграть для наших… - разведчик на мгновение запнулся, бросив встревоженный взгляд на тихо всхлипывающую Аню, - наших товарищей как можно больше времени.   Они оставили раненых под защитой молчаливого сержанта и шагнули в туман. Вдвоём. Пилот, привыкший к простору неба, и разведчик, для которого лес был родным домом. Две песчинки, пытающиеся повернуть вспять лавину. Молодые люди шли навстречу лаю собак и немецким голосам, чтобы отвести беду от тех, кто остался позади. Кольцо сжималось, и они сами, по своей воле, шли в самый центр этой смертельной западни.

XXX

  Галя и Яков двигались сквозь туман, словно два молчаливых призрака.   Точнее, призраком был Штольман. Он ступал совершенно бесшумно, его сапоги не издавали ни звука на мокром мху. Он буквально сливался с серым маревом, его фигура в маскхалате то появлялась, то исчезала между стволами деревьев. Галя, пригибаясь, старалась не отставать, но земля под ногами постоянно чавкала и хлюпала, и каждый этот звук казался ей оглушительным, как выстрел. Она чувствовала себя неуклюжей и громкой, как корова на льду. Небо было ее стихией, там она была хозяйкой, чувствовала машину, ветер, пространство. Здесь, на земле, она была дилетантом, слепым котёнком. - Тише, - прошептал Штольман, не оборачиваясь. Его голос был почти неслышен, как шелест листвы. - Наступайте на мох, он глушит звук. И не ломайте сухие ветки. Слушайте лес.   Галя стиснула зубы. Слушать лес. Она привыкла слушать рёв мотора. Но девушка была способной ученицей. Она заставила себя дышать ровнее, смотреть не только под ноги, но и по сторонам, копировать экономные, плавные движения разведчика, ставить ногу так же осторожно, смотреть туда, куда смотрит он.   Они прошли около километра, когда Штольман резко остановился и вскинул руку, приказывая ей замереть. Он присел за стволом толстой сосны и замер, превратившись, казалось, в часть пейзажа, в поросший мхом корень. Галя затаилась за соседним деревом, ее сердце отчаянно колотилось о ребра.   Штольман явно что-то услышал. Что-то, чего не уловило ее ухо, привыкшее к гулу двигателя.   Через минуту Семашко увидела их сама. Из белёсой пелены тумана, как проступающий на фотобумаге снимок, вышли трое. Немецкие егеря в мокрых от росы касках, в камуфляжных пончо, с закатанными рукавами кителей, обнажавшими сильные, волосатые руки. В их руках были автоматы, готовые к бою. Они шли медленно, не таясь, переговариваясь вполголоса. Они вели себя нагло - уверенно, как хозяева в собственном саду. Один из них, высокий и рыжий, тихо засмеялся какой-то шутке своего приятеля.   Яков повернулся к Гале. Его лицо было спокойным и сосредоточенным, как у хирурга перед операцией. Он показал ей на пальцах: трое. Потом указал на себя, на смеющегося рыжего немца, а затем на Галю и на двух других. План был прост и чудовищен. Он берет на себя одного. Она - двух.   Разведчик ясно прочитал ужас в ее глазах, отразившийся в них на долю секунды. И едва заметно покачал головой, успокаивая. Затем снова указал на себя и на всех троих. А потом указал на Галю и нарисовал в воздухе дугу - сектор обстрела. Семашко поняла. Он атакует. Она - прикрывает, отсекая пути к отступлению.   Галя судорожно, прерывисто вздохнула и кивнула, крепче сжимая холодный, чужой металл «шмайсера». Она легла на мокрую, пахнущую грибами землю, пристроив автомат на толстом корне дерева. Взяла на прицел двух дальних немцев.   Штольман исчез. Он не ушёл, не уполз - он просто растворился в тумане, как дым. Галя на секунду потеряла его из вида.   Немцы подошли ближе. Рыжий остановился, чтобы поправить ремень, и в этот момент из-за дерева бесшумно выскользнула тень. Короткий, хищный взмах ножа - и немец без звука, с удивлённым хрипом осел на землю. Двое других резко обернулись на странный шорох.   И это было последнее, что они успели сделать.   Галя плавно нажала на спуск. Она не думала, она действовала. Короткая, злая очередь из MP-40 прошила тишину. Она видела, как дёрнулись и неуклюже, как сломанные куклы, упали обе фигуры. Все стихло так же внезапно, как и началось.   Из-за деревьев возник Штольман, вытирая нож о штанину. Он неслышно подошёл к Гале. Она все ещё лежала, вцепившись в автомат, и ее трясло крупной, неудержимой дрожью. Одно дело - сбрасывать бомбы на безликую землю. И совсем другое - видеть лицо человека, в которого ты стреляешь. Видеть, как в его глазах гаснет жизнь.   Воздух вонял порохом и страхом. - Вставайте, старший лейтенант, - голос Якова вывел ее из оцепенения. - У нас мало времени.   Он помог Семашко подняться. Ее ноги были ватными и предательски дрожали. - Ты держалась молодцом, Галя, - тепло улыбнулся он, впервые назвав ее на «ты» без официоза. - Держала сектор чисто. Никто бы не ушёл.   Разведчик быстро обыскал убитых, забрал у них патроны и ручную гранату. Потом сделал то, чего Галя не ожидала. Он достал из кармана одного из немцев пачку сигарет, вытащил одну, разломил и бросил на землю. Затем прошёл несколько шагов в сторону, противоположную той, где прятались их раненые, и бросил там пустой магазин от своего пистолета. Он создавал ложный след, путал карты. - Что теперь? - спросила Галя, приходя в себя. - Теперь ждём, - ответил Штольман, прислушиваясь.   Им не пришлось ждать долго. Издалека, со стороны разбившегося биплана, донёсся встревоженный лай собак и отрывистые крики. Их выстрелы были услышаны. - План работает, - констатировал довольный Штольман. - Они идут сюда. Решат, что их патруль наткнулся на диверсионную группу и был уничтожен. Теперь немцы будут искать нас.   Он с лёгкой, ободряющей улыбкой поглядел на Галю, которая уже взяла себя в руки и крепче сжимала автомат. - Представление началось, старший лейтенант. Пора уходить.   Он снова шагнул в туман, и Галя последовала за ним.

