Глава 11. Лети

Ночь пахла магниевым светом и пеплом. Полнолуние медленно скользило по витражам гостиной Гриффиндора, и каждый отблеск казался знаком. Последним. Закрытым. Я знала, что он придёт. Он знал, что я буду ждать. Мы не договаривались. Не переписывались тайными рунами, не оставляли знаков. Просто… всё было слишком ясно. Когда дверь в их мастерскую тихо скрипнула, я не поднялась сразу. Просто лежала на полу на своей мантии. Фред вошёл без слов. Сел рядом. Медленно, будто не хотел спугнуть тишину. Я почувствовала, как его пальцы едва касаются моей руки. — Ты знал, что я тут? — спросила я. — Я знал, что ты ждёшь, — тихо. — И не хотел, чтобы ты ждала зря. Он снял куртку. Остался в мягкой серой рубашке, расстёгнутой на запястьях. Моё сердце дрогнуло от одной этой детали. От его простоты. От того, что он пришёл настоящий, а не шутливый образ. — Ты ведь уходишь? — спросила я. Он не стал отрицать. Только кивнул. — С Джорджем. В магазин. В жизнь. — А я… — мой голос дрогнул. — Я не твоя жизнь. Я хочу что бы ты обрел свободу. Какую не имеешь в стенах этого старого замка. Он долго молчал. А потом просто лёг рядом. Обнял. И его ладонь оказалась у меня на шее — не для контроля, не для власти. Просто чтобы чувствовать. — Ты — моя жизнь, Эстель. Просто не вся. Молчание было крепче любых слов. Я развернулась к нему. Мы были в сантиметрах друг от друга. Он дышал ровно. Но в глазах — всё горело. Я провела пальцами по его ключице. По изгибу плеча. По шее, где пульс бился чаще, чем обычно. Он не стал торопиться. Не рванулся к страсти. Он будто просил — не забывать его пальцы, его голос, его запах, его дрожь под кожей. Я отвечала. Мягко. Уверенно. Когда он накрыл мою ладонь своей — она уже горела. Не от магии. От желания запомнить всё. Мы были вместе — в замкнутом мире, этой ночи, этого дыхания. Он касался меня, как будто молился. Я целовала его, будто прощалась. Каждая клеточка моего тела словно ожила в эту ночь, будто сама магия сошла с небес и заполнила пространство между нами... Фред прижал меня к столу, мягко раздвинув мои ноги. Взглянул на меня спрашивая разрешения, или наоборот, ждал моей мольбы. —Не останавливайся.— Дважды повторять не пришлось. Он наклонился поцеловав мои губы. Медленно входя в меня с его губ сорвался сладкий стон Я почувствовала резкую боль, но не сильную. Он был нежен. Но с каждым движением становился настойчивей. Сильней. И мне это нравилось. Мне нравилось чувствовать его внутри себя. Сыдно. Но это так. Он вновь положил руку мне на шею. Слегка сжал ее. И в моих глазах заплясали искры удовольствия. Все тело содрогается в сдадостных спазмах. Я смотрю в его глаза и знаю что он чувствует то же самое. Никаких «всегда». Никаких клятв. Только: — Ты не знаешь, как сильно я тебя люблю, — прошептал он в темноту. — Знаю. Но ты должен идти. Он закрыл глаза. А я — открыла руны на запястье. Стерла их. Каждую. ᚾ — Наутиз. Преодоление. ᛏ — Тейваз. Сила воли. ᛉ — Эльхаз. Щит. Пусть уйдёт. Без вины. Он ушёл до рассвета. Я слышала, как он тихо встал. Как натянул куртку. Как долго стоял, не решаясь подойти. Я не притворялась спящей. Просто лежала с закрытыми глазами. Он прошёл мимо, но вдруг остановился. Я почувствовала тепло пальцев у своего виска — там, где родимое пятно в форме полумесяца. — Запомни меня живым, — шепнул он. — Не скучай по мне... сильно. Я открыла глаза. — Если будешь ждать от меня письма — не пиши первым. — Почему? — Потому что я отвечу слишком быстро. А тебе нужно будет идти вперёд, Фред. Он кивнул. Не поцеловал — будто знал: если сейчас поцелует, то не уйдёт. Развернулся. Ушёл. Я осталась в кресле. Мантия на плечах пахла им. На запястье — ни одной руны. Я не смогла начертить ни одной. К утру замок гудел. Все знали — Уизли ушли. Ушли красиво, шумно, дерзко. Петарды, фейерверки, их подпись в воздухе. Я не смеялась, как другие. Не вздыхала восхищённо. Я просто сидела на лестнице у запретной секции библиотеки — там, где они тайком таскали фолианты, где мы, втроём, сдерживали зелья от взрывов, где он… держал меня за запястье, когда я дрожала. Теперь моё запястье — пустое. --- Когда солнце поднялось над Хогвартсом, и день разошёлся, как чай, заваренный слишком слабо, я нашла письмо. Оно лежало в моей тетради по руническим связкам. Строгий свиток. Почерк матери. Айи. "Эстель. Ты слабеешь. Я это чувствую. Ты открылась слишком рано. Магия сдвинулась." Я вчитывалась в каждую черту, как в пророчество. А это и было пророчество, по сути. "Ты не обязана доверять. Никому. Это правило, которое спасёт тебе жизнь. " В груди стало тесно. Потому что я уже нарушила это правило. "Я знаю, ты не послушаешь. Я тебя вырастила. Упрямая, как вулкан. Но помни — тебя будут бояться, если ты раскроешься. Бояться или использовать. Огонь — не любит быть любимым. Он любит сжигать. Ты должна оставаться собой. Собой. Понимаешь? Не чьей-то. Никогда. " Я медленно сжала свиток. Слишком поздно, мама. Я уже была чьей-то. И часть меня — ушла с ним. В ту ночь, когда всё стихло, и никто больше не говорил о побеге, я снова спустилась в лабораторию. Пустую, заброшенную. Следы копоти на стенах, чуть тронутый стол, за которым Фред всегда сидел, закинув ногу на табурет. Я прошлась пальцами по его надписи: "Наука, хаос и карамель" — F.W. Я знала: больше никто не будет звать меня за собой. Теперь путь — мой. Один. И он будет вести не только сквозь камни.