Глава 33. Соль и кровь

Я кричала. Сначала тихо — шёпотом, почти молящим, просто: — Мама… Но каменные стены не ответили. Даже эхо не вернулось. Я поднялась из кресла, шагнула к лестнице, ведущей вверх, туда, где мать проводила дни в своём крыле, отгородившись от мира, от новостей, от меня. — Мама! Крик был сдавленным, сорванным, я чувствовала, как сдавливается горло. Я поднималась выше. По пыльным ступеням, по вытертому ковру с алым гербом семьи, почти стёртым от времени. — МАМА! — уже во весь голос. Я звала её, как звали предков в ритуалах не сердцем, а магией. Гулко, будто бы это не крик, а призыв через саму кровь. И в этот момент что-то дрогнуло. Лестница отозвалась шепотом старых чар. Свет в коридоре мигнул. — Не зови так, — прозвучало наконец сверху. — Ты знаешь, как это действует на дом. Я остановилась. Мать стояла на галерее, словно выточенная из камня. В длинном платье цвета горького шоколада, с распущенными чёрными волосами и ледяным взглядом. Я сделала шаг вверх. — Ты слышала. Она не ответила. — Джордж связался со мной через каминную сеть. Я видела. Я слышала их. Они живы. Мать медленно спустилась, её движения были плавными, как у хищной птицы. — И ты хочешь уйти к ним? — Я должна. Мне не пятнадцать. И не десять. Мой дар может быть полезен. Я не оружие. Но я и не пленница. Её губы дрогнули. — Ты не знаешь, что такое потерять ребёнка, — сказала она. — И, Мерлин свидетель, пусть никогда не узнаешь. Я молчала. — Я защищала тебя как могла. Платила за это. Сотни раз. Ты — последняя из рода. Я не позволю огню выжечь тебя. — Но если я ничего не сделаю, я выгорю внутри. Она отвернулась. В зале повисла тишина, как после грозы. Я сделала шаг ближе. — Ты всегда боялась мира. Ты сожгла наши книги, заперла наши имена. А я не боюсь. Я хочу знать, кем я являюсь на самом деле. Я хочу слышать, как отзывается моя магия в бою, в жизни, в боли, а не только в теории. — И когда этот мир раздавит тебя, как ты думаешь, кто будет поднимать тебя по осколкам? — Лучше быть разбитой, чем пустой. Её плечи дрогнули. Не от злости. От усталости. — Ты пришла просить разрешения? — Нет. Я пришла попрощаться, — тихо ответила я. В её глазах мелькнула тень чего-то давно утраченного. Не слёзы. Но почти. — Тогда возьми то, что принадлежит тебе по праву, — сказала она. — В зале за зеркальной дверью. Свиток. Там последнее знание рода. То, чего я не успела передать. — Почему сейчас? — Потому что я вижу: ты уже ушла. И если мне не суждено удержать тебя, я хотя бы дам тебе силу. Она коснулась моей щеки. Жестом, которого я не помнила с детства. — Не теряй себя в этой войне, Эстель. Даже пламя может остаться живым, если беречь его. Я кивнула. Не могла говорить. --- Я шла по коридору, где даже воздух был гуще, чем в остальной части поместья. Он пах старой магией, холодом камня и сгоревшими травами. Никто не открывал эту дверь десятилетиями. Она находилась за зеркальной панелью в южном крыле, которую я всегда считала просто архитектурной прихотью рамка с чернёным стеклом, тускло поблёскивающим в вечернем свете. Теперь стекло дрогнуло при моём приближении. — Othala, — прошептала я. ᛟ — руна рода. Наследия. Крови. Зеркало вытянулось, исчезло, словно выдыхая меня внутрь. --- Комната была тёмной. Тёплой. Наполненной магией, как печь жаром. Здесь всё дышало: древние ткани, затянутые паутиной полки, чернильницы с запёкшимися рунами на крышках. В воздухе витал пепел. На стене висел щит с выгравированной надписью на старом языке: "Сила в памяти. Сила в истине. Сила в даре." На алтаре лежал свиток, перевязанный ниткой из человеческого волоса длинного, чёрного. Я узнала: мамины. Это было не только знание, это была кровная печать. Я коснулась его и магия прошла сквозь мои пальцы, словно меня узнали, признали. Свиток зашептал: "Дочь огня, неси свет в тьму. Открой врата в правильный час. Береги сердце и ключ в нём." Рядом, в деревянной шкатулке, лежал амулет круглый, как диск луны. Из драгоценного агата, вкраплённого золочёной рунной вязью. Я провела пальцем и он зашептал моим голосом, но словами, которых я не знала. Магия, такая старая, что казалась живой. Я прикрепила его на внутреннюю сторону платья, к сердцу. Сердце стучало тихо. И сильно. --- Когда я вышла в холл, всё изменилось. Снаружи тишина. Но не такая, как раньше, наполненная гудением охранных чар, треском энергий, шепотом рунических ловушек. Нет. Тишина была живой. Я подняла голову и поняла. Мать сняла защиту. Огромная магическая сеть, державшая дом в укрытии почти двадцать лет, больше не пульсировала в стенах. Ветер свободно гулял по оконным рамам. Ласточки, чьи тени всегда отталкивались от барьера, теперь влетали прямо под крышу. Я вышла на порог. Небо было тёмно-синее, с первыми проблесками грозы где-то за хребтами. Мать стояла на крыльце. Впервые без мантии. Без оберегов. Просто женщина. Просто кровь моей крови. Она не смотрела на меня. — Ты сняла чары, — сказала я. — Я не могла держать тебя здесь, зная, что ты уже ушла, — тихо. — Это… — я замолчала. — Спасибо. Мама не ответила. Просто кивнула. Это было не прощание. Это было благословение. --- Я вернулась в свою комнату. Переоделась. Натянула льняную рубашку, любимые тёмные штаны, плащ, на который с изнанки нанесла Эльхаз (ᛉ) — щит. К поясу привязала мешочек с маховиком и новыми рунами. К груди амулет. А в сердце силу. Уже на выходе мать окликнула меня: — Эстель. Я обернулась. — Когда придёт момент — не бойся использовать всё, чем ты являешься. Даже если ты сама ещё не до конца это поняла. Я кивнула. Я больше не боялась. ---