XXX

  Они не бежали. Они уходили. Быстро, но без паники, петляя между деревьями, используя каждую складку местности, чтобы скрыть своё отступление. Штольман вёл их по какой-то своей, известной только ему логике. Они пересекли ручей, чтобы сбить со следа собак, прошли по каменистой осыпи, где не оставалось отпечатков. Галя окончательно потеряла ориентацию в пространстве. Она полностью доверилась своему неразговорчивому спутнику.   Позади них лес ожил. Слышались крики, лай, а потом - частые, беспорядочные выстрелы. Немцы прочёсывали местность, стреляя по каждому подозрительному кусту. - Нервничает «ганс», - хмыкнул Штольман, не сбавляя шага. - Это хорошо. Нервный враг - глупый враг.   Они вышли на небольшую поляну, на которой стояла одинокая, покосившаяся избушка лесника. - Здесь, - сказал Штольман, толкая дверь. Внутри пахло сыростью и старым деревом. - Передохнем. Нужно дать им уйти подальше по ложному следу.   Он прошёл к маленькому, затянутому паутиной окну и замер, наблюдая. Галя присела на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Адреналин от схватки отпустил, и навалилась дикая усталость. Автомат казался невыносимо тяжёлым. - Я ещё никогда не убивала… так близко… - тихо прошептала она, нарушив молчание.   Штольман не обернулся. - А мне случалось, - коротко ответил он. - Это моя работа, старший лейтенант. Так же, как твоя - летать. - Я не уверена, что смогу к этому привыкнуть. - И не нужно, - он повернулся к ней, и его лицо в полумраке избушки казалось усталым. - Тот, кто к этому привыкает, перестаёт быть человеком. Он становится функцией. Война рано или поздно закончится. А нам надо остаться людьми. Всем. Иначе, зачем все это…   Разведчик подошёл и сел напротив неё. - Боишься? - спросил он. - Да, - честно ответила Галя. - А ты? - Я всегда боюсь, - так же честно сказал он. - Страх - это нормально. Он заставляет мозг работать быстрее. Главное - не дать ему себя парализовать.   Они помолчали. Шум погони начал удаляться. Их уловка сработала. - Почему ты выбрал меня? - снова спросила Галя. - Ты мог бы справиться один. - Один я бы не смог прикрыть сектор, - ответил он. - И один я бы не смог создать столько шума. Они ищут группу. Двоих им достаточно, чтобы поверить в это. К тому же… - он на мгновение замялся. - Я видел твои глаза. После первого полёта. Когда вы вернулись из того ада. В них не было паники. Была ярость. Ярость - хороший мотиватор.   Внезапно снаружи донёсся новый звук. Не лай собак, не крики. Это был ровный, нарастающий гул мотора.   Они встревоженно переглянулись. - Самолёт, - прошептала Галя. Она по звуку могла определить тип. - «Фокке-Вульф». Fw 189. «Рама». Разведчик. - Плохо, - констатировал Штольман. - Очень плохо. Туман рассеивается. Теперь они будут искать нас с воздуха.   Они выглянули в щель между досками. Туман и правда редел. Белая пелена распадалась на клочья, открывая голубые участки неба. И в одном из таких просветов они увидели его. Двухбалочный самолёт-разведчик, похожий на гигантское насекомое, кружил над лесом. - Он нас не увидит, мы в избе, - сказала Галя. - Нас - нет, - согласился Штольман. - А вот Дмитрука с раненными - может. Изба у торфяника - слишком открытое место. Если «Рама» их заметит, она наведёт на них поисковые группы. И тогда все кончено. - Что же делать? - Галя почувствовала, как по спине снова пробежал холодок.   Яков смотрел в небо, и его лицо было похоже на каменную маску. - Нужно его сбить, - сказал он так просто, будто речь шла о том, чтобы сорвать яблоко с ветки. - Сбить? Чем? Нашим автоматом? - Галя не верила своим ушам. - Нет, - Штольман повернулся к ней, и в его серых глазах горел холодный, расчётливый огонь. - Мы заманим его в ловушку. У меня есть граната. И у меня есть ты, старший лейтенант. Ты - лучший специалист по самолётам из всех, кто есть в этом лесу. Ты знаешь их слабые места.   Он, не мигая, смотрел на неё в упор. - Ты, кажется, говорила, что не привыкла воевать на земле. Что ж, придётся совместить. Мы будем охотиться на эту железную птицу. По-нашему. С земли